Оковы вечного зла

      Ичиго спокойно наблюдал за белой пантерой, валяющейся в луже собственной крови. Кровь Пустых такая странная, тёмная, что не разберёшь, какой это цвет, совсем не похожая на человеческую ни видом, ни вкусом, она мерзкая во всём, неудивительно, что минусы предпочитают есть плюсов и шинигами. Но сил даёт больше, поэтому приходилось мириться с этим. Или, скорее, Пустым достать её проще, чем проникнуть в Мир Живых и там рисковать нарваться на старших офицеров Готея.       Пантера пыталась подняться, но дрожащие лапы скользили, не выдерживая вес основного раненого тела, падали, ослабев, но Пустой продолжал сверлить его яростным взглядом с плескавшимися в нём злобой и упрямством. Непокорный. И такой глупый. Ичиго открыл пасть, высовывая длинный язык, чтобы слизать со своей щеки капли крови Джаггерджака: такая же мерзость, как и все Пустые, ничего особенного. Поэтому он предпочитает просто не есть. — Я предупреждал тебя, Гриммджоу. Не раз предупреждал, — пантера выплюнула сгусток крови, и Ичиго вздохнул с приторной жалостью. — Но ты же никогда не слушаешь, упрямец. — От… Отвали… Чёртов Широсаки…       Ичиго хмыкнул и потрепал Гриммджоу по лобастой кошачьей голове, как домашнего кота, с силой пройдясь по регенерирующей рваной ране на лбу. Броня треснула под рукой, и рана вновь раскрылась, окропив его пальцы и когти новой порцией вязкой крови, но он лишь спокойно смахнул её обратно на Джаггерджака. Тот ненавидел, когда Ичиго относился к нему как к ребёнку или питомцу, как в этом случае, все ненавидели, но Широсаки не мог отказать себе в удовольствии побесить Пустых, а сопротивляться ему всё равно не могли. Вот и сейчас, Джаггерджак попытался укусить его, но зубы лишь бессильно сжимались, не в силах пробить кожу Вастер-лорда, высекая искры. Ичиго легко вырвал свою конечность, едва не сломав чужие зубы. — Я-то отвалю, но ты же сам лезешь, глупый ребёнок, — Ичиго поднялся, повернувшись спиной к Джаггерджаку. — Где моя Изуми? — Айна. — Тьерра. — Вредные дети.       Нойторра склонил голову, злорадно скалясь, наблюдая за Джаггерджаком. Его безумно радовало видеть этого раздражающего ублюдка в таком состоянии. Широсаки может и убить не убьёт, но унизит так, что захочется спрятаться в самую глубокую норку и не выбираться никогда. Конечно, если вам дорога репутация, Нойторре-то на неё плевать, вот и ходит за Широсаки, как на привязи.       Хотя… ему всё равно слова бы никто не сказал. Сопротивляться жестокому порой юмору Широсаки бесполезно.       Гриммджоу так сильно сжал челюсти от бессильной злости, что на такой громкий скрежет и Гиллиан обратил бы внимание. Раньше они посменно с Джиругой пытались порвать этого проклятого Вастер-лорда, но с тех пор, как тот стал вести себя словно его псевдо-фрасьон, только Джаггерджак пытался всерьёз убить Широсаки. Бесит… — Как это работает? — задумчиво поинтересовался новый Пустой в их компании. — Почему кто-то нападает на него и умирает, а кто-то — глупый ребёнок, огребает, и уползает регенерировать?       Пустой, странным образом выглядя как смесь медузы и бабочки, парил в воздухе, подёргивая щупальцами. Гигантские крылья едва заметно трепетали за его спиной. Он появился относительно недавно, никого не трогая, но самым показательным было то, что Ичиго проигнорировал его присутствие, не отпустив даже малейшего комментария, кроме разве что дежурной шутки. Впрочем, тот то появлялся, то исчезал, он не был постоянным спутником Широсаки, как Джио и Нойторра.       Вега пожал плечами. Он до сих пор пытался понять это. — Кто-то ему нравится, а кто-то — нет, так это и работает, Заель. — Тогда мне крайне повезло. Как и вам всем. Особенно тебе, Джируга, не представляю, что в тебе могло понравиться Широсаки-сану. — Что вякнул?! Жить надоело, щупальцеголовый?       Ичиго играл с Изуми, игнорируя нарастающие звуки боя на заднем плане. Если бы он прислушался, то, наверное, смог бы даже уловить боевую музыку… Он планировал дождаться, пока Гриммджоу достаточно отрегенерирует, чтобы его случайно не съели особо ретивые адьюкасы, а потом отправиться к руинам старого города. Ичиго не хотел смерти этого упрямого ребёнка. По крайней мере пока что. Слишком… интересным тот был.       В Уэко-Мундо был не только Лас-Ночес, как изначально считал Ичиго, да и все прочие шинигами. Существовало огромное множество руин, которые оккупировали более-менее сильные Пустые, но не все были известны так, как Лас-Ночес и Баррагран. Пустые, понятное дело, не распространялись о них, да и не было обычно у шинигами повода вести задушевные разговоры с минусами. Ичиго обычно дрейфовал от руин до руин без особой цели.       Ему было бы крайне интересно изучить все руины, учитывая, сколько секретов в себе они хранили, но некие проблемы не позволяли ему сделать это. Одна из таких проблем сейчас тихо ненавидела его, валяясь в луже своей крови. Гриммджоу мечтал убить его с самой первой встречи, но получал так же, как и Нойторра в первое время. Но если Джируге хватило пары десятков избиений, чтобы успокоиться, и научиться для начала предлагать Широсаки спарринги, всё равно тот редко отказывался, то Джаггерджак был более упорным. Он нападал, получал, регенерировал, и вновь нападал, продолжая верить, что способен убить Вастер-лорда. Ичиго начал резонно сомневаться в наличие у него разума.       Сосредоточиться на чём-то с ним не выходило. Ичиго опасался, что тот в пылу схватки обрушит и так хлипкие стены руин, поэтому пока не рисковал заниматься изучением. Надеяться на благоразумие Джаггерджака… кхм, опустим это.       Почему не убил его в таком случае? Может, жалость? О, нет, Ичиго действительно было плевать на всех окружающих… изначально. Он через плечо взглянул на Нойторру и Заеля, что ругались во время обмена несерьёзными ударами, не начиная настоящей смертельной схватки, справедливо опасаясь его реакции, Вегу, наблюдающего за ними с полнейшим равнодушием, и Гриммджоу, тихо зализывающего раны, сверлящего его взглядом оскорбления и обиды. Такая странная, умиротворяющая картина. Всё же как-то он привязался к этим детишкам, чего обычно не допускал в регрессиях.       Хотя, почему-то на краю сознания задребежал маленький огонёк воспоминаний, и на миг Вастер-лорд даже подумал, что у него уже были семейные отношения, но мысль так же быстро, как и появилась, скользнула из его метафорических рук и затерялась, а потому пробудить кусочек своей памяти Ичиго не смог. Наверное, он уже физически не может вспомнить очень много. Слишком большое количество регрессий он пережил, слишком много попыток трансформации в Пустого. Интересно, сколько же сотен или тысяч лет для него прошло со времён его первой жизни?       Сейчас Широсаки даже не мог быть уверенным, прожил ли он столько, намного меньше или гораздо, гораздо больше. На самом деле, первые регрессы давно стёрлись из его памяти, но быть уверенным, что то, что он считает точкой отсчёта и есть эта самая точка, очень сложно.       Потому что в конце всё вернётся к исходу. Связи, отношения, чувства — всё исчезнет, вернувшись к началу, поэтому не было смысла вновь и вновь создавать их. Но, может быть, подсознательно Ичиго надеялся, что в этой регрессии найдёт способ покончить с проклятьем? Умереть окончательно или же просто никогда не умирать… подумаем об этом позже.       Интересно, почему с Пустыми было настолько проще, чем с шинигами? Вастер-лорд знал ответ. Пустые честны в своём отношении: голодны — охотятся, устали — прилягут. Кто-то бесит — убивают. Эти простота и свобода пленили Ичиго. У шинигами и людей всё не так. У них множество правил и условий, которые осточертели ему давно. У них слишком много скелетов в тёмных шкафах, что они прячут глубоко в своей душе, а стоит подойти к ним слишком близко — и эти скелеты затащат тебя в этот ужасный шкаф. Даже у самого доброго человека будет что-то, что он скрывает ото всех…       Ичиго устал от общества людей и шинигами, и их мрачных тайн, ненормальных чувств и больной любви, но общество Пустых было приятным. Быть Пустым было хорошо.       Изуми спрыгнула с его рук, убежав в сторону Джио. — Шир-р-росаки… — Что тебе нужно, глупое дитя?       Гриммджоу клацнул зубами, но промолчал: большинство Пустых уже вынужденно привыкли к раздражающей манере речи Широсаки, хотя у многих были резонные вопросы насчёт его возраста и личности. Единственное, в чём все они сходились: Широсаки раньше был шинигами и капитаном. Иначе и быть не могло. Он даже носил чёртовы хакама шинигами, словно в издёвку! Белые, конечно, но внешний вид крайне походил…       Но тогда возникали другие вопросы, каким же чёртовым образом бывший шинигами так легко реагирует на бывших врагов? Не могут же эти издёвки быть местью за годы работы на Готей? Из-за этого часть Пустых несколько сомневалась в данном предположении. — Ты… слышал, что происходит в Лас-Ночес?       Ичиго обратил внимание на Гриммджоу, повернув к нему маску. Редко, когда этот ребёнок забывал о своей вечной злости на весь мир, и на него в частности, начиная говорить серьёзно. Джаггерджак смотрел в сторону, не желая встречаться взглядом с ним. Он покачал головой, зная, что будущий Секста заметит боковым зрением движение. — Увы. Последнее время мы остановились у гробниц, так что я не в курсе последних новостей.       Нойторра фыркнул, а Вегу передёрнуло. Пустые не любят гробницы. Они к ним не ходят. Кроме Широсаки, которому плевать, и, вынужденно и абсолютно точно не по собственному желанию, Джируга и Джио, а также Изуми-Айна-Тьерра, неизменно заходящаяся испуганным лаем, пока Ичиго не пугал её давлением своей реяцу. Но Широсаки и Пустой странный, но эта шутка в Уэко-Мундо настолько стара и изношена, что даже считается моветоном. — Старик… он проиграл шинигами. И тот стал новым Владыкой.       На этот раз все Пустые замолчали, услышав Джаггерджака. Джио неверяще вскочил, скинув с себя Айну. Щенок протестующе залаял. — Быть не может! Шинигами?! — Что за тупая шутка, Джаггерджак…       Ичиго удивился лишь на миг. Шинигами? Шинигами… Точно, он едва не хлопнул себя по маске, Широсаки совершенно забыл о существовании Айзена! Уже пришло время? Не слишком ли рано?       Хотя, он в любом случае не знал, когда Айзен начал творить свои «тёмные» дела. Это была информация, которую можно было узнать исключительно у самого Владыки, хотя… Нет, кажется, Гин в первой двадцатке регрессий что-то такое рассказывал. Просто Ичиго не помнил. — Это не шутка! — вскинулся Гриммджоу. — Это действительно так! Вы просто околачиваетесь в самых задворках Уэко-Мундо, до вас новости не доходят никогда.       Что ж, это было правдой. Почтовых Пустых, к сожалению, тут не существовало. — Шинигами… — задумчиво повторил Широсаки. — Очаровательно. Старик столько времени пытался подчинить нас с Халлибел, а по итогу продул шинигами… Но Владыка? Шинигами взял титул Владыки Уэко-Мундо? Какой интересный… Чем же он занимается? Убивает сильных Пустых? — Нет, он собирает Пустых под своё начало, — Гриммджоу заметил неприкрытый интерес Широсаки, и пожалел о своих словах. — Многие пошли добровольно, а остальные соблазнились обещанием новой силы. — Силы, да?       Нойторра, Заель и Джио молча повернули головы в сторону Широсаки с одним и тем же возмущением в глазах. Тебе-то куда больше силы?! Ты хочешь уничтожить всю пустыню?! Даже Изуми-Айна-Тьерра тяфкнула на него. Но Ичиго размышлял о другом. — Так ты пришёл, чтобы услышать мои мысли…       Гриммджоу попытался вскочить, но тело, не успевшее полностью регенерировать, отозвалось резкой болью. Вообще, Широсаки был прав, Джаггерджак пришёл исключительно, чтобы узнать, что об этом сумасшествии думает Ичиго, но не мог же он признать это вслух! Это слишком унизительно… — Широсаки-сан? — позвал Вега, когда молчание Ичиго затянулось. — Бесплатный сыр только в мышеловке и бывает. — Чего? — смутились Нойторра и Гриммджоу. — Широсаки-сан говорит, что даром ничего не достаётся, — вздохнул Заель, сетуя на то, насколько же недалёкие ему попались «друзья». — С чего бы шинигами давать силу Пустым? — За… службу? — Зачем? Мы — Пустые, он — шинигами, это с первых слов звучит слишком подозрительно! Зачем шинигами работать с Пустыми?       Заель на секунду опасливо взглянул на Ичиго, но тот не обратил внимания на него, словно его это не касалось. — Я видел, — возразил Гриммджоу. — Пустых, что пошли за ним. Они изменились. Они… стали выглядеть, как шинигами…       Для Пустых это звучало, как чистой воды безумие, но лишь Ичиго знал, что все сбивчивые слова Джаггерджака — чистая правда. Но его это не заинтересовало. Без Хоугиоку даже сорвавшие маски Пустые, ставшие первым типом арранкаров, всё равно были слишком слабы, чтобы заинтересовать его.       Забавно, что эту деталь он помнил. — Продолжай, Гриммджоу, — оборвал все возражения Широсаки.       Одной фразой он дал понять, что верит Джаггерджаку, отчего остальным оставалось только захлопнуть пасти. Пантера, впервые получивший такое внимание со стороны Вастер-лорда, неловко поджал лапы под себя, немного нервничая неизвестно отчего. — Я говорю правду. Они даже стали намного сильнее, чем могут быть адьюкасы и даже… — Чем Широсаки-сан?       Все вновь повернули головы к Ичиго, спокойно играющего со Изуми, которая вернулась к нему, не найдя поддержки и ласки у Веги. Гриммджоу осёкся. — Это вообще возможно? — Нет. — Быть не может. — Ни один шинигами ему не соперник, а Пустой тем более.       Ичиго иногда задавался вопросом, когда смог получить собственную группу поддержки. Тем более, состоящую из этих вредных детей. Которых раньше убивал, словно насекомых, мимоходом, даже не задумываясь об этом. Широсаки поддразнил Изуми, и Пустой бросился на его руку.       В любом случае, этот шинигами не должен был быть его проблемой, по крайней мере пока что, поэтому Ичиго прохладно отнёсся к новостям. А вот Заель поспешно откланялся, исчезая в песчанных дюнах, чтобы обдумать их. Гриммджоу остался, видимо на замену, плетясь в некотором отдалении. Вастер-лорду хватило сострадания ко всему живому, чтобы не шутить на эту тему.       Все его компаньоны молча обдумывали услышанные новости, и Ичиго от этого начал скучать. Он дразнил Изуми, но щенок был подвержен атмосфере, и молча свернулся на спине Джио, тихо грызя выступающую часть его брони. К сожалению, размеры Веги и Ичиго несколько различались и не в пользу Широсаки, поэтому, чтобы достать Айну, ему бы пришлось сломать Джио ноги. Просить было неинтересно, и не в его стиле. — Эй, Широсаки, — позвал его Нойторра. — Хм? — А ты бы… стал служить шинигами? Ну, если случится что-то совсем безумное и неожиданное, и тот сможет…       Джируга замялся, что было для него редкостью. Тьерра тяфкнула на него. Нойторра зыркнул на неё, но это не возымело эффекта. Этот мелкий Пустой совсем не ощущал страха перед адьюкасами, благослови отсутствие у неё разума… Или у него… — Победить тебя…       Ичиго промолчал, не ожидая подобного вопроса. Несмотря на то, что он постоянно говорил о том, что непобедим — Широсаки прекрасно знал, что это далеко не так. Просто он компенсирует свои минусы множеством факторов, таких как колоссальный опыт, въевшийся в саму душу, и знание обстановки, которые обычно другими Пустыми игнорировались. Он может проиграть. Рано или поздно он точно проиграет.       Служить? Ичиго не мог сказать, что вообще когда-либо задумывался об этом. Хотя, в его особенных регрессиях можно было вполне резонно утверждать, что он действительно был почти рабом для многих своих партнёров. Но ещё никогда в плане именно слуги… Широсаки задумался, но мысль не вызвала отторжения. Если бы это приносило веселье, то можно было и служить кому-либо. Пока Широсаки не скучает — всё в принципе можно. — Дело не в одной победе, Нойторра, — Широсаки не назвал его ребёнком, и все обратили внимание на Вастер-лорда.       Ичиго скрестил руки на груди. — Я могу служить кому-угодно, если это принесёт мне веселье, начнём с этого.       Все согласно кивнули, даже Гриммджоу. Широсаки действительно мог сделать всё, что угодно, в том числе и служить шинигами, если это окажется достаточно интересным. — А будь вы нормальным Пустым, Широсаки-сан? — А будь я обычным, Джио, Пустым, то главным фактором стала бы далеко не победа, дети. А убеждения двух сторон. Никогда битва не возникает из неоткуда — это всегда столкновение двух целей. Даже здесь, в Уэко-Мундо. Мы всегда нападаем на кого-нибудь с простой и понятной целью — «сожрать, чтобы продолжить жить» или же «бороться, чтобы выжить». Или… — Ичиго бросил саркастичный взгляд через плечо. — Показать одному зазнавшемуся Вастер-лорду его место. Да, Гриммджоу? — Ближе к сути, Широсаки!       Ичиго усмехнулся, но послушно продолжил. — У шинигами и людей обычно этих целей намного больше. Я должен победить, чтобы спасти кого-то. Я должен победить, чтобы отомстить. Я должен бороться, чтобы выполнить приказ. И когда начинается битва, эти убеждения сталкиваются. Вы боритесь не только в силе своих тел, но и в силе своих целей. Даже раненая крыса, загнанная в угол, может напасть, и победить пса, загнавшего её. Её желание жить станет сильнее, чем его желание убить её. Но я отхожу от темы, простите, редко выдаётся порассуждать о чём-то настолько философском, с вами-то… Сколько раз я ломал Барраграна? — Два, Широсаки-сан, — быстро отозвался Вега. — Я победил его? — Определённо. — Стал бы он мне служить? — Нет. Этот старик скорее сам себя бы сгрыз. Не пожалел бы и корону. — Ты сам ответил на свой вопрос.       Взгляд Нойторры всё ещё не был одухотворённым. Ичиго обречённо вздохнул. Он приблизился и дал Пустому слабый подзатыльник, от которого у того на голове пошли трещины. — Просто победить недостаточно. Даже если ты победил, твои убеждения должны быть достаточно сильны, чтобы заставить проигравшего загореться ими. Или, по крайней мере, ты должен дать что-то, что сможет зажечь в остальных искру желания идти за тобой. Обычные Пустые легко соблазнились силой, которую тот шинигами им дал. Но ни меня, ни Барраграна силой не соблазнишь, я и так силён, а он был Владыкой. Выходит шинигами пообещал ему нечто такое, что быстро усмирило его гордыню. При нашей встрече будет вопрос не в том, сможет ли он победить меня, а в том, сможет ли он убедить меня также следовать за собой, как и его.       Нойторра замялся, неуверенно взглянув на остальных. Джио, всё ещё в прострации от такой речи, вяло качнул головой. — С чего ты взял, что старик ещё живой? — подал недоумённый голос Джаггерджак. — Я говорил лишь о том, что он проиграл.       А… ой. — Я в этом уверен, — Ичиго не стал больше ничего объяснять. — К слову, а какова была ваша цель во время всех своих битв в Уэко-Мундо? Вы никогда не сражаетесь ради еды или, чтобы выжить… — Ты тупой? — ответил, как ни странно, Нойторра. — Повеселиться, разумеется. Ты с ним дольше нас, а ещё не догнал, что у рыжего единственная цель всей жизни — это веселье?       Гриммджоу согласно кивнул. Ичиго ощутил странную неловкость от понимания, что он настолько предсказуем.       Если бы в Уэко-Мундо было время, Ичиго бы сказал, что прошло несколько дней, если не недель, но из-за его отсутствия приходилось ориентироваться исключительно по скорости регенерации Гриммджоу, которая, из-за постоянных избиений со стороны Широсаки, стала крайне сильной. Этим же мог похвастаться и Нойторра, и даже Изуми, что продолжала стабильно ломать клыки о кожу Вастер-лорда. Лишь Джио, которого Ичиго разумно не трогал, опасаясь убить сразу, никак не менялся.       К слову, зря, стоит заставить Гриммджоу погонять его, а то Широсаки начало раздражать сдерживаться в адрес этого адьюкаса. Даже Изуми получает свою порцию травм. Вега тоже должен приобретать этот прекрасный опыт наравне с остальными.       Широсаки первым заметил вдалеке воронку, что резко чернела непроглядной мглой, ярко контрастируя с белым песком пустыни. Он сделал резкий рывок вперёд, исчезая с глаз остальных, пока не остановился в нескольких метрах от края, задумчиво осматривая её границы. Джаггерджак, ковыляющий следом, на ходу слизывая кровь с щеки, фыркнул недовольно: — Что там?       Джио, сразу сорвавшийся с места, привыкнув к такому поведению Вастер-лорда, уже успел его достигнуть, наблюдая развернувшуюся картину. Он едва не присвистнул. Постепенно доползли и остальные. Айна едва не упала вниз, побежав впереди всех, её успел подхватить Джируга и бросить далеко за спину. Никто не обратил внимания, в Уэко-Мундо всё равно нет Общества защиты животных. — Здесь не должно быть хода в Лес Меносов, — задумался Вега, примерно прикидывая их маршрут в голове. — Когда мы шли здесь в прошлый раз — её не было. — И я не видел, — махнул головой согласно Гриммджоу. — Кто-то сражался? — Широсаки? — Чувствуется реяцу шинигами, — отозвался Ичиго спустя несколько мгновений, распробовав воздух.       Ичиго бы не вспомнил реяцу никого из своих старых знакомых, не было и шанса, если даже с именами у него было туго. Он лишь мог понять, что реяцу не принадлежит Пустым — но на этом всё.       Нойторра ощетинился. — Это тот самый?! — Не могу сказать, — качнул головой Ичиго. — Не знаю. Но с огромной вероятностью — он. С кем-то сражался. — Почему вы так думаете? — Включаем голову, Джио, я вроде бы только тебя не трогал. Не заставляй меня жалеть об этом. Воронки здесь не было, но она появилась, и здесь ощущается реяцу шинигами. Что мы можем предположить?       Джио задумчиво кивнул, признавая логику. Нойторра приблизился к самому краю, заглядывая внутрь. Инстинкта самосохранения в нём, едва не закатил глаза Ичиго… впрочем, у Джируги самая крепкая броня среди адьюкасов, ничего с ним от падения не случится. Широсаки подавил в себе желание толкнуть его вперёд и посмотреть, что выйдет. — А ты так можешь? — через какое-то время неуверенно поинтересовался Джаггерджак. — Могу. — Серо? — Да. — Вот как.       Гриммджоу и Джируга вяло переглянулись. Им до такой мощи, как до луны Уэко-Мундо со скоростью умирающего Гранде. Чёртов Вастер-лорд… Чёртов Широсаки… Им никогда не победить этого ублюдка…       Можно было, конечно, подумать, что Широсаки себя слишком обожествляет, но они прекрасно знали, что тому не было никакого резона врать об этом. Ичиго был всегда до отвращения честным, когда речь заходила о расстановке сил. Широсаки даже рассказал им о своей слабости, когда устал смотреть на их бесконечные поражения. Так легко выдал, пока они валялись на песке, неспешно регенерируя. О том, что если один из его рогов сломать, то он станет не способен собирать Серо, что для Пустого фатально.       Но… честно сказать, они всё равно даже не пытались коснуться его рогов. Не потому что боялись или что-то подобное, хотя Широсаки бы точно им конечности переломал, если бы они хотя бы попробовали потянуться в их сторону, да и сил им даже оставить царапину на его теле не хватило бы… Именно потому, что для Пустого невозможность собирать Серо фатальна. Даже для того, кто на уровне Вастер-лорда. Не то, чтобы они были хотя бы небольшой угрозой для Широсаки, но оба молчаливо согласились в том, что это было бы слишком… нечестно по отношению к Широсаки, который раз за разом оставляет их в живых, а кого-то даже охраняет и кормит. Хах, такие странные мысли для Пустых. Если бы Широсаки их услышал, то точно бы смеялся своим металлическим смехом так громко, что даже Баррагран бы услышал в Лас-Ночес.       Они даже подумать не могли, что наблюдательный Широсаки и так прекрасно читает их мысли по выражениям глаз в прорезях масок. От этого во рту скапливалась кислая слюна, а внутри — непонимание напополам с теплом, таким непривычным в этой холодной пустыне. — Не расслабляйтесь, дети. — Почему?       Ичиго усмехнулся под маской. За спиной Нойторры, который обернулся к нему, кто-то неспешно покидал воронку, поднимаясь под лунный свет. Проявилась человеческая фигура в чёрных одеждах, с накинутым на плечи белым плащом. Широсаки ощутил странное, но приятное чувство ностальгии, заметив на себе взгляд карих, похожих на его собственные когда-то, глаз. — Разве я сказал, что тот шинигами ушёл?

Шестьдесят пятая регрессия.

      На этот раз Ичиго спрятался на бараках восьмого отряда. Он устал. Он признавал, что Урахара хочет помочь ему, действительно пытается, но всё это было бесполезным. Да, для того, кто впервые пытается, конечно, допустимо заблуждение о том, что уж он точно что-то сможет и что-то сделает, но для Ичиго, что уже наблюдал его бесчисленные неудачи, Киске ничем не отличался от ребёнка, отказывающегося слушать взрослых, и продолжающего совершать те же ошибки.       Поправка: ребёнок хоть урок извлечёт, а в случае Киске это бесполезные мечты. Наблюдать за его потугами было уже не разочаровывающе, и даже не весело, а скорее утомительно. — Ичиго-кун?       На крышу кто-то забрался в сюнпо, когда Ичиго ничего не ответил. Он лежал, закрыв лицо рукавом, не желая никого видеть, даже не слыша чужого голоса, погрузившись в собственные мрачные мысли. Зря он рассказал им вновь о регрессиях. Лучше больше ничего не рассказывать. Никто не знает — никто не лезет. Так меньше проблем. Так спокойнее…       Мальчик, лежащий перед ним, напоминал красивую, но бездушную куклу, которую мастер устал раз за разом переделывать, безрезультатно пытаясь придать ей сходство с настоящим человеком. Мужчина рядом поджал губы от жалости, зародившейся в душе. Какое ужасное проклятье… — Ичиго-кун…       Ичиго вздрогнул, когда его потрепали по голове, а что-то укрыло тело. Он убрал руку с лица, с легким удивлением осознавая, что на улице уже давно взошла луна. Он провёл на крыше в полудрёме и размышлениях целый день, скрываясь от не такого уж вездесущего Урахары.       На нём лежало, укрыв, словно яркое одеяло, знакомое, розовое, украшенное цветами дамское кимоно. Рядом тихо сидел Кеораку, задумчиво смотрящий вдаль. Ичиго поднялся и сел рядом, набросив на свои плечи чужое кимоно, не планируя возвращать в ближайшее время. Холодно. Сам виноват, что дал. Мужчина неуверенно улыбнулся на это. — Урахара тебя по всему Сейретею искал, — тихо посмеялся Шунсуй. — Зачем-то в лабораторию Куротсучи залез. Но он даже предположить не мог, что ты спрячешься на крыше моих барак. — Он слишком активный, — легко признался Ичиго. — Я устал. — О, понимаю. Но рано или поздно он всё равно тебя найдёт, ты же почти на виду был.       Ичиго пожал плечами. Найдёт и найдёт, он просто снова сбежит. Кеораку издал смешок: точно ли этому человеку много десятков, если не сотен лет? Ведёт себя так, словно мятежный юноша, что прячется от строгих родителей… — Хорошо, ты можешь спрятаться в моём кабинете. Там точно никто не найдёт. — Ты уверен? — приподнял брови Ичиго в вежливом недоумении. — Эй, Нанао-тян моё саке не может обнаружить там, а у неё поистине нюх ищейки на такие вещи. Один учёный точно никогда тебя не найдёт, если я не помогу. — Тогда помоги мне, пожалуйста, Шунсуй, — не собирался отказываться, улыбнувшись, Ичиго.       Мальчик, похожий на куклу, сидящий на крыше в его кимоно, облитый лунным светом, на лице которого расцвела слабая, но такая прекрасная улыбка… Словно картина, нарисованная неизвестным, влюблённым в натурщика художником, что сотворил настоящую драгоценность. Сердце пропустило удар, а после забилось с новой силой. — Кхм… — странно закашлялся Кеораку и поспешно отвернулся. — Да, почему нет…       О… Снова. Он знает этот взгляд. Ичиго медленно прекратил улыбаться, заметив, как изменилось чужое лицо, опытно ощущая, как меняются в чужой голове мысли, и зарождается что-то тёмное, чего не было в самой первой жизни, когда ещё всё было нормальным. Чего не должно было быть. Но…       Взгляд Ичиго стал пустым. Не имеет значения. Он просто будет плыть по течению, желая увидеть, куда река принесёт его. Поэтому он стал послушно проводить большую часть своего времени в чужом отряде, не отказываясь от чужих приглашений.       Сначала в чужом кабинете, где его медленно, но методично спаивали, а ведь его тело ещё не успело приобрести иммунитет к алкоголю. От нескольких пиал он уже валялся, уткнувшись лицом в чужую шею, опаляя её горячим дыханием, пока его ласково трепали по волосам, рисуя узоры на плечах. Утром Ичиго было слишком плохо, чтобы что-то делать, поэтому ему милостиво позволяли спать в чужой постели. И так он постепенно оказался в чужих покоях, почему-то совсем перестав покидать их. — Ты ведь не хочешь, чтобы Урахара тебя нашёл! — всё началось с этого, Ичиго закрыл глаза на надуманность причины. — О, я беспокоюсь, что он зайдёт слишком далеко. Знаешь, он подключил даже другие отряды в твоих поисках. Если это не безумная одержимость тобой, то я не знаю… — постепенно перешло в это, но не было смысла сопротивляться. — Пойми, я хочу защитить тебя от них. Они все с ума посходили! Они точно что-то сделают с тобой! — в любом случае уже было поздно что-либо делать.       Ичиго улыбался спокойно и равнодушно, пока его прижимали к чужой горячей груди, сбивчивым шёпотом объясняя причины, почему он не должен покидать этот отряд, и эти комнаты в частности. Кажется, в алкоголь что-то добавляли, так как Ичиго постоянно спал, не в силах даже самостоятельно подняться в редкие моменты пробуждения.       Это была такая прекрасная картина. Юноша лежал, свернувшись под его хаори, выглядя так нежно и невинно, как нечто не из нашего мира. Он казался таким эфемерным… Шунсуй погладил его по голове, обновляя курильницу, и поджигая её следом. По покоям разнёсся сладкий едва уловимый аромат, на который его мальчик никогда не мог обратить достаточно внимания. О, нет, это были совсем не опасные благовония! Кто допускает такие мысли? Это всего-лишь хорошее успокоительное средство, что расслабляет тело. Идеально для капитана, что устал после тяжёлого рабочего дня. Разве что, в сочетании с одним особенным видом саке, запах оказывает сильный снотворный эффект…       Но это ведь не опасно? Кеораку лишь делал то, о чём его попросил этот несчастный ребёнок. Немного спокойствия. Ничто его не беспокоило. И мальчик был благодарен ему! Ичиго никогда не говорил и слова против, а значит соглашался с мыслями Шунсуя, бесконечно радуя мужчину! Он всегда улыбался ему, когда просыпался… — Шунсуй… — В чём дело, Ичиго-кун? — Хочу воды. И ягод. — Конечно-конечно.       Мальчик был капризным, но Кеораку прощал ему это. Он имеет право, чтобы о нём заботились! И не этот настырный Киске, что до сих пор никак не может смириться с исчезновением Ичиго, о, когда же он уже успокоится?! Нет, лучше всего заботится о мальчике именно он. Только он. Ичиго сам это прекрасно знает, потому и ведёт себя так открыто с ним!       Урахара в последнее время раздражал всё больше. Он совсем не позволял новому Главнокомандующему проводить время со своим мальчиком! Зачем он ищет и ищет его столь настойчиво? Кеораку как никогда был раздражён тем фактом, что Киске оправдали, в тишине начиная думать о том, как исправить сей досадный недостаток…       Ему стоило задуматься об этом, изучить вопрос внимательнее, но Шунсуй был слишком опьянён своим мальчиком. Он думал, что всё будет хорошо, если его мальчик будет в безопасности. Он забыл, что происходит, когда тело мальчика, что лежало в коме в Мире Живых, умирало. — Ч-чёрт, почему я… почему ты… Нет-нет-нет, Ичиго-кун, ну что ты! Ты должен проснуться. Сейчас. Прямо сейчас! Потом я дам тебе уснуть, ты сможешь отдыхать хоть вечность, но сейчас ты должен проснуться! Я так сильно тебя люблю, я не смогу больше жить без тебя! Так… Хорошо, всё будет хорошо, давай ты повторишь историю, хорошо? И мы будем в порядке, на этот раз я не ошибусь!       Кеораку держит хрупкое тело на руках, не понимая того, что его же действия только приблизили новую регрессию. Он не хочет этого понимать, будучи уверенным, что делал всё верно. Ичиго улыбается спокойно и равнодушно, и мягко кивает.

Шестьдесят шестая регрессия.

— Ичиго-кун, доброе утро! Ты ко мне? — Добрый день, Кеораку-сан. Увы, просто проходил мимо.       Шунсуй хмурится, ощутив странное, необоснованное желание остановить Ичиго, что уходил, не оборачиваясь. На мгновение ему почудился сладковатый запах ядовитых цветов.