Последний дракон

День, когда это происходит, оказывается по-зимнему безмятежным. Утро начинается с того, что Кита, умывшись снегом, в своём истинном обличии решает полетать над лесом, ныряя в низкие облака, словно в сугробы. Так его немного оставляет тревожное чувство, душащее уже несколько недель. По правде говоря, несмотря на гнетущую обстановку в замке, во всём остальном королевстве жизнь продолжает бить ключом. С выпадением первого снега, на улице появляется множество детей. Они носятся по всей столице, играя в неизвестные Ките игры. А к концу недели, когда снег плотным слоем покрывает землю и крыши домов, он вдруг замечает построенные на площади маленькие снежные замки. Шумное королевство живёт, даже не подозревая, что творится в королевской семье. Кита несколько часов кружит над лесом, то набирая высоту и разгоняясь, то позволяя себе спокойно планировать на потоках ветра, и старается особо не заигрываться — в конце концов, он помнит, как ему становится нехорошо рядом с Хребтом — и приближаться к нему совсем не хочется. Небо и свежий воздух хорошо разгоняют тревогу и мрачные мысли, позволяют забыться хотя бы ненадолго, а побелевшая земля больше не кажется серой и мрачной, будто бы умирающей, а совсем наоборот. Ближе к обеду Кита спускается на полянку перед своей хижиной, где его уже ждут принц и Генерал. Приземляясь, он старается поднять в воздух побольше пушистых снежинок и не без удовольствия наблюдает за тем, какую кислую мину при этом корчит последний. Их перепалки уже входят в привычку, будто бы каждый принимает негласные правила маленькой битвы. Так что теперь выдумывание очередных остроумных колкостей стало делом чести для обоих. Кита обращается обратно в человека не сразу, прежде чем это сделать, он опускает морду, позволяя принцу Линнету подойти и провести ладонью по чешуйчатому носу. — Добрый день, — приветствует принц и улыбается, когда ему дружелюбно фыркают в ответ. — Смотрю, у вас было чудесное утро. Вид у вас такой довольный. Генерал рядом сердито хмурит брови и язвительно выдаёт: — Будто по этой драконьей морде можно сказать, какой у него вид. Принц Линнет улыбается ещё шире. — Не будьте таким вредным, вы же сами вечно говорите про то, что я должен чувствовать настрой своего коня, думаю, эмоции другого живого существа я тоже могу уловить. Кита делает шаг назад и в мгновение обращается в человека. Из-за драконьего огня под ним тут же образуется лужа, в которой он тонет едва ли не по щиколотку. Поморщившись, Кита подбирает полы одеяния и спешит отойти в сторону, после чего поднимает взгляд на принца и спрашивает: — Вот так вот, значит, вы взяли и сравнили меня с конём? — А что такого, конь вполне себе благородное животное, — с усмешкой отмечает Генерал. Принц Линнет в этот момент даже немного смущается. — Я совсем не это имел в виду, — объясняется он, но его слова все пропускают мимо ушей. — Да, согласен, часть его благородства состоит в том, что он молчит и не говорит глупости, — язвительно отзывается Кита. — Удивительно верное замечание, — сквозь зубы цедит Генерал ему в ответ. Принц Линнет громко кашляет в кулак, привлекая внимание. — Господа, я всё понимаю, но давайте оставим этот бессмысленный разговор и вернёмся к более насущным делам. Помнится, сегодня мы планировали с вами оттачивать…кто там? Где-то позади Киты и правда раздаётся хруст снега вперемешку с тяжёлым топотом копыт. Кто-то приближается со стороны города, и все трое невольно напрягаются, вглядываясь в человеческий силуэт на коне. Кита вдруг ощущает резкий приступ тошноты, и мигом растеряв весь игривый настрой, предупреждает севшим голосом: — Плохие вести несёт. Принц Линнет взволнованно переминается с ноги на ногу. — Неужели из Оруа уже прибыл корабль? Так быстро, зима ведь только-только началась. Да и весточек они больше никаких не присылали. Далия уже в курсе? По его растерянному лицу заметно, что он действительно совсем не ожидал подобного исхода событий, но чем ближе загадочный всадник, тем становится очевиднее, что дело совсем не в корабле из Оруа. Когда он оказывается поближе, то Кита узнает во всаднике одного из королевских стражей, служащих в замке. Грудь, защищённая чёрными доспехами со сгорающей птицей, часто вздымается, а полные паники глаза уставляются на Генерала, будто намеренно игнорируя стоящих рядом принца и Киту. — Прошу прощения, что так внезапно. Вам нужно срочно вернуться в замок, всем. Секундную паузу, последовавшую после этого заявления, прерывает принц Линнет: — Что-то случилось? Стражник испуганно смотрит на него в ответ и отвечает не сразу, будто бы долго пытаясь подобрать слова. — Господин Бэй, мне очень жаль. Его Величество, с ним что-то не так, его вдруг охватила сильная лихорадка, лекари не знают, что делать. Он попросил позвать вас, хочет вам что-то сказать. Передал, чтобы вы поспешили, потому что он не знает, сколько ещё протянет. У Киты на мгновение закладывает уши. Это заявление звучит настолько внезапно, что его смысл доходит до него не сразу. Он медленно переводит взгляд на принца и замечает, как тот сначала хмурится, но затем вдруг вскидывает брови. — Вы о чём? — от голоса, звучащего слабо и хрипло, у Киты сжимается всё внутри. — Ничего не понимаю. — Что за чушь ты несёшь? — чуть более решительно спрашивает Генерал у своего подчинённого. — Тебе заняться нечем? Или разворошил королевские запасы вина, а? Стражник на мгновение осекается, явно боясь разозлить Генерала, но всё же продолжает стоять на своём: — Это не чушь, меня к вам послала госпожа Бэй. Я сам ничего не понимаю, а всё сказанное мною — лишь слова лекаря. Я только знаю, что с самого утра Его Величеству нездоровилось, но потом что-то случилось, и ему резко стало хуже. — Странно, — медленно произносит принц Линнет, заводя руки за спину. — Я видел отца утром. Мне показалось, с ним всё в порядке. Он и дать не знал о своём плохом самочувствии. Кита, мы поспешим в замок, но вы тоже ступайте в город, просто на всякий случай…нет, лучше к старой ведьме Бахит. И поскорее, пожалуйста. Выясните у неё, в чём дело. Ерунда какая-то, быть не может. Сохраняя очевидно напускное спокойствие, он тут же направляется к привязанным у старого дерева лошадям. За ним идёт и Генерал, перед этим мрачно бросив Ките: — Делай, как он сказал, — и злобно добавляет себе под нос. — Звучит, как чушь собачья. Если это какой-то обман, я лично вздёрну всех причастных на суку. В обычной ситуации Кита как-нибудь съязвил бы в ответ, но теперь, несмотря на их недавнюю перепалку, он лишь коротко кивает. Принц просит его о помощи, значит, он должен приложить все возможные усилия, чтобы эту просьбу выполнить. Ему приходится дождаться, пока его оставят одного посреди заснеженной поляны, и только после этого он позволяет себе обратиться. Старая ведьма Бахит, неужели она сможет помочь и сейчас? Почему-то Кита даже не задумывается о том, что толком ничего не знает, лишь то, что Его Величеству очень плохо. Наверняка старуха всё поймёт по его глазам — сколько они встречались, она всегда понимала куда больше, чем порой он сам. Кита не запоминает свой путь к ведьме, но он наверняка добирается до неё быстрее, чем принц с Генералом добираются до королевского замка. Ведьма к этому моменту уже ждёт его на крыльце своего домика. Из трубы валит дым, а старуха Бахит кутается в шерстяную шаль, накинутую поверх тёплого платья, и внимательно следит за Китой до тех пор, пока он не превращается в человека. Взгляд её не сулит ничего хорошего, она одним взмахом руки приглашает Киту войти за собой в дом, а затем плотно закрывает дверь. — Плохие вести, что ж, — тянет старуха скрипучим голосом, и откуда-то из глубин дома ей вторит хриплым мяуканьем кот. — А такой день хороший был. Хочешь спросить меня, что делать? Кита переминается у двери с ноги на ногу. Ему даже не обязательно говорить, и всё же, он задаёт вопрос: — Вы уже поняли, что случилось, госпожа Бахит? Старуха фыркает себе под нос и кивает в сторону стола. — Садись, тебе пока в замок соваться не стоит, пережди здесь. Ещё бы я не поняла, вы всегда приходите только когда что-то случается. Ты здесь один, и вряд ли для того, чтобы задавать мне глупые вопросы. Значит, что-то с королём. Тяжёлый взгляд на пару мгновений пригвождает Киту к месту, но он через силу делает несколько шагов, чтобы сесть на уже знакомую табуретку. Из дома старухи Бахит ему каждый раз хочется поскорее убежать, первый визит сюда до сих пор свеж в памяти. — Похоже, дело плохо? Он может умереть? — Кита захлопывает рот сразу же, как озвучивает это страшное предположение. Стражник же именно это и имел в виду, так почему от того, что он озвучивает это вслух, становится так нехорошо? — Госпожа Бахит? Старуха сводит брови и удручённо качает головой. — А я-то тут причём? Люди умирают, дракон, да и вообще долго не живут. Это естественный ход жизни. Кто-то раньше, кто-то позже, но это всегда происходит. Для таких, как мы с тобой, их жизни похожи на короткое мгновение. Кита сминает одеяние на коленях и невольно вспоминает слова принцессы Далии о том, что король наверняка ещё будет править долго-долго. Да и по человеческим меркам, он не был так уж стар, чтобы внезапно умереть. Судя по тому, какая это была внезапная новость для принца, вряд ли её можно назвать естественным ходом жизни. Именно это он и озвучивает старухе Бахит, вызывая у неё лишь едва заметную ухмылку. — Линнет тебя прислал сюда, чтобы я снова вам помогла, да вот только не те у меня силы сейчас, дракон. Я пытаюсь сдерживать проклятие, и вряд ли смогу сделать что-то ещё. Да и к тому же, как ты знаешь, всякая магия имеет свою цену. Боюсь, даже за уже оказанную помощь я ещё не расплатилась сполна. Я не могу взять на себя ещё больше. Она отворачивается и принимается перевешивать сухие пучки душистых трав, для чего-то меняя их местами. Кита сначала порывается помочь — старуха еле дотягивается до верёвки, натянутой над печью, но оказывается, что на полах его одеяния сидит кот. Его глаза, недобро сверкая, смотрят куда-то в темноту дома, и Кита решает не злить животное лишний раз. Вместо этого он решает осмыслить ситуацию. В королевской семье вот-вот произойдёт что-то плохое, а, может быть, уже и произошло. И если лекари бессильны, и старуха Бахит не может помочь, потому что и без того взяла на себя слишком много, то что делать? Кита задумчиво поджимает губы. — В этот раз мог бы расплатиться я, — заявляет он спустя какое-то время. — Ты не знаешь, что происходит, — не оборачиваясь, возражает старуха Бахит. — Тебе лишь сказали, что произошла беда, и ты уже так рвёшься помочь? — Так расскажите! Вы всё время недоговариваете, даже сейчас, я чувствую, вы точно знаете, что происходит, и что с королём. Я не уйду отсюда, буду сидеть здесь, пока не услышу ответ, — Кита скрещивает руки на груди, но уже заранее понимает, что старая ведьма себе на уме — и вряд ли что-то ему расскажет. А если не расскажет ничего — как ему быть? Как помочь принцу и его семье? Старуха Бахит тяжело вздыхает, а затем снимает с верёвки один из пучков, протягивая его Ките. Тот сразу чувствует от него чересчур сильный сладкий запах и морщится. — Это для Его Величества? — неуверенно уточняет он. — Это для Линнета, — цокает старуха. — Королю уже не помочь, я чувствую это. Могу лишь сказать, я всегда знала, что в его смерти будет замешаны тёмные силы, и знала, что дня этого не миновать. Она придвигает к себе один из табуретов и садится напротив, прежде чем продолжить: — А теперь слушай внимательно. Раз уж ты такой любопытный, кое-что я тебе всё-таки расскажу, но не потому, что ты меня уговорил, а потому, что время настало. Сегодня король действительно умрёт, этому я помешать не смогу. Мне хотелось бы верить, что этого не случится, но увы, я действительно знаю больше, чем простые люди, пусть уже почти и исчерпала свои силы. Ты тоже ничем не поможешь. Даже если ты попытаешься, ничего не получится, ты существо, созданное магией, а не рождённое, чтобы ей управлять. Твоих сил не хватит, а если попытаешься — навлечёшь на всех ещё бо́льшую беду. Чем больше говорит старуха Бахит, тем тяжелее становится дышать. Кита хватается за неровный край столешницы, с силой сжимая на нём пальцы. Бессилие и безысходность накатывают и сжимают в тиски грудную клетку, а выйти на улицу хочется всё сильнее. Опять у него в этом доме появляется ощущение, будто бы его поймали в капкан, словно глупого лесного зверька. — Как так, — выдавливает он из себя. — Снова вы говорите мне, что я ничего не должен делать. Знаете, это уже начинает надоедать. — Почему же не должен, — парирует старуха Бахит, и в воздухе даже раздаётся лёгкий свист, как от взмаха меча. — Ты должен служить Линнету, защищать его, во всём помогать. Ты же сам это знаешь, я не считаю нужным напоминать тебе об этом. — Но сейчас ведь я выполняю его просьбу, — возражает Кита подрагивающим от раздражения голосом. Говорить становится почти больно из-за напряжения, сдавливающего горло. — Даже если и так, поверь мне на слово, дракон, цена, которую придётся заплатить тебе за чудесное исцеление короля, настолько высока, что ты и представить себе не можешь. Пусть без моей помощи ты бы в любом случае не справишься с подобной задачей, я запрещаю тебе даже пытаться. — Почему? — вопрос вырывается раньше, чем Кита успевает подумать. Старуха на мгновение замирает, а затем прищуривается. Она определённо видит что-то, что недоступно всем остальным, Кита готов поклясться в этом своей жизнью. То, что она не простая ведьма, ему стало понятно с их первой же встречи — но вот кто такая эта старуха Бахит на самом деле? — Я не дам тебе на это ответ. — Почему? — с нажимом повторяет Кита. Кот, всё ещё сидящий рядом, начинает недобро рычать. — Потому что всё должно идти своим чередом. Успокойся уже, ты ж сейчас столешницу испортишь, — старуха Бахит медленно встаёт с табурета и подходит к печи, чтобы снять с неё греющийся котелок с водой. — Это же сейчас даже не твои эмоции. Помедлив, Кита ослабляет хватку и вновь складывает ладони на коленях. Заявление старухи приводит его в лёгкое замешательство. — О чём вы? — А ты ещё не заметил? Хотя, кто в здравом уме обратит на это внимание, — Бахит берёт с одной из многочисленных полок чашку со сколотым краем, наливает туда горячую воду и закидывает в неё известные только ей одной травы. — Я же уже сказала, вас с Линнетом связывает слишком многое. Твоя душа, твоя жизнь теперь зависит от его жизни. Думал, это пройдёт бесследно? Ох, эти ваши драконьи клятвы всегда на проверку оказываются полны самых разных подвохов. До Киты наконец-таки доходит, что старуха Бахит имеет в виду. — Вы хотите сказать, что я сейчас чувствую то же самое, что и господин Бэй? Что ж, по крайней мере, это объясняет, почему ему стало так дурно. Теперь, когда Кита понимает, в чём дело, он наконец-то отделяет ощущение безысходности, и понимает, что не так уж сильно злится. — Быть может, и не в полной мере, конечно, — пожимает плечами старуха. — Хотя, и это вопрос времени. Она ставит перед Китой чашку с непонятным отваром, но что примечательно, даже для него этот отвар пахнет вполне сносно, так что он сделать небольшой глоток. Внутри тут же расплывается успокаивающее тепло. В душе всё ещё что-то скребётся, что-то печальное и яростное одновременно, но теперь эти чувства немного отступают, словно скрываясь за тонкой вуалью. На некоторое время в доме повисает тишина. Только кот, запрыгнув на стол, с недоверием обнюхивает столешницу, а потом перебирается на колени к хозяйке, которая вновь усаживается напротив Киты. Их взгляды пересекаются, но кот быстро отворачивается, недовольно фыркая. — А господин Бэй, он тоже может чувствовать мои эмоции? — интересуется Кита, когда отвар в чашке почти кончается. — Я-то откуда знаю? — ворчливо отзывается старая ведьма. — Тебе это нужно, чтобы почувствовать, если ему вдруг будет угрожать опасность, а Линнету-то это для чего? Хотя, если между вами выстроится действительно крепкая связь, то…без понятия я, что будет тогда. Спроси у него потом сам, дракон. Кита морщится. Говорить о подобных вещах с принцем ему кажется совершенно неуместным. Да и к тому же, если судьба решила пошутить над ним ещё и таким странным способом, разве должно его собственное проклятие распространяться и на других? — Действительно считаешь это проклятием? — с ноткой иронии спрашивает старуха Бахит. Кита дёргается от неожиданности. — А чем ещё мне это считать? — отвечает он, проглатывая вопрос о том, не читает ли старая ведьма мысли. Старуха Бахит лишь молча качает головой, а Кита опускает взгляд и ещё долго разглядывает плавающие в чашке травы, пока за окном по небу медленно катится солнце. В мыслях, как и в душе, творится полнейший сумбур. Как же ему теперь в глаза принцу смотреть? Стоит ли признаться ему в открытую о том, что их теперь связывает, или же промолчать, чтобы не смущать лишний раз? Тем более сейчас, когда для подобных откровений не время и не место. В какой-то момент Кита снова чувствует укол злости к старухе — нашла же она момент, чтобы рассказать ему об этом. Потом, правда, он тут же себя успокаивает — если бы не рассказала она, очень быстро правда всё равно бы стала явной. — Что ж, — Кита ставит чашку на стол и поднимается. Голова у него немного кружится. — Я пойду лучше. Не знаю, захотят ли меня сейчас видеть в замке, но, уж простите, это лучше, чем просто сидеть здесь. Несмотря на кажущуюся решимость, стоит Ките распрощаться со старухой Бахит и отойти от её дома, поднявшись на холм, его тут же одолевают сомнения. Гадкие мысли закрадываются в голову и заставляют обхватить себя руками, лишь бы плечи не тряслись так сильно. Кита решает идти пешком — не только для того, чтобы сохранить небольшой гостинец от старухи, но и для того, чтобы потянуть время. Так что небо темнеет ещё прежде, чем он добирается до замка. Как только солнце скрывается за горизонтом — вокруг ощутимо холодает, и Кита, обычно не мёрзнущий, вдруг замечает, как весь покрывается мурашками. Вскоре за тучами скрывается и луна. Они набегают очень быстро, с неба снова начинает сыпаться снег, а затем поднимается ветер. Так что ко времени, когда Кита добирается до столицы, разыгрывается настоящая метель. Ветер вместе со снегом бьёт прямо в лицо, заставляя жмуриться и постоянно моргать, стряхивая снежинки с ресниц. Людей на улице, понятное дело, совсем нет, и даже ставни на окнах закрыты, и складывается ощущение, будто бы вместе с королём умирает и королевство. Кита быстро переставляет ноги, шагая по знакомым улочкам, пока не добирается до мощёной дорожки, ведущей прямиком в замок. Стражники у ворот тут же узнают его: — Господин Кита, заходите скорее, — торопят они, явно удивляясь отсутствию хотя бы тёплого плаща на чужих плечах. — Вы же сейчас замёрзнете! Кита смахивает с одеяния налипший снег и проходит мимо стражников в тёмный холл. Полумрак здесь царит даже несмотря на множество зажжённых свечей, а тени, пляшущие между островками света на стенах, больше похожи на таящихся в углах чудовищ. — А? — Кита оборачивается и растерянно окидывает стражников взглядом. Что ему спрашивать? Как объяснить цель своего визита? Впрочем, думать долго ему не приходится. — Господин Бэй передал, чтобы вы поднимались к госпоже Эвелинн. Кита молча кивает в благодарность, прижимает руки к груди и медленно следует к лестнице. Пучок трав, который он сжимает в ладонях, немного намокает из-за растаявшего снега, и душистый запах забивается в нос, заставляя несколько раз чихнуть. И когда Кита в очередной раз чихает, проходя по длинному коридору в направлении покоев госпожи Эвелинн, дверь слева от него вдруг распахивается, и на пороге показывается сама знахарка. Выглядит она крайне печально, и при виде Киты она сначала вытирает покрасневшие глаза платком, а потом вмиг становится серьёзной. — И что это мы чихаем, а? — госпожа Эвелинн упирает руки в бока. — Это ты хочешь сказать, что в таком виде шёл по холоду в замок? Кита невольно отшатывается в сторону, испугавшись такого грозного тона, а потом и вовсе тушуется, завидев знакомое лицо. Но затем он подлетает к госпоже Эвелинн и едва ли не хватается за рукава её платья. — Госпожа Эвелинн, как там Его Величество? Знахарка, оглядевшись по сторонам, хватает Киту за руку и утягивает внутрь незнакомых покоев. Она молча усаживает его на кровать и отворачивается к двери, безуспешно делая вид, что пытается её закрыть. — Его Величество? — нервно вырывается из её груди. — Ну ты же уже знаешь всё, конечно. Весь замок на ушах стоит. Никак, вернее лекари и знахари ничего не смогли сделать. Ты бы знал, какой это был кошмар. Особенно для господина и госпожи Бэй, не представляю, какой тяжёлый камень сейчас ляжет на их плечи, всё ведь произошло так внезапно. Ещё и лекари все, как один твердят, что это было либо отравление, либо вовсе какие-то злые чары. — То есть, все считают, что это убийство? — Кита поднимает взгляд на госпожу Эвелинн, которая в этот момент тщательно протирает дверную ручку своим платком. — Но зачем? Госпожа Эвелинн сжимает платок в пальцах и резко разворачивается. — Потише говори, — предупреждает она. — В Вайноне это было никому не нужно. — Так это мог сделать кто-то из Оруа? — Кита переходит на шёпот. — Но ведь для этого кому-то надо было пробраться в замок, я уверен, что это не так просто. — Для злых чар не существует стен и расстояний, — хмуро подмечает госпожа Эвелинн. Кита удручённо кивает, соглашаясь. Он, конечно, не может знать точно, кто причастен к тому, что случилось с королём, было ли это чьих-то рук дело, или же просто злой рок судьбы, но в памяти всплывают все беды, произошедшие с королевством за последнее время. — И что же теперь будет, госпожа Эвелинн? — спрашивает он. Знахарка вздыхает и качает головой. — Уж не знаю, найдут ли виновника, но его точно будут искать. Будет объявлен траур, но в конце концов принца коронуют. Всё-таки, как же хорошо, что у Его Величества такой преемник. Королевство может ничего не бояться. Ките становится совсем невесело, потому что он в очередной раз вспоминает слова принцессы Далии о нежелании принца Линнета занимать трон. В очередной раз на Киту накатывает беспомощность перед сложившейся ситуацией. Всё внутри него так и рвётся помочь, но он совершенно не знает, как. Он ведь не в силах изменить произошедшее и не в силах как-то повлиять на предрешённое для королевской семьи будущее. Кита прислушивается к завывающему в холодной тишине ветру. Кажется, с каждой мгновением он становится всё сильнее. А ведь ещё днём светило яркое солнце. Как резко всё меняется в природе, ровно как и в человеческой жизни — за короткое время всё может перевернуться с ног на голову. — А что насчёт Оруа? — интересуется Кита спустя недолгое молчание. — И свадьбы Далии и их принца? Ведь это была идея Его Величества, и корабль должен прибыть совсем скоро. — Ох, Кита, — госпожа Эвелинн судорожно вздыхает. — Даже думать не хочу. И не говорите мне, что это не проклятие. Не помогла нам старуха ведьма, проклятие с Хребта всё равно добралось до королевства. Может быть, с подачи тех же колдунов из Оруа, чтоб им худо стало. Погубить нас всех вздумали. Да пусть их корабль только попробует появиться в нашем порту! Гневную тираду госпожи Эвелинн прерывает стук в дверь. Кита тут же настораживается, по запаху понимая, что за дверью скрывается Генерал. Что-то внутри подсказывает, что это не к добру. — Госпожа Эвелинн, немедленно откройте, — стук становится настойчивее. — Стража сказала мне, что дракон должен быть у вас. Хватит покрывать это отродье! Я не посмотрю на то, что вы женщина и зайду сам, если не откроете. Кита медленно поднимается на ноги. Это про него говорит сейчас Генерал? Почему он вдруг ищет его? Госпожа Эвелинн словно бы и не удивляется. Злость никуда не уходит с её лица, кажется, она лишь сильнее сводит брови, отчего на лбу появляются морщинки. — Нет тут никого! Проваливайте, Генерал. То, что вы заправляете армией Вайноны и являетесь советником короля — не даёт вам права вламываться к простым людям. Взгляд Киты падает на окно — через него можно при желании сбежать, но он тут же подавляет в себе этот мимолётный порыв. Он не может оставить госпожу Эвелинн, да и сбегать в его случае — как-то совсем трусливо даже несмотря на то, что Генерал очевидно пришёл не с добрыми намерениями. Дверь несильно сотрясается, а затем раздаётся звон — это ключ, выпавший из замка, падает на пол. Кита только сейчас понимает, что госпожа Эвелинн заперла дверь изнутри. Но зачем она это сделала? Неужели она что-то знала? — Не стоит, — тихо говорит он и подходит к упавшему ключу, чтобы поднять его. — Не надо выгораживать меня, госпожа Эвелинн, но спасибо за заботу. — Но он считает, что вы замешаны в этом несчастье, он же убьёт вас! — Не убьёт. Генерал! — говорит Кита чуть громче, чтобы по ту сторону двери его точно услышали. — Я не хочу драться с вами, тем более, что в случившемся нет моей вины. — Тебе ещё хватило совести вернуться в замок, — в чужом голосе клокочет такая ярость, что кажется, будто она вот-вот обретёт форму и станет сражаться на пару с Генералом. Кита со вздохом открывает дверь и тут же немного подаётся назад — ровно ему в горло упирается тяжёлый и острый клинок. Генерал стоит ровно напротив, и вид у него решительный и неумолимый — вряд ли он станет кого-либо слушать. Кита его не осуждает. Несмотря на личную неприязнь к этому человеку, он всё же может его понять. — С тех пор, как ты появился в королевстве, несчастья происходят одно за другим, как ты это объяснишь? Почему до твоего появления мы жили спокойно? Острие меча ещё сильнее упирается в кожу, заставляя снова сделать шаг назад. — Не стоит делать поспешных выводов, Генерал, Хребет был проклят и до меня, — напоминает Кита. Как ни странно, действия Генерала не вызывают у него страха или привычного раздражения. Скорее — желание объясниться и доказать, что его вины в произошедшем точно быть не может. Ведь это просто абсурдно! Ему совершенно незачем было убивать короля, незачем было обрушивать беды на королевство, которое так любезно приняло его, дракона, потерявшего память, семью и дом. Всё, что ему хочется — лишь отблагодарить всех в ответ такой же добротой. Неужели это не очевидно? — Не знаю, как ты сумел одурачить господина Бэя, что он теперь уверен в вашей невиновности, но меня ты не обманешь, тварь, — Генерал перехватывает меч поудобнее и тут же замахивается, целясь в шею. Госпожа Эвелинн вскрикивает и отскакивает к стене. Кита же, благодаря своей быстрой реакции, успевает увернуться, пусть сердце на секунду и замирает. Насколько же Генерал уверен в своей правоте, что без сомнений готов убить?