The Demon and The Evening Star || Демон и Вечерняя Звезда

      Сайно гордится двумя вещами: своим безграничным самообладанием и превосходными шутками.       Но эта женщина, сама того не ведая, испытывает его на прочность.       Малая Властительница проснулась не так давно, но Нилу смогла её успокоить; они идут, держась за руки, по бесконечным улочкам Сумеру. Сайно одолжил свой плащ ребёнку, а Нилу сказала, что знает, как им легко покинуть город.       Поэтому они скрываются от патруля Бригады Тридцати, и пока Малая Властительница прячется за Нилу, Сайно сводит с ума аромат её духов. Падисары.       Чёрт подери, ему потребовалась вся сила воли и присутствие ребенка, чтобы не наброситься на рыжую танцовщицу. Своё непристойное желание он запирает за семью печатями — сейчас не время.       Когда горизонт оказывается чист, Нилу проводит их к паре дверей, которые открываются сами собой и ведут куда-то под землю.       Сайно отмечает восторг и множество вопросов в глазах Малой Властительницы, но та лишь сжимает ладонь Нилу крепче. Едва к ним приблизился человек, инстинкты стража обострились.       — Ах, Нилу, тебе надоела твоя работа во дворце?       — Господин Зубаир, вижу, вы получили моё послание, — говорит Нилу как-то мрачно.       Минутку. Что за послание?       — Разумеется, и я бесконечно рад, что ты решила принять наше предло…       — Господин Зубаир, извините, я здесь не поэтому, — она прерывает его спокойно. — Нам нужно покинуть город, и быстро.       Сайно напрягается, замечая в глазах Зубаира на секунду промелькнувшие злобу и недовольство. Одно движение — и этот человек пожалеет, что родился.       — Идём, — только и говорит он.       Нилу уже смело шагнула за ним, но Сайно хватает её за руку.       — О чём он говорил? Что за предложение?       Но Нилу только качает головой:       — Я расскажу как-нибудь в другой раз.       Сайно недовольно цокает. Он следует за всеми, и его руку покалывает от желания призвать копьё.       Вместе с Зубаиром они поднимаются на сцену, уходят за кулисы, там мужчина тянет рычаг, и вдруг неподалёку пол сдвигается, открывая взору лестницу, ведущую глубоко под землю. Подземный тоннель, ха…       Зубаир уходит ненадолго, но очень скоро возвращается с сумкой с провизией и одеждой и отдаёт её Нилу.       — Спасибо, господин Зубаир, — отвечает она. — Я никогда этого не забуду.       — Не стоит благодарности, маленький лотос. Иди. Я вас, если что, не видел.       Нилу с кивает и, взяв Малую Властительницу за руку, спускается в тоннель. Сайно ждёт снаружи, когда двое окажутся вне зоны слышимости, и сразу призывает копьё, остриём указывая старику в шею.       — Если я узнаю, что ты нас сдал, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты перешёл мне дорогу. Я понятно изъясняюсь?       Зубаир быстро кивает, и Сайно, удовлетворённый ответом, следует за Нилу и Малой Властительницей.

***

      Люмин не знает, чем заняться в свободное время, коего у неё предостаточно, поэтому решает побродить по залам дворца, чтобы получше изучить свой будущий дом. Она осматривает красивую и, наверняка, дорогую вазу, когда кто-то врезается в неё и валит с ног. Ваза, слава Селестии, в порядке.       — Ура-ура, ещё одна сестрица!       Люмин глупо моргает и смотрит на девушку, выжимающую из неё священную жизнь крепкими объятиями. У красавицы тёмные волосы, заплетённые в две косы, а в её придворном наряде преобладает чёрный цвет, будто та собралась на похороны.       — Ху Тао! Ты сейчас задушишь бедняжку. Ну-ка отпусти её, — слышится другой, более строгий голос.       — Ой, ну ты и зануда, Ганью! — девушка, названная Ху Тао, несерьёзно дуется, но отпускает Люмин и встаёт с пола.       Люмин касается головы, проверяя её на предмет возможных травм, и замечает протянутую ей бледную ладонь. Она поднимает взгляд и видит невероятно красивую молодую женщину со светло-синими волосами, тепло улыбающуюся ей.       — Вы, должно быть, принцесса Люмин, — ласково произносит она, помогая подняться. — Меня зовут Ганью, а это Ху Тао. Мы сестры Сяо.       — Вы… сестры Сяо?       — Ой-ой, а пташка-вредина не рассказывал о нас? — Ху Тао скрещивает руки на груди. — Хм! Ну, я ему ещё покажу, как не рассказывать о нас своей невестушке!       Ганью с улыбкой вздыхает и смотрит на Люмин.       — Ничего страшного, нас долго не было во дворце, но, я надеюсь, мы сможем узнать друг друга получше.       — С удовольствием, — отвечает Люмин, улыбаясь, как и всегда.       Ганью, довольная ответом, берёт Люмин под руку, а Ху Тао в нетерпении подпрыгивает рядом.       — Хочешь послушать несколько историй из детства нашего братишки?

***

      — Приветствую, ваше императорское высочество, — миллелит низко кланяется.       Сяо выглядит бесстрастно, почти незаинтересованно.       — И я вас, капитан. Отчёт?       — Всё под контролем, ваше высочество, никакой подозрительной активности замечено не было.       — Никакой?       — Лишь несколько споров среди граждан, ничего серьёзного. Мы быстро решили проблему.       — О Похитителях Сокровищ что-нибудь слышно?       — Никаких известий от патрульных, ваше императорское высочество.       — Что по охране поездки в Заоблачный предел?       — План будет отправлен в ваш кабинет сегодня вечером.       — Хорошо. Ещё мне нужны будут двое миллелитов для личной охраны принцессы.       — Вы её подозреваете, ваше высочество?       Сяо смотрит на мужчину недоверчиво и почти злобно.       — Вы её подозреваете, капитан?       Кажется, он сомневается в ответе.       — При всем уважении, ваше императорское высочество, она чужеземная принцесса, и ей будет выгодно…       — Она — девушка, оказавшаяся вдали от семьи и дома, в совершенно чужой для неё стране, где она никого не знает. Выгоду она получит, когда выйдет за меня, и у нас появится ребёнок. Уверяю вас, я более чем в безопасности рядом с её высочеством, — он разворачивается, готовый уйти, но решает напоследок бросить на капитана последний взгляд. — Ещё одно слово клеветы в сторону моей будущей супруги и вашей будущей императрицы, и я буду беспощаден.       Миллелит низко кланяется.       — Да, ваше императорское высочество.

***

      Люмин прячет смех и улыбку ладонью, сидя с лиюйскими принцессами в частной чайной комнате.       — О-о! А когда нам было по семь лет, Сяо-Сяо попытался налить маменьке чай, но в итоге пролил его папеньке прямо на колени! — Ху Тао лукаво хихикает. — Папенька та-а-ак ругался, что маменька пригрозила сжечь ему язык тем же чаем!       Люмин представляет, как малыш Сяо пытается налить своим родителям чай, и смеётся громче. Рядом с принцессами ей всё труднее сохранять свою привычную ледяную и невозмутимую маску, и в какой-то момент она решила — так ли она ей нужна? Ху Тао слишком интересная, чтобы слушать её с каменным лицом.       Ганью лишь скромно улыбается, изредка отпивая чай из чашки, и Люмин думает, что она очень похожа на своего отца.       — Когда отец успокоился, Сяо расплакался, боясь оказаться на стуле непослушников.       — Какой-какой стул?       — Когда мы плохо себя вели, матушка и отец сажали нас на стул непослушников, чтобы мы обдумали, в чём провинились и извинились за это. Сяо был самым послушным, его редко туда сажали, но и наказания он боялся больше всех.       — Самым послушным? Но что насчёт тебя, Ганью?       — Ой, а Ганью почти постоянно отправляли на стул! Редко, когда нет, — Ху Тао забавно фыркает.       Люмин непроизвольно удивлённо поднимает брови; воспитанная, спокойная молодая женщина рядом с ней — в прошлом беспокойный ребёнок… Такое непросто представить.       — Правда?       — Ах, да, я была трудным ребенком. Бедные родители умоляли меня спуститься с крыши дворца. Ещё был случай, когда я случайно устроила поджог на кухне Улыбчивого Янсяо… А однажды я добавила в отцовский чай соль вместо сахара.       — Всевышняя Селестия.       — Это ещё что! Ганью всегда помогала мне с розыгрышами. Помнишь, мы заменили шампунь Сяо-Сяо на розовый краситель? Он был в ярости! — Ху Тао ликующе хлопает в ладоши.       Люмин усмехается, представляя Сяо с ярко-розовыми волосами.       — Кто бы сомневался, что вы будете донимать мою невесту.       Люмин смотрит — в дверном проёме оказывается Сяо, плечом подпирающий косяк. Она снова хихикает, ведь его образ с розовыми волосами всё никак не покидает головы.       — Что вы сделали с моей невестой?       — Расслабься, Сяо-Сяо, мы только рассказывали ей истории!       — Какие? — лицо лиюйского принца комично вытягивается.       Люмин хихикает в ответ, и выражение ужаса отражается на его лице.       — Похоже, наша роль сыграна. Пойдём, сестричка, — Ганью вдруг ухмыляется, хватает Ху Тао под руку, и они вдвоем проносятся мимо брата.       — Ганью! Ху Тао! — кричит он вослед, раздражённо повысив голос.       Люмин тем временем чувствует усталость от смеха, её живот немного побаливает.       — Клянусь Селестией, я их прикончу, — бормочет Сяо, а Люмин смахивает слезинку с уголка глаз.       — Судя по их рассказам, — говорит она, одновременно стараясь успокоиться, — ты был таким невинным ребенком.       — Невинным, — повторяет он с усмешкой.       — Ганью рассказала, что ты плакал, когда видел устрашающую статую своего дядюшки Аждахи.       Люмин знает много языков, и когда Сяо что-то тихо бормочет на родном языке Ли Юэ, она различает имя Ганью и несколько нелестных слов в её сторону. Принцесса Каэнри’ах прячет улыбку ладонью, а Сяо вздыхает.       — Стоило мне подумать, что я смогу произвести на тебя впечатление, как теперь мой имидж навсегда испорчен несносными сёстрами, — конец он бормочет, надеясь, что его не услышат.       — Ты всё ещё можешь произвести на меня впечатление своим умением разливать чай, — говорит она, шутя.       Сяо отчаянно стонет, стукнувшись лбом об дверной косяк.       — Ганью тебе рассказала?       — Вообще-то, Ху Тао.       — Великолепно, — вздыхает Сяо, а затем вдруг хитро ухмыляется. — Могу ли я теперь рассчитывать на пару историй из твоего детства, моя принцесса?       — Только через мой труп.       — О? — он садится рядом. — Значит, у тебя есть тайная сторона, о которой я не знаю?       — Ты многого не знаешь, — говорит с улыбкой. Эти безобидные дразнящие шутки стали такими естественными, будто они знакомы уже много лет.       — Тогда мне предстоит узнать о тебе всё.       Люмин драматически взмахивает ладонью.       — Боже мой, Сяо, вот так ты предлагаешь свои ухаживания?       — Возможно.       Она не успевает осознать, когда они сидят близко-близко, и он усмехается. Люмин пальчиками касается его груди:       — Тебе будет нелегко.       — На меньшее я и не рассчитывал.       — Мы не помешали?       Люмин и Сяо отпрыгивают друг от друга, заметив, как император Моракс вопросительно поднимает бровь.       — Отец…       — Ваше императорское величество…       Они начинают говорить одновременно. Императрица Гуйчжун бьёт супруга в грудь.       — Ну же, Моракс! Мы с тобой во время собственной помолвки были ничуть не лучше, если не хуже… Ах, это навевает воспоминания о чудесном цветочном саде, м…       Сяо неловко кашляет, а Люмин едва удаётся скрыть улыбку.       Этот дворец так быстро стал ей родным домом.

***

      — Нилу, — хнычет Малая Властительница, — куда мы идём? Где мама? Почему нам пришлось уйти?       Сайно жаль малышку, но она слишком юна, чтобы действительно понять происходящее.       — Всё хорошо, милая, мы отправились в приключение! Разве ты не хотела этого?       Ребёнок с сомнением смотрит на Нилу, но больше ничего не говорит.       — Там, — говорит Сайно, указывая вперед. — Я вижу свет.       Они покидают подземный тоннель и оказываются посреди тропического леса, где солнечный свет едва касается земли сквозь густые кроны и большие листья.       — Сайно? Не ожидал тебя здесь увидеть, — знакомый голос.       Сайно оборачивается и видит Тигнари, скрестившего руки на груди.       — Давно не виделись, мой друг, — произносит Сайно в ответ.       Тигнари переводит взгляд с Нилу на ребёнка в большом плаще и с капюшоном на голове и обратно, затем смотрит на Сайно.       — Следуйте за мной, здесь небезопасно разговаривать.