Последний дракон

Едва Кита с принцем Линнетом выезжают из города, начинает идти дождь. Сначала он нерешительно моросит и почти незаметен, намекая о себе лишь негромким шуршанием по крыше кареты, будто на неё осторожно сыпят песок. Потом по ней начинают барабанить уже куда более крупные капли. Они стекают по стеклу и оставляют за собой мокрые дорожки, за которыми Кита задумчиво следит, касаясь окошка тонкими пальцами. И уже через пару минут усилившийся ветер пригоняет в их сторону настоящий ливень. Он смывает с окна отдельные дорожки и стекает с них водопадом. Кита качает головой. — Плохо, — говорит он под нос сам себе, но принц Линнет думает, что он обращается к нему. — Прошу прощения? Кита отвлекается от попыток выглядеть что-нибудь в темноте через дождевую завесу. — Дождь сейчас смоет все оставшиеся следы. Мы поступили весьма опрометчиво, решив вернуться в город, прежде чем разобраться с этой всей ситуацией. — Думаете, следы остались? — в окружившей их темноте голос принца звучит особенно низко и мрачно. — Мы же с вами вчера ничего не нашли. Ките приходится признать, что это действительно так, пусть он и лукавит. Интуиция всё ещё подсказывает ему, что об увиденном в пещере лучше помалкивать. — Даже если следов не осталось, если вдруг что-то снова здесь появится, будет куда сложнее это почувствовать. Дождь всё перебивает, он пахнет сыростью, травой, землёй и ужасно мешает, когда пытаешься почувствовать что-то одно. Понимаете, о чём я? Принц внезапно смеётся. — Ну, у меня не такой отменный нюх, как у вас, Кита. Но думаю, что примерно понимаю, о чём вы. Кита удовлетворённо кивает. — Вот поэтому и плохо. Остаётся только надеяться, что если вновь появятся те, кто убил служанку Мэю, они будут достаточно беспечны, чтобы я успел их заметить. Мне бы хотя бы краем глаза, а там я уж как-нибудь разберусь, — он договаривает фразу до конца и только после этого прикусывает язык. Откуда он может знать, что разберётся? Откуда у него взялась такая уверенность? Вот принц Линнет, похоже, думает о том же самом. Он на мгновение поджимает губы, а взгляд становится слегка недоверчивым. — Всё же, я бы не хотел оставлять вас одного. Это как минимум неприлично, заставлять вас впутываться в это всё в одиночку. Это же проблемы нашего королевства, как мы вообще можем свалить всё на вас? Тем более, что вы до сих пор… Принц замолкает, не зная, что сказать. Кита не переспрашивает, он догадывается обо всём сам. «Тем более, что вы до сих пор не знаете, что с вами произошло» или «тем более, что вы до сих пор для нас — загадка, и мы опасаемся не столько за вашу жизнь, сколько за безопасность всего королевства». Вздохнув, он вновь отворачивается к окну, но его взгляд, нет-нет, да падает на отражение принца Линнета. Интересно, всё его желание помочь, чем оно вызвано? Неужели врождённым альтруизмом? Такое, конечно, случается, но Кита больше склоняется в сторону идеи, что принцу просто любопытно. — Вы не подумайте, что я вам не доверяю, — внезапно говорит принц спустя пару минут. — Просто… — С вашей стороны было бы опрометчиво доверять мне, — перебивает его Кита. — Я свалился на вашу голову непонятно откуда, и сам ничего особо не помню. Только сумасшедший доверился бы мне, так что всё в порядке. Принца Линнета его слова удивляют. Он отрицательно качает головой. — Если уж на то пошло, Кита, вопрос не в этом, хоть я и не вижу причин не доверять вам. Пусть вы и дракон, вы не сделали ничего плохого, мы едва с вами знакомы, а я не делаю поспешных выводов о людях. Можно сказать, что сейчас вы для меня ни хороший, ни плохой, просто вызываете у меня крайнее любопытство. Так что это дело чести. Любой, кто стал гостем нашего королевства и нуждается в помощи, получит её. И любого, кто попал в Вайнону без каких-либо злых умыслов, я намерен защищать. Принц Линнет говорит даже слишком серьёзно. Он сводит густые брови к переносице, а во взгляде читается отчаянная решимость. В нём словно вспыхивают остатки юношеской пылкости и ретивости. Кита находит это забавным и даже очаровательным. — Впоследствии вы наверняка станете достойным королём, господин Бэй, — замечает он. — Люди вас любят, наверное? Всего на мгновение решимость на лице принца застывает маской. Кита понимает, что сказал что-то не то, но искренне не осознаёт, что именно. В его словах не было ничего плохого, правда ведь? Или он просто вновь чего-то не знает о манерах и правилах поведения в этом королевстве? — Надеюсь, что так оно и есть. Но, знаете, всё может измениться в любой момент. Когда Кита снова поворачивается к принцу, тот уже тоже смотрит в окно и барабанит пальцами по деревянной столешнице. До домика они добираются без происшествий, хотя оба где-то в глубине на них рассчитывают — им нужно за что-то зацепиться, напасть на след, чтобы потом разрешить проблему. Кита выходит из кареты нехотя. Из всей бывающей в мире погоды он не любит только дождь. Будь то мелкая противная морось или же ливень, как сейчас. Тем не менее, он быстро спускается по ступенькам и спрыгивает на землю, разбрызгивая вокруг себя грязь. Принц Линнет только и успевает крикнуть ему вслед: — Погодите, Кита! И тут же бросается за ним. Поравнявшись, принц тут же разворачивает над ними широкий плащ, чтобы хоть как-то защитить от крупных холодных капель. Кита поднимает взгляд и улыбается: — Благодарю. — Не стоит, — отмахивается принц. Вместе они добираются до небольшого деревянного домика, которого в сумеречном полумрак и за завесой дождя почти не видно. Кита ныряет под козырёк крыльца и на пробу дёргает дверь. Та поддаётся туго и открывается с противным скрипом. Изнутри на Киту тут же веет запахом сырости и затхлости. Похоже, это место действительно пустовало достаточно долго. Внутри оказывается почти кромешная темнота, но глаза Киты быстро к ней привыкают, и он без труда рассматривает помещение, в которое попал. Обустроен домик весьма скромно. У одной стены ютится небольшая печка, рядом с которой лежат отсыревшие дрова, рядом с окном стоит стол, заваленный разным хламом, а напротив располагается кровать. Кита чувствует, как в носу становится щекотно, и чихает несколько раз. — Да уж, тут следует прибраться, — замечает принц, заходя следом. — Если хотите, я могу пригласить сюда кого-нибудь из прислуги… — Не стоит, — обрывает его Кита, проходя глубже. На столе, среди всяческих вещиц, он находит несколько свечей в резных подсвечниках. Не долго думая, он берёт их в руки и осторожно дует на фитили. С губ срывается крошечное пламя, и уже через мгновение дом наполняется тусклым свечением. Одну свечу Кита оставляет на столе, вторую же ставит на печь, разгоняя темноту. — Я бы сам хотел здесь обустроиться. Знаете, это немного успокаивает и… — он оборачивается и замолкает, замечая у принца крайне удивлённое выражение лица. — Что-то не так? — Я думал, драконы могут выдыхать пламя только в своём драконьем обличии, — признаётся тот, немного погодя. — Вы же только что сделали это в форме человека. Я немного удивлён, если честно. Кита не сдерживается и тихо хихикает себе под нос. Интересно, чего ещё не знают люди о подобных ему существах? Раньше каждый дурак на улице знал, что они умеют делать. Теперь же у них существуют лишь догадки и легенды, правдивость которых наверняка можно подвергнуть сомнениям. Но едва Кита чувствует разгорающийся уголёк тоски в своем сердце, он тут же отгоняет подобные мысли. — В этом нет ничего особенного, тем более, что это пламя обычно такое слабое, что им только свечи и зажигать, — он пожимает плечами. — Человеческая форма куда слабее, она бы не выдержала того жара, на который способно истинное обличие. Принц наклоняет голову и с любопытством ловит каждое его слово. Киту немного смущает чужая заинтересованность, но он прекрасно понимает, откуда она берётся. — Господин Бэй, если у вас есть какие-то вопросы, можете их задать, — добавляет он. — Я с удовольствием расскажу обо всём, что знаю и помню. Принц улыбается и качает головой. — Боюсь, в таком случае я утомлю вас своими расспросами, да и к тому же, я уверен, что мои вопросы покажутся вам крайне скучными. Например, насколько хорошо вы видите в темноте? Вы так быстро здесь сориентировались, а я ведь не видел почти ничего. — Бросьте, — отмахивается Кита и выглядывает в покрытое пылью окно. — Я прекрасно вижу в темноте, но опять же, в истинной форме моё зрение куда острее. Человеческие тела, к моему великому сожалению, ограничены в своих возможностях. Кита сжимает и разжимает обожжённую ладонь, понимая, что она всё ещё немного болит. И почему же такой пустяковый ожёг ещё не сошёл? Неужели всё дело в мече? А, может, его тело на самом деле настолько ослабло после восстановления от серьёзных ран, что сейчас не способно быстро залечить даже пустяковую травму? Это действительно его беспокоит, и в какой-то степени, беспокоит даже больше, чем всё произошедшее за последние пару дней. — Всё равно, думаю, на сегодня я уже не буду вас беспокоить, — принц Линнет качает головой. — Если вы хотите, я могу заглянуть к вам завтра, всё равно я буду здесь, поблизости. Кита продолжает смотреть в окно и цокает. — К завтрашнему дню дождь не прекратится, вы же не собираетесь тренироваться в такую погоду на улице, верно? Принц кашляет в кулак. — Я тренируюсь в любую погоду, не важно, дождь это или метель. Кита оценивающе на него косится. Интересно, какой из принца боец? — Даже несмотря на то, что в вашем королевстве настали спокойные времена? — интересуется он, вспоминая то, о чём недавно прочитал. — У вас с Оруа ведь заключено перемирие, правда? Принц Линнет вздыхает и подходит к низенькой деревянной кровати, тяжело опускаясь на неё. На несколько секунд он погружается в глубокую задумчивость, и Кита успевает испугаться, что снова ляпнул что-то не то. Может быть, это слишком тяжёлая часть истории Вайноны, и не стоит об этом напоминать лишний раз? Впрочем, когда принц заговаривает, он сразу же рассеивает все опасения Киты. — Это не так легко понять человеку, который не жил в Вайноне, и плохо знаком с нашей историей, но я всё же объясню. Возможно, вам стоит это знать, так что даже хорошо, что вы упомянули об этом. Дело в том, что перемирие, которое длится уже около тридцати лет, довольно-таки шаткое. Оно имеет множество нюансов, да и Оруа со своим поражением до сих пор не примирилось. Большая часть их королевства — это мёртвые земли, поражённые древним проклятием. Говорят, это отголоски того проклятия, которое поразило и хребет Тысячи Несчастий. Теперь там ничего не растёт, и постоянно бушует непогода. Грустное место. Возможно, если бы когда-то не случилось войны между Вайноной и Оруа, для них сложилось бы всё куда лучше. Кита немного расчищает на столе место и садится на него. — Получается, что они напали на Вайнону из-за безысходности? Жить в таком месте действительно тяжело, — он качает головой. — Как бы не так, — цокает принц. — Им предлагали помощь, но их король хотел большего, он хотел наше королевство целиком. Естественно, на его условия никто бы не согласился, вот он и напал, только по итогу потерпел поражение. Мой отец мог их всех убить, но помиловал, отпустив домой при условии, что вражде будет положен конец. Кита закидывает ногу на ногу и подпирает рукой подбородок. Он понимает, к чему клонит принц. Наверняка жители Оруа не смирились с поражением просто так. — Вы думаете о том, что рано или поздно они на вас могут напасть? — Не исключено, — вздыхает принц Линнет. — Поэтому мы всегда должны быть готовы. Тем более, что не так давно король Оруа высказал желание женить своего сына на моей сестре. Никому из нас не нравится эта идея, но отец уверен, что за этим предложением стоят определённые мотивы. И они ему совсем не нравятся, а потому он вынужден принять его. Кита хмурится и поджимает губы, не сразу понимая, в чём именно дело. — А зачем женить своего ребёнка на дочери своих врагов? — спрашивает он. — Что он хочет подобным образом добиться? — Влияния на моего отца, конечно же. На него и на меня в том числе, потому что я — первый наследник трона, — поясняет принц Линнет. — Но если это настолько очевидно, почему нельзя просто отказаться? — Потому что тогда, скорее всего, снова начнётся война. Отец не хочет повторения всего того кошмара. Принц замолкает, и Кита физически ощущает то, насколько нелегко ему даются эти слова. Наверняка он всей душой противится мысли о том, что его родную сестру могут выдать за сына злейшего врага. Если бы у Киты была бы сестра, он бы защищал её до последней капли крови в подобном случае. Интересно, были ли у него братья или сёстры? Почему-то, Кита только смутно помнит лицо матери, и ничего больше. А даже если и были — сейчас от них ничего не осталось. — А где находится Оруа? — старается он перевести тему немного в другое русло. Думать о родственниках сейчас ему не хочется. — Очень далеко? Принц качает головой. — Ближе, чем можно себе представить. Оно находится прямо за хребтом и начинается с выжженных проклятием земель. Я слышал, что даже реки, которые стекают с хребта, из-за проклятия смолянисто-чёрные, поэтому Оруа и называется королевством Чёрных Рек. — Я бы посмотрел на это, — бормочет Кита себе под нос, и в это же мгновение ему в голову приходит внезапное озарение. — Как вы думаете, господин Бэй, могут ли напавшие на госпожу Льювэйл и её служанку, быть как-то связаны с проклятыми силами оттуда? Не с хребтом даже, а с Оруа? Принц задумчиво хмыкает. — Кита, но мы ведь пока ровным счётом ничего не знаем обо всей ситуации, даже о том, были ли те разбойники людьми, или чем-то совсем иным. Слишком рано делать поспешные выводы, хотя, ваше предположение и звучит очень логично. Кита в ответ пожимает плечами и смахивает с лица мешающиеся пряди волос. — Думаю, что недолго мы будем оставаться в неведении. Рано или поздно что-то произойдёт снова, и тут уж я точно постараюсь не потерять след. — Но до того момента, как это случится, — немного более живо произносит принц Линнет и встаёт с кровати. — Постарайтесь как следует обустроиться на месте и отдохнуть, а то загоняли мы вас, даже не дав привыкнуть к обстановке вокруг. Кита машет рукой. — Нет-нет, всё в порядке, господин Бэй! Я только рад чем-нибудь заняться, не люблю сидеть без дела. Ведь если сидеть без дела, можно слишком глубоко погрузиться в грустные размышления и попытки вспомнить прошлое. Это не совсем то, что сейчас нужно Ките. Он не хочет впадать в отчаянную тоску, понимая, что теперь ему придётся жить в совершенно другом мире. Прежде чем они с принцем расстаются, Кита говорит ему о том, что в следующий раз они обязательно попробуют сразиться на мечах, и если принц Линнет сможет его одолеть, то он обязательно покажет ему свою истинную форму. После отбытия принца обратно в город, Кита решает заняться домиком. Несмотря на то, что день у него был весьма насыщенный, он до сих пор не чувствует усталости, что не может не радовать. Для начала Кита сгребает весь мусор со стола и долго разглядывает его в поисках чего-то любопытного. Он находит там пару серебряных монет и прячет их в мешочек на поясе штанов, чтобы они забавно позвякивали при движении. Ещё на столе отыскиваются несколько лишних свечей, которые Кита откладывает в сторону, затупившийся нож, воткнутый прямо в столешницу и мешочек с зерном. Его настолько мало, что Кита решает отложить его для птиц. Ещё он оставляет перо с чернильницей и тонкую стопку пожелтевших листов бумаги. Чернил, правда, не обнаруживается, так что Кита решает, что когда он в следующий раз попадёт в город, то обязательно купит их. Во-первых, ему бы очень хотелось воспроизвести на бумаге то, что он на ощупь обнаружил на стене в пещере, а во-вторых, ему кажется, что было бы неплохо вести какие-то записи о происходящем в целом. Разобрав хлам на столе, Кита складывает его у двери, чтобы при ближайшей же возможности от него избавиться, а затем заинтересовывается большим сундуком. Тот стоит под столом и на вид кажется достаточно тяжёлым, однако, когда Кита придвигает его к себе, то понимает, что тот пустой. Он откидывает резную крышку и, не обнаружив внутри никаких сюрпризов, решает, что внутрь можно будет сложить все свои вещи. И почти сразу же прячет туда тот самый меч, который обжёг ему ладонь. Даже через несколько слоёв тряпки, в которую завернули этот клинок, Кита всё равно чувствует исходящий от него жар и силу. Будто зверь, заточённый внутри металла, рвётся наружу. Спрятав меч в сундук, Кита поспешно захлопывает крышку. Его всего охватывает странное тревожное чувство, будто бы вот-вот случится что-то плохое, но стоит мечу исчезнуть из поля его зрения, как тут же всё прекращается. Кита растерянно трясёт головой и вновь открывает крышку. Из-под старой ткани торчит лишь кусочек эфеса, обвитый причудливым узором. Тем не менее, он приковывает взгляд и заставляет Киту склониться над сундуком, чтобы разглядеть его получше. Рука сама по себе тянется к мечу, чтобы вынуть его из ткани, и Кита останавливает себя в последний момент. Сейчас рядом с ним никого нет, а кто знает, к чему приведёт очередное прикосновение? Единственное, о чём Кита может догадаться, так это о том, что клинок действительно связан с его прошлым. Вот только принадлежал он ему, или же был им ранен? И если всё-таки принадлежал, то почему тогда не признаёт хозяина? Кита вновь закрывает крышку и задвигает сундук обратно под стол. Пусть этот меч лежит отдельно, для вещей лучше отыскать другое место. Среди них, спасибо госпоже Эвелинн, Кита находит всё, что ему нужно на первое время, а о большем он и просить не мог. Увлёкшись уборкой, Кита не замечает, как наступает рассвет. Мрак рассеивается, но к этому времени домик изнутри начинает походить на что-то приличное. В углах уже не свисает старая паутина, а всю пыль Кита протирает тряпками, на которые порвал старое постельное бельё с кровати. Её же он застилает свежим и чистым, и вот уже можно жить. К утру Киту начинает клонить в сон, и после такой насыщенной ночи он умудряется проспать почти весь день, слушая, как барабанят по черепичной крыше тяжелые капли. В таком ритме проходит несколько дней, пока однажды утром дождь вдруг не заканчивается. На небе показывается рассветное солнце, и капли воды на траве и на листьях деревьев начинают походить на крошечные кристаллики. Кита, откладывая в сторону записи о своих размышлениях, задувает свечу и выбегает на улицу, испытывая чувство предвкушения. Снаружи оказывается весьма прохладно, и обычный человек наверняка бы предпочёл одеться во что-то тёплое, но для Киты такая погода оказывается в самый раз. Он вдыхает полной грудью свежий запах зелени и скидывает с ног мягкие сапожки. Ноги чуть утопают в мокрой земле, а ветер треплет длинные белоснежные рукава одеяния. Оглядевшись вокруг, Кита не замечает ни души и, прикрыв за собой дверь, бежит в сторону леса. Ему бы хотелось обратиться прямо здесь, чтобы нечаянно не задеть крыльями ветви деревьев, но тогда его может заметить кто-то из жителей Вайноны. А простых людей тревожить не стоит, Кита это прекрасно понимает. Поэтому он спешит на ту поляну, с которой они однажды попали в пещеру. Она выглядела пусть и не очень просторной, тем не менее, её будет достаточно для того, чтобы он мог не опасаться переломать крылья о деревья. Но едва Кита входит в лес, как тут же чувствует уже знакомую тяжесть на душе. Он сжимает кулак у груди и глубоко вдыхает. Потерпеть нужно совсем немного, сегодня же он отыщет себе укромное место не в этой жуткой части леса, в которой царит полумрак даже когда солнце ещё светит. Лишь редкие лучики прорываются сквозь тёмные кроны деревьев и падают на кожу игривыми зайчиками. Киту это немного приободряет. Стараясь не обращать внимание на чувство тревоги и подавленности, Кита быстро добирается до поляны. Ради интереса он снова исследует то место, в которое в прошлый раз они все вместе провалились, но сейчас там ничего не оказывается. Полянка выглядит совершенно обычной и ничем не примечательной. Это кажется каким-то подозрительным. Он обходит её несколько раз по кругу, лишь после этого оставляя затею найти здесь хоть что-то, после чего выходит в центр и закрывает глаза, сосредотачиваясь. В груди становится тепло, будто зажигается крошечный огонёк, но потом этот огонёк вдруг охватывает жаром всё тело. Белое одеяние вспыхивает ярким пламенем, отбрасывает горячие искры в воздух, и всего через мгновение тело Киты меняется. Посторонний человек вряд ли бы успел заметить, что именно произошло, и каким образом обычный с виду юноша перед ним вдруг превратился в громадного зверя со сверкающей чешуёй. Но вот он уже стоит на ставшей внезапно совсем крошечной поляне, переминается на когтистых лапах и расправляет кожистые крылья. Киту всего охватывает эйфория. За те несколько дней, пока у него совсем не было сил для превращения, и ещё за те дни, пока шёл дождь, он уже много раз представлял, как наконец-то сможет вернуться в свою истинную форму. На пробу сделав несколько взмахов крыльями, Кита отталкивается от земли задними лапами и медленно поднимается в воздух. Деревья откликаются ему шуршанием зелёных листьев, но быстро затихают, когда он взлетает всё выше. Лес остаётся где-то внизу, но вот чувство тревоги никак не оставляет Киту, напротив, стоит ему оказаться на высоте, оно лишь усиливается, пронзительно звеня колокольчиком где-то внутри. Кита поднимает морду и решительно направляется в сторону хребта. Заснеженные вершины манят его, дружелюбно белея на фоне голубого неба. Но чем ближе Кита подлетает, тем больше осознаёт, насколько обманчиво это впечатление. Эйфория от полёта быстро проходит, уступая место тяжести на сердце. Теперь Кита понимает, почему люди стараются не соваться сюда. Ему вдруг становится невыносимо грустно, печаль охватывает его в считанные мгновения, а мысли захватывают обрывки исчезнувших воспоминаний. В них он шагает по родному замку, а вокруг него — кровь. Кровь, она повсюду, целые лужи крови, её запах разъедает лёгкие и вместе с тем будоражит всё нутро. Её так много, что ноги погружаются в неё по щиколотку, она горячая и густая, словно кисель, только тёмно-алый, словно спелая вишня. Кита трясёт мордой и моргает несколько раз, возвращая себя в реальность. Он чувствует подступающую тошноту, увиденное зрелище пугает его, но он ничего не может поделать. Одна картинка сменяет другую, и Кита даже не может понять, это правда, или проклятые земли заставляют его сходить с ума? — Это всё ты! Всё из-за тебя! Ты — чудовище! Голос, прозвучавший из неоткуда, заставляет Киту начать беспорядочно вертеть головой. Кто это? Кто ему это сказал? Этот голос, он действительно кому-то принадлежал, или же он услышал его лишь в своей голове? — Я тебя ненавижу! Этот крик, почему-то очень знакомый, звучит, словно гром. В нём столько отчаяния, столько боли, что Кита чувствует, как он пронзает его, словно меч. Сердце внутри сжимается от страха. Надо лететь обратно, надо добраться до безопасной части леса, иначе, кто знает, что будет дальше? Вот только крылья словно тяжелеют, каждый взмах даётся Ките с трудом, и он понимает, что постепенно опускается. Верхушки абсолютно голых деревьев с почерневшими стволами и ветвями становятся всё ближе, и тогда Кита вдруг понимает, что ему ни в коем случае нельзя садиться. Стоит коснуться лапами земли — он уже не взлетит. С трудом поборов в себе панику, Кита сворачивает в противоположное от хребта направление. Кто же его потянул сюда, говорили же, что это место проклято, а он не верил, наивный дурак! Когда Кита чуть удаляется от хребта, ему вновь удаётся набрать высоту, и он немного даёт крыльям отдохнуть, паря на потоках ветра и разглядывая лес под собой. Мысли немного проясняются, по крайней мере, он больше не слышит тех ужасающих воплей, и перед глазами не всплывают то ли видения, то ли моменты из прошлого. Нет, решено, больше он туда не сунется, не будет даже пытаться, а о произошедшем будет молчать. Пусть это останется тайной, как и то, что он увидел в пещере. Постепенно Кита успокаивается и приходит в себя. Он поднимается так высоко, что проклятие отпускает его, вот только теперь даже смотреть в ту сторону немного боязно. Так что теперь Кита смотрит исключительно перед собой, подставляя морду холодному ветру. Спустя некоторое время лес меняется, деревья становятся выше и реже, Кита снижается и может разглядеть землю, проглядывающую между ними, и низкие кустарники, увешанные ягодами, как драгоценными камнями. У Киты ёкает сердце. Он знает эти ягоды, и точно помнит, что ел их много раз. Во рту сразу возникает их вкус, сладкий, с небольшой кислинкой. Не выдержав, он почти равняется с верхушками деревьев, а затем обращается в человека прямо в воздухе. Церемониальное одеяние замедляет падение, и Кита мягко касается ногами влажной земли, усыпанной листьями и иголками. На кустах до сих пор блестит роса, и когда Кита срывает знакомые ягоды, руки в миг становятся мокрыми. Раскусив первую круглую ягоду ярко-жёлтого цвета, он чувствует внезапное тепло, наполняющее всё тело. Появляется странное, немного детское желание сесть прямо на землю, срывать ягоды, а потом есть их прямо горстями. Интересно, а принц Линнет или госпожа Эвелинн хоть раз эти ягоды пробовали? Кита помнит, что он их как-то называл, но это слово ускользает из воспоминаний. И почему же они такие обрывистые и выборочные? Он помнит, что в замке у него жила милая ласка, которая прибегала к нему за едой, но не помнит как называются его любимые ягоды. Он помнит, что совершил что-то ужасное, а не помнит, что именно. Сладость во рту сменяется горечью, и Кита роняет очередную ягоду. В этот же момент за спиной, чуть издалека, раздаётся странный звук. Он вздрагивает и тут же оборачивается. Тут же между деревьями мелькает несколько чёрных теней. Кита напрягается, готовясь, если что, сражаться, но совсем не ожидает, что в ту же секунду на него накинутся сзади. От неожиданности он теряет равновесие, и от падения спасает лишь подвернувшийся под руку шершавый ствол дерева. Кита упирается в него ладонью и разворачивается, пытаясь скинуть с себя нечто. Единственное, что он подмечает сразу — это не человек, и запах у него совсем нечеловеческий. А потом Кита понимает. Запах точь-в-точь как у тех, кого они выслеживали. Опешив от этого внезапного осознания, Кита на секунду застывает, позволяя чьей-то костлявой ладони обхватить свою шею. Она сжимается вокруг горла, словно стальное кольцо, и Кита пытается ухватиться за них, вот только пальцы проходят сквозь чужие ладони, как сквозь дым. Он распахивает глаза от осознания, ещё не совсем понимая, что именно происходит, и заводит руки назад, в надежде наткнуться ими хоть на кого-то, но позади словно никого нет, даже несмотря на то, что Кита видит это нечто краем глаза. В этот же момент из-за дерева то ли выходит, то ли выползает вторая тень. Её нижняя часть тела скрыта в чёрном дыму, и сама она кажется приземистой, даже маленькой, хоть и довольно крепкой. Кита успевает взглядом выхватить её чёрные доспехи, с изображённой птицей в огне, и его осеняют сразу две вещи. Прежде, чем в лёгких заканчивается воздух, Кита вновь обращается, в надежде, что это ему поможет, а не усугубит положение. В первые несколько секунд он теряется в пространстве, в крылья больно врезаются ветви деревьев, они же трещат, когда их задевает длинный мощный хвост. Кита не сдерживает утробного рычания, когда ему наконец-то удаётся вдохнуть, он впивается когтями в сырую землю и мечется, разнося деревья в щепки. Тени исчезают мгновенно, они растворяются в воздухе и оставляют после себя лишь ненавязчивый запах. Впрочем, и тот вскоре рассеивается. Так вот, что это было. Вовсе не люди, и даже не монстры, созданные лесом, нет, что-то совершенно иное, и Кита не понимает, что именно. Они похожи на духов, но духи не могут хватать живых, не могут их душить. Неужели всё дело в проклятии? Наверняка такое сильное проклятие могло породить таких странных существ. Но тогда остаётся ещё один вопрос. Размышляя о нём, Кита взмывает в воздух и стремительно несётся в сторону опушки леса. Он хочет обратиться как можно ближе к городу и нестись к принцу со всех ног, но ему везёт. Учуяв уже знакомый запах, Кита сворачивает назад, в сторону поляны, с которой всё началось и, хлопая крыльями, приземляется под изумлённые взгляды принца Линнета и генерала. Он застаёт их в самом разгаре тренировочного сражения, возвращает себе человеческий облик в паре метров от земли и, не особо заботясь о том, как выглядит, подбегает к генералу, становясь между ним и принцем. Генерал так и застывает с мечом в руках, направленным ровно на Киту. — В чём дело, дракон? — без особого удивления спрашивает он, будто бы был готов к подобному дерзкому поступку. Кита впивается взглядом в его нагрудник с изображением птицы в огне, и указывает на неё пальцем. — Вот в ней. Этот символ, что он значит? — Добрый день, Кита, — раздаётся голос принца за спиной. — Это символ нашего королевства. У вас что-то случилось? Вы выглядите взволнованным. Кита разворачивается и, унимая яростный огонь в глазах, приглаживает растрепавшиеся волосы. Он торопливо рассказывает о том, с чем столкнулся только что, и, пускай рассказ и получается сумбурным, ровно как и само происшествие, принц Линнет сразу улавливает всю суть. — Вы хотите сказать, — он запинается и хмурится. — Что эти чудовища как-то связаны с нашим королевством? Кита пожимает плечами. — Одного из них я не видел, но у второго на доспехах была такая же птица. Моё зрение не могло меня подвести, это точно была она. Так что да, как-то связаны. Но я не знаю ничего о подобных существах, а даже если и знал раньше, то забыл. Прошу прощения, — он зачем-то отвешивает поклон, действительно ощущая себя немного виноватым. Принц протягивает руку, будто пытаясь остановить его, но не успевает. — Получается, не удастся сделать дорогу безопасной в ближайшее время, господин, — делает вывод генерал. — Думаю, что придётся всё же рассказать обо всём народу. Если эти существа действительно так опасны, что с ними не может справиться даже дракон, то людям не следует даже пытаться рисковать. Кита фыркает и мысленно оправдывается, что, если бы у него было чуть больше времени, он бы постарался разобраться в ситуации. — Получается, что так, — качает головой принц и убирает меч в ножны. — Надо составить официальное объявление как можно скорее. И, Кита, не стоит извиняться. Вы всё равно очень помогли нам. Кита замечает на лице принца тень негодования и сразу воспринимает это на свой счёт. — Я могу заняться, в таком случае, изучением проклятий? Мне кажется, здесь должно быть какое-то логическое объяснение того, откуда взялись эти существа, — предлагает он. — Может быть, в вашей библиотеке найдётся что-нибудь об этом? — В нашей библиотеке найдётся всё, что угодно, кроме литературы о запретных вещах. Колдовство относится к одной из них, — встревает генерал. — Так что вряд ли ты там найдёшь хоть что-то. — Да, так и есть, — кивает принц. — Но я знаю, к кому можно обратиться. Одна женщина, она живёт в деревушке по соседству с нашим городом, когда-то давно она очень помогла моему отцу. Она старая и почти не видит, но говорят, что в молодости она увлекалась магией. — Старуха Бахит? — кривится генерал. — Эта женщина… — Весьма странная, — соглашается принц Линнет. — Но это пока единственный вариант, который пришёл мне в голову. Если у вас есть идеи получше, то я готов выслушать вас. Генерал отмахивается. — Я к этой ведьме в дом заходить не стану, даже порог не переступлю, просто знайте. Если хотите познакомить дракона с ней, будьте осторожны, господин. Мало ли, что они затеют вместе. Кита раздражённо скалится. — Ещё как затеем. Спасение вашего королевства — настолько ужасный поступок, что вы его боитесь? Проклятия — это вам не шутки, генерал, вы самостоятельно с этим не разберётесь, — Кита едва сдерживает рвущиеся изнутри эмоции, но когда он поворачивается к принцу, то замечает его собранность и немного успокаивается. — Буду очень благодарен вам, если вы отведёте меня к этой женщине. Клянусь, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы разобраться с этой проблемой и отвести беду от вашего королевства. Принц поджимает губы. — Любите же вы давать клятвы, — замечает он. — Только я вас прошу, будьте осторожней. Характер у этой женщины крайне дурной, она даже меня как-то клялась превратить в болотную тину. Кита пожимает плечами. — Полагаю, меня уже нечем пугать, — как бы между делом сообщает он. — И давайте уже выдвигаться в сторону города, я бы поспешил, на самом деле. — И откуда же такая решимость, дракон? — интересуется генерал. Кита кидает на него невесёлый взгляд и решает промолчать. Не говорить же ему, что его личное проклятие заставляет его желать поскорее увести принца из леса, чтобы не подвергать его опасности. Ведь если эти существа появятся здесь и набросятся на кого-то из них, то Кита уже ничего не сможет сделать. А эта мысль ему совсем не нравится.