Оковы вечного зла

      Айзен… Ичиго плохо помнил его. Начиная примерно… со сто семидесятой-девяностой регрессии, где-то в этом промежутке, он забыл об его существовании, сосредоточившись на реальном мире: это были те регрессии, когда Ичиго в принципе игнорировал существование потустороннего, активно создавая впечатление полного отсутствия реяцу. По итогу временной шинигами становилась… Сейчас, да, одна из двух его сестёр, имён он не мог вспомнить, как ни старался, и Ичиго оказывался вне событий. Конечно, его всегда усердно пытались вмешать в них, но он был слишком хорош в том, чтобы не реагировать, даже когда шинигами пролетали перед его лицом.       Последние же регрессии, как и было упомянуто, Ичиго не доживал до знаменательных событий. Можно было сказать, что с последней встречи с Айзеном прошла тысяча с парой сотен лет, если верить его памяти, а он ей не верил. И трансформация в Пустого памяти не помогала, несмотря на то, что он сбросил множество воспоминаний, напротив, скорее ещё больше размыла чужую личность в сознании.       Так что сейчас встреча с ним для Ичиго была нова, словно с кем-то незнакомым. Он заново изучал его, пользуясь тем, что ни взгляд, ни выражение лица нельзя было прочесть по маске Пустого.       Так странно. Такое знакомо-незнакомое лицо, что-то в нём было не так, цепляя сознание Ичиго. А, точно. Он не улыбался. Ичиго постоянно видел его со спокойной улыбкой… Нет, скорее всезнающей, которая говорила, что он контролирует всё вокруг, и его образ в сознании тоже был привязан к улыбке, поэтому, видя Айзена без неё, Ичиго ощущал неправильность происходящего. Это первое, что его зацепило. А второе…       Почему-то Ичиго вспомнил взгляд. Раньше Айзен никогда не смотрел на него так. Раньше Ичиго был для него забавной зверюшкой, экспериментом, чем-то, что он сотворил своими руками, и это было правдой, первая жизнь почти полностью была сформирована именно Айзеном. В других регрессиях, он смотрел с гневным непониманием, когда Ичиго убивал его. Снисходительность, вспомнил Широсаки верное слово, как к неразумной зверюшке, как сам Ичиго относится к Изуми, или же ярость напополам с неверием. Сейчас же он смотрел на него иначе. Неудивительно, конечно, ведь в этой регрессии он никак не вмешивался в его жизнь, это была первая встреча, но всё же…       Айзен тоже изучал его, обратив более пристальное внимание на рыжие волосы, что трепались на ветру. Стоило бы сосредоточиться на телосложении, на обрывках хакам, что так напоминали форму шинигами, но волосы цепляли его взгляд куда сильнее. Слишком яркие для этого монохромного мира, нереалистично и неподходяще. Эти яркие волосы совсем не подходят этой рогатой маске, словно озорной ребёнок смешал два пазла и собрал их неверно…       Впервые их мысли были настолько схожи, они считали друг друга неправильными в этом месте и в этом времени.       Гриммджоу неспешно встал позади Широсаки, напрягая лапы, готовые к прыжку, и обнажая клыки. Нойторра демонстративно провёл одной серповидной лапой по другой, породив металлический скрежет. Вид адьюкасов говорил о том, что они готовы сражаться с чужаком. Им обоим не нравились эти переглядки шинигами и Широсаки. Вега же отошёл в тень, не отсвечивая, пряча в лапах Айну. — Баррагран ещё живой? — задал вопрос Ичиго без интереса в голосе, не тратя время на ненужные никому формальности. — Пострадала лишь его гордость, — в тон отозвался Айзен. — Пожалел бы старика, ему вредны такие переживания. — Я хотел, но на моё предложение мира он ответил агрессией.       Гордыня Барраграна была сильнее инстинкта самосохранения, благо выжил. Хоть Ичиго и не желал становиться частью прошлого Лас-Ночес, но этот скелетоподобный Пустой был забавен хотя бы тем, что до сих пор не простил его за Вегу, периодически присылая несколько десятков адьюкасов, когда Ичиго останавливался в руинах. Знал, что эти Пустые умрут, но не хотел давать Широсаки спокойно изучать древности, зная о его особой любви к этому. Вредный, мстительный и злопамятный старикашка, его назвать «ребёнком» язык не поворачивался. Он был второй причиной, почему Ичиго пока в руины не лез, наравне с Гриммджоу.       Пустые переглянулись. Широсаки был прав! Баррагран жив. Ичиго точно был шинигами, раз так легко понимает чужую логику и предсказывает действия… — Я задал Барраграну один вопрос… — Айзен провёл взглядом по напряжённым адьюкасам за спиной Ичиго. — Кто самый сильный Пустой в Уэко-Мундо? И получил мгновенный ответ. Он даже не задумывался.       Гриммджоу и Нойторра молча посмотрели на Широсаки. Надо же, неужели этот гордый старик признал это? Невероятно.       Ичиго же остро захотел внезапно ударить Барраграна, да так, чтобы вогнать корону в его черепок. Ему хватило ума понять, что тот просто решил науськать Ичиго на Айзена, рассудив, что Широсаки-то окажется тому не по зубам. Впрочем, не Луизебарн, так другой Пустой бы рассказал о нём Соске, чего злиться на этого мстительного, вредного старикашку… — Если ты сейчас скажешь «Но этот Пустой сейчас в другом конце Уэко-Мундо, поэтому я решил найти тебя», я убью шинигами, что пришли с тобой.       Айзен наконец улыбнулся, заставив Ичиго испытать лёгкое чувство ностальгии. Так было правильней. А также Широсаки прямым текстом намекнул ему о том, что в курсе о тех двоих, что следят за ними. После его слов они появились за Айзеном, уловив момент.       Гин и Тоусен, Ичиго даже не обратил на них внимания. Два скучных персонажа, верность и предательство, трагедия и комедия. Гин открыл было рот, но поднятая ладонь Канаме, что ощущал обстановку лучше него, заставила промолчать. Тоусен хмурился под очками: тон Айзена был непривычным его слуху, да и Пустой говорил не так, как выражаются Пустые. Словно и не Пустой вовсе… — Если ты не Широсаки Ичиго, то мне придётся так сказать. — Какое счастье, что я и есть он. — Трудно ошибиться, — проворчал Гриммджоу. — Найди ещё такого раздражающего Вастер-лорда, — буркнул Нойторра. — Вредные-вредные дети. — Какие на редкость разговорчивые Пустые, — недоумённо пробомотал Гин.       Айзен не мог его винить за это непонимание: все, кого они встречали раньше, редко говорили что-то, кроме угроз и оскорблений, Барраграна понадобилось основательно побить, чтобы заставить его цедить сквозь зубы ответы, пропитанные желчью. Теперь он понимал, почему Луизебарн назвал Широсаки «странным». Ладно, Баррагран называл Широсаки словами покрепче, но Айзен свёл его долгую громкую тираду к простому выводу: Широсаки Ичиго самый сильный, но самый странный Пустой в Уэко-Мундо, который никому не подчиняется. — Не зови нас детьми сейчас! — возмутился Гриммджоу. — Смирись, Джаггерджак, ты его только провоцируешь продолжать это, — урезонил его Джируга. — Если кто и бесит, то нападай на этих ублюдков-самоубийц.       Ичиго игнорировал их, поэтому Гриммджоу воспринял это за разрешение, и бросился вперёд первым. Его особенно раздражал ублюдок с широкой улыбкой, похожий на лису, так что в него он и попытался вонзиться клыками. Следом появился Нойторра, атакуя того, что был с закрытыми глазами. Адьюкасы пришли к молчаливому соглашению, когда заметили знакомую интонацию в голосе Широсаки. Шинигами по центру его заинтересовал. А что интересно Широсаки трогать другим запрещено, а точнее смертельно опасно. — Ай-яй, — отскочил в сюнпо Гин. — Опасно! — Сразу в бой, как это подходит Пустым, — цыкнул Тоусен.       Ни Айзен, ни Ичиго никак не отреагировали на начавшуюся схватку. Ичиго был спокоен за них, Айзену невыгодно убивать его «детишек», да и… Нойторра и Гриммджоу, методично избиваемые Широсаки, обрели опыт, что и не снился другим Пустым, так что события, что должны были произойти, а именно полное разгромное поражение адьюкасов, не случились. Широсаки с удовольствием отмечал, как лица шинигами становятся серьёзными настолько, что даже были слышны команды активации шикая. — Отлично, — довольно пробубнил Ичиго, когда Гриммджоу первым упал на песок, всё же проиграв, но основательно потрепав Ичимару. Следом за ним рухнул Нойторра. — Замечательно. — Ты хотел, чтобы они сразились, — заключил Айзен, послав непереводимые взгляды в сторону своих сообщников, отчего оба стушевались. — Многие Пустые недооценивают шинигами, из-за чего быстро погибают, — согласно кивнул Широсаки. — И ты решил наглядно показать им разницу сил.       Это было совсем не в духе Пустых. И дело не в продуманности, которую Соске оценил. Ичиго знал, что Айзен придёт — раз. Ичиго знал, что ни его, ни его адьюкасов не станут убивать — два. Ичиго использовал его, чтобы дать важный урок своим «детишкам» — три. Айзен оценил именно последний факт.       Вастер-лорды настолько отличаются от обычных Пустых? Что Халлибел Тия, о которой он пока что лишь слышал, что Широсаки Ичиго, оба кажутся шинигами… нет, не шинигами, людьми, что надели маски, подражая здешним монстрам, но не в силах вытравить из себя человечность. Айзена даже не разочаровал тот факт, что его использовали. Он ведь пришёл за тем же самым. — Я хочу, чтобы ты служил мне. — Как… честно, — немного недоумённо отозвался Ичиго. — Всё, что я мог бы сделать, уже приходило тебе на ум, — пожал плечами Соске. — Могу лишь сказать… это будет явно веселее, чем прозябание в дальних краях Уэко-Мундо.       Гриммджоу и Нойторра вяло переглянулись с одинаковой тоской в глазах, оценив, как от Широсаки буквально повеяло заинтересованностью. Этот шинигами слишком умён. Он уже знал, на что давить, ведь…       Широсаки можно было легко подкупить, стоило пообещать ему повеселиться! — Пожалуйста, Широсаки-сан, не поддавайтесь на провокацию этого шинигами! — возмутился Вега. — Не учите Айну плохому! — Тьерру, — одновременно возразили Нойторра и Гриммджоу. — Изуми! — возмутился Ичиго. — Вы, вредные дети! — Это ваш компаньон? — вежливо поинтересовался Айзен. — Это мой питомец. Только не спрашивай, как её зовут.       Ичиго резко усмехнулся, меняя всю приторно-спокойную атмосферу, а после быстрым движением поднял маску, уставившись золотыми глазами на Соске, и все присутствующие ощутили, как поменялось его настроение. Канаме положил ладонь на эфес зампакто, ощущая дрожь в металле от предчувствия битвы.       Он не помнил Айзена. Отдельные детали не в счёт, но ни плохих, ни хороших эмоций по отношению к нему Ичиго не ощущал. Просто ещё один человек, каких было и будет много, разве что… чуть более интересный. Широсаки нужно было проверить, станет ли этот интерес ярче, или же затухнет, после этой встречи. — Давай заканчивать этот фарс. Эта встреча никак не могла не окончиться битвой. Служить тебе? Я никогда не буду служить тому, кто не способен выдержать мою силу. Идти за тобой? Тебе не нужен тот, в ком ты не уверен.       Соске улыбался. Впервые его настроение ощущали настолько точно. Его мысли словно читали в ту же секунду, как он подумал о чём-то. Верно, пора заканчивать. Эта встреча никак не могла окончиться обычным разговором… — Он же недавно разглагольствовал об убеждениях, и о том, что победа не важна, — проворчал Гриммджоу. — Это Широсаки. Ты ищешь логику в его поступках?       Широсаки исчез, словно ушел в сюнпо, и следом мгновенно появился перед Айзеном, целясь рукой в его шею. Ичимару вздрогнул, его глаза резко открылись: он не уловил никакого движения, скорость Пустого была слишком высокой. Сюнпо? Но это невозможно!       Айзен спокойно сделал шаг назад, со щелчком доставая катану из ножен одним быстрым слитным движением. Рука встретилась с ней, породив искры. Они пытались продавить друг друга несколько секунд, постоянно увеличивая силу. Каждый смотрел лишь в глаза другого, словно весь остальной мир исчез. Остались лишь они, только эти глаза напротив, разгорающиеся боевым азартом, только эта сила, которая не желает отступать и подчиняться. Противостояние закончилось ничем, никто не уступал другому, и оба были вынуждены отскочить на несколько шагов.       Наверное, стоило бы добавить, что, несмотря на память, силы никак не увеличивались от регрессии к регрессии, оставаясь на том уровне, на котором были в момент первой жизни. Конечно, потом он мог их развить, но всё возращалось к началу с новой регрессией, каким бы сильным к тому моменту Ичиго бы ни был. И убивал Ичиго, исходя из этого, не побеждая в битве силы, а используя фактор неожиданности. Это была огромная разница. В прямом столкновении у Ичиго не было бы и шанса, поэтому, если он не тратил годы на подготовку, используя свою безумную скорость развития, то он всегда использовал именно фактор неожиданности.       Сейчас Ичиго внезапно осознал, что на данном уровне их силы были приблизительно равны. Этого обычно было практически невозможно достичь, если он следовал пути развития шинигами. И это даже без использования Хоугиоку. Воу. Ичиго действительно осознал, насколько же силён Айзен. Его эмоции окрасились почти детской радостью, которую омрачал лишь факт сдерживания сил. Широсаки отряхнул ладонь, и сжал её в кулак, впиваясь когтями в собственную плоть.       Соске подавил отдачу, махнув мечом, но внутри у него были смешанные мысли. Это столкновение дало пищу для ума не только Широсаки, но и ему. Пустой был на уровне капитана. Нет, Соске всегда раздражали эти рамки. Уровнем капитана оценивают и Хицугаю, и Ямамото, и его самого, но значит ли это, что их силы равны? И он, и Широсаки были выше среднестатистического уровня капитана. Они были… почти равны. Разве Пустые способны быть на одном уровне с шинигами? Даже Барраграна, которого долгое время считали Владыкой, Соске одолел без особых усилий. Но, как оказалось, тот, кого всё Уэко-Мундо воспринимало сильнейшим, действительно можно было считать сильнейшим без прикрас и оговорок.       На этот раз Айзен перехватил катану удобнее, став серьёзным. С подобным противником играть было не просто глупо, но и опасно. В глазах Вастер-лорда, переливающихся золотом, можно было прочесть, что тот разорвёт его, если Соске посмеет быть легкомысленным. Чем-то он напомнил Айзену Зараки… разве что с поправкой на разумность.       То же сделал и Широсаки, сменив стойку, и обнажив когти, ощущая, как регенерируют ранее поцарапанные им же ладони. Ему остро не хватало тяжести Зангецу в руках, но он успел привыкнуть сражаться по-звериному, как Пустой, собственным телом. Ичиго раскрыл пасть, выдыхая пар, ощущая, как становится горячее. Ему было невероятно радостно встретить кого-то, кто не умер от первого же удара. Оставшиеся от регрессий эмоции к Айзену, какими бы негативными или насмешливыми они не были, растворились в радости и интересе к равному сопернику.       Бросив взгляд через плечо, чтобы убедиться, что адьюкасы находятся в достаточно отдалении от них, Вастер-лорд вновь исчез, кружа вокруг Айзена, постепенно ускоряясь. Он периодически отталкивался от песка не только ногами, но и помогал корректировать своё движение рукой, специально поднимая пыль в воздух. Его скорость достигла такого предела, что он начал оставлять остаточные изображения. Впрочем, для того, кто создаёт иллюзии, не было труда различить подделку от оригинала. Айзен легко цеплял взглядом настоящего Вастер-лорда среди десятков миражей. Проблемой было то, что он всё равно едва поспевал блокировать удары, возникающие словно из неоткуда. Разрастающаяся песчанная буря помогала исключительно привыкшему к пескам Уэко-Мундо Широсаки, но никак не чужеродному здесь шинигами. Тело Вастер-лорда покрывала броня, а лицо было надёжно защищено маской, когда песчинки словно лезвия царапали чужую кожу и одежду, норовя забраться в глаза, нос и рот. Соске понадобилось чуть больше минуты, чтобы привыкнуть к темпу, научиться справляться с песком путём создания обратного потока с помощью сюнпо, и начать наносить собственные удары. Сталкиваясь с Пустым, лезвие порождало искры и металлический скрежет.       Гриммджоу подавленно выдохнул. Он бы сдох. Не умер, а просто позорно сдох в этой безумной карусели в первые же секунды. А эти двое танцуют там около получаса! Чёрт, он никогда даже не думал, что Широсаки так может. Нойторра следом за ним нервно сглотнул.       Раньше адьюкасы не думали, насколько же сильно их щадили.       Но самым раздражающим было видеть, как шинигами идёт вровень с Широсаки. Они то исчезали, то появлялись, обмениваясь ударами, и не было похоже, что кто-то слабее и проигрывает. Они выглядели так, словно могут продолжать биться вечно. Адьюкасам особенно неприятно было видеть, что шинигами, впервые встретившись с Широсаки, сражается с ним лучше, чем они за долгие годы, хотя и знали его, и его атаки намного лучше… казалось раньше.       Ичиго довольно цокнул, ощущая невероятное веселье и почти счастье, которые впервые почуствовал за всё бытие Вастер-Лордом. Он не ожидал, что вообще никак не сможет подавить Айзена. Тот, конечно, тоже ничего сделать ему не мог, но от этого ситуация не менялась. Причём… они оба ещё не сражались всерьёз. Айзен не активировал даже шикая, Ичиго же не показал ничего, кроме скорости и умения использовать обстановку. Оба не хотели доводить всё до смертельного исхода, это было лишь проверкой, в конце концов. Но выложенный уровень сил дал ему полную уверенность в том, что они стоят на одной планке. Это-то Ичиго и радовало. Безумно.       Так скучно, слишком скучно в этой мёртвой пустыне. Он любил тишину, но не скуку, это совсем разные вещи. Детишки не могли дать ему эти ощущения, слишком они слабы по сравнению с ним, слишком Широсаки не хотел их убивать, чтобы не сдерживать себя. И перед ним был человек, что впервые за много-много лет подарил ему такой бесценный подарок. Ичиго не мог не ответить тем же.       Он не стал вновь лезть в лоб, отойдя внезапно подальше. Ичиго провёл когтистой рукой от груди и до самых рогов, концентрируя реяцу и фиксируя её в одной точке. Меж его рогов начал собираться шар алого пламени. — Эй, — напрягся Канаме, ощутив резко увеличивающийся уровень реяцу. — Это же… — напряжённо выдохнул Гин. — Серо, — прищурился Соске. — Серо, — усмехнулся Ичиго.       Огромный алый луч закрыл луну на несколько мгновений, чуть не убив просто рядом стоящего Джио. Его вовремя отбросил Нойторра, отправив следом и Гриммджоу. В глазах всё горело красным, обжигая даже с такого расстояния. Гин не смог сдержать своего порыва и тоже сделал несколько шагов назад. Расстояние между ним и адьюкасами дало понять, что шаги были невольно сделаны в сюнпо. Тоусен оказался рядом, прикрывая лицо рукавом.       Гриммджоу вскочил на лапы сразу, как только алый цвет пропал, но желание убить Нойторру сразу исчезло. Все шесть верхних конечностей Джируги были сильно сожжены почти до плеч, всё тело было повреждено, имея жуткий вид. Но самой страшной был облик пустыни. Дыра, которую раньше он считал гигантской, теперь казалась просто крохой по сравнению с воронкой, что появилась здесь. Широсаки не солгал. И посреди этой чёрной пустоты стоял, Джаггерджак не мог не сглотнуть, ощущая, как холодеют лапы, тот самый шинигами.       Ичиго радостно оскалился. Ужасающе. Айзен всегда был таким сильным? Широсаки не помнил, но это и не важно. Соске был в эпицентре выстрела его серо, но лишь подпалил одежду и кожу, когда сама пустыня несла доказательства силы Ичиго. Нет… Вастер-лорд хмыкнул. Дело было не в том, что он выдержал его прямой удар, тут даже Яхве бы легко не отделался. Айзен успел использовать кидо, чтобы защититься. Без слов, без заклинания. Наверняка одно из запрещённых… Ичиго не знал, что поражает больше. Его губы подрагивали под маской в безумной улыбке-оскале от возбуждения и восторга. — Мощно. — Спасибо. — Ты не выглядишь удивлённым тому, что я выжил. — Иначе и быть не могло, — фыркнул Ичиго. — Или я бы был крайне разочарован.       Айзен спокойно приближался к нему, а Ичиго впервые не знал, что ему делать. Он ощущал ситуацию, и к чему она вела, и не мог сказать нравилось ли это ему или нет. Ичиго уже понял, что их бой ни к чему не приведёт, и как бы сильно битва его не радовала — продолжать смысла не было. Пускай его серо крайне мощное, но и время его создания не маленькое. Всё время битвы Ичиго пришлось концентрировать реяцу перед собой, чтобы после собрать её между рогов и сотворить серо. Он просто не сможет сейчас сотворить второе. Это было его слабостью, о которой пока никто не в курсе… Но Айзен так бесстрашно шёл к нему, словно знал, что больше Ичиго не выстрелит серо. А в голой битве без способностей они были равны. То есть, если бой продолжать, то это станет чистым соревнованием на выносливость, а весёлого в этом мало.       Соске остановился напротив него, на расстоянии двух шагов. Ичиго возвышался над ним, но взгляд Владыки был таков, словно он смотрел на кого-то ниже. Айзен тоже не знал, что ему делать. Легко контролировать слабого, невозможно контролировать равного. А Пустой был опасно близок к этой отметке. А если опыт с Хоугиоку пройдёт удачно, то это «близок» заменится на «уже достиг». Айзен не мог позволить такому существовать. Но…       Айзену давно не было так... весело? Да. Теперь он мог отчасти понять этого боевого маньяка Зараки, который, казалось, вечность искал себе достойного противника. А Соске только что встретил его, и не мог сказать, что разочарован. Ему нравился этот Пустой. Странно было думать так о минусах, которых раньше в лучшем случае воспринимал за диких агрессивных зверей, но это было так. Баррагран едва ли ядом не плевался, называя его «чокнутым ублюдком, что треплет всем нервы», но Айзену нравилось то, как сильно тот был похож на него самого. Может, это был отголосок желания забытого всеми ребёнка, что мечтал о ком-то равном, тому, кто поймёт его, оценит и… В любом случае, Пустой был слишком опасен, чтобы оставлять его на свободе.       Ичиго по одному взгляду человека перед ним понял, что находится в ловушке. Либо идти с ним, либо убить шинигами самому, либо Айзен из кожи вон выпрыгнет, но избавится от такой проблемы, как он. И Широсаки не мог не поверить: Соске сможет что-то придумать, чтобы ограничить и убить его. И не мог его за это винить. На месте Айзена он бы поступил точно так же.       Но Ичиго не хотел начинать новую регрессию. Ему нравилась эта. Ему нравились эти дети, эта форма, которой он с таким трудом достиг. И убивать Айзена он совсем не хотел. Не важно, что было в первых регрессиях, сейчас перед ним был единственный человек, что мог развеять его смертную скуку, дать ему давно позабытое чувство восторга и счастья. Тогда… стоило ли сопротивляться предначертанному?       В голове появилась неожиданная мысль, пока он рассматривал задумчивого Айзена. Хоугиоку. Точно! Он никогда не пробовал использовать его, не было возможности. Что, если Хоугиоку оборвёт его цепь регрессий? Что, если оно избавит Широсаки от проклятья? — Тебе было достаточно весело? — поинтересовался Айзен, первым нарушив молчание, привлекая к себе всеобщее внимание, после этого мгновенно переключившееся на Широсаки.       Раздался тихий металлический смешок. Ичиго сделал выбор. Разве он когда-нибудь отказывался от чего-то новенького? — Весело, говоришь? — ответил Широсаки, подняв голову к небу. — Ха… Да, это было весело. Даже непривычно после стольких лет скуки. — Напомнило прошлую жизнь? — Ошибаешься. При жизни у меня было мало поводов для веселья…       Веселье резко ушло из чужого голоса. Он наполнился привычными для Пустых мраком и холодом. Эти проклятые-проклятые регрессии… Эти люди, что открывали свои лица, когда он становился послушным им… Ичиго ненавидел свои прошлые жизни, что вытравили из него того, кем он был в самом начале своего пути. Верно, его уже никогда не вернуть. Ичиго ведь даже не помнит себя. Широсаки случайно уловил спокойный взгляд карих глаз напротив.       Он не был особенным, мерзким, как те… Он был выжидающим, немного угрожающим, с таящейся в глубине каплей безумия и гордыни. Но в нём не было одержимости и жажды. Ичиго ощутил, как его мрачные воспоминания рассеиваются. — Но я, вроде как, тварь верная. К тем, кто мне нравится.       Эти вредные-вредные дети, что так честны с ним… И этот человек, что не смотрит на него, как другие, что первым подарил ему такие яркие эмоции после стольких лет… Смерти, которые видеть он не хочет. — Ты интересный. И первый, кто не погиб, встретившись со мной в битве. Да… Пожалуй, достаточно сильный, чтобы стоять надо мной. Раз хочешь… то я пойду за тобой.       Гриммджоу раскрыл пасть, не в силах справиться с изумлением. Он ослышался? Широсаки серьёзно согласился служить этому шинигами?! Вега рядом слишком сильно сжал регенерирующую Айну. Нойторра свистяще выдохнул, но не выглядел слишком удивлённым. Он знал, что этим всё и кончится. Понял в тот момент, когда ощутил такой непривычный восторг Широсаки. Айзен же молчал, ожидая продолжения. — Хорошо. Я стану послушным псом, — предложил Широсаки на пробу, словно предлагая самому себе, и, не находя отторжения от собственных слов, продолжил с разгорающейся в голосе ледяной насмешкой. — Научусь вилять хвостом, если похвалишь, и скалить клыки, если прикажешь. Буду убивать тех, кого ты захочешь. Идеально, верно, звучит ведь очень хорошо?       Ичиго наклонился к плечу Айзена, чтобы шептать ему на ухо, чтобы слышал только он. Его горячее дыхание обожгло шею Соске, но тот даже не дёрнулся. Золотые глаза в прорезях маски заполнились холодом, а голос — смертельным ядом. — Но если ты когда-нибудь попробуешь предать меня, лично меня, бросить на смерть или использовать, а после выбросить, то я обещаю, что достану тебя даже из самого Мукена, и утащу за собой в Ад. Не дам его Воле тронуть, буду лично рвать тебя на кусочки раз за разом. Доступно? — Весьма, — спокойно ответил Соске, ощущая, как его губы растягиваются в ухмылке. — Тогда… — Широсаки встал на одно колено, приложив одну руку к дыре на груди, коротко усмехнувшись. — Приветствую вас… Владыка.       Ему впервые так прямо угрожали, но Айзен ничего негативного не испытывал по этому поводу. Широсаки требовал верность в обмен на верность, и Соске не мог его за это винить. Тот желал безопасности. Но это шло в разрез с его планами на Пустых. Впрочем…       Этот Пустой был иным. Он не боялся Айзена, не ненавидел, и не превозносил. Ничего не требовал. Скорее, он относился к нему, как… к равному. Даже это «Владыка» звучало не почтительно, а довольно равнодушно, словно имя, и даже с неким сарказмом. Почему-то Соске поверил, что тот действительно будет служить ему преданнее даже Тоусена, но лишь до тех пор, пока Айзен не совершит осечку, попытавшись его убить. Что ж… он может играть по чужим правилам ради такого сильного слуги. А избавиться, в случае форс-мажорных обстоятельств, от наглого Пустого он всегда успеет. — В таком случае слушай и ты меня, — с едкой улыбкой, от которой Ичиго едва не передёрнуло, шепнул ему Айзен, чуть приблизившись. — Я требую полного подчинения. Мне действительно нужен пёс, но лишь тот, что не укусит руку, которая будет его кормить. Если я скажу убить, мне нужно, чтобы пёс убил, и не важно кого, даже собственного «ребёнка». Доступно?       Ичиго усмехнулся. Ему определённо нравился этот Айзен, который смотрел на него со смесью властности, насмешки и обладания. Который не скрывал своей натуры. В чужих глазах всё ещё не было ни капли той грязи, которую он видел в особых регрессиях, удовольствие было лишь исключительно от факта получения в руки сильной пешки. Впрочем, учитывая способности Ичиго, скорее… Королевы? Или слона… Он никогда не был силён в шахматах. В любом случае, Ичиго не жалел.       Его беспокила угроза насчёт «детишек», но он умом понимал, что Айзен не отдаст настолько глупого приказа. Если он и захочет избавиться от троицы за его спиной, то сделает это скрытно. Но, скорее всего, такого не будет. Лояльность Широсаки была слишком ценным ресурсом, чтобы лишаться её из-за какой-либо мимолётной вспышки эмоций. Пускай он не сообщил об этом вслух, но Айзен не мог не понять, что эти раздражающие дети под его крылом, и дать их убить просто так Широсаки не позволит. — Гав-гав, — саркастично отозвался Широсаки. — Умница. Возвращаемся в Лас-Ночес. — Хотите похвастаться приобретением? — Не каждый может приручить такого зверя.       Ичиго усмехнулся и поднялся, вновь нависая над Айзеном, и послал резкий взгляд в сторону Пустых. — Встали и пошли, или вам особое приглашение нужно?       У Веги, как у фрасьона, конечно, не было выбора, но Гриммджоу и Нойторра раздражённо выдохнули. Они серьёзно иногда... не иногда, почти всегда ненавидели грёбанного Широсаки. И оба молча пошли следом.       Возвращались в Лас-Ночес они дружной компанией, состоящей из Владыки, Широсаки, раненых шинигами и регенерирующих Пустых, и всё в гробовом молчании под аккомпанемент негромкого разговора первых. Айзен коротко интересовался о прошлом Ичиго, а тот так же аккуратно и вскользь отбивал его словесные атаки отговорками. Соске, впрочем, не мог не подозревать в Широсаки шинигами, а он не мог заставить Владыку не думать об этом.       Ичиго расположился за правым плечом Айзена на расстоянии шага, лишь зыркнув на Ичимару, желающего приблизиться к ним, что выглядело крайне красноречиво, особенно для остальных Пустых. Баррагран неверяще смотрел на спокойно улыбающегося Айзена, за чьим плечом возвышалась знакомая рогатая фигура. Позади них плелись раненая пара шинигами и адьюкасов, старательно не глядя друг на друга. Особенно обиженно выглядел Гин, который не осмеливался высовываться, подсознательно ощущая неожиданную опасность от рогатого Вастер-лорда. — Какого… — Широсаки? — Быть не может… — Он тоже проиграл?!       Пустые в Лас-Ночесе переговаривались меж собой, посматривая на нового Владыку с невольным уважением и даже обожествлением, пока Нойторра не зыркнул на них раздражённо. Ичимару же не мог не отметить, как Пустые смотрят на их нового товарища, и на какую высоту сразу вознёсся Владыка лишь от его присутствия.       Ранее Пустые так легко поносили Широсаки, клятвенно заверяя Айзена, что тот легко подчинит этого сумасшедшего Вастер-лорда, но стоило ему явиться лично, как они мгновенно утихли, поспешно прячась от взгляда рыжеволосого Пустого. Канаме резко осознал, что каждый Пустой здесь был уверен, что шинигами будут убиты. — Мы нашли общий язык, — поведал Айзен. — Мне пообещали веселье, — соблаговолил поделиться Ичиго. Волной послышались шепотки успокоившихся Пустых. — Неудивительно. — Широсаки непобедим. — Даже Владыка мог только договориться с ним. — Широсаки слишком силён.       Гин и Канаме не могли не посмотреть на довольного чужой реакцией Ичиго, но мысленно они могли только согласиться с Пустыми. Сами были свидетелями того, как в голой битве без способностей Айзена впервые теснили и могли удерживать на равных.       Ичиго в стороне буквально кожей мог ощутить давление от возмущения Луизебарна. Скелетоподобный Пустой уже был окутан тёмной аурой. — Где твоя гордость Пустого?! Ичиго легкомысленно пожал плечами. — Примерно там же, где твоя молодость. — Восемнадцать — ноль, в пользу Широсаки, — оповестил Заель, махнув щупальцем. Айзен бросил взгляд на Широсаки через плечо. В золотых глазах Пустого, казалось, горело детское счастье от совершенного издевательства над немощным стариком. Ичиго заметил чужой взгляд и чуть повернулся к Соске маской, не скрывая эмоций. Даже улыбнулся, жаль, никто не видит. Айзен хмыкнул в ответ, подсознательно ощущая чужую радость, и невольно улыбнулся в ответ.

Сто вторая регрессия:

      Тихо… так тихо. Непривычно. Ичиго поднял голову к небу. Оно было чёрным, ночным, лишь звёзды осуждающе смотрели на него, словно молчаливые присяжные в ожидании судьи, что вынесет приговор преступнику. Разбитые губы Ичиго исказились в усмешке, но насмехался он исключительно над собой. — Тебе весело?       Ичиго улыбался спокойно и равнодушно, но согласно кивнул в ответ на вопрос до того, как его бы до синяков и треска сломанных костей сжали чужие руки. — Конечно. Как может не веселить эта картина? — Ха-ха! Мне тоже, тоже очень весело!       Огромная фигура прошла мимо него, позволив своему боевому топору тащиться за ним следом, разрезая камень под ним лезвием. Ичиго действительно весело, но по совершенно иной причине, чем его партнёру. Он молчаливо осматривает разрушенные стены барак, пятна крови, вьевшиеся в камень, впитывает в себя атмосферу запустения и постепенно утихающее чувство безысходности.       Шинигами оборачивается, недовольно зыркая на Ичиго зелёными глазами с загорающейся реяцу в зрачках. Ичиго чувствует, как на его щеке в паре сантиметров от глаза появляется глубокая царапина от направленного удара золотой бешеной реяцу. Кровь мгновенно заструилась по лицу, но он игнорирует её, поэтому она вскоре капает на косоде, видавшее лучшие времена. — Тебя долго ждать? — Не торопись. Нельзя сразу есть весь торт, иначе у тебя будет несварение, Зараки.       Кенпачи громко рассмеялся, запрокинув голову. Ичиго вздохнул в притворной усталости, и направился следом за шинигами, ощущая, как стонет израненное тело. Но он привык к этому, поэтому ни вскрика, ни плача не слетело с обескровленных губ. Приблизившись, он чуть поморщился. — Тц. Ты весь грязный. — Ты такой же.       Кенпачи был прав. Они обы были покрыты кровью и пылью. Разве что Ичиго в этом плане был чище, в большей степени отдавая всю работу Зараки. Состояние его тела в этой регрессии, методично обновляемое Кенпачи, не позволяло даже делать резких движений, не то, что драться. — Я достаточно отдохнул. Где мой десерт?       Ичиго покачал головой, мол, что с ним сделаешь. — Тринадцатый отряд. — Пытаются сбежать от нас в Мир Живых? — глаза Кенпачи загорелись золотой реяцу более ярко.       Ичиго молча наблюдал за его удаляющейся фигурой, которой лишь нужно было указать направление. Да… из капитанов Зараки нравился ему намного больше, чем все остальные. Им было легче всего управлять, словно милым цепным ротвейлером. Это была, наверное, четвёртая регрессия, которую Ичиго тратил на Кенпачи. Всегда было забавно ломать чужой и так слабенький самоконтроль, чтобы пёс самостоятельно избавлялся от поводка Готея, и рвал бывших хозяев собственными клыками. Единственный минус этого пса был в том, что его любовь была прочно связана с болью. Иначе он любить не умел.       Он неспешно следовал за ним, ориентируясь на реяцу. Его большой пёс сейчас должен добить последних выживших… Стоило ли Ичиго позволить ему убить себя после этого? Или заставить покончить с самим собой? Позволить разорвать себя на части от переизбытка чувств? В прошлый раз Кенпачи быстро заскучал, когда они остались вдвоём, поэтому стоило придумать собачке новое развлечение… — Зараки, ты такой медленный. Это разочаровывает.       Ичиго равнодушно смотрел на рассыпающееся на реяцу тело в чужих руках, но не узнавал его. А может он никогда его и не знал.       Зараки помотал головой, словно настоящий пёс, отряхивая каменную пыль с волос, и отбросил тело, как надоевшую игрушку. Ичиго хмыкнул, приблизившись, но встал рядом так, чтобы в случае атаки топором можно было легко уклониться. Ичиго уже имел опыт подобной смерти, быстро, но неприятно, чёрт возьми. — В любом случае… заскучал? — его пёс кивнул, сверкая заинтересованным взглядом, полным реяцу. — В таком случае я придумал новое развлечение. Хочешь поиграть с квинси?       Кенпачи радостно оскалился. Ах, он был таким простым и честным в своей жажде битвы, которое Ичиго искусно переквалифицировал в жажду убийства. Был бы хвост — он бы вилял им уже.       Его не интересовало что и откуда, важным были лишь слова Ичиго. Определённо, Зараки был его любимчиком. — Тогда пошли. Я дам тебе много-много весёлых игрушек…       Ичиго уже знал, что даже сила Зараки не позволит ему одержать победу над всем Рейхом сразу. Впрочем, как и наоборот. Взаимоуничтожение…       Так скучно и предсказуемо… Неужели никто не может показать хоть что-то новенькое? В прошлый раз Ичиго помог Кенпачи, но в этот он холодно наблюдал, как квинси и шинигами уничтожают друг друга. Скука… — Ладно, мне надоело. Давай попробуем что-нибудь другое, хорошо?

Сто третья регрессия:

— Эй, Куросаки…       Кенпачи поднял взгляд на временного шинигами, что проходил мимо него. Ичиго улыбнулся спокойно и равнодушно, но отчего-то Кенпачи ощутил странную собачью радость внутри себя. — Хочешь повеселиться? — спросил он раньше, чем Ичиго успел открыть рот. — Ха… прости, но я немного занят. Может быть потом.       «Потом» не случилось.