Оковы вечного зла

— Халлибел. — Широсаки.       Гриммджоу и Нойторра осторожно переглянулись с одинаковым выражением, которое нельзя было охарактеризовать иначе, как предчувствие чего-то… либо опасного, либо весёлого, трудно было понять на первых порах. Неллиель нахмурилась под маской, ощутив знакомые нотки в голосе своего учителя, с которыми она была не понаслышке знакома. Вега понятливо сделал несколько шагов назад, скрываясь в тени более сильных адьюкасов, аккуратнее перехватывая Изуми, прикрывая ей одновременно рот. Айзен, что стоял рядом с Тией, никак не изменил своего выражения лица, хотя и желал вздохнуть с ощутимой обречённостью. Он прекрасно знал, чем окончится встреча двух Вастер-Лордов на одной территории.       Девушки-адьюкасы за спиной Халлибел уставились на Широсаки далёкими от дружелюбия взглядами, но не посмели открывать рот. Более наблюдательный Гриммджоу отметил то, как они едва заметно сменили позы, пряча от их Вастер-Лорда некоторые части тел. Его осенило, что все три девицы явно имели честь познакомиться с силой Ичиго в битве, и уж точно не с победным исходом для них. Радовались бы лучше, что не с летальным, подумал Джаггерджак, но понимал, что сейчас не время для комментариев. По крайней мере, пока Широсаки не даст добро, вот тогда он сможет позубоскалить в полной мере. — И как это золотая рыбка соизволила выплыть из своего аквариума? — поинтересовался Ичиго, не оставляя надежды на мирное урегулирование конфликта. — Точно так же, как одна ящерица выползла из своей пещеры однажды, — с ощутимым холодом отчеканила Тия, скрещивая руки на груди. — Какими милыми зубками ты обзавелась. Но что-то совсем не бережёшь их. — Забавно это слышать от того, кто потерял хвост. Или его кто-то успел оторвать?       Лишь они двое знали, как выглядели их формы адьюкасов до эволюции в Вастер-Лордов, и не стеснялись использовать это. В данный момент постепенно это осознавали и окружающие. Нойторра скосил глаза на выражение глаз Ичиго в прорезях маски, но не нашёл в них ничего, кроме почти обыденного желания поиздеваться над окружающими. Он мысленно сплюнул. Нервничал из-за того, что отношение Широсаки к другому Вастер-Лорду может как-то отличаться, но, похоже, Тия не станет особенной, а лишь очередной жертвой.       Впрочем, эта жертва могла и ответить Широсаки, не испытывая привычного всем страха пред рыжеволосым Вастер-Лордом. Хотя, стоило бы, ведь Халлибел, несмотря на их общий вид, всё равно была слабее его, как и все Пустые в Уэко-Мундо. Она считала себя равной? Джируга так не думал. Ичимару тоже первое время порывался вступать в словесные баталии с Ичиго, но его достаточно быстро утихомирили. Нойторре лишь было интересно, насколько хватит её. — Не стоит беспокоиться за мой хвост, рыбка, он уже давно мне не нужен, в отличие от твоих зубов и чрезчур длинного и острого язычка. — Не смей угрожать Халлибел-сама, рыжий ублюдок! — разъярилась Пустая, похожая на бурого льва в золотой маске. — Эй, тебя не учили, что в разговоры взрослых лезть нельзя? — ответно оскалил клыки Гриммджоу, не стесняясь надавить на неё своей реяцу. — Особенно, так грубо! Старшему товарищу стоит научить тебя хорошим манерам, как считаете?       Она не душила, как это делала реяцу Широсаки, голубая реяцу Джаггерджака напоминала кошачьи когти в своём физическом проявлении, что оставили на теле, покрытом бурым мехом, неглубокие, но крайне болезненные царапины. Львица вынужденно сделала несколько шагов назад, ощущая нарастающее давление, с трудом не склоняя голову, сцепив клыки золотой маски почти до хруста. — Мила Роза, успокойся. Этот ящер не угрожает мне, — Тия чуть повернула голову к своему фрасьону. — Это его стандартная манера общения. Вам стоит привыкнуть к этому.       Гриммджоу не ослабил давления своей реяцу на Франческу, не слыша приказа Широсаки, игнорируя предостерегающий взгляд Халлибел. Львица едва держалась на дрожащих лапах, пока с отчётливым вскриком не упала, прижатая к полу Лас-Ночеса. Только тогда Широсаки издал довольный хмык, и Джаггерджак спрятал реяцу, не постеснявшись бросить на Тию насмешливый взгляд.       Айзен никак не реагировал на столкновение двух Вастер-Лордов и их кругов. По одному взгляду на Широсаки было ясно, что он не станет доводить до драки, но душу отвести на новичке Соске не мог ему не позволить. Каждый Пустой, что идёт под его начало, негласно был обязан пройти такое испытание, как встреча с Ичиго, от результатов которой уже отталкивался сам Владыка, чтобы понимать, какое место в иерархии Лас-Ночеса займёт завербованный им Пустой, если вообще сможет в неё вступить. Тем более, если Халлибел не сможет сработаться с Ичиго, то в Лас-Ночесе её ждут очевидные проблемы. А чтобы поладить с его Вастер-Лордом… да, для этого требовалось либо огромное терпение, либо быстрые ноги, либо быть Владыкой, а эта должность была занята надолго.       Но Тия решила пойти по самому сложному и неблагодарному пути. Она пыталась отвечать Широсаки на равных. Проблема была даже не в самих словах, а в том, что любые попытки противостояния Ичиго заканчивались на полигоне, где рыжеволосый Вастер-Лорд с удовольствием покажет любому скандалисту его место. И не каждый мог выжить после жестокого урока. Всем была известна идеалогия Ичиго, что степень твоей разговорчивости должна соответствовать твоей силе, или, языком Джаггерджака говоря, за слова отвечать надо.       Поправка: известно всем, в Лас-Ночес. — Я слышала, что тебе нравится мучить Пустых, но не ожидала настолько садистких наклонностей от длани Владыки. Я переживаю за будущее Уэко-Мундо. — А ты жуй медленнее, не торопись, а то ещё подавишься.       Неллиель единственная, кто в наступившей тишине не смогла сдержать смешка. Её обожгли взглядом троица адьюкасов Тии, но Ту Одершванк, следуя за поведением своего учителя, лишь гордо вскинула голову, довольно скалясь, не пряча вызова во взгляде. — Твой фрасьон под стать тебе, Широсаки. — Это не мои слуги. — Ах да, ты же их детишками называешь. Ты довольно жестокий родитель. Самому-то не надоело лицемерить? — И это говоришь мне ты, золотая рыбка? — Я, по крайней мере, не… — Довольно.       После спокойного голоса Айзена оба Вастер-Лорда захлопнули пасти, клацнув клыками. Он взглянул на обоих попеременно, задержавшись взглядом на Ичиго. — Простите, Владыка. — Я извиняюсь, Владыка. Если вы не сочтёте за наглость, могу я задать один вопрос? — Я слушаю тебя.       Тия встретилась взглядом с Широсаки, на короткое время сходясь в молчаливом противостоянии. Не отводя взгляда, она спросила: — Как я знаю, немногим ранее вы отменили запрет на битвы в Лас-Ночес. Могу ли я узнать, не было ли это решение принято из-за прошения какого-либо Пустого? Например… — Если ты так боишься за свои чешуйки, то не следовало выплывать из своего аквариума, золотая рыбка, — холодно отчеканил Широсаки. — Забавно слышать это от ящерицы, что спала почти… сколько же лет прошло?       Ичиго сделал шаг вперёд, нависая над Тией, отчего ей пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать удерживать зрительный контант. С хрустом Широсаки разомкнул пасть, обдавая открытую часть лица Халлибел горячим дыханием. Ей пришлось зажмурить глаза, и даже кончики её пшеничных волос затрепались, словно от ветра. Тёмно-алая с чёрным, словно венозная кровь и сама вечная ночь Уэко-Мундо, реяцу Широсаки неспешно раскрывалась, обвиваясь вокруг шеи Тии, медленно заползая ей в глотку, щедро делясь своим металлическим вкусом на её языке и леденя всё тело.       Вастер-Лорд-акула с трудом сдержала желание сделать шаг назад, закашляться от вкуса крови и давления на горло. Её собственная голубоватая реяцу вырвалась на свободу, никак не оказывая давления на Ичиго, но позволяя Тие избавиться от оцепенения. Если реяцу Широсаки была ночью, наполненной кровью и безумием, то её реяцу стала бескрайним спокойным морем, что должно было уравновесить их, но разница сил была слишком велика, она могла лишь защитить себя, и то с трудом. — Вот только я спал, а не прятался. И спал я не потому, что боялся, как ты, а потому, что мне было скучно. И только лишь поэтому. Разница ощутима, не думаешь? — Я сказал довольно.       Владыка выпустил реяцу, которая обожгла Вастер-Лордов своим холодом, физически ощущаясь, словно лезвие клинка, вонзённого прямо в сердце. Теперь он был недоволен. Его приказа ослушались. Тия ощутила, как удушающие щупальца реяцу Широсаки медленно отпустили её, прячась во тьме глазниц рогатой маски, успокоила и свою реяцу, даря разбушевавшемуся океану штиль, и послушно скрыла её.       Пустая подняла голову и едва не дёрнулась. Несмотря на то, что они оба ослушались прямого приказа Владыки, и теперь их ждало наказание, в глазах Ичиго горело ни с чем несравнимое веселье. Был бы его хвост из формы адьюкаса на месте, Халлибел не сомневалась, он вилял бы им, снося Пустых за ним каждым движением. Ему было весело угрожать ей. Всю эту схватку он расценивал, как развлечение, серьёзно их противостояние воспринимала лишь она. — Тия-тян, ты только пришла в Лас-Ночес, и у нас уже проблемы с послушанием. Меня это не устраивает. — Этого больше не повторится, Владыка. Я приму любое наказание. — Я приму во внимание факт, что ты здесь впервые. Но лишь сейчас. — Благодарю за ваше милосердие.       На лице Айзена не было улыбки. Ичиго мысленно цыкнул, коря себя, более не ощущая веселья. Это было впервые, когда Широсаки ослушался прямого приказа, и для Соске, привыкшему к абсолютному подчинению Вастер-Лорда и полному доверию к нему, даже такая малость была сильным ударом. Но Ичиго заигрался и забылся. Он обожал ломать таких гордых личностей, как Халлибел, и просто не смог удержать себя, когда она решила задавать столь провокационные вопросы Айзену.       Да, это была его просьба, отменить запрет на битвы в Лас-Ночес. И да, неожиданно даже для самого Ичиго, Владыка выполнил её, лишь взяв с него клятву не устраивать бойни. Пустые облегчённо и счастливо выдохнули, прекратив прятаться от Шиффера. Владыка… выполнил его просьбу. Хотя игнорировал многочисленные мольбы других Пустых, которые едва не выли от желания вцепиться друг другу в глотки, и своих компаньонов-шинигами, что беспокоились о Лас-Ночес, напоминающим пороховую бочку, готовую рвануть в любой момент от концентрированной агрессии Пустых. Даже не слушая окружающих, Ичиго и сам заметил, что отношение Айзена к нему заметно отличается. Ему было позволено практически… всё. Практически. — Владыка… — Ичиго-кун, ты пойдёшь со мной. А твой фрасьон будет столь любезен, чтобы показать Тие-тян Лас-Ночес.       Хоть речь шла лишь о Джио и Айне, но всем было ясно, что Владыка говорил и о детишках. Все поклонились, поспешно исчезая с глаз Владыки, даже представить не в состоянии, как поступит он со своим Вастер-Лордом. Ичиго повёл плечами, следуя за Айзеном, который даже не оборачивался на него. — Мне не жаль.       Айзен не обернулся, но остановился. С его стороны послышался холодный смешок. — Я и не сомневался. — Но я виноват, что заигрался. За это… прошу прощения, Владыка. — Но при этом вины не ощущаешь? Забавно. — Я приму любое наказание, — повторил слова Тии Ичиго, впрочем, не ожидая ничего серьёзного. — Коснись моей руки. Сам.       Ичиго замер, но Соске не оборачивался. Это… действительно было наказанием, которого он не мог вообразить. Владыка был зол на него, и не стеснялся использовать его слабость. Широсаки сглотнул, опустив взгляд к чужой ладони. Айзен точно не имел в виду плечо, покрытое тканью. Нет, Ичиго должен был коснуться его кожи. Сам.       Молчание затягивалось, но Широсаки физически не мог заставить себя сделать хотя бы шаг к Владыке. Он был готов ко всему, но точно не к этому. Его рот наполнился кислым привкусом, а золотые зрачки в прорезях маски дрожали вместе с пальцами. Ичиго ощутил, как по спине катится холодный пот, но это было лишь воображением. Айзен обернулся и приблизился к нему. Ичиго с трудом не отшатнулся. — Я жду. — Я… Владыка… пожалуйста… — Я не люблю повторяться.       Кислый вкус стал сильнее. Ичиго ощутил, что мир плывёт вокруг него. В ушах появился слабый гул. Не было никакой проблемы, чтобы находиться близко к Владыке, но сейчас его тело знало, что последует за этим, отчего негативная реакция не заставила себя ждать. Желудок начало сводить. Широсаки едва удерживал себя от побега. Из глотки вырвался непроизвольный хрип.       Айзен неожиданно вздохнул и сделал шаг назад. Его ранее острый, как лезвие зампакто взгляд, стал мягким с лёгким налётом жалости. — Всё, успокойся. Не нужно этого делать.       Ичиго вдохнул с ощутимой лёгкостью, чуть закашлявшись. Чужая реяцу, что ранее причинила ему немалую боль за непослушание, слабо обвила его, охлаждая разгорячённое тело, принося с собой приятную прохладу и успокоение. Он неверяще посмотрел на Владыку. — Моё наказание?.. — Это оно и было. С тебя хватит, — Соске вновь отвернулся. — Я не стал бы действительно приказывать тебе делать что-то, что вызывает у тебя такой ужас. Но ты должен был понять свою ошибку.       Он не собирался заставлять его касаться на самом деле. Просто хотел указать место… хотя это и было вполовину не так жестоко, как то, чего ждал Ичиго. Широсаки сжал ладонь в кулак, вонзая свои когти в собственную ладонь. Он действительно был намного, намного терпимее к нему. Почему? Как этот человек мог? Этот Айзен, почему он так отличался от того Айзена, что едва помнил Широсаки? Почему был мягок к нему?.. — Владыка… — Ты понял свою ошибку? — Да… это была моя единственная ошибка. И последняя. — Я буду верить в это. И да… — Владыка? — Ты ведь понимаешь, что эту проблему придётся решить.       Ичиго молчал, отведя взгляд. — У нас будут сложности, если мой самый сильный Пустой будет так реагировать на шинигами. Я не стану на тебя давить пока что, но… — Я… понимаю… Дайте мне время, Владыка. — Я дам тебе его. Не следуй за мной, пока не разберёшься с этим. Я буду ждать твоих действий.       Айзен был прав, и Ичиго это признавал. Чем ближе подбиралась война, тем более остро вставала проблема его гаптофобии. Что толку с силы Широсаки, если он был даже не в состоянии коснуться шинигами? Но он ничего не мог сделать. Даже зная, что Соске сейчас ему не враг, он не мог дотронуться и до кончика его рукава, не то, что до ладони. Этот ужас был уже вплавлен в его душу, в само естество Ичиго, и избавиться от него было почти невозможно.       Ичиго закрыл глаза. Он малодушно понадеялся, что после трансформации в арранкара сможет привыкнуть к человекоподобным Пустым, и шинигами станут восприниматься легче. Или же он просто станет гораздо сильнее, и будет держать их на расстоянии… Широсаки не хотел даже задумываться о возможности лечения. Он подсознательно понимал, что оно будет крайне тяжёлым для него.       Следующие месяцы были крайне тихими. Владыка больше не вызывал Ичиго, от чего тот ощущал странное, но неприятное чувство одиночества. Он привык всегда быть рядом с Айзеном, когда тот был в Уэко-Мундо, но после того наказания Соске не позволял Ичиго следовать за собой. Посыл был ясен, но… это было неприятно. Ичиго не ожидал, что ему будет настолько тоскливо. Он не думал, что так сильно и крепко привяжется к Айзену. Не умея сдерживать свои чувства, он в гневе и обиде ломал своих детишек раз за разом, останавливаясь лишь тогда, когда от них оставались едва живые стонущие куски мяса. Возможно, он несколько перестарался, потому что вскоре бледный Гин передал Широсаки, что Владыка запретил сражаться лично ему, за что едва не был задушен уже окончательно, благо вновь вовремя вмешались Нойторра и Неллиель. — Владыка… — Как твои успехи, Ичиго-кун?       Ичиго мрачно молчит. Соске тихо вздыхает. — Мне жаль… — Если бы Гин знал, что ему достаточно коснуться тебя, чтобы ты из жуткого Вастер-Лорда превратился в испуганного котёнка, то не упустил бы возможности отомстить. Мне стоит вмешаться?       Широсаки малодушно подумал о самоубийстве. Он начнёт всё заново. Снова встретит детишек и Соске. Вновь станет самым доверенным подчинённым Айзена. Но не даст ему узнать о своём страхе. Тогда всё точно будет хорошо!       Но даже в своём ужасе Ичиго понимал, что Айзен всё равно узнает. Он не сможет каждый раз убивать себя из-за этого, он раньше сойдёт с ума. — Ичиго, — Айзен так близко, что Широсаки хочет отшатнуться, но продолжает стоять на месте. — Это болезнь. А болезнь надо лечить. Если ты не можешь справиться с этим сам, то проблему придётся решать мне. Я не могу потерять тебя… в грядущей войне мне нужна вся сила Уэко-Мундо, и, тем более, её сильнейшее проявление. — Я понимаю, Владыка. Я справлюсь сам, — Ичиго сделал шаг назад, склонившись в поклоне. — Дайте мне ещё немного времени.       Айзен кивает без улыбки, отступаясь. — Его осталось крайне мало. Даже по меркам Уэко-Мундо.       Разумеется, в самом Лас-Ночес битвы были всё ещё запрещены из-за нескольких разрушенных коридоров, и пришлось создавать некое подобие арены в отдалении от замка, где всё свободное время проводили практически все Пустые. Именно это было основной причиной тишины замка. Ичиго, единственный под запретом, недовольно, но честно следил, чтобы количество убийств оставалось в разумных пределах, уже самостоятельно добавив некоторые ограничения для Пустых, которые так же поддержал Койот и вынужденно Баррагран.       Нойторра валялся на песке, вяло регенерируя, не в силах даже подняться, и оттащить своё бренное тело с их импровизированного полигона. Он тяжело дышал, находясь на грани жизни и смерти, периодически сплёвывая кровь, но не смея жаловаться. Улькиорра с лёгким беспокойством смотрел на него, нависая сверху. Сам он тоже выглядел потрёпанно, тяжело дыша, с валяющейся в отдалении отсечённой серповидными конечностями рукой, но всё же намного более живым, чем Джируга.       Такова была разница сил между адьюкасами. Не с лёгкостью, которой мог похвастаться лишь Широсаки, а медленно и упорно, но он мог сломать защиту Нойторры, отправляя его на песок. Это занимало почти час человеческого времени, и любой другой уже сдался бы, но Шиффер был одним из самых упорных Пустых в Лас-Ночес и крайне неудобным противником для Джируги. — Ещё раз, — раздался безжалостный голос, заставив пантеру в стороне дёрнуться, прижав уши к голове.       Гриммджоу нервно сглотнул, понимая, что скоро эта экзекуция ожидает и его. В глубине его мыслей начал зарождаться такой непривычный страх… Лишь Неллиель возбуждённо била копытами песок, горящими глазами следя за Шиффером, едва не загорающегося от её взгляда. Джио рядом с ней придерживал Айну, посматривая на своего суверена с обречённостью.       Пустые косились на неё со смешанными эмоциями: раньше Ту Одершванк неимоверно раздражала своим лицемерным альтруизмом, а сейчас, после присоединения к фрасьону Широсаки, открыла в себе боевую зависимость. Кто-то даже подозревал в ней мазохистские и садисткие наклонности одновременно. Сам Джаггерджак кисло находил в ней сходства с самим Широсаки, словно она была ребёнком, что постепенно перенимал черты родителя. Если бы его мысли слышал Гин, то, потерев бы автоматически шею, ехидно бросил, что все детишки Ичиго походили на него, если не действиями, так манерой речи уж точно. — Вы уверены, Широсаки-сан? Мне кажется, Джируга больше не выдержит, — Заель дёрнул щупальцами, с жалостью смотря на саранчеподобного Пустого.       Ичиго стоял в небольшом отдалении, скрестив руки на груди, медленно постукивая когтем по плечу. Этот методичный стук сильно нервировал Пустых. В прорезях рогатой маски сгустилась тьма, не было видно золота глаз. Весь вид Вастер-лорда говорил о том, как ему всё равно. От безмозглого Меноса Гранде можно было получить больше сочувствия, чем от этого чудовища.       Лишь Нойторра, Гриммджоу и Вега заметили, что Широсаки изменился после наказания Владыки. Они не знали его подробностей, но подозревали, что оно связано с запретом на приближение к Владыке, что для Ичиго оказалось действительно болезненно. Хоть и не признавался даже самому себе, но они могли заметить, что без внимания Владыки он тоскует. Да и Владыка, пускай и держит его на расстоянии, продолжает спускать всё Вастер-Лорду с рук. Пока ещё троица не была готова вмешиваться и решать эту проблему радикально, но ощущали, что скоро этот вопрос станет ребром.       Недалеко за боем следила Халлибел Тия. Их отношения с Ичиго были подобны холодной войне. Она напоминала распушившуюся кошку, когда Широсаки — восторженного пса, жаждущего играть. Всё взаимодействие сводилось к тому, что Ичиго пытался в шутку вытащить её на дуэль, а Тия — сбежать от него, здраво осознавая разницу сил. Она поняла, как ошибалась в их первую встречу, и очень хотела крикнуть самой себе «Молчи, дура!». Но прошлое изменить никому не под силу, отчего Тие оставалось лишь гордо сносить последствия своей глупой ошибки.       Но тому же отношению подвергался и Старрк, который, в отличие от сбегающей постоянно Халлибел, научился у Барраграна мимикрировать под статую. Койот быстро понял, что побеги только стимулируют Вастер-лорда продолжать погоню. Чтобы Широсаки отвязался от тебя, нужно быть настолько скучным, насколько возможно. Или попросить Владыку, чтобы угомонил его. — Я… в норме… — прохрипел Нойторра, и с трудом поднялся на дрожащие конечности. — Продолжаем, Шиффер… — Он говорит, что в норме, — с приторной усмешкой, отдавшейся металлом у всех в головах, кивнул Ичиго. — Продолжай.       Улькиорра дождался, когда Нойторра сможет прямо стоять на ногах, собирая конечности в кучу, и снова атаковал. Разница сил между ними всё же была слишком огромной: Пустой от этого удара отлетел в сторону, снося по дороге нескольких не успевших среагировать адьюкасов и арранкар. На этот раз Джируга не поднялся, уплывая в спасительное небытие.       Тия могла быть уверена, что кто-то точно погиб. Слабые Пустые не могли вынести даже голого удара, что говорить о реяцу, которая вспыхивала ото всюду. Но Широсаки вновь придумает отговорку, которой закроет Владыке глаза. Тот верил любым его словам, или же просто принимал их, не видя повода для наказания. У других Пустых это не срабатывало.       Взгляд Тии немного изменился. Владыка вообще часто игнорировал подобные действия Ичиго. Но Халлибел не могла его за это винить, как бы сильно ей тот не нравился. Даже с её предвзятого взгляда Широсаки не создавал впечатление предателя. И потому она тоже последовала за Айзеном. Если ему верен такой Вастер-лорд, как Широсаки, то она может пойти за ним, поверить в его цели и идеалы, в такие желанные обещания… — Джио, оттащи его в его покои. Пускай регенерирует. Гриммджоу, теперь ты.       Но всё же Широсаки слишком жестокий, признавала Халлибел. Джаггерджак внутренне застонал, но послушно поплёлся к Шифферу, что готовился ощутить нетипичную для него жалость. Лучше уж быть побитым Улькиоррой, чем оказаться в руках Вастер-лорда за неподчинение приказу. Неллиель разочарованно фыркнула. — Ты чуть попозже, малышка. И твоим спарринг-партнёром будет не менее красивая леди, — Халлибел ощутила, как в её сторону направилось всё внимание Вастер-Лорда, и едва подавила в себе желание уйти поскорее.       Она отчётливо фыркнула, взглядом многое говоря ему, но Ичиго лишь насмешливо оскалился. Серьёзно, они же оба Вастер-Лорды, откуда такая огромная пропасть? Тия не могла не печалиться, думая об этом. Вега аккуратно перехватил раненого адьюкаса, послушно оттаскивая его в Лас-Ночес. Заель, принявший на щупальца дремлющую, а оттого и крайне спокойную Айну, аккуратно приблизился к Широсаки. — Можно узнать, в чём они провинились? — Они сами попросили меня сделать их Вастер-лордами, — спокойно хмыкнул Ичиго. — Поздно жалеть.       «Попросили» — сказано очень громко. Скорее, Нойторра и Гриммджоу после разминки болтали меж собой, и речь зашла о том, что, будь они Вастер-лордами, то Широсаки бы не смог безнаказанно над ними издеваться. К их сожалению и ужасу, именно в этот момент скучающий Ичиго проходил достаточно недалеко, чтобы услышать их. И… ну, не повезло им. Стоило держать язык за зубами. — Да… но не ценой же их жизней…       Широсаки вздохнул, движением двух пальцев подзывая Гранца ближе. Пустой осторожно подплыл к Вастер-лорду. Его голос звучал достаточно тихо, чтобы слышал только Заель. — Они не смогут стать Вастер-лордами таким образом. Да и ты, и Улькиорра тоже. Битвы в этом никак не помогут, — Ичиго усмехнулся. — Я лишь надеюсь, что они станут сильнее, чем раньше. Это единственное, что я могу сделать для них. — Как вы поняли? Какие же условия?!       Ичиго покачал головой. Заель был чертовски зол и разочарован, но в глубине отсутствующей души понимал, что у Широсаки есть причины вести себя так скрытно. Точно не потому, что тот боялся потерять титул сильнейшего. Даже если кто-то из них и станет Вастер-лордом, то подвинуть Ичиго едва ли сможет. Да и тот будет только рад новому оппоненту. — Если скажу, то для тебя всё кончится. Ты не сможешь выполнить их как полагается, а будешь следовать указаниям, — Широсаки чуть отклонил голову, чтобы голубое серо Гриммджоу пролетело мимо него. — На самом деле, я точно не знаю конкретных условий трансформации в Вастер-лорда, но у меня есть некоторые подозрения, после моего опыта и наблюдений за Халлибел… Я делаю ставку, что, скорее всего, никто из вас не сможет подняться до этого уровня. Но я не хочу вашей смерти, вредные дети.       Заель молча отошёл, переваривая их разговор. Его не задевало обращение как к ребёнку, как и многие Гранц просто привык к нему, и игнорировал. Тем более, он мог ощутить, что для Широсаки они действительно дети, за которыми тот почему-то решил наблюдать. Он заметил направление взгляда Тии, и покачал головой. Как кошка, что постепенно привыкает к щенку…       Можно было заметить, что естественных арранкар на арене и в её окрестностях было крайне мало. Широсаки запретил ломать маски только своим детям, но, отчего-то, среди Пустых прошёлся слух, что Вастер-Лорд презирает всех арранкар, едва ли не больше Гина. Поэтому снявшие маску благоразумно не отсвечивали перед ним. Изредко, конечно, попадались индивидумы, считавшие, что с новой силой легко справится с самим Широсаки, но тому хватало одного давления реяцу, чтобы от гордеца осталось мокрое пятно. Тия смотрела на это мёртвыми глазами, мысленно задаваясь вопросами у луны Уэко-Мундо, ну почему же между ними двумя такая огромная пропасть, которой конца и края не видно…       Ичиго внезапно вскинул голову, и поднял ладонь вверх, останавливая схватку. Он прислушался к своим ощущениям, и резко исчез из поля зрения. Ещё более-менее целый Гриммджоу счастливо отскочил от Улькиорры подальше. — Владыка вернулся!       Заель кивнул, не обращая внимание на грустно вздохнувшую Неллиель. — Это единственная причина, по которой Широсаки-сан может вас пощадить. Хах… Из-за него мы все радуемся приходу Владыки, может, это было планом Широсаки-сана?       Ичиго дёрнулся, обнаружив Айзена в форме шинигами, уже окружённого Пустыми. Он нахмурился под маской, заметив на его одежде едва видимые следы боя. Широсаки, как обычно, игнорировал Ичимару и Тоусена, но те словно тоже только вышли из битвы. В голове что-то щёлкнуло, по загривку прошёлся холод, когда он заметил капитанское хаори. Вастер-Лорд с трудом отвёл от него взгляд, встречаясь с Айзеном. В глазах Соске был блестящий триумф, но вместе с этим заметное лишь ему беспокойство и вопрос. Широсаки потупил взгляд, ощущая вину за то, что всё ещё не в силах выполнить чужой приказ.       Почему Владыка вообще беспокоится за него? Нет, Ичиго определённо показалось. Он не так понял. Айзена волнует лишь то, что все его планы полетят к чертям, если Широсаки не сможет избавиться от своей фобии. Соске не может волноваться за него… не может… Это лишь глупая мысль самого Ичиго. Он вновь поднял взгляд, но подсознательно стараясь не смотреть на лицо Соске.       Хоугиоку, мерцающий в чужих ладонях, привлёк внимание всех Пустых, подсознательно ощущающих, что этот загадочный камень изменит всё. Широсаки не мог отвести от него взгляда, ощущая, как ключ к избавлению от проклятья маячит прямо перед ним. Дразнит, переливается. Так и хотелось протянуть руку, схватить его…       Или, наоборот, бежать без оглядки. Ичиго, как бы сильно ни ненавидел регрессии, не мог за всё их время не изменить себя и стиль своего мышления. Он подсознательно знал, что любая ошибка не критична, что любой промах можно будет стереть и переписать историю заново, но лучше. Если же Хоугиоку сработает, как надо… больше ничего. Если он ошибётся — это останется с ним навсегда. Нельзя будет ничего изменить, нельзя будет исправить.       Он бы мог исправить нынешнюю ситуацию. Соске снова будет общаться с ним, как раньше, снова… Ичиго едва не рычал. Почему ему так нужно, чтобы Айзен говорил с ним?! Он никогда не испытывал желания начать регрессию заново, лишь бы исправить отношения с кем-то, для него новая жизнь была лишь возможностью избавиться от партнёра, что причинял ему боль. Так почему Айзен стал столь важен, почему его мнение, его слова стали тем, в чём нуждался Широсаки?..       Но Соске умный. Он всё узнает. И снова поставит Ичиго перед выбором, искать выход самостоятельно или позволить Владыке лечить его. Оба варианта пугали Широсаки.       Широсаки не знал, что должен выбрать. Впрочем, он чувствовал слабое облегчение от мысли, что Айзен ему выбора и не даст. В такой ситуации стоит просто подчиниться, иначе сомнения сожрут его, заставят испугаться и сбежать в самые дальние уголки Уэко-Мундо, где его не нашёл бы даже умница Улькиорра. Но… Ичиго приподнял маску, через силу переведя взгляд с Хоугиоку на лицо Соске. Он больше не хочет уходить. Совсем не желает. Ему нравится эта регрессия, эта жизнь. Ему нравится жить в Лас-Ночес, ему нравятся местные Пустые, ему нравятся разговоры с Айзеном, ему нравится эта жизнь. Она намного лучше чем все жизни, что Ичиго ещё помнил. Но даже они постепенно стирались из сознания, замещаемые новыми хорошими воспоминаниями.       И он не мог быть уверен, что сможет провести новую регрессию по тому же пути. Ичиго боялся, что новая тяжёлая трансформация в Пустого сотрёт эти хорошие воспоминания, вновь сделав его больным и злым монстром, что желает страданий окружающих, хоть немного утоляя своё отчаяние. Нет. Он не мог так рисковать. — Владыка, когда же мы начнём? — воскликнул чей-то фрасьон, и Широсаки понял, что упустил огромную часть вводного объяснения Соске, задумавшись о своём.       Краем уха он, конечно, слышал обрывки фраз, примерно понимая, где находится нынешний момент в общей хронологии событий. Казнь Ру… Ру… казнь девушки-шинигами, в которой ранее был спрятан Хоугиоку, завершившаяся по плану Соске его побегом в Уэко-Мундо уже навсегда.       Навсегда? Нет, Айзен же… проиграет… Реяцу Ичиго едва не вырвалась из-под контроля, подчиняясь вспыхнувшей в нём злости. Хорошо. Лгать себе он больше не мог. Ичиго нуждался в Соске, нуждался в его словах, его присутствии рядом, нуждался в нём. Он не мог позволить потерять всё, если его Владыка проиграет. Ичиго не мог позволить ему проиграть. — Не так скоро. Мне нужны добровольцы для проверки, и нет, сильные адьюкасы и Вастер-лорды пойдут лишь после того, как я буду полностью уверен в действии Хоугиоку…       Гин смотрел на Айзена с неверием, которое, впрочем, было умело скрыто его улыбающейся маской. Владыка, которого тот знал, никогда бы раньше не стал тратить своё время на то, чтобы объяснять свои действия безмозглым монстрам, но вот, сейчас он именно это и делает. Уэко-Мундо сильно изменило его… или, скорее, один конкретный Пустой. Соске стал… человечнее? Ичимару поджал губы, ощущая бурю внутри. — В его безопасном действии, разумеется.       Тия бросила взгляд на Широсаки. Обычный Пустой, сорвавший маску, первый тип арранкар, как называл такой вид Владыка, чуть не убил её, Вастер-лорда. Широсаки, конечно, и такой вид Пустого был не более чем на один коготь… обычно. Сейчас же, если Владыка говорил правду, скачок сил после прохождения через эволюцию Хоугиоку будет колоссальным. Если это так… не попрёт ли кто-нибудь место Широсаки, как сильнейшего? Баррагран или Старрк… она сама, возможно… Словно почуствовав её мысли, Ичиго повернул к ней свою маску. — Хочешь проверить разницу в своих силах до и после? Я всегда готов. — Тц, ты, одержимый битвой. Мне не интересно с тобой сражаться. — Не бойся, Тия-тян, я же не сильно тебя покалечу. Вырванные конечности ты быстро регенерируешь. Мы же единственные Вастер-лорды, в конце концов, я буду крайне ласков. — Держись подальше.       Нет, всё равно это бесполезно. Даже опасно. Не стоит забывать, что рано или поздно и сам Широсаки эволюционирует, и точно обид не простит никому. Но всё же… Как сладко будет хотя бы раз вогнать его самодовольную физиономию под маской в песок!       Судя по молчанию Пустых, и их красноречивых взглядов на Ичиго, те думали примерно в похожем ключе. Мечта заткнуть Широсаки была в Уэко-Мундо почти что национальной, её неплохо исполнял Владыка, но очень часто он спускал Ичиго многое с рук.       Айзен не мог сдержать улыбки. Ичиго крайне любили в Лас-Ночес, но тот был сам виноват. Он не собирался его жалеть, для Широсаки каждый из присутствующих был не более, чем камешком у дороги, но всё же… в глубине души он беспокоился. И проблема Ичиго всё ещё не была решена. — Владыка, — тихий шелест раздался в тронном зале, заставив Пустых отодвинуть мечты о падении рыжеволосого Вастер-лорда с пьедестала подальше, — я хочу стать добровольцем. — Улькиорра, ты ведь рискуешь, — предупредил Ичиго раньше, чем Айзен успел открыть рот. — И я не про Хоугиоку, а про меня. Если Владыка говорит, что искусственный арранкар будет сильнее Вастер-Лорда, то я не смогу сдержаться. — Я знаю, Широсаки-сан, — кивнул Шиффер. — Но я желаю этого.       Он нравился Широсаки. Улькиорра напоминал ему того самого послушного ребёнка, что всегда вежлив и неизменно приличен, никогда не будет ругаться и капризничать, ссориться с кем-то или же драться без причины. Шиффер бесконечно уважал его, как правую руку Владыки, поэтому, наверное, Ичиго особо не шутил над ним. Было даже несколько неловко, слишком уж прямолинеен был Пустой. Он всегда воспринимал слова Ичиго за чистую монету. — Не сейчас, Улькиорра-кун. Как я уже говорил, я не могу рисковать вами. Первые эксперименты будут проведены на более слабых Пустых. — Гриммджоу, готовься. — Широсаки, пошёл ты знаешь куда?! — Владыка сказал «слабых», так что туда я идти не могу… — Ичиго-кун.       Айзен, конечно, любил разговоры с Широсаки, он мог это признать, но когда на того нападало настроение повеселиться, то даже ему становилось тяжеловато выслушивать этот фонтан красноречия. Лучше было пресечь сразу. Тем более сейчас, когда он, вроде как, всё ещё был в немилости у Владыки. — Да-да… — Улькиорра-кун, Заель-кун, мне понадобятся ваши способности. — Да, Владыка. — Как прикажете, Айзен-сама. — На этом наше небольшое собрание окончено. Ах да, — прежде, чем Пустые успели разойтись, припомнил Айзен, — Ичиго-кун, я, кажется, слышал что-то о бойне за Лас-Ночес? И где Нойторра-кун? — Он отдыхает. Какая бойня? Обычная тренировка между адьюкасами, я вообще у стенки стоял, что вы! — Я понял. Надеюсь, ты тоже. — Да-да, Владыка, я всё осознал.       Следующие дни, если бы они были в Уэко-Мундо, были наполнены напряжением, скопившимся во всех Пустых, отчего часто случались конфликты, не переходящие пока что в драку. За этим следил сам Широсаки и Тия со своим громкоголосым фрасьоном. — Ш-широс-саки-с-сама, — Ичиго повернулся к белой змее. — Вы с-сильно з-саняты?       Ичиго взглянул на мясо в своих руках. Ранее этим мясом был адьюкас, решивший, что приказ Владыки о запрете битв на время испытания Хоугиоку в Лас-Ночес можно игнорировать. Широсаки показал ему, как тот был неправ. Урок был с летальным исходом, но Владыка явно не будет опечален смертью столь глупого суицидального создания. Все разумные Пустые в Лас-Ночес знали, что у рыжеволосого Вастер-Лорда сейчас дурное настроение, и тихонько прятались в своих комнатах, не привлекая внимания. — Не особо. Что-то хотела, ужик? — Нам оч-шень ж-шаль. Мы… — Опять играете с Изуми? — Ичиго равнодушно пожал плечами. — Мне не жалко, просто не перекормите её, как в прошлый раз. Передай оленихе, что это бесполезно, она не эволюционирует. — С-спас-сибо, Ш-широс-саки-с-сама. Мож-шно вопрос-с? — И почему из всех троих ты — самая вежливая? Ты действительно из фрасьона зубастой рыбки? — Ичиго отбросил кусок мяса, который Сун-Сун проводила крайне завистливым взглядом. — Ну, потому тебя и посылают. Ты единственная из вашей троицы не раздражаешь меня. Можешь есть, я не голоден. — В-фы никог-хда не г-холодны. Но я в-фоз-сьму, благ-ходарю. — Так что спросить хотела? — Поч-шему в-фы не мож-шете поладить с-с Х-халлибель-с-сама? В-фы в-федь так пох-хож-ши… — То, что мы Вастер-Лорды, ещё не говорит о нашей схожести, змейка. — Г-хов-форит. В-фы пох-хож-ши. В-фы з-саботитес-сь о нас-с, с-слабых-х Пус-стых-х. Мы — с-семья Х-халлибель-с-сама. А в-фаш-ши дети?       Ичиго хмыкнул, наклонив голову к плечу. И усмехнулся. — Ты ведь умная девочка. Джио говорил, что ты похожа на меня. — Это ч-шес-сть… — Такая же редкостная сволочь. — С-с-с, — шипяще рассмеялась Пустая. — З-снач-шит прос-сто в-фес-село? — Ты ведь не просто так интересуешься. Хочешь сбежать в мой фрасьон? — А в-фы поз-св-фолите?       Ичиго смерил её взглядом, издав ядовитый смешок. — Девочка, я не люблю провокации. Тем более такие грубые.       Змея опустила голову к полу в поклоне, перестав смеяться. — Мне оч-шень ж-шаль, Ш-широс-саки-с-сама… — Лжёшь. — Лг-ху. Но в-фы тож-ше лж-шёте. В-фаш-ши дети дорог-хи в-фам так-ж-ше, как мы — Х-халлибель-с-сама. И не только они, в-ферно?.. — И к чему эта проверка? — К глупости.       Реяцу вокруг Халлибел струилась, подобно речному потоку от злости и беспокойства. Циан ещё ниже склонила голову. — Прош-шу прощ-щения, Х-халлибель-с-сама. — Оставь, рыбка. Девочка играет со мной, я за это не убиваю. — Сун-Сун, уходи.       Пустая-змея поклонилась в третий раз и поспешно уползла, не забыв прихватить труп адьюкаса. Ичиго проигнорировал ощущение влаги на коже от голубоватой реяцу. Забавно. Действительно, похожи. Он бы тоже сразу сорвался с места, если бы кто-то из его детишек добровольно залез в клетку ко льву, и начал дёргать его за хвост. Конечно, Широсаки не был зол, напротив, хоть кто-то не боялся его открыто, а пытался спровоцировать, привнеся что-то новое и интересное в эти унылые будни, но родительский инстинкт трудно заглушить. В этом он мог понять нервную Тию. Она осознавала, что Ичиго не убьёт Сун-Сун, но беспокойство от простого понимания не исчезало. — Итак. — Они стали слишком храбрыми в Лас-Ночес. — Или просто не чувствуют от меня опасности. Старею, что ли? — Скорее, хандришь, — Ичиго повернул к Халлибел маску. — Даже я ощущаю. Не то, чтобы мне было дело, но… кажется, после того, как Владыка занял свой пост полноценно, ты не особо весел. Разве ты не его любимый верный пёсик? — Пёсика выгнали на улицу, — буркнул Ичиго. — Пока тот не выучит одну чёртову команду. Которую он не способен выполнить.       Тия скосила взгляд на него. Ичиго невольно повторил её позу, скрестив руки на груди. Вот только у него она была защитной. Само вырвалось... Широсаки слишком устал держать всё в себе, и в конце концов вывалил свою проблему на первого попавшегося Пустого. Отвратительно. Жалко... — Если это из-за того, что произошло в нашу встречу… мне жаль, — изначально Тия хотела отпустить колкость, но незнакомый вид всегда довольного жизнью Широсаки заставил её впасть в ступор.       Ичиго скрипнул зубами. Почему они так добры к нему?.. Айзен, все эти Пустые, эти монстры, почему они дают ему столько тепла, сколько не давал никто за все его проклятые регрессии?! Почему… почему… Даже несмотря на то, какой он ублюдок, по отношению к ним всем, почему же… — Тут нет твоей вины. Скорее… старая проблема дала о себе знать. Владыка не при чём, я сам виноват, что не могу избавиться от неё. — Твоя проблема… — Тия осторожно подобрала слова. — Она связана с прошлой жизнью? — Да. — Тогда позволь задать другой вопрос. Ты не можешь её решить или не хочешь?       Ичиго многозначительно промолчал. Тия не смела даже шевельнуться, боясь спугнуть такое странное, но до жути человечное состояние собрата. Слишком ценным казался момент. Они говорили без угроз и оскорблений, а Широсаки даже показал перед ней слабость. Но... Халлибел не посмеет использовать её в своих интересах. Не от страха мести, хотя, это тоже присуствовало... Просто... странное чувство, что-то необъяснимое, но горящее непонятным тёплым огоньком в груди. Из-за него она сохранит этот момент в тайне. — Значит, не хочешь. И Владыку это не устраивает. — Да… — Мы с тобой не друзья, чтобы ты слушал мои советы. Я не знаю, что было до моего прихода, но все говорят, что ты был хвостом Владыки, всегда рядом с ним, и он, и ты выглядели гораздо счастливее, чем сейчас. И знаешь… может это так кажется со стороны, но ты важен для Владыки. — Важен? — Ичиго тихо усмехнулся. — Позволил бы он другому Пустому столько времени игнорировать свою… проблему, которая его так явно не устраивает? Шёл бы на его поводу? Стал бы прислушиваться к мнению? — Тия хмыкнула. — Ты и сам понимаешь. Он мягче к тебе. Даже в этой ситуации заметно насколько. — К чему ты… это? — Не знаю. Просто захотелось сказать. Когда ты не остришь, то кажешься даже хорошим человеком, которому хочется помочь. — Я не хороший человек, Тия. — Как и все мы. Но мы можем стать лучше. Мы пытаемся. Мы учимся принимать друг друга, любить. Я ничего не знаю о том, что ты пережил, и о твоей проблеме, но если есть возможность её решить… может, стоит попытаться? Как бы тяжело ни было, разве без неё не станет легче? — Хах… Рыбка, ещё немного, и я поверю, что ты не ненавидишь меня. Осторожно, а то ж я начну воспринимать тебя, как детишек.       Халлибел поняла, что откровения на сегодня кончились, стоило в голос Широсаки скользнуть колкости и веселью. Она почти расстроилась этому, но в большей степени ощутила облегчение. Пускай лучше острит, чем хандрит. — А это оставь, я, конечно, не так стара, как ты, но, всё же, постарше некоторых буду. — Рыбка... — Это останется между нами. Считай... благодарностью, что не обидел Сун-Сун. И за то, что дал девочкам поиграть со щенком. Я давно не видела их такими счастливыми...       Тройку шинигами не было видно все эти дни, как и Улькиорру с Заелем. Так же, по словам Джио, исчезали низшие Пустые и слабые адьюкасы, даже некоторые естественные арранкары, но гарантии Ичиго дать не мог, потому что не знал никого из них. Сам Ичиго, которому такой жирный намёк сделал сам Владыка, скучал, играя с Изуми, которую периодами он передавал в руки фрасьону Тии, и размышлял о словах другого Вастер-Лорда.       Она была права. Как бы сильно Ичиго ни хотелось верить - Тия была абсолютно права. И о том, что Владыка был мягче к нему, и о том, что проблему нужно хотя бы попытаться решить. Ичиго зажмурился, позволяя себе мгновения слабости. Хорошо. Он решится. Он попросит помощи Соске. Но не сейчас, сейчас Айзен был занят из-за эксперимента, Широсаки не имел права подкидывать ему больше забот. А вот когда эволюция с помощью Хоугиоку будет налажена... Может его мысли и казались жалкими, похожими на оправдания ради отсрочки, Ичиго требовалось некоторое время на то, чтобы принять это решение, и не сопротивляться ему.       Тишина продолжалась, пока не было созвано новое собрание, но, внезапно, не в тронном зале, а недалеко от Лас-Ночес, в открытой пустыне. — Какого… — Невероятно… — Это… — Шиффер?!       Ичиго мог бы и попытаться изобразить удивление, но, благо его лицо было скрыто маской, этого не требовалось. Шиффер выглядел так, как выглядел в каждой регрессии, если Широсаки доходил до событий битвы при Каракуре, разве что его обычно равнодушное выражение лица было припорошено неуверенностью и неудобством. Новорождённый искусственный арранкар привыкал к новому телу, сместившемуся центру тяжести, внешности и силам. Его губы порой крепко сжимались, но он продолжал стоять с прямой спиной за Владыкой.       Широсаки ощутил прилив недовольства. Это его место. И только его. Словно слыша его мысли, Айзен посмотрел прямо на Ичиго. — Кажется, ты первый хотел опробовать новый вид арранкара?       Звучало так, словно Широсаки его сожрёт, но, отчего-то, все считали, что это и произойдёт. Несмотря на то, как предполагаемо выросла сила Улькиорры, ни у кого не было сомнений, что Широсаки выйдет победителем. Ведь он сильнейший. — Нужна проверка боем, Ичиго-кун, — пояснил Айзен. — Поскольку мы не можем до конца определить, насколько выросли характеристики Улькиорры-куна, я предпочту поставить тебя его оппонентом. — Я понял, — кивнул Ичиго. — Мышка, не смей сдерживаться, иначе я буду очень зол. — Я не посмею, Широсаки-сан. Я буду сражаться с вами серьёзно, пожалуйста, не сдерживайтесь и вы.       Гриммджоу присвистнул. — Высоковато метишь, Шиффер. Только с него маску стянули, а он уже считает, что может быть с Широсаки на равных! — Тем больнее будет падать, — фыркнула Неллиель. — Идём, — бросил Широсаки. — Не убей его, — напоследок приказал Айзен. — Кому вы это сказали? — тихо поинтересовался Гин. — А есть варианты?       Пустые и шинигами успели отойти, преждем чем Шиффер вынул катану из ножен, исчезая в воздухе. Это была, вообще-то, тактика исключительно Широсаки, потому что только его скорость позволяла провернуть подобные трюки, но арранкары, пускай ещё никто не знал об этом, владели сонидо, которое было быстрее сюнпо и, тем более, обычной скорости Ичиго. — Ха? — разомкнул пасть Широсаки.       Он отразил удар катаны когтями, но дрожь, прошедшаяся по руке, намекнула, что стоит стать немного серьёзнее. Ичиго усмехнулся. Он легкомысленно продолжал отбиваться, но не нападать, великодушно даря Шифферу время привыкнуть к оружию. И тот быстро учился, Широсаки ощущал, как каждый удар становится сильнее и точнее, пока в один момент клинок не прорубил верхний слой брони, почти добираясь до внутреннего. Ичиго мимолётно взглянул на регенерирующую рану. Ещё несколько минут — и один из ударов отрубит ему пальцы.       Ичиго внезапно вышел из обороны, уклонившись от летящего в него клинка, и сделал резкий рывок вперёд, прямо к Шифферу. Он вытянул руку, целясь в лицо, словно желая вырвать Улькиорре глаза, но тот успел сделать шаг в сонидо назад. Всего-лишь секунда, но Широсаки достиг его следом, целясь когтями в шею. Взгляд Улькиорры дрогнул, когда он в очередной раз едва успел уклониться от гарантированной смерти.       Теперь Широсаки начал атаковать, не позволяя взять и мгновения передышки. Он отставал на секунды от Шиффера, впрочем, преимущества для непривыкшего к катане Улькиорры это не давало. Ичиго бил его прицельно, в разные случайные места, сражаясь так, словно это не тренировочный поединок, а настоящая схватка до смерти. Он радостно смеялся металлическим смехом, когда Улькиорра уходил из-под его когтей в последний момент.       Айзен не мог не ощутить укол раздражения. Вастер-Лорд выглядел невероятно красиво в своём боевом азарте. Его глаза горели расплавленным золотом, пламенные волосы развевались за спиной, точёные мускулы перекатывались под кожей… Но Соске не мог принять того, что не он был причиной. Кто-то другой заставил Ичиго радоваться битве, кто-то другой, но не он. С него достаточно. Он тоже устал от их вынужденного расставания, соскучившись по своему сволочному Пустому. К чёрту их уговор, Владыка возьмёт его за шкирку и заставит принять свою помощь. Даже если тот будет против.       Улькиорра закусил губу, отводя катану, уже лишь пытаясь уклониться. Широсаки-сан определённо перестарался, он не давал ему и малейшей возможности ударить. Он никогда раньше не сражался с ним, но теперь мог понять, откуда в других такой ужас и нежелание встречаться с ним в бою. Широсаки-сан был абсолютно безжалостен, в погоне лишь за собственным удовольствием готовый уничтожить и тело, и разум своего противника, не пряча, а, напротив, выпуская свою реяцу, замещая ею отсутствующее оружие. Шиффер не мог отличить вкус своей крови от реяцу Широсаки-сана, что скользкой ядовитой змеёй заползала в глотку. Видимо, стоило переходить на новый уровень, если он не хотел умереть. — Сковывай, Мурсьелаго.       Поток чёрно-зелёной реяцу заставил Ичиго отступить на шаг. Он прикрыл лицо ладонью от неприятного ощущения сильного ветра — таково было физическое воплощение реяцу Шиффера. Ресуррексион Улькиорры тоже не изменился, но Ичиго облизнулся, ощущая, как его ведёт от того, насколько ощутимо подскочил уровень сил новорожденного арранкара. Улькиорра взмахнул чёрными крыльями, обретая некоторое спокойствие, от малого возвращения своей истинной сущности.       Они вновь встретились, готовые обменяться ударами. Клинка у Шиффера больше не было, поэтому он был вынужден сражаться голыми руками. Взгляд Ичиго дрогнул, когда его коснулись чужие пальцы, дробя броню под собой с незнакомой лёгкостью. Пальцы… ладонь… они человеческие… Словно только сейчас он осознал, что руки, лицо, кожа, фигура Улькиорры — человеческие. К горлу подступила тошнота.       В голове запульсировало, весь мир начал плыть. Ичиго не мог не продолжать ощущать на себе чужое прикосновение, его мысли затопила паника, вспыхнув особенно ярко в тот момент, когда он ощутил, как Шиффер постепенно начал отбирать лидерство в бою. Его зрачки неистово дрожали. Широсаки пытался дышать с открытой пастью, но это не помогало успокоиться и, хотя бы немного, вернуть контроль над эмоциями. Он постепенно терял связь с происходящим, погружаясь глубже в собственный неконтролируемый ужас и тревогу. Улькиорра продолжал касаться его, ломая броню, защиту Ичиго, и это лишь усугубляло состояние Вастер-Лорда. — Что-то не так, — процедил сквозь зубы Гриммджоу. — Какого чёрта Широсаки стоит на месте? — Боится сломать новую игрушку Владыки, — пожал плечами Баррагран. — Шиффер же пока единственный в своём роде. — Не в этом дело, — рыкнул Нойторра мрачно.       Они оба знали Широсаки. Того шинигами не корми, дай с сильным противником подраться. Ведь это должно быть весёлым, а Ичиго готов на всё, ради веселья. Даже шинигами подчиняться, иначе бы их здесь не было. Как те, кто находился с ним долгие годы, если не десятилетия, Джаггерджак и Джируга могли понять, когда тот возбуждён от схватки, а когда — нет. И сейчас Широсаки было совсем не весело. Он был слишком напряжён, словно что-то пошло не так.       Широсаки всегда представал перед Пустыми, как некто всемогущий, всесильный и абсолютный, не имеющий слабостей Пустой, сильнейший в Уэко-Мундо. Даже его дети не смогли бы осознать и принять тот факт, что сейчас тот едва справлялся с диким ужасом, парализовавшим всё его тело.       Нет… Нет. Нет!       Джаггерджак внезапно сделал шаг назад на инстинктах. Теперь Широсаки был зол. Даже не так… он был в безумной ярости. Широсаки издал громкий, безумный рёв, оглушивший всех вокруг. Его реяцу вторила ему, раскрываясь в своём истинном обличие, Шиффер закашлялся от нестерпимого вкуса крови, что душил его с такой силой, словно её хозяин страстно желал исключительно его смерти. На его глазах выступили слёзы, Улькиорра попытался отлететь подальше, но последующий за кровью холод ночи сковал его чёрными цепями.       Улькиорра ничего не знал о том, что сделал. Он искренне считал, что Широсаки-сан лишь желает проверить все его способности, чтобы дать Владыке больше информации, оттого и вынуждает использовать все козыри, угрожая жизнью. Поэтому сдерживаться он не собирался. В конце концов, это Широсаки-сан, самый приближённый к Владыке, его правая рука. Даже не эволюционировавшим он должен быть в состоянии выдержать его силу арранкара. — Лус де ля Луна.       Зелёное копьё заняло место оружия в чужой ладони, быстро метнувшей его в сторону Вастер-лорда. Ичиго не уклонялся, не мог уклониться. — Неужели! — Это случилось! — Я никогда и подумать не мог, что увижу это…       Руки Широсаки не было, лишь обугленное плечо. Ичиго поднял целую ладонь и прижал её к обрубку. Пасть маски медленно распахнулась. Оттуда повалил горячий пар. — Хах… Хахах… Ахахахаха! — Вастер-лорд начал безумно хохотать. — Наконец-то что-то весёлое!       Но в его позе всё ещё не было веселья, только злость, смешанная с безумным отчаянием. Широсаки махнул обрубком, который на глазах начал регенерировать. Ему нужно было около минуты, чтобы полностью вернуть себе руку. Шиффер не хотел давать ему время, сотворив новое копьё, но выпустить его не успел.       Широсаки провёл целой ладонью впереди, собирая концентрированную реяцу, и ведя её к рогам. Гриммджоу, что уже не раз видел это движение в кошмарах, первым рванул куда подальше, проводимый непонимающими взглядами других Пустых. Нойторра схватил Неллиель за рог, дёргая за собой, пытаясь сбежать как можно дальше. — Бегите, чёрт возьми!       Улькиорра замер, поражённый раскрывающимся ему уровнем реяцу. По незнанию он решил, что теперь его очередь проверить крепкость брони. Ичиго же не видел Шиффера. Лицо его словно заплыло воском, оно имело черты многих, и одновременно никому не принадлежало. Длинные тонкие чёрные крылья будто оплетали фигуру, они складывались в тёмные хакама, а белые одежды как бы смеялись над ним, становясь в его глазах капитанским хаори. Его ужас, отчаяние и ненависть слились в одно единственное желание: убить.       Но это было не так, как раньше. Серо концентрировалось значительно дольше, разгоралось ярче, и Айзен наконец понял, что что-то не так. Ичиго действительно хочет убить Улькиорру! Каким бы Шиффер не был сильным, он не переживёт прямое серо Широсаки! — Серо… — Разбейся, Кьёка Суйгецу.       Пустыня исчезла с глаз Широсаки. Её сменил цветущий луг. Солнце светило и Ичиго даже ощущал его тепло, хотя это и было физически невозможно. Но это не помогло. Пелена не спадала с глаз. Напротив, паника ещё сильнее овладела им, его глаза бешено дёргались в поисках цели или опасности. Призраки его прошлого с уродливыми улыбками были где-то на периферии сознания, он не мог их видеть, но продолжать ощущать поблизости. Он чувствовал, как они тянут к нему свои руки, желая вновь вернуть в собственный ад, из которого он уже никогда не выберется. Ичиго хотел кричать. — Ичиго-кун. — Ичиго-кун, успокойся. Больше ничего нет. — Ичиго!       Кто-то был рядом с ним, слишком близко, чтобы можно было попасть столь крупным серо, что он создавал. Перед глазами мелькнул кусок белой ткани, и Ичиго, не раздумывая, раскрыл пасть, и вонзил в него зубы. Послышался громкий хруст и звук разрываемого мяса. Серо сорвалось с рогов, но последствий Широсаки увидеть не смог, всё ещё находясь в плену иллюзии.       Мягко. Язык провёл по куску плоти в его рту. Незнакомо мягко. Эта мысль резко ударила стрелой в голову Ичиго, заставляя призраков отступить во мрак забытого прошлого. У Пустых нет кожи, как таковой, даже если их тела и кажутся покрытыми ею, то это лишь имитация их брони. Даже у самого Широсаки она была лишь похожа на кожу, пускай и обладая слабой чувствительностью, но это всё же было бронёй. В его зубах был не Пустой, а… человек.       Следом он ощутил вкус крови и реяцу. Они были сладкими. Не сравнимыми ни с чем. Их хотелось пить без остановки, обагряя всю маску в алой жидкости, счастливо мурлыкая, погрузиться сильнее в это незнакомое, но приятное тепло ещё живого тела. Но Ичиго продолжал лишь фиксировать свою добычу в зубах, не убирая их, и не прокусывая до конца, медленно приходя в себя. И, наконец, он услышал голос. — Тише… тише… ты в безопасности, чувствуешь? Напротив… — под ухом раздаётся смешок. — В опасности сейчас только я…       Владыка. Он укусил Айзена, едва не вырывая кусок его шеи и плеча, чуть не убив его. Даже понимание этого не позволило Ичиго скинуть с себя оцепенение, чтобы отступить и отпустить Соске. Его зрачки дёргались, когда он с трудом смог разглядеть каштановые локоны, что падали на его маску. Слабая чувствительность его брони вскоре передала ощущение чужой ладони на своём плече. Пальцы Соске сжимали его с немалой силой от… боли. Но сам Айзен смеялся. — Мой зампакто далеко, — зачем-то шепнул ему Владыка. — Не добраться. И ты меня так крепко держишь, любое движение причиняет мне боль. Ты действительно можешь убить меня в любой момент. Тебе всё ещё страшно?       Его плечо начали гладить кончиками пальцев, но Ичиго не ощущал ничего. Его поглощало непонимание от действий Айзена. Он не мог спросить с занятой пастью, но его взгляд прожигал тело Соске перед собой, которое Широсаки продолжал сжимать не только зубами, но, как он теперь мог ощутить, и руками. Его когти вонзились под рёбра Айзена почти до фаланги. Соске свистяще выдохнул, когда Широсаки нервно дёрнулся, обретая чувствительность над конечностями. Свободная рука внезапно легла на затылок Ичиго, не позволяя ему убрать голову. — Ты сильнейшее дитя Уэко-Мундо, так чего же тебе бояться? Прямо сейчас жизнь Владыки зависит от твоего решения. Но ты испугался маленького мышонка? Ты же не слон, разве Тия-тян не звала тебя ящеркой?       Ичиго тихо заворчал, вынужденно глотая чужую кровь. От неё вело не меньше, чем от битвы. Сладкая… Его пальцы покинули чужую плоть, но ладони всё ещё оставались на спине Соске. Он… боится. Но не Айзена, вернее, его уже не так сильно. Ичиго ощутил, что боится… за Айзена.       Ичиго стоит сжать клыки сильнее, и он раздробит кость. Он уже ощущал, как царапает кончиками зубов ключицу. Это должна быть невыносимая боль. Широсаки наверняка повредил нервы. Мышцы точно были порваны. Он мог вырвать кусок тела Соске, и тот бы умер у него на руках. Ичиго мог сожрать его и… и… Сладость пропала с языка, как и всякое желание крови и реяцу шинигами. Даже инстинкты Пустого не могли перебороть истинные эмоции Ичиго. Нет… Нет!       Владыка не убрал руку с его головы, но ослабил давление, и Широсаки медленно разомкнул пасть, осторожно вынимая свои зубы из его плоти. Айзен выдохнул чуть громче, но более никак не показал своей боли. Блестящий язык Ичиго напоследок прошёлся по чужому плечу, собирая последние капли крови, словно пытаясь зализать ужасную рану. — Владыка… — Ты боишься меня? — Айзен смотрел прямо в его глаза, и Ичиго не смог отвести взгляд. — Почему? — Почему… Я не хочу тебя терять. И всё. Просто, да? — Вы… — севший голос Широсаки едва вырвался из его горла. — Не отпустите меня?..       Взгляд Соске стал несчастным. Ичиго сцепил клыки с такой силой, что те едва не раскрошились. — Если таково твоё желание, то ты можешь уйти в любой момент. — Что?.. — с трудом просипел Ичиго. — Я не хочу, чтобы ты покидал меня. Ха… я никогда подобного не говорил, но… Меня радует твоё присутствие рядом. Но если ты хочешь уйти, то я отпущу тебя. Я, — Соске попытался подобрать слова, что было крайне тяжело, пускай он и прокручивал их в голове не раз, — не смогу принять, если тебе будет плохо.       Ичиго не мог представить, насколько ему были нужны подобные слова. Его принимали, в нём нуждались — но если ему это не нравилось, то его готовы были отпустить. Словно озарение перед глазами промелькнули все последние месяцы... нет, годы в Лас-Ночес.       Только Широсаки было позволено находиться рядом с Владыкой практически каждое мгновение. Несмотря на титулы, они всегда общались, как равные, и Айзен ни разу его не одёрнул. Лишь к его просьбам тот прислушивался, и всегда выполнял. Ичиго всегда знал, что любой его проступок будет прощён... И даже сейчас, когда так близка война, победой в которой так грёзил Владыка, тот всё равно не желал давить на Ичиго. Он знал, как Вастер-Лорду будет тяжело. Он не хотел причинять ему страдания...       Айзен едва не зашипел от боли, когда Вастер-Лорд прижал его крепче к себе дрожащими руками, пряча голову в раненом плече, но сдержался. Его ладонь осторожно легла на затылок Широсаки. — Я не хочу… уходить. Действительно... Я хочу остаться. С вами… — Тогда нам придётся вылечить тебя. Ты не исцелён, это лишь маленький шаг к этому.       Ичиго и сам знал это. Он смог перебороть своё состояние лишь благодаря плачевному состоянию Владыки в своих руках, тому, что он принял это ужасное решение, лишь бы успокоить его возбуждённый страхом разум. Широсаки не мог предсказать свою реакцию в следующий раз, когда Айзен будет в порядке.       Он без раздумий позволил ему укусить себя… Даже зная, что в случае неудачи Ичиго бы убил его. Широсаки не смог сдержать свои желания, и прижал Соске крепче, пока тот не издал болезненный стон. Но даже так он не отпустил Айзена. — Я… да, Владыка. Помогите мне… пожалуйста.       Айзен вздохнул, трепля рыжие волосы, как давно хотел, мысленно думая о том, что обмен на раненое плечо за такую возможность был равноценен в его глазах. Жаль только, что рука теперь едва ощущалась, как бы эта травма не растроила все его планы… Взгляд упал на расплавленное золото глаз напротив, и разочарование рассыпалось песком. Это разумная цена за возможность коснуться его Вастер-Лорда. — И нужно было доводить до этого? — Мне жаль… — О, в этот раз мы действительно жалеем?       Со стороны Ичиго раздался несчастный всхлип. Соске не смог сдержать нежной улыбки от вида Пустого в таком непривычном состоянии. Даже мило… но Айзен никогда не хочет вновь увидеть его сломленным, нет, пускай лучше продолжает шутить свои издевательские шутки, пускай раздражает всех окружающих, а после весело скалится за его плечом. Так должно быть всегда.       И так будет всегда. — Хорошо, если мы наконец разобрались с этим… а теперь помоги мне добраться до покоев и позови Тоусена. Это у Пустых невероятная регенерация, а вот мне требуется хотя бы первая медицинская помощь. А потом Заеля… — Я могу… помочь, — тихо буркнул Широсаки. — У меня… я, отчасти, был лекарем.       Со стороны Айзена была подозрительная тишина. Когда Ичиго поднял голову, то встретился с абсолютно неверящим взглядом. — Лекарь?.. — Вы можете поверить, что сильнейший Пустой Уэко-Мундо боится человеческих касаний, но не можете поверить в его медицинские знания?.. — Это не вписывается в мои рамки мира…

Седьмая регрессия:

      Рука едва заметно дрожала, пока Ичиго вёл кистью по васи. Колени уже невыносимо ныли, а тело, вынужденное держать спину прямо, с расправленными назад плечами и приподнятым подбородком, вовсе не чувствововалась, потому что он уже не один час сидел в одной позе, с вытянутой над столиком рукой. По его уставшему лицу катился пот, который Ичиго упрямо смаргивал. Он мечтал о том, чтобы бросить всё это, но…       Внезапно пришло жуткое в своей реалистичности ощущение клинка, вонзившегося под рёбра — излюбленное физическое проявление реяцу шинигами, можно было с абсолютной уверенностью назвать это их отличительной фишкой. Ичиго не смог сдержать болезненного стона. Ладонь дрогнула и выронила кисть, что заляпала чёрной тушью плоды его долгого труда. За тёмными пятнами едва угадывались слова. — Я разочарован. — Прости… Бьякуя. Я действительно старался. — Я не заметил.       Вновь точечный удар реяцу, и Ичиго тихо выдыхает сквозь стиснутые зубы, сдерживая вскрик. На этот раз было сильнее. По негромкому скрипу половиц он догадывается, что Кучики ходит за его спиной. Для этого ему даже оборачиваться не нужно было: их последний месяц проходил именно так.       Ичиго впервые принял предложение Урахары устранить всех возможных противников до начала истории. Ранее он считал это слишком жестоким и бесчеловечным, но… Хах… К седьмой регрессии жалости и сострадания к посторонним, тем более к своим врагам, в душе Ичиго немного поубавилось. Куросаки не знал, что Киске наговорил Готею, чтобы они поверили в их кажущиеся полным бредом слова, но те действительно поучаствовали в поимке и немедленной казни всех прошлых, нынешних и предполагаемых будущих преступников.       И, внезапно, после всех казней на первое место встала проблема в лице самого временного шинигами. В следующих регрессиях Ичиго уже понимал, что не стоило лишать Сейретея занятий в виде войны с Айзеном, Яхве или, хотя бы, небольших проблем, как зависимые или зампакто, потому что, не имея естесственных противников, шинигами усердно искали им замену. Тогда он уже стал осознавать, что шинигами не способны жить мирно. Будучи военной организацией, как бы громко они ни твердили о желанном мире — Готей нуждался в войне. Сейчас же Куросаки с неверием слушал приказ Главнокомандующего о том, что более не имеет права покидать Общество Душ, как крайне опасный элемент, способный навредить нормальной работе душ в Мире Живых.       Очевидно надуманная причина, за все его семь регрессий не было проблем, так откуда же сейчас?! Но капитаны смотрели на него незнакомо холодно, готовые в любой момент вынуть катаны из ножен и исполнить казнь: они не знали Ичиго, для них он не стал союзником, и, пускай он не стал и риокой, был чужим. Был врагом. При всей своей храбрости и знаниях Куросаки не был уверен, что справится со всем Готеем в одиночку.       Ему и в прошлых жизнях Бьякуя не особо импонировал, но в этот раз тот внезапно сам предложил Главнокомандующему присмотреть за временным шинигами, дабы тот не наделал бед в Готее. Маюри, конечно, пытался забрать его в свой отряд, почти плотоядно рассматривая тело — Ичиго с холодком прошедшимся по спине ощутил себя бабочкой, которую готовятся проткнуть булавкой — но Кучики надавил авторитетом клана, и учёный отступил, мрачно сверля взглядом, обещающим все самые жуткие лабораторные опыты, Бьякую.       Ичиго не нравилось это место. Поместье клана Кучики всегда казалось ему крайне холодным и мрачным местом. Да по сравнению с ним Лас Ночес прямо дышал энергией и позитивом! Голые стены комнат, наполненных лишь необходимыми вещами и предметами искусства, нагоняли на него тоску, давя со всех сторон. Тихие и незаметные, словно тени, слуги редко показывались на глаза, практически сразу предпочитая исчезнуть с дороги гостя главы, никогда не оброняя даже вздоха, не то, чтобы говорить с ним, а старейшины клана провожали его крайне неприятными рассчётливыми взглядами, тоже не утруждая себя разговорами. Куросаки ощущал себя в клетке, причём не самым ценным животным, до жизни и благополучия которого дела никому особо нет. Почти никому. — Начинай заново.       Ичиго едва заметно скрипнул зубами, но послушно убрал испорченный лист в сторону. Не скомкал, за это он уже получал наказание, запомнил на всю эту и последующие жизни, а аккуратно убрал в стопку, где уже покоилось несколько десятков листов подобного творчества. Куросаки поправил подложку, положил на неё очередную бумагу. Его измученная ладонь с трудом подняла кисть, на которой уже остались ощутимые вмятины от его пальцев, и окунула кончик в тушь. Ичиго попытался написать первое слово.       На этот раз ощущение катаны пришлось прямо в сердце. Ичиго громко вскрикнул, закашливаясь кровью, падая на столик, опрокидывая всё с него на пол. Тушь разлетелась, пачкая и татами, и самого Куросаки. Он бросил дикий взгляд на жуткого в своём спокойствии и равнодушии Бьякую. — Осанка. Сколько мне ещё повторять следить за ней? — мужчина прищурился. — Ничего. Ещё несколько уроков — и ты научишься. — Ты… ты действительно больной… Зачем?! — Потому что словами ты не понимаешь. Значит, будем использовать боль. — Нет, зачем это всё?!       Ичиго не понимал, зачем Бьякуя пытается научить его подобному. Каллиграфия, чайная церемония, этикет, правила благородных домов… Он не мог покинуть поместье, не мог даже выйти в сад без разрешения старшего Кучики, да и тогда был вынужден "следить за манерами", а иначе его вновь ждало отвратительное чувство вонзающегося в тело лезвия. Выглядело, как открытое издевательство, тем более вся эта боль. Его зрачки бешено дрожали.       Бьякуя присел перед ним, протягивая руку. Его ладонь легла на бледное лицо, пальцем стирая кровь с подбородка с ощутимым нажимом. Ичиго попытался отшатнуться назад, но его держали слишком крепко. Кучики сжал его подбородок, и Куросаки зашипел от неприятного ощущения, когда тот с силой приблизил его лицо к своему. Во взгляде Бьякуи была какая-то извращёная нежность, как к маленькой уродливой зверушке, которой Ичиго раньше не замечал. — Таковы правила благородного дома, невеста должна быть образованной. — Не-невеста? — глаза Ичиго расширились. Он издал неверящий смешок. За ним последовал тихий истерический смех. — Ты с ума сошёл? Какая невеста?! Я мужчина! — Не имеет значения.       Это прозвучало как удар, прямо по середине груди, чуть правее от сердца. Ичиго резко перестал смеяться, осознав, что это не было глупой, злой шуткой. — Благодаря тебе я знаю, что Рукия и Абарай будут вместе, а значит наследник у клана появится. Выходит, не имеет значения, какую невесту выберу себе я, — взгляд Бьякуи не дрогнул, даже когда Ичиго со всей силы ударил по его руке в гневе и отчаянии, отодвигаясь подальше. — Совет клана дал нам своё разрешение. — Какого чёрта… я даже не люблю тебя! — Это тоже не имеет значения. Главное то, чего желает глава клана, а мнение невесты не учитывается, — Кучики слабо улыбнулся, и тот самый взгляд с мерзкой липкой нежностью стал более чётким, более явным. — А я желаю тебя. Возжелал, стоило лишь увидеть. Это одно из правил, которое ты уже учил, но, как я вижу, так и не запомнил. Придётся заняться этим вновь. Ох… ты сам усложняешь нашу жизнь. — Я против этого дерьма!       Бьякуя нахмурился, и Ичиго вновь ощутил, как клинок вонзается в его тело. Теперь это было правое лёгкое. Проклятые фокусы с реяцу! — Не сквернословь. Невеста благородного дома всегда должна выражаться скромно и благопристойно. — Пошёл ты…       И вновь клинок где-то в районе груди. Боль была невыносима, Куросаки уже даже не понимал, откуда она. На его глазах выступили злые слёзы. Он впервые ощутил к кому-то столь искреннюю ненависть, которой ранее не удостаивался никто в этом мире, даже Яхве. — Разве ты хочешь испытывать эту боль? Пойми, каждый раз, когда ты оттягиваешь момент свадьбы своими глупыми поступками, мне становится так же больно.       Со стороны Кучики раздался вздох с лёгким привкусом усталости, словно его действительно удручало поведение Ичиго, в его глазах действующего, подобно истеричному капризному ребёнку, не понимающему, что для него лучше. Куросаки хотелось биться в истерике, ведь кроме всего, он услышал умиление. Что произошло с тем напыщенным, холодным Лордом Кучики, которого он видел во всех предыдущих регрессиях?! Что это за безумная пародия на любовь?! Ичиго ощутил отчаяние хуже, чем когда открыл глаза в своей комнате, после смерти. — Как я и говорил, словами ты не понимаешь. Поэтому, придётся использовать боль. Я сделаю из тебя прекрасную невесту, достойную благородного дома, обещаю…

Восьмая регрессия:

      Глаза Рукии напоминали глаза так обожаемых ею чаппи в своём мультяшном изумлении. Ренджи рядом согласно удивлённо присвистнул. — Ичиго, где ты так научился?! — Откуда такое мастерство в каллиграфии?!       Ичиго мёртвым взглядом смотрел на лист, где невероятно красивым каллиграфическим почерком была выведена фраза «Счастья молодожёнам!». Рукия выхватила васи, с ярким восторгом в фиалковых глазах рассматривая искуссно выведенные линии иероглифов. — Я всегда думала, что мой брат — лучший в каллиграфии, но это просто несравнимо! — Куросаки, ты что у нас мастер-каллиграф?       Куросаки улыбнулся. Его улыбка была холодной, безэмоциональной, до жути напоминая ухмылку Ичимару, в которой тоже не было никаких чувств. Он машинально потёр грудь возле сердца. — У меня был безумно строгий учитель. — Я бы хотела увидеть такого талантливого смертного! — Боюсь, это немного невозможно.       Глаза Ичиго были наполнены концентрированной тьмой, с незнакомыми рыжими огоньками зарождающегося безумия. Это был взгляд, который никогда не смог бы появиться у временного шинигами из его первой жизни. За спинами друзей его улыбка окрасилась пугающей радостью. Если бы они обернулись, то замерли бы от столь ужасающего выражения лица. — Он мёртв, — Куросаки издал ядовитый смешок. — Его убила его же невеста во время свадебной церемонии.       Перед глазами встало абсолютно непонимающее лицо его жениха, так и не сумевшего стать мужем. Одержимость, что медленно осыпалась пеплом в стальных глазах. — Вонзила нож прямо в сердце во время первого поцелуя, на глазах у сотен гостей. Говорят, даже во время своей казни она смеялась от счастья.