Влюбись в меня

Реджина заперлась в своей комнате как только приехала домой и не вышла даже на ужин. Так рассказал Эмме Генри. Признаться, Эмма ожидала, что Реджина кинется к ней в объятия, или хотя бы признается в чувствах. С того дня прошло уже больше двух недель, и, как Спасительница предполагала, действие зелья должно было выветриться. Она так и не поняла, не узнала, не увидела любви к себе. Реджина её усердно избегала. А в решении рабочих вопросов ограничивалась электронной почтой. Эмма не проявляла инициативу. Было стыдно. А Реджина постепенно начала выходить на связь. Её бесчувственное лицо не несло в себе никаких признаков даже малейшей симпатии к Эмме, что та могла спокойно выдохнуть. К своей невзаимной любви она привыкла и уживаться с ней в течение долгого времени была в состоянии. Но по сути всё стало только хуже. До того злополучного свидания Реджина была намного приветливее. Эмма сидела на лавке в парке рядом с Генри. — Озеро серое, — сказал он. «Как моя жизнь без твоей матери» — угрюмо подумала она. — Всё серое, — продолжил Генри. — Тебе не кажется, что тоскливо? — Угу, — согласилась Эмма. — Поехали в кафе, выпьем по какао. Генри улыбнулся и спрыгнул со скамейки. И тут у него зазвонил телефон. — О, нет, это мама, — он закатил глаза и принял вызов. У Эммы внутри неприятно зашевелилось. Если бы Реджина позвонила ей, она была бы рада. Да и вообще этот мальчишка был до омерзения слеп к заботе и любви приемной матери. — Да, с Эммой, — говорил Генри. — Она меня отвезет. Ну мам! Мальчик со стоном передал ей телефон. Эмма расширила глаза. Она не готова разговаривать с Реджиной прямо сейчас! «Бери», — одними губами сказал ей Генри. — Алло, — Эмма неуверенно прислонила телефон к уху. — Здравствуйте, мисс Свон, — раздался спокойный голос Реджины. — Я бы хотела пригласить вас на ужин. Так просто… — На ужин? — удивленно переспросила Эмма, краем глаза замечая, как Генри встрепенулся. — Да, у вас нет никаких дел? — Нет, я свободна, — благоговейно сказала Эмма. — Рада слышать, жду вас в шесть, — без всяких эмоций сказала Реджина. — Хорошо, — ответила Спасительница, но мэр её уже не услышала: сбросила звонок. Генри молча смотрел на неё. — Сегодня же твоя очередь ночных объездов, — вдруг сказал он. «ДЕРЬМО», — подумала Эмма. Отец и так уже на этой неделе её несколько раз замещал, она уже пообещала Белоснежке, что выйдет сегодня в ночную сама. — Ничего, я справлюсь, — сказала Эмма. — Ты завтра будешь как сонная муха, — пожал плечами мальчик. — Я всегда такая, не замечал? — усмехнулась Эмма по дороге в машину. Генри фыркнул. Когда они ехали в закусочную, он вдруг сказал: — Если честно, не думал, что она тебя пригласит, я думал она тебя опять отругает. — А с чего ты взял, что меня пригласили? — с хитрой улыбкой спросила она у сына. — А я перед тем, как тебе дать телефон, громкость увеличил, — захихикал мальчик. — А ты не заметила? Эмма решила не подавать вида, что смутилась. — Я тоже думала, что она меня отругает, — пробормотала Эмма. Вечером она пришла к Реджине. Накрашенная, нарядная и ужасно молчаливая. Мадам мэр открыла ей дверь, приветливо улыбнулась. — Заходи, — она пропустила её внутрь. В доме было на удивление тихо. — А где Генри? — спросила Эмма и повернулась к Реджине. — Спит, — просто сказала она. — В шесть часов вечера? — Эмма недоверчиво на неё посмотрела, и тут её лицо исказилось от осознания. — Да, не сам, но тебе ли меня в этом винить? — без тени улыбки спросила Реджина. Эмма замерла, в животе похолодело, а щеки загорелись до красна. — Реджина, ты что хочешь сказать? — Эмма не была уверена, что сказала это вслух, однако женщина ответила. — Ты решила посмеяться надо мной, думая, что я не узнаю приворотного зелья? Кто ещё об этом знает? Она сжала Спасительницу за плечо и протолкнула в кухню. — Кто знает, Эмма? — повторила Реджина. — Никто, только Голд, — тихо сказала она. — Значит, ты у него взяла эту гадость? — вопрос был риторическим, но Эмма слабо кивнула в качестве ответа. Реджина фыркнула. — Повеселилась? — с горечью спросила она. — Как это вообще пришло в твою испроченную голову? — Я не веселилась, — простонала Эмма, — Прости ради всего святого, я была в отчаянии! Я поступила, как самая дерьмовая эгоистка, прости! Реджина долго на неё смотрела, а затем села за стол. — А мне, Эмма? Что мне теперь делать с этим? — она больше не смотрела на неё. Эмма увидела, как она сжала подол синего платья. — Так ты любишь меня? — оторопело спросила шериф. Реджина гневно вскинула на неё взгляд карих глаз. — Не смей называть то, что ты синтезировала во мне любовью! Это не любовь!!! Как и то, что сейчас в тебе! Ты могла начать дарить мне нелепые мягкие игрушки, приносить кофе, чаще бывать рядом, спрашивать как прошёл мой день, но ты ничего из этого не делала! Ты ленивая задница, в каком отчаянии ты была?! Я разве отвергла тебя?! У тебя не оставалось другого выхода? Ты и пальцем не пошевелила, чтобы добиться хоть какого-то расположения! Эмма замерла. — Ты вовсе не любишь меня, — продолжала Реджина более спокойно. — Ты познала магию, и решила, что всего теперь можно добиться без труда. — Ты бы меня отвергла, — буркнула Эмма. — Идиотка, — простонала Реджина. — Как бы то ни было ты это исправишь. Завтра же узнаешь у Голда, как вернуть всё обратно. Или из других источников, мне неважно. Эмма кивнула, смотря в пол, уже готовая ретироваться. — А теперь, за стол, мисс Свон, — вдруг сказала Реджина. — Что? Нет, мне пора, — запротестовала Эмма. — Нет, за стол! — отрезала Реджина. — Ты опять поступаешь, как самая дерьмовая эгоистка: подлила мне приворотное и думала отвертеться от свидания? Эмма моргнула. — Ты хочешь свидание? — хрипло спросила она. — Да, хочу, садись, — ответила мэр. — А если ты захочешь секс? — Эмма нервно улыбнулась. — У кого что болит, тот о том и говорит, мисс Свон, — Реджина зажгла свечи махом руки. — А если серьезно? Ты будешь принуждать меня ко всему, что ты захочешь? — Не забывайся! — рявкнула Реджина. — Здесь в первую очередь принуждаешь ты! Я не выбирала этого! Секса у нас не будет, ты не можешь получить всё, что тебе хочется. — Мне жаль, что так вышло, — Эмма опустила глаза и села за стол. — Как прошел твой день? Реджина удивленно посмотрела на неё. — Ты не можешь так резко менять тему, — она с прищуром посмотрела на неё. — Я хочу быть заботливой, — как ни в чем не бывало сказала спасительница. — Думала весь день, какая ты отвратительная, — процедила она. — Тебе не кажется, что на свиданиях про такое не говорят? — спросила Эмма. Она бросила на неё недовольный взгляд. — Я приготовила лазанью, — сухо сказала Реджина и встала, чтобы наложить. — Ты права, мне не следовало так поступать, — заговорила Эмма, — я подумала, что это же жидкость по сути… а она же из организма выведется когда-нибудь. А мне бы хватило этого времени… я вообще думала, что не сработало. Реджина молчала. Наложила лазанью, села за стол и стала внимательно смотреть на женщину напротив. Эмма не могла выдержать этот взгляд, поэтому молча уставилась в тарелку. Есть тоже не могла. Худшее свидание в жизни. Зато с Реджиной. — Ты очень красивая, — вдруг сказала Реджина. Эмма вздрогнула и подняла на женщину удивленный взгляд. — Спасибо, ты тоже… Реджина не ела. Она молча смотрела изучающим взглядом. — Оно не пройдет само собой? — спросила Эмма. — Пока не прошло, — вздохнула Реджина. — И пока не пройдет, ты будешь ужинать со мной по пятницам. Возможно ещё по вторникам, это будет зависеть от того, насколько сильно я буду хотеть тебя видеть. — Но я не могу по вторникам, — возразила Эмма. — Мэри Маргарет готовит по вторникам жареный сыр, и у нас вроде как семейный ужин. Эмма знала, что мэру плевать на это, она виновата перед ней, теперь вынуждена будет выполнять любую прихоть. — Хорошо, тогда только по пятницам, — недовольно согласилась Реджина. — Ещё ты будешь гулять со мной в парке по средам во время обеда. — А обед? — Я буду приносить тебе сэндвичи. Эмма поджала губы и в который раз посмотрела в сторрну выхода. — Это значит, что мы встречаемся? — робко спросила она. — Нет. — Я действительно испытываю к тебе… — Нет, не испытываешь! — перебила Реджина. — Избавь меня от этих соплей, я хочу просто наслаждаться твоим обществом, ты сама вынудила меня хотеть этого. Эмма скрипнула зубами. Остаток ужина прошёл в тишине, хотя Спасительница так ничего и не съела.