Последний дракон

— Да послушайте же вы! — Кита не прекращает свои попытки вразумить Генерала, пока тот без устали размахивает перед ним мечом. — Прекратите, не заставляйте меня с вами сражаться, пожалуйста! Свист лезвия раздаётся прямо над ухом, и клинок едва не задевает голову — Кита вновь отпрыгивает в сторону и, наконец, натыкается на стену. Генерал, как и хотел, загнал его в угол. Действовать приходится быстро. Встретившись взглядом с очередным выпадом, Кита хватает клинок двумя ладонями и с силой сжимает их. Лезвие всё же немного ранит кожу, но его удаётся остановить, и подобный поступок удивляет даже разозлённого Генерала. — Духи предков, — шепчет себе под нос госпожа Эвелинн и, попятившись, вылетает из покоев. — Ты поистине либо отчаянный, либо глупец, дракон, — Генерал провожает знахарку взглядом, а затем резко выдёргивает клинок из чужой хватки — но не нападает, а убирает его в ножны. — Будь уверен, я никогда не стану доверять такому, как ты. Но сейчас — достаточно трагедий. Даже не вздумай подходить к господину Бэю. Если тебе твоя жизнь дорога — проваливай из королевства и молись, чтобы на него больше ничего не обрушилось. Иначе я найду тебя на краю света, где бы ты не прятался. В голосе Генерала звучит настоящая сталь, посылая по коже мурашки. Внутри всё сжимается почти до боли, настолько нутро противится одной подобной мысли. Кита не хочет покидать Вайнону, и даже если бы хотел — он попросту не может. Он не может не приближаться к принцу — уже почти королю. Спокойствие, ненадолго воцарившееся в душе, со звоном разбивается, и Кита с шумом вдыхает воздух, больше похожий на осколки, ранящие горло. — Да вы не понимаете, — он качает головой. — Подозреваю, что так и есть, я многое не понимаю, но зато я хорошо знаю свою задачу: защищать королевство и господина Бэя. Одно твоё существование представляет собой опасность. Кита опускает голову и трёт пальцами переносицу, пытаясь понять, что же ему делать. Ответ приходит как-то сам по себе. — Я служу господину Бэю, а значит, слушаюсь только его приказов. Если он мне скажет то же самое, что и вы — то я уйду. Но пока он мне ничего не говорит — я останусь здесь. Он сжимает кулаки, чувствуя, как саднят уже заживающие раны на ладонях. Генерал щурится в ответ. — Я буду очень внимательно следить за тобой. Уверен, рано или поздно я найду доказательства твоей причастности к смерти короля. Кита грустно усмехается. — Удачи в поисках, Генерал. Не уверен, что у вас получится что-нибудь найти. Вы берёте на себя слишком много. Генерал лишь хмыкает, явно не воспринимая слова Киты всерьёз. Их спор так и остаётся незаконченным, будто бы песня, оборванная на высокой ноте. И Кита понимает, что если до сегодняшнего дня они с Генералом ещё могли сосуществовать вполне мирно, то теперь их отношения могут скатиться в окончательную пропасть непонимания и взаимной неприязни. Только вот этого не хватало. Кита хочет что-нибудь добавить, чтобы его последние слова не звучали столь нагло, но язык не поворачивается, да и в этот же момент в дверях появляется госпожа Эвелинн в компании, как ни странно, Лиры. Встревоженный юноша вопросительно смотрит на Генерала, а затем переводит взгляд на Киту. Похожий на взъерошенного воробья ещё больше, чем обычно, Лира долго не может найти слов, чтобы сказать хоть что-нибудь. — Вы зачем его привели? — не выдержав, спрашивает Генерал. — Только детей здесь не хватало. Госпожа Эвелинн раздражённо фыркает. — Я искала хоть кого-то, кто сможет вас вразумить. — Да причём здесь вообще, — начинает Генерал, и кажется, в его взгляде вот-вот заискрятся молнии. Но потом вдруг он затихает, его плечи немного опускаются, а буря в глазах стихает. — Госпожа Эвелинн, поверьте, я запомню этот ваш поступок. — Если бы я запоминала все ваши поступки, Генерал, я бы уже ненавидела вас пуще засранцев из Оруа, — парирует господа Эвелинн. — Так что, будьте добры, проваливайте. Оставьте меня и Киту в покое, займитесь более полезными делами, я уверена, их у вас достаточно. Генерал, всё ещё совершенно недовольный получившимся исходом событий, разворачивается и покидает покои, по пути хватая за запястье Лиру. — Проклятый мальчишка, — только и успевает услышать Кита прежде, чем дверь с грохотом захлопывается. На некоторое время повисает тишина. Госпожа Эвелинн тяжело опускается на край кровати и мнёт в руках тряпку, а Кита подходит к окну и вглядывается в бушующую метель. Потом он всё-таки решается задать вопрос: — А у вас не возникло мысли, что в произошедшем могу быть виноват я? Слова застревают в горле, отчего вопрос звучит тихо и хрипло. Госпожа Эвелинн, похоже, успевает погрузиться в свои мысли, и когда Кита вновь заговаривает с ней, вздрагивает. — Подозревать тебя просто потому, что ты не из привычного нам мира — это глупо, нет, это даже больше, чем глупость. Это ещё к тому же нечеловеческая лень. А ещё Генерал уже давно зуб на тебя точит, уверена, он даже разбираться ни в чём не стал, думал сейчас под шумок с тобой разобраться. Ты в порядке, не ранен? Кита мельком смотрит на свои ладони — следы от меча всё ещё заметны, но всё же, это просто пустяк. — Да, всё хорошо, не беспокойтесь. Я там на кровати оставил связку трав от госпожи Бахит, она сказала, что это для господина Бэя. Госпожа Эвелинн недоверчиво косится на эту связку, потом берёт её в руки и долго разглядывает, но, в конце концов, сдаётся. — Разберусь, что с этим делать. Кита, а ты иди отдыхать, я уже всё подготовила в твоих покоях. Надеюсь, в твоей голове и мысли не было возвращаться по такой метели в свою лачугу. А по поводу Генерала не беспокойся, если он вообще попробует хотя бы появиться в этой части замка, я настоящий скандал учиню. Кита усмехается себе под нос. — Благодарю, госпожа Эвелинн. На ближайшую ночь я и правда останусь в замке. Конечно, с ним бы ничего не случилось, если бы он захотел вернуться в свой домик и леса. В такой метели он мог бы просто обратиться в дракона и остаться при этом незамеченным, он бы не замёрз и не сбился бы с пути. Но отчего-то покидать замок совершенно не хочется. И не потому, что на улице темно и противно. Не потому, что хочется поскорее забраться в тёплую постель и крепко уснуть. Просто что-то внутри говорит ему о том, что он здесь ещё понадобится. Чувство это крайне неприятное, и в конце концов не даёт Ките уснуть этой ночью. Он ворочается в кровати вплоть до рассвета, покусывая углы подушки от периодически накатывающего чувства тоски и ужасной боли, от которой перехватывает дыхание. Как бы он ни старался убедить себя в том, что это не его чувства, как бы ни старался заглушить их хоть чем-то, отвлечься ни на что не получилось. С рассветом тоска отступает сама, и Кита, вымотанный до предела, проваливается в неглубокий сон. Во сне к нему приходит Генерал. Он зачем-то грозится убить принца, и это отчего-то оказывается куда страшнее, чем любые угрозы об убийстве самого Киты. Несколько последующих дней он ходит по замку, словно неприкаянный, не зная, куда себя деть. От госпожи Эвелинн он узнает, что официальная коронация состоится уже после того, как в Вайнону прибудет корабль из Оруа, но коронация эта будет только для народа. На деле же господин Бэй был вынужден сразу же взяться за королевские дела. — Сам понимаешь, церемонию погребения не мог организовать никто, кроме него и госпожи Бэй, — рассказывает госпожа Эвелинн. — И сегодня в замок прибыли гости, ты с некоторыми уже даже знаком. Господин Бэй разбирается с этим всем почти что в одиночку, потому что Генерал только и знает, как людей донимать, а госпожа Бэй ещё слишком юна. Кита, чувствующий себя абсолютно измотанным, слушает госпожу Эвелинн вполуха, отмечая для себя разве что тот факт, что церемония погребения состоится на закате, и там будет присутствовать, по меньшей мере, вся столица. Сам Кита совершенно не хочет там появляться, но ему приходится. Во-первых, госпожа Эвелинн не желает слушать никаких возражений, а во-вторых, он чувствует необходимость поддержать принца — нет, короля, хоть так. К тому же, ближе к вечеру он случайно сталкивается в замке с уже знакомой ему госпожой Далл. — Господин Кита! — восклицает она, едва завидев его. — Рада видеть, что хотя бы вы в порядке. Я спрашивала о вас у господина Бэя, и он выразил беспокойство о том, что давно не видел вас. Кита поджимает губы и спешит объясниться: — Госпожа Далл, тоже рад вас видеть. Не уверен, что моё присутствие рядом с принцем было бы уместным. Госпожа Далл печально улыбается и качает головой. — Что вы, я так не думаю. В одном из своих последних писем Его Величество король Андриас писал о том, что вы с принцем очень поладили. Он вам доверяет, господин Кита. Ну да ладно, ещё увидимся на церемонии. Несмотря на эти слова, Кита так и не решается подойти к принцу Линнету вплоть до самого заката. Когда солнце постепенно начинает опускаться за горизонт, народ начинает постепенно собираться на месте для проведения церемонии. Как ни странно, проводят её не в столице, а у озера Слепой Девы. Несмотря на наступившие холода, оно ещё не успело замёрзнуть, и на закате окрасилось в кроваво-красный цвет. Кита сначала старается затеряться в толпе, но почему-то даже в белоснежном одеянии на фоне снега не остаётся незамеченным. Наверное, госпожа Далл специально отыскивает его среди остальных людей. Тогда Кита впервые с того рокового дня видит господина Бэя. Как и многие, он облачён в длинное белое одеяние, и Кита вспоминает, что этот цвет в Вайноне считается цветом траура. Отдать принцу Линнету должное, выглядит он собранным и спокойным. Только глубокие синяки под глазами выдают то, что последние дни ему пришлось крайне непросто. Рядом с ним стоит и принцесса Далия. Как и брат, она старается держаться, согласно своему статусу, но Кита замечает, как она нет-нет, да отворачивается и прячет лицо в пушистом меху тёплой накидки. Принц Линнет кивает Ките в качестве приветствия, а затем забирает из рук Генерала факел. На берегу озера специально для церемонии выстраивают деревянный помост, на который устанавливают длинный деревянный ящик — госпожа Эвелинн рассказала Ките, что это называется гроб. Затем этот гроб сверху накрывают сухими ветками. И в конце концов, задача принца — поджечь всю эту конструкцию. Вот так просто на словах, на деле же Кита замечает, как дрожат пальцы господина Бэя, когда тот подносит факел к веткам. Церемония проходит в тишине. Сотни людей просто стоят и наблюдают, как на берегу озера разгорается яркое пламя. Принцу и принцессе приходится отойти чуть подальше, чтобы их не задел огонь, и таким образом они оказываются почти рядом с Китой и остальными. — Линнет, дитя моё, — шёпотом говорит госпожа Далл и касается плеча принца рукой. — Ты должен сказать людям хоть что-то. Дай им хоть какую-то надежду. Кита едва заметно морщится. Сам же принц Линнет в лице совсем не меняется, лишь сжимает пальцы в кулаки, но остаётся безмолвен. Спустя время что-то говорят принцесса Далия, Генерал, затем очередь доходит и до близких друзей короля, один лишь принц до конца церемонии не произносит ни слова. Кита стоит рядом и чувствует, как от ужаса начинают трястись плечи. Он пытается обнять себя руками — но и это совершенно не помогает. Постепенно люди расходятся — со смертью правителя никуда не деваются простые житейские заботы. Какое-то время обстановка оживляется негромкими разговорами, но затем всё окончательно затихает. Когда огонь уже почти затухает, на берегу озера никого не остаётся кроме королевской семьи и и их самых близких людей. Киту просит остаться госпожа Далл. Она же вновь заговаривает с принцем. — Линнет, послушай, я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить, но как быть с уговором короля Оруа и твоего отца? Тогда принц Линнет заговаривает впервые за вечер: — Это уговор моего отца, не мой. Я что-нибудь придумаю, но не стану просто так отдавать Далию этим паршивцам. Кто-то кивает, соглашаясь, сама же принцесса выдерживает долгое молчание, прежде чем вдруг спросить: — Что ты придумаешь, Линн? — её голос звучит до того хрипло и слабо, что складывается впечатление, будто принцесса больна. — Нарушение уговора с Оруа повлечет за собой войну, и ты прекрасно об этом знаешь. Но Вайнона сейчас не справится с войной, ты же понимаешь это. У нас нет выбора. — Ты совершенно не обязана жертвовать собой, - в отличие от принцессы Далии, принц звучит спокойно, но жёстко, будто каждое слово - размах и удар мечом. — Но я сделаю это ради королевства, — принцесса вытирает ладонью проступившие на глазах слёзы. — И ради тебя, потому что ты не знаешь, что делать, и никто из нас не знает. Линн, послушай… Её голос срывается, когда к ней подходит госпожа Амелотт и аккуратно обнимает за дрожащие плечи. — Госпожа Бэй, вы ещё обсудите это завтра утром, право, сейчас всем очень тяжело. Придерживая её за плечи, госпожа Амелотт уводит принцессу в карету. Немного погодя, за ней уходят и остальные. Линнет же уходит последним. Он ненадолго замирает возле Киты, уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом качает головой и идёт дальше, передумав. Кита уезжает в столицу в одной карете вместе с госпожой и господином Далл. Весь путь до замка они обсуждают сложившуюся ситуацию и то, как следует поступить принцу и принцессе — и Кита, как бы не пытался вникнуть в их разговор, в итоге всё равно уходит в свои мысли. В замке этой ночью царит мёртвая тишина. Она настолько сильно давит на уши, что в конце концов звук биения собственного сердца едва ли не сводит Киту с ума. Спустя несколько часов после их возвращения и множество безрезультатных попыток уснуть, Кита садится в кровати, тяжело дыша. Ночная рубаха прилипает к телу от холодного пота, а руки почему-то трясутся. Кита касается босыми ногами холодного пола и встаёт. Его немного пошатывает, а в мысли кажутся размытыми и странными. Он решает проветриться — но на балконе легче не становится. Кита цепляется пальцами за ледяное ограждение и понимает, что с принцем что-то не так. Переодевшись в привычное одеяние, чтобы не носиться по замку в промокшей насквозь рубахе, Кита покидает свои покои и выходит в холл. Чутьё подсказывает ему, что принц Линнет может оказаться в тронном зале — и оно его не обманывает. Кита толкает тяжёлые двери, которые обычно перед ним распахивает стража, и всего на мгновение задумывается о том, почему вообще он за весь свой путь до зала не натыкается ни на одного стражника. А затем ему в нос ударяет резкий запах вина. Линнет сидит на троне. На нём уже куда более привычное одеяние, а в руках он сжимает резной кубок. Кита хмурится вместо приветствия. Похоже, принц пьян? — Господин Кита? — его догадка подтверждается, стоит принцу Линнету заговорить. Он странно растягивает слова. — Не думал, что вы придёте. Впрочем, это лучше, чем если бы сюда пришёл вообще…кто-либо. Линнет склоняет голову набок и улыбается уголком губ, после чего делает глоток из кубка. — Прошу прощения, — говорит Кита, осознавая причину своего беспокойства. — Почему вы не спите? Время позднее. Он прикрывает за собой двери, и в тронном зале воцаряется мрак. Только луна светит в окно и иногда скрывается за облаками. — Не спится, — признаётся Линнет и массирует костяшкой пальца висок. — И это я должен просить прощения. Мне неловко представать перед вами в таком виде. Духи, как же это жалко. Кита подходит чуть ближе. — Всё в порядке, в этом нет ничего такого, я всё понимаю, — пытается заверить он принца, но тот в ответ вдруг громко смеётся. — В порядке? Ничего не в порядке, господин Кита! — ещё один глоток вина, кажется, совершенно не помогает. Принц Линнет раздражённо трясёт кубок в руках. — Я не могу защитить даже собственную сестру, а на меня свалилось целое королевство. И вместо того, чтобы пытаться сейчас с этим разобраться, я просто… Принц снова касается губами края кубка, а потом в отвращении отбрасывает его в сторону, заставляя Киту испуганно вздрогнуть. Алая жидкость разливается по полу, но Линнета, похоже, это совершенно не беспокоит. Он прячет лицо в руках, откидывается на спинку трона и поднимает взгляд к потолку. — Господин Бэй, послушайте меня, — Кита обеспокоенно подбегает к трону. — Пойдёмте, я помогу вам умыться. Если хотите, мы можем с вами поговорить. Я не уверен, что вам сейчас стоит оставаться одному. Принц пропускает его слова мимо ушей. Возможно, он делает это не специально. В момент, когда он снова заговаривает, Кита чувствует, как у него перехватывает дыхание. Ощущение беспросветного ужаса возвращается, заставляя опуститься рядом с троном на колени. — Проще самого себя в могилу свести, — принц смеётся и кашляет. — Я не представляю, что делать с королевством. Я не знаю, понимаете? Я не хочу быть королём, сколько раз я говорил отцу, что не получится из меня правитель. Он вырастил из меня воина, не короля. Всё, что я умею — это махать мечом. Народ Вайноны думает, что я не хуже своего отца, они верят в меня, но вы не представляете, как они ошибаются. — Вы слишком строги к себе, — шепчет Кита. — Будь я обычным человеком, согласился бы с вами. Но на меня теперь полагается весь народ Вайноны. А что я могу им дать? Господин Кита, мне так жаль, что свою клятву вы дали такому человеку, как я. — Я вот ни о чём не жалею, — Кита перебивает принца. — Любой на вашем месте ощущал бы себя так же, как и вы сейчас. Вам правда не стоит винить себя. К тому же, думаю, народ Вайноны тоже всё понимает. Вы же ещё так юны, мало кто способен справиться с управлением целого королевства в таком же возрасте. Вам просто нужно время. Линнет мрачно и нервно усмехается. — Мой отец был немногим старше меня, когда взошёл на трон. И у него, точно так же, как и у меня, не было времени. О каком времени может идти речь, если Далию вот-вот заберут в Оруа? И она соглашается на это из-за меня, соглашается провести всю свою жизнь несчастной из-за того, что её брат не может справиться с той ответственностью, что на него легла. Кита наблюдает, как чужие пальцы с силой сжимают фигурку птицы на подлокотнике. — Послушайте, — аккуратно начинает он, но Линнет его перебивает: — Я всё равно не отдам им Далию. Надо будет — убью их принца. — Господин Бэй, — Кита касается его плеча, пытаясь успокоить. — Пожалуйста, давайте вы не будете принимать поспешных решений. — Как они убили моего отца. Уверен, это всё из-за них. — Господин Бэй! — безуспешно зовёт Кита, и когда понимает, что толку от этого нет, добавляет, — Линнет. Это имя само по себе срывается с губ, и осознание того, насколько это невежливо, приходит слишком поздно. Однако, судя по всему, оно действует на своего обладателя, словно пощёчина. Он замолкает и выпрямляется. — Ох, простите, господин... — Кита спешит исправиться, но Линнет качает головой. — Не стоит. Это я должен просить прощения, — его взгляд падает на лежащий на полу кубок и разлитое вино. — Не извиняйтесь и…вы вольны обращаться ко мне, как хотите. Кита опускает взгляд. — Людские формальности пусть и чужды для меня, но вы же, всё-таки, принц. — И совсем скоро официально стану королём, — безрадостно кивает Линнет. — А потому исполните мою просьбу. Мне неловко слышать от вас официальное обращение. Пусть будет просто Линнет — этого достаточно. Чтобы хоть вы не называли меня Его Величеством. Он кривится так, будто бы съел что-то отвратительно горькое. — В таком случае, — задумавшись, тянет Кита. — Попрошу и вас обойтись без формальностей, Линнет. Не называйте меня господином, ни на людях, ни наедине. Как я и сказал, для меня это чуждо. Линнет качает головой и медленно поднимается с трона. Кита внимательно следит за его движениями, чтобы, в случае чего прийти на помощь — принца заметно пошатывает, но отдать ему должное, он быстро берёт себя в руки и замирает на какое-то время безмолвной статуей. Совсем как пару часов назад у озера. На небе расходятся облака, и лунный свет белым пятном освещает его фигуру. На бледном, как мрамор лице, чёрные брови выделяются особенно чётко. Линнет хмурится, и в этом Кита на мгновение видит его отца, а затем наклоняется, чтобы поднять кубок. Он задумчиво вертит его в пальцах и после этого аккуратно ставит возле трона. — Кита, могу я попросить вас кое о чём? Нет, не так, — Линнет взмахивает рукой, будто бы отгоняя собственные же мысли. — Встаньте, пожалуйста, почему вы на коленях? Кита, как ни странно, только сейчас понимает, что сидит возле трона на коленях — и сам задаётся вопросом, когда это ноги вдруг перестали его держать? Уперевшись ладонями в подлокотник, Кита встаёт и отряхивает одеяние. После того, как Линнету удаётся совладать с собой, ему и самому становится полегче. — Прошу прощения, так что вы хотели сказать? Просите о чём угодно, я выполню всё, — молчаливое «у меня ведь всё равно нет выбора» так и повисает в воздухе. Линнет заводит руки за спину и подходит к окну. С тихим стуком он упирается лбом в стекло и тяжело вздыхает. Он испытывает лёгкое смятение, это Кита понимает по зародившимся в его собственной груди сомнениям. — Не рассказывайте никому об этой минутной слабости. Мне перед вами ужасно стыдно, а если об это узнает ещё кто-то, я умру от неловкости. Скоро коронация, и я должен предстать перед людьми, как мудрый правитель. От меня ждут, что я буду не хуже отца, люди меня любят, но как принца, а вот полюбят ли они меня, как короля, не разочаруются ли, не отвернутся, в этом я сомневаюсь, и этого я боюсь больше всего. Признаться, я не был готов к тому, что мне придётся взойти на трон так рано. Кита складывает руки у груди, крепко сжимая пальцы. — Я бы в любом случае ничего никому не рассказал. — Спасибо, — Линнет кивает. — Не могли бы вы встретить гостей из Оруа вместе со мной? Этот вопрос застаёт Киту врасплох. Он прикусывает губу и сводит брови, а с языка срывается единственное, что приходит в голову: — Почему? Линнет оборачивается и смотрит на него со всей серьёзностью. Кажется, что всё выпитое вино из него разом выветривается, настолько трезвым и осмысленным становится его взгляд. — Вы, как мне кажется, единственный в этом королевстве, кто не обременён ненавистью к выходцам из Оруа. Я боюсь, что не смогу достаточно ясно и непредвзято оценивать ситуацию. Мне нужен рядом кто-то, кто сможет вовремя одёрнуть меня. Знаете, это то, о чём я так много думал в последние дни, и эти мысли сводят меня с ума, — с губ Линнета срывается нервный смешок. — Если бы не эта ситуация с Далией, я бы беспокоился куда меньше, но сейчас я сам себе не доверяю. Кита переминается с ноги на ногу. Получается, принц не доверяет сам себе, но доверяет ему, дракону, взявшемуся из неоткуда? Подобное доверие, безусловно, приятно, но недавние слова Генерала всё ещё звучат в голове — и Кита не уверен, что он обрадуется подобному сопровождению. — Боюсь, что… — Насчёт Генерала не беспокойтесь, — Линнет будто угадывает его мысли. — Я знаю, как он к вам относится, и о том инциденте я тоже уже в курсе. Прошу, не сердитесь на него — в тот день мы все были напуганы и не понимали, что происходит, и что нам делать дальше. Кита кивает и ободряюще улыбается уголком губ. Может быть, то нападение и был крайне неприятно для него, всё же, он не собирается разводить из него трагедию. Лучше будет, если он просто забудет об этом. — В таком случае, хорошо. Вы можете положиться на меня. Линнет вздыхает, как поначалу кажется Ките, от облегчения. Но тоска внутри всё ещё скребёт по сердцу, словно гадкая крыса. Она никуда не девается, не становится слабее, и Кита не знает, куда от неё спрятаться. Когда душе настолько плохо, проще всего пойти к кому-то, кому можно доверить все свои самые сокровенные тайны — к родителям, к любимому человеку, но Ките идти не к кому. И, по злой иронии, Линнету — тоже, ведь из родных теперь у него осталась только сестра, и вряд ли ей сейчас хоть на толику проще. Принц возвращается на трон, окидывая печальным взглядом пустой и тёмный зал. — Не смею больше вас задерживать, — говорит он Ките. Кита вновь поджимает губы, на глаза ему вновь попадается разлитое вино, и он качает головой. — С вашего позволения, я останусь, а то вы здесь всю ночь просидите в одиночестве, и наутро вас здесь найдёт кто-нибудь из прислуги. Вот тогда вам точно будет не отмыться от позора. Линнет с любопытством склоняет голову на бок. — Узнаю слова госпожи Эвелинн. Что ж, в таком случае…спасибо вам. Принц не хочет сейчас оставаться один — Кита это чувствует. Возможно, это немного нечестно и неправильно, но он быстро успокаивает свою совесть — у него ещё представится возможность рассказать Линнету об этой странной особенности, связанной с его клятвой. Но не сегодня. Сегодня он просто постарается не дать будущему королю впасть в отчаяние.