Наблюдатель

Кошмары прошлой жизни всё ещё преследовали её. Липкий кричащий страх холодных рук, касающихся её шеи, рук, ног, талии и более непотребных мест. Это нельзя было стереть из памяти. А в памяти прикрепились осколки первоначальной Изуми. Её боль, её страх, её ненависть к себе, её стыд. Бурлящий котёл самоуничижительных мыслей. Горькие воспоминания, вызывающие дрожь по всему телу. Её убили. Изуми покончила с жизнью сама, понимая какую боль причинит своим родителям. Однако нельзя сказать, что она должна была поступить по-другому. Выбор был, но как его сделать, если сил бороться уже не было? В этом они обе похожи. Она даже не стала пытаться бороться, хотя и могла, а Изуми слишком устала. Дети жестоки, они не знают и не хотят знать правды другой стороны, не имеют тормозов. Вырастая, они слишком привыкают к собственному эгоизму, где каждому присуща своя правда и только она истинно верная. Они не меняются, но становятся ещё более жестокими. Раньше могли обидеть словами, тычками, но после хватит лишь одного презрительного взгляда, чтобы довести до нервного срыва. Изуми из года в год чувствовала этот беспощадный неумолимый взгляд общества. И в один момент она просто сломалась. Улыбающийся фасад, из раза в раз, поднимающийся после каждой обиды, рухнул, оставив — даже не развалины — пыль и ничего более. Смотреть на это и воспринимать как часть себя было довольно тяжело, но ничего нового. Жизнь не розовая вата. Это грёбаная засорившаяся сточная канава. Просыпаться от кошмара и судорог уже привычное дело, хотя и неприятное. Сна ни в одном глазу. Время три часа утра. Айзава-сан не будет рад такой ранней прогулке. Но в последний раз они встречались почти неделю назад, может и прокатит. Проблемный ребёнок: 3:30 Я выхожу гулять в парк рядом с домом.

Сотриголова:

3:31 Ребёнок, это слишком рано.

Проблемный ребёнок: 3:33 У меня кошмары, судороги, боли во всём теле. Я просто хочу посидеть где-нибудь, послушать птичек и успокоиться. Можете не приходить. Я отпишусь как вернусь домой.

Сотриголова:

3:40 Подожди!

Ждать его никто не собирался. Она просто выехала из дома, завернув в плед бледные ноги и накинув на пижаму бежевый кардиган. Инко находилась в командировке, так что отпрашиваться ни у кого не пришлось. А парк был всего в пару кварталов от её дома. Небо было светлым, но солнце ещё не вышло. В последние дни было дождливо, так что этим утром стояла приятная прохлада. Прошёл день рождения Изуми. Думать об этом не хотелось. Да и праздновать день рожденья той, кто жить не хотел? Праздник лицемерия, не иначе. Но пришлось. Ради родителей, Инко и Хисаши, которые задолго до этого подготовили подарки для своей дочери. Внутри это вызывало странную боль. Изуми закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — А вам всё же не сидится на месте. Я же сказала, что отпишусь. А открыв глаза, она увидела, как к ней подходит не только Айзава, но и ещё один мужчина. Длинноволосый блондин, в очках для дальтоников и с усами Сальвадора Дали. Ну, хотя бы в гражданской одежде. Сущий Мик, не иначе. — Решили привести друга? Сущий Мик, я угадала? — спросила подошедшего. — Шо, ты был прав! Слушатель узнала меня! — развеселился блондин. — Вам бы не называть других «слушателями». Вся маскировка портится, — вздохнула она. — Сегодня совсем рано. Ты вообще спала? — спросил доселе молчавший Айзава. — Часа три, наверное. Днём, может, ещё посплю, — отмахнулась. — Я же говорил тебе записаться к психологу, — с нажимом. — Я и общаюсь с ним, но это не быстро. Да и мне кажется, что разговоры с ним имеют обратный эффект. Впрочем, не важно. Необычно для вас вдруг знакомить меня с кем-то, — обратила внимание. — Он сам за мной увязался, — тяжело. — Но ты мне никак не хотел говорить почему ты срываешься так рано даже вне патрульных дней. Должен же я знать, куда ты сбегаешь, — надулся голосовой герой. В вороте футболки мужчины мелькнуло что-то. Приглядевшись, она увидела кольцо. Ох, кажется, они не просто друзья. Айзава заметил застывший взгляд Изуми: — Эм-м-м… — Дальше, в принципе, можете не продолжать. Иногда я ненавижу свою догадливость, — отвела взгляд. Сущий Мик переводил вопросительный взгляд от неё к Айзаве, явно не понимая, что сейчас произошло. Айзава вздохнул и пояснил: — Она увидела твоё кольцо и сложила два плюс два. — Ой, — замялся мужчина. — Наверное, я тогда должен представиться. Ямада Хизаши, рад знакомству. — Тоже, Мидория Изуми, — ответила она. — Хотя я бы предпочла, чтобы это произошло позже и по-другому. Блондин снова растерялся. — Она собирается на общеобразовательный в Юуэй, — ответил за девушку Айзава. Ямада, казалось, просиял: — Ко мне? — Ну, это как распределят, — пожала плечами. — Либо к вам, либо к Эктоплазму. Кстати о последнем, у него есть руки? — Конечно, с чего такой вопрос? — спросил мужчина. — Да так, просто я же не знаю его как учителя, а в геройский сражениях он использует только ноги, да и те похожи на протезы пиратов из старых рассказов. Вот и возник вопрос. Хотя было бы интересно, если бы у него не оказалось рук. Ну, мел в ноге или в зубах держать, — пояснила девушка. — Иногда мне становится интересно, что за бардак в твоём мозгу, — устало произнёс Айзава. — Ой, да ладно вам. Вспомните себя в моём возрасте. По-любому какую-нибудь дичь вытворяли. У меня это хотя бы в мозгу. — Я бы так не сказал, — посмотрел на кресло. — Ну да, не лучшая моя идея. Но зато действенная. Сразу отрубило любое желание рисковать собой, — прокашлялась Изуми. — Ну-ну. — Не ведите себя как мой отец, мне одного хватает. — Он в другой стране. — Мне его по телефону хватает. Звонит каждый день, всё пытается уговорить на сами-знаете-что. Вас мне ещё не хватало. Я так сбегу, точнее укачу, — голос дал петуха. — Коляску отберу, — смеётся. — Уползу, зубами землю рыть буду. Смеётесь да, а я тут плачу — окружили меня со всех сторон. Я ж не фарфоровый сервиз. — Мне кажется, ты перепутала с фарфоровыми куклами. — Фарфоровые куклы красиво стоят на полке, а фарфоровый сервиз вытаскивают на праздники, хоть редко, но вытаскивают, — фыркнула она. — Она точно не твоя родственница? — влез в их разговор Ямада. — Нет, — отрезал Айзава. — Не знаю, мама сирота, а с папиной стороны я вообще никого не помню и не знаю. Может и родственники, — неопределённым тоном. — Япония островное государство, мы все давным-давно приходимся друг другу родственниками. Надо было создать приложение, как в Исландии, определяющее степень родства. — О, я слышал о нём, прикольная штука, — кивнул Ямада. — Да, пошёл на свидание с девушкой, а потом на празднике узнаёшь, что она твой родственник. Неловко выходит. Хотя у нас вряд ли такое прокатит, — откинулась на спинку кресла. — С чего бы? — приподнял бровь Айзава. — Причудливые браки, — ответила она. — У нас это бы спровоцировало новый виток этой отвратительной штуки. Они могут быть сколько угодно незаконными, но до сих пор повсеместными и одобряемыми. Особенно в геройском обществе. — Неувязочка вышла, — подметил блондин. — Угу, — кивнула. — Ай! Ногу начало сводить не в самый удачный момент. Изуми откинула плед и потянулась разминать заболевшую конечность. Должно ли пугать то, что она видела, как непрестанно и болезненно сокращались мышцы без её ведома? Как сложно жить, когда повреждены нервы. Живут они сами по себе, дискомфорт доставляют. — Очень больно? — А по мне не видно? — огрызнулась. Сотриголова хмыкнул и присел на корточки перед ней. Положил руки на ногу и принялся с силой разминать. Сначала больно и неприятно, но чуть позже стало казаться, что развязывается узел, принося облегчение. — Боже, если когда-нибудь надумаете уйти из героев, то вам стоит быть массажистом или физиотерапевтом. Вы явно знаете своё дело, — блаженно выдохнула девушка. — Да, он хорош, — гордо сказал Ямада. — Удивительно, что ты ноги чувствуешь. Со сломанным позвоночником это редкость, — поднялся Айзава. — Я ещё и стоять с поддержкой могу, — хмыкнула. — Не очень понимаю я все эти медицинские термины, но похоже, что у меня не порвался тот нерв, который отвечает за соединение моих нижних конечностей с телом. Так что да, позвоночник сломан, но чувствительность не изменилась, хотя не так, как бы мне хотелось, — намёк на боль и судороги. — Хорошие врачи попались. — Хорошие деньги у отца появились, — усмехнулась. — Хорошие врачи или нет, но лечили меня только за счёт непомерного кошелька моего родителя. Ещё и наценку за уход, который, как бы не моя мать, а медсёстры должны были делать. — Это? — нахмурился Айзава. — Ага, ещё одна беспричудная штука. Хорошо хоть за меня вообще взялись, могли и отказать. Ну, знаете, «беспричудные слабые, имеют другие тела» и прочая дребедень, — протянула девушка. Ямада смотрел на неё как-то беспомощно. — Ну не надо на меня так смотреть. Не жалейте. Жива и ладно, а остальное… На их совести, мне плевать, — пыталась успокоить мужчину. Но, кажется, это наоборот ещё больше его расстроило. Его нижняя губа дрожала, словно он собирается заплакать, но изо всех сил старается сдержаться. Айзава же был просто хмур. — Айзава-сан, если ваш супруг сейчас заплачет, то вы должны будете пятьсот йен. — С чего бы? — возмутился мужчина. — Я не знаю как вести себя с плачущими мужчинами. Это непривычно. Я не хочу этого, пожалуйста, не надо, — сказала она. — Не плачу я, не плачу. Ага, а голос-то почти плачущий. Ой, не, не надо тут сопли разводить. — Угх, — пробурчала Изуми. — М-м-м, я забыла взять с собой еду. Урчание в животе только подтвердило её мысль. — Конбини открыт круглосуточно. Хизаши сгоняет, — сказал Айзава. — Эй! Почему я? — возмутился блондин. — Проштрафился, — ответил брюнет. — Блин, ладно. Вернулся он с онигири и бутылкой ячменного чая. Изуми больше не рисковала говорить о чём-то помимо тем, которые затевал сам Ямада. Когда на улицу начали выходить первые ранние рабочие и ученики, оба мужчины проводили её до дома. Голосовой герой дал свой номер для общения, хотя и подозревал, что с понравившейся ему «слушательницей» всё же придётся общаться через своего угрюмого мужа. Странные они всё же. Словно неестественные. Не в том смысле, маленькие извращенцы. Не в ориентации дело. Хотя может дело в том, что ещё с прошлой жизни она привыкла искать во всём подвох, и теперь простое хорошее отношение для неё является поводом начать подозревать. Ох уж этот родной дух. Если что-нибудь не произойдёт плохое, то с этим что-то не так. Н-да.