Наблюдатель

Наказали ли их за столь дерзкую выходку? Ну что вы, как великий злодей, называемый не иначе как шёпотом и благоговейно, чьё имя звучит как Сам-Знаешь-Кто, убивший и искалечивший миллионы жизней мог ругать свою кровиночку? А вот Хитоши съёжился от одного упоминания «особых тренировок» Айзавы. Изуми, правда, знать о них ничего не хотела. А то вдруг что? Заглядывать в чат класса и так было муторно. Все как один спрашивали о её душевном самочувствии и травме Шинсо. А Ториуми ещё каким-то образом умудрился достать её номер. Она подозревала, что ушастый парень добил-таки их старосту. Сплетник: вы там в порядке? оба не отвечаете на сообщения. Зелёное чудо(вище): В порядке, прекрати закидывать сообщениями. Хитоши жалуется, что ты спать ему не даёшь. Сплетник: вы вместе? *подозревающий смайлик* Зелёное чудо(вище): Чую, что мне не стоило этого говорить. Сплетник: хмммм… подробности? Зелёное чудо(вище): Где там мой номер Айзавы-сенсея? Сплетник: погодь, не надо так сразу! я же искренне, никому не расскажу. клянусь своей честью! Зелёное чудо(вище): А она у тебя есть? Сплетник: не надо о больном. Сплетник: а если серьёзно, с вами всё в порядке? шинсо же сейчас не в больнице? Зелёное чудо(вище): Нет, он ушёл домой час назад. На своих двоих. Мы оба в порядке. В понедельник встретимся. Сплетник: а разбирательство с Бакуго? Зелёное чудо(вище): Уже разошлись слухи? Сплетник: после того, что произошло на глазах у всей страны? конечно Зелёное чудо(вище): Учёба в понедельник со второго урока. У всего первого курса. Сплетник: …а вы придёте к первому. ясно, увидимся тогда. Зелёное чудо(вище): Ага. Прекрати написывать Хитоши! Сплетник: ничего не обещаю. Вот паразит. Хотя, таких людей ей в жизни не хватает. Может, стоит расширить свой круг общения? В понедельник утром, уже по дороге к школе у Изуми возник один животрепещущий вопрос: — А Всемогущего сегодня нет? — спросила она у отца. — Понятия не имею, — ответил он. — Э-м-м-м, пап? — многозначительно. — Ну, что такое? Не обязан я за ним следить, — пробурчал мужчина. — И что ты будешь делать, если вы случайно встретитесь? — Ну правда. — Ничего, — просто ответил Хисаши. — Прости, что? Ты серьёзно? — Да, — отмахнулся он. — Что он мне сделает? — Он же знает твоё лицо, не сдаст ли? — И кто ему поверит? — Он номер один. — А я законопослушный гражданин Японии, вернувшийся после долгой командировки из Америки. C безупречной репутацией работяги-семьянина и просто душка, — похлопал ресницами. — С беспричудной дочерью-инвалидом, на которую напал студент геройского курса, который ведёт Всемогущий, — продолжила она. — Дужка от очков ты, а не… — Последнюю часть можно убрать. И часть с «инвалидом», — сказал он. — Но в общем, ты права. Что он мне сделает, когда никто не знает меня в лицо? — Кроме него самого, ага. Это ты так грамотно хочешь выставить его сумасшедшим? — вздохнула Изуми, потом она достала телефон и просмотрела новости. — Тебе повезло, его сегодня не будет, у него запись на шоу. — Шут гороховый, — покачал головой мужчина. — О, кажется, так и Айзава-сенсей говорил. Всё, тихо, тут камеры Незу начинаются. Как они добирались до кабинета директора, наверное, не стоит упоминания. Но лицо Полночи, увидевшей импозантного мужчину как раз в её вкусе и понявшей, что он отец Изуми, было довольно занимательным. Интересная реакция у окружающих, когда твой отец красавчик. Хоть в чём-то в этой жизни повезло. — Не знала, что Полночь можно ввести в экзистенциональный кризис, — тихо рассмеялась Изуми. — Да я как-то тоже не подозревал… — почесал затылок Хисаши. Они немного припозднились и вошли в кабинет Незу, когда там уже сидела семья Бакуго, а рядом с Шинсо стоял Айзава. — Прошу прощения, мы вовремя? — сказал отец. — Хисаши?! — воскликнула Бакуго Мицуки. — Мицуки… — прищурился он. — Какая… неприятная встреча, надо сказать. — Хисаши… — Доброе утро, Мидория-сан. Спасибо, что пришли, — прервал лепет взрывной женщины Незу. — Да-да, и вам того же, — уселся в кресло рядом с Шинсо, приставив к краю инвалидную коляску с Изуми. — Мы можем перейти сразу к делу? — Да, конечно, — сложил лапы перед собой. — Из-за инцидента на Спортивном Фестивале мы вынуждены исключить Бакуго Кацуки из Юуэй. — Подождите, но это…! — тут же попыталась протестовать Мицуки. — Ваш сын напал на другого студента в прямом эфире. Причём, он целился даже не в своего противника Шинсо-куна, который к тому же уже проиграл, а в Изуми-сан, которая участия в Фестивале не принимала. Как вы можете объяснить это? — спросил Незу. — Это она подговорила его! — влез Кацуки. — Молчи! Не лезь куда не просят! — тут же дала подзатыльник женщина. О, домашнее насилие вылезло. Неплохое такое показательное выступление. Молодцы. Психолог рад! — У вас нет никаких доказательств слов Бакуго Кацуки, — быстрый взгляд в сторону Изуми. Вот крыса… — А вот насчёт поведения Бакуго-куна у многих учителей возникли вопросы. Ещё до фестиваля он показал полное отсутствие уважения к окружающим, невозможность следовать приказам, откровенно злодейское мышление. Он не раз использовал свою причуду вне занятий героики, в том числе на собственных одноклассниках, что категорически запрещено правилами школы. На просьбу пройти психологическую экспертизу вы ответили отказом и жалобой. С таким поведением мы не можем держать его на геройском курсе, — Незу поднял лапу, останавливая открывшую было рот Мицуки. — Однако, мы не могли не обратить внимание, что личное дело, предоставленное нам средней школой, где у Бакуго Кацуки идеальный послужной список с похвалами учителей об идеальном поведении, никак не сходится с реальной картиной происходящего. — Верно, мой сын не может… — Я бы с тобой поспорил, Мицуки, — хмыкнул Хисаши. — У Кацуки слишком много проблем с гневом, чтобы они возникли в один момент. — ВО ВСЁМ ВИНОВАТА БЕСПОЛЕЗНАЯ… — Заткнись, недоносок, не с тобой разговаривают, — холодно осадил подростка Мидория. — Мать тебя, видно, совсем не воспитывала. Прости, Масару, но твой сын невыносим, — ехидно обратился к тихому мужчине. Бакуго Масару лишь поджал губы и промолчал на такой выпад. Жалко его. Ни жену приструнить не может, ни сына. Наверное, его нужно презирать за слабость, но если разобраться в ситуации, становится ясно, что он и сам не рад такой семье, а уйти не позволяет совесть. Да и Кацуки какой-никакой, а сын. Родная кровь всё-таки. Но по глазам видно, как его это всё достало. Может, наконец-то в руки себя возьмёт. На его месте, Изуми бы давно сынка взашей прогнала. А что? Здоровый лоб уже, а послушать и набраться мудрости у отца мозгов не хватает. Весь в мать, та ни во что мужа не ставит, теперь и сын такой же. Не, нахрен такое «семейное счастье». — Я попрошу, — вмешался Незу. — Юуэй был вынужден провести собственное расследование вместе с полицейским управлением в средней школе Альдера, чтобы урегулировать этот конфликт. И мы выяснили интересные обстоятельства учёбы ваших детей в ней. Директор нажал на кнопку пульта и перед ними появился большой экран, где стали проигрываться видео с камер наблюдения средней Альдеры. Н-да. Кадры Незу выбрал, что надо… Хисаши, кажется, скоро подлокотник сломает, так сильно он его сжал. А Изуми не смотрела на экран, она смотрела на свои коленки. Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, что видят другие. Она краем глаза посмотрела на сидящего рядом с отцом Хитоши и увидела, как он пристально смотрит на экран, а на его висках гневно вздуваются вены. Вообще, по-хорошему, при нём не должны были показывать такие кадры, но она подозревает, что Незу догадался об их близких отношениях и позволил увидеть парню то, что могло произойти, если бы он не встал перед ней тогда. Хлопок — шрам на ключице. Взрыв — шрам на спине. Пинок — два сломанных ребра. Толчок — сотрясение мозга. Тычок — шрам на плече. Стук — шрам на виске. Взрыв — сломанная рука. Хруст — сломанный нос. Чвок — повреждение связок. Хлопок — лопнувшая барабанная перепонка. Хруст — три сломанных пальца на правой руке. Хлопок — шрамы на животе и запястьях. Взрыв — симметричный шрам на другой ключице. Вжух — срезанные почти под корень волосы. О, пара ножевых. Она и забыла. И на десерт: « … прыгни с крыши лебедем и надейся на причуду в следующей жизни.» Дата записи стоит ровно такая же, как дата прыжка в её медицинской карте. Хисаши всё же сломал подлокотник. — Что, блять, ты сказал? — озверевшими глазами посмотрел на подростка. Ой, кажется, она не рассказывала о причинах своего прыжка… Что сейчас будет… — Это она считает себя… — вздёрнулся было Кацуки, хотя и чувствовал себя не в своей тарелке, просматривая со стороны свои действия. Но тут его остановил уже Масару: — Кацуки, заткнись, — ледяным тоном. Момент самый что ни на есть подходящий. Довели мужика. Даже у Изуми от его тона по спине пробежал холодок. Температура в кабинете явно упала на несколько… десятков градусов. — Масару! — повернулась к нему Мицуки. — Ты тоже, — опустил жену одним взглядом. — Сиди и слушай, что скажут про твоё воспитание нашего сына. — Масару! — Дома поговорим. Съёжились от этого тона и мать, и сын. Занимательное зрелище. Кто-то взял яйца в кулак. Всё же в тихом омуте… — Все показанные кадры переданы в полицию, как и заявление Мидории-сан и Шинсо-куна со свидетельством нападения, — проинструктировал их Незу. — С сегодняшнего дня Бакуго Кацуки исключён из Юуэй с чёрной пометкой в деле, запрещающей вход в геройские школы. Мы будем настаивать на полном запрете использования причуды вашим сыном. Серьёзное наказание. Интересно, что получить его можно только будучи несовершеннолетним. Обычного злодея просто посадят в тюрьму, а по истечению срока заставят отмечаться каждый месяц (иногда каждую неделю). А вот с несовершеннолетними была другая история. И полный запрет использования причуды — одно из самых жёстких наказаний. Фактически, подросток, получивший такой вердикт становится беспричудным (исключение: мутации). Причём, практически на всю жизнь (ещё одно исключение: медицинские показания). Такое наказание можно получить, если ты понимаешь всю тяжесть своего преступления, но отказываешься брать за него ответственность. Проще говоря, логика «хочу и буду» получает серьёзное наказание. Никаких «хочу и буду и наказание не понесу», как учили в Альдере. Нет, наказание всё же есть. Его специально прописали для потенциальных «чёрных», под определение которых попадают действия Бакуго. Надеваются специальные браслеты-наручники, индивидуальные для каждого человека и их причуды, а ключи, точнее ключи-коды, есть только у правительства. Самим снять или попросить кого-то — невозможно. Вариант отрубить руки? Хорошо. А ноги и шею вы тоже отрубите? Хотя последнее применяют для особо буйных, но руки и ноги приковывают всегда. Эти наручники сделаны из особого сплава, полностью блокирующие все причуды, кроме мутационных. (Если объяснять на примере Токоями, то птичья голова останется, а вот тень исчезнет.) В общем, вы поняли. Бакуго попал по полной. Ему могут «прописать» такие наручники, так как речь идёт о нитроглицерине. А перестать превращать свой пот в нитроглицерин обозначает меньший риск для его здоровья. Ну, сердечко там перестанет пошаливать, а то из-за этого взрывного вещества, замедляется ритм. Брр… Бакуго-злодей может просто заморозить свой пот в кубики льда, кинуть кому-нибудь в алкоголь и так убить. Жесть какая. Аж дрожь пробирает. — ЧТО БЛЯТЬ!... — вскочил Кацуки. — Хорошо, я вас понял, — притянул обратно за рукав сына Масару. — Я благодарю вас за заботу о моём бестолковом сыне, — поклонился он. Мужчина повернулся к Мидориям и упал на колени перед ними: — Я прошу прощения за действия моего сына, но не надеюсь на это. — Встань, Масару, — тяжело сказал Хисаши. — Не ты должен на колени падать. Седовласый мужчина презрительно посмотрел на Кацуки и Мицуки. Он одним взглядом выразил всё то… немногое, что он думает об этих двоих. Мицуки, заметив его презрительно-разочарованный взгляд, тут же обхватила своё красивое лицо руками и забормотала: — Нет, Хисаши, я не… Это было очень тихо, но Изуми хватало одного вида, чтобы понять, что сейчас испытывает эта чересчур гордая женщина. И девушка чувствовала от этого садистское удовлетворение. Она еле сдерживала радостную улыбку, при виде отчаянной блондинки, которую в очередной раз унизил возлюбленный. Нечего засматриваться на её отца, а потом улыбаться ей и матери в лицо, размышляя как бы хорошо было, если бы их семьи объединились. О, эти отвратительные воспоминания сводничества её и Кацуки. Сама не смогла, так через сына можно воплотить свои грязные желания? Тьфу. Масару ещё несколько раз извинился за свою семью и под руки (буквально) вытащил жену и сына из кабинета директора. Но в помещении всё ещё стояла напряжённая атмосфера. Айзава аж до сих пор борется с собственной причудой. Глаза то горят красным, то снова чёрные и волосы взлетают… Она посмотрела на директора Незу и улыбнулась: — Незу-сан, вы никогда не задумывались о работе режиссёром? А то у вас так хорошо получается. Не-человек рассмеялся: — Вы мне льстите, — он посмотрел на настенные часы. — Ой, кажется вам, с Шинсо-куном пора на уроки! Не буду вас задерживать. А Мидорию-сана я попрошу остаться. Почему последняя фраза прозвучала как та самая фраза? Ну, про Штирлица. — Ладненько, Хитоши, пойдём, — парень молча поднялся со своего места, подошёл и взялся за ручки кресла. Ох, у него много к ней вопросов… — Пап? — Увидимся после школы, — улыбнулся мужчина, но эта улыбка… ни капли не успокаивала. Попадос. Что со стороны её друга парня, что со стороны её отца. Наверное, всё же стоило быть более подробной, рассказывая об их отношениях с Бакуго.