Оковы вечного зла

— Ах… я ненавижу работу вне Лас-Ночеса… — стонал Заель, медленно передвигая ещё непривычные ему человеческие конечности, постоянно спотыкаясь о ткань собственных хакама. — Лаборатория почти достроена, моё присутствие необходимо во дворце! Я даже не прошёл полную реабилитацию после воздействия Хоугиоку, ну почему приказ отдали мне?!       Нойторра закатил глаза, ощущая почти нестерпимое желание ударить ноющего коллегу. Но, во-первых, Джируга эволюционировал совсем недавно, и ещё сам не приноровился к человеческой форме, столь резкие движения могут заставить самого пропахать песок. В конце концов, он привык к двенадцати конечностям, а не четырём, причём раза в два короче и легче родных, отчего приходилось концентрировать все свои силы исключительно на ходьбе, больше похожей на строевой марш. Нойторра даже не мог отпустить колкость в сторону недо-учёного, боясь потерять концентрацию.       А вот Апорро Гранц, несмотря на жалобы, неплохо освоился с новым телом, способный не только идти, но ещё и ворчать, да к тому же активно жестикулировать человеческими руками, обёрнутыми в белую ткань перчаток. Несмотря на то, что Заель ранее был Пустым в принципе без конечностей, а крылатой вечно парящей медузой, справлялся недо-учёный не в пример лучше Нойторры. Напротив, тот каждую секунду двигал пальцами, то ли пытаясь научиться лучше их контролировать, то ли ностальгируя по многочисленным щупальцам. Впрочем, справедливости ради, Заель прошёл эволюцию раньше, чем Нойторра, так что Джируга не воспринимал чужую быструю адаптацию достижением.       Вообще-то, Владыка говорил, что Хоугиоку уже поместил необходимые знания и инстинкты в их головы, оставалось лишь заставить тело принять их, для чего нужно было прекратить слишком много думать об этом, но Нойторра не мог! Следовало отвлечься хотя бы бессмысленным разговором, но они с Заелем ни разу не были друзьями, напротив, Джируга всеми фибрами отсутствующей души презирал бывшего слабого адьюкаса, что всегда трусливо прятался за спину Широсаки. Он не хотел говорить с ним. Поэтому, к сожалению, весь тот шум, что создавал Апорро Гранц, воспринимался фоном.       А во-вторых, Джируга мог и убить раздражающего коллегу этим обманчиво слабым ударом. Сразу после эволюции Широсаки, бросив на него практически родной пугающий взгляд, просканировал золотыми глазами в прорезях маски, и металлически усмехнулся. Он был единственным Пустым, допущенным к Владыке и будущему арранкару во время воздействия Хоугиоку, отчего первым, кого увидел Нойторра, был именно наслаждающийся его жалким видом Ичиго, скрестивший руки на груди. Не самый приятный вид, честно признаться, но отчасти успокаивающий. — Ребёнок стал на шаг ближе ко мне. Какая жалость, что теперь мне ломать в три раза меньше конечностей… Или же ты сможешь развеселить меня иначе?       Переводя с языка Широсаки на язык нормальных Пустых, это означало, что он стал намного сильнее, чем раньше, и, возможно, мог бы продержаться против него чуть дольше. Зная Ичиго, это была похвала его способностям, но Нойторру едва пот не прошиб от звонкого предвкушения в голосе Вастер-лорда. — Не в ближайшее время для тебя, — отрезал Владыка, профессионально осматривая Джиругу.       Пока Широсаки разочарованно что-то бурчал на заднем плане, жалуясь белым стенам, Айзен сообщил результаты осмотра. Владыка хмурился, задумчиво изучая отчёт в своих руках, куда ранее заносил данные Нойторры до и после трансформации. — Впредь будь поосторожнее, Нойторра-кун. Ты стал сильнее, чем я прогнозировал, любое неосторожное движение — и на несколько Пустых в моей армии меньше, — Айзен бросил спокойный взгляд через плечо. — А за него не переживай, Ичиго-кун всё ещё наказан. У тебя есть время пожить. — Но недолго. Насекомые вообще долго не живут, — рыкнул Широсаки. — Особенно те, что потеряли лапки. — Долго, если их естественные враги в данный момент сидят на привязи, и не скоро её снимут.       Лицо Джируги, более не скрытое маской, открыто показало всё, что он думал о чужих словах, отчего Айзен хмыкнул, но промолчал. Не то, чтобы Ичиго сильно расстроился тому, что был вынужден не отходить от Владыки ни на шаг, и находиться практически буквально на чужом поводке. Напротив, для Широсаки это скорее было наградой, с поправкой на факт, что и всяческие битвы своему Вастер-Лорду Айзен запретил. Отчего Ичиго скучал, а его и так ядовитый юмор стал куда более убийственным, и намекающим на будущее весёлое времяпрепровождение для него, и крайне печальную участь для всех остальных Пустых. Но тут Владыка уже не вмешивался, понимая, что эмоции Ичиго куда-то девать надо, а жалобы Пустых игнорировал.       Да и… трудно было жаловаться, когда за плечом Айзена стоял вышеназванный Вастер-лорд, сверкая золотыми зрачками. Это он сейчас наказан, но рано или поздно Владыка его помилует и отпустит. А Широсаки ещё та злопамятная сволочь, и злить его… мало было желающих.       На какое-то время Нойторра отвлёкся, погрузившись в воспоминания, шаг стал легче и спокойнее, но горестный крик вернул его в реальность. Джируга чуть не упал, едва удержавшись на одеревеневших ногах. — Почему же я?! — З-заткнись… — ноги начали путаться, и Джируга был вынужден вернуться к своему похожему на марш шагу. — И почему с тобой? — Замолчи уже, иначе я точно разнесу твою голову!       Нойторра захотел ударить самого себя за последнюю фразу: если Широсаки или Гриммджоу узнают об этом, а они точно узнают, у Заеля язык как помело, да ещё и к тому же профессиональное, Джируга будет оставшуюся вечность терпеть шутки про богомолов и намёки на его женственность. Он уже ожидал скарбёзного юмора, но Гранц подозрительно послушно замолчал. Нойторра не верил в то, что угроза напугала арранкара, поэтому сделал ещё несколько шагов, остановился и обернулся. — Хорошо, если не хочешь, чтобы я ныл, то давай поговорим! К примеру о том, что нас с тобой отправили в Лес Меносов, хотя наша реабилитация и близко не завершена.       С каждым словом выражение лица Апорро Гранца холодело, пока он не взглянул туда, откуда они пришли. Нойторра инстинктивно знал, что там вдали гордо возвышается Лас-Ночес, напоминающий белую зубастую корону на фоне чернильного неба Уэко-Мундо. Даже не чувствовал, а точно знал. Как и то, что впереди находился Лес Меносов, в тысячах милях от них — Амфитеатр, в другой стороне — жуткие Гробницы, и ещё десятки подобных мест. Это не чувство, это чёткое знание, инстинкт, как дыхание для смертных, или пожирание для Пустых. — Джируга, тебе самому это не кажется странным? — голос Заеля растерял весь наигранный плач, резко став серьёзным, отчего Нойторра мгновенно сосредоточился на чужих словах. — Мы даже на сонидо не способны. И, хорошо, пускай я, но ты, давай начистоту, даже драться сейчас не в состоянии. — Тебя закатать в песок смогу, — мрачно отрезал Джируга. — Разумеется, только не сейчас. Поэтому успокой своё задетое самолюбие, и включи голову.       Нойторра цыкнул, но решил в качестве редкого исключения простить Заелю грубость. Он и сам не мог не признать странность приказа, только не озвучивал этого вслух. Как бы сильно он не ненавидел это, но Апорро Гранц был прав, Джируга в данный момент не более, чем боевой манекен, пускай и с огромной защитой, но никаким уроном, едва способный просто идти, не падая. Заеля же едва ли можно назвать отменным бойцом, медуза не проходил адского режима жизни с Широсаки, отчего на фоне Нойторры даже до фрасьона едва дотягивал. К тому же ни один из них ещё не был близко знаком со своим рессурексионом, практически не имея понятия о собственных способностях. Одним словом… они были крайне посредственной, а вернее откровенно жалкой командой, единственной реальной угрозой которой являлись исключительно давление реяцу и её физическое проявление. — Халлибел, Неллиель и Баррагран были отправлены на Кладбище кораблей, Старрк и Гриммджоу — в Амфитеатр… — продолжал рассуждать Апорро Гранц. — Все команды собраны из тех, кто друг друга не переваривает. — И места выбраны так, чтобы доставить нам наибольшее количество неудобств, — буркнул Нойторра, когда тишина затянулась, а взгляд Заеля стал более требовательным. — У меня всегда проблемы с поиском входа в Лес Меносов… Чёрт, да он постоянно меняется! То старый засыпет, то какой-нибудь Менос Гранде сделает новый.       Инстинкты позволяли лишь найти место. Они не могли помочь найти вход в этот проклятый подземный мир, который с первой попытки прекрасно находили лишь Гриммджоу и Вега. Остальным Пустым требовалось поплутать вокруг несколько часов, суток, и так далее в зависимости от удачи. Нойторра, вот, был не особо удачливым. Заель, к слову, тоже.       Разумеется, был и большой, главный, если можно так выразиться, вход. Около которого постоянно крутилось огромное количество низших Пустых и адьюкасов, охотящимися за первыми. В нормальном состоянии это не стало бы проблемой, но в данный момент Джируга и Заель едва ли могли защитить себя, поэтому были вынуждены выбирать окольные пути в виде маленьких, Меносы пойми где появляющихся дыр. — Именно. И, наконец, само задание. Мы должны помочь Канаме-сану с Меносами Гранде, собрать данные, и принести их в Лас-Ночес, дабы Канаме-сан не отрывался от работы. Я ещё с натяжкой могу подойти для этой работы, хотя Меносы далеко не мой профиль, но никак не ты. — Я тебя точно в песок закопаю, не наглей, Гранц. — У тебя нет ощущения, что Владыка отправил подальше от Лас-Ночес всех, кто прошёл эволюцию с помощью Хоугиоку, оценённых им уровнем капитана и выше? — наконец подвёл к главной мысли Заель, старательно игнорируя угрозы. — Да к тому же постарался увеличить время нашего отсутствия подобными средствами.       Нойторра ощущал всё именно так, как говорил Заель. Было бы более разумно отправить его, если не с Гриммджоу, с которым они прекрасно работали вдвоём, как бы оба не ненавидели признавать это, то пускай с Неллиель, с которой тоже неплохо скоординировались, или, хотя бы, с менее раздражающим Старрком. В любом из этих вариантов ассимиляция, не подстёгиваемая напряжением, как в случае с Заелем, проходила бы более гладко. И не в Лес Меносов ради помощи в исследованиях, а на Кладбище кораблей со стандартной зачисткой. Но его отправили в самое неподходящее место, с самым неподходящим напарником для самого неподходящего для Джируги задания.       Но, поскольку Широсаки лишь коротко мотнул головой на его серьёзный взгляд, Нойторра молча закрыл пасть, никак не сопротивляясь. Если Ичиго не видел причин для беспокойства, значит этот нелепый приказ не нёс вреда, а служил иным целям. Поэтому в данный момент Джируга лишь издал преувеличенно раздражённый вздох, словно сетуя на недалёкость своего невольного напарника. — Он ведь объяснил, что это задание направлено в основном на ускорение адаптации, — нехотя рыкнул Нойторра, сквозь сцепленные зубы. — Потому и условия такие неприятные. Да и, я уверен, это Широсаки постарался! Его жизнь испорчена, вот он и портит её другим. А Владыка его вечно слушает… — Не могу спорить, Широсаки-сан обладает редким… — Заель попытался подобрать более вежливое слово, но в итоге сдался, — отвратительным чувством юмора. Это вполне в его стиле. — К тому же, Шиффер всё ещё во дворце. Хочешь сказать, что драный кот сильнее мыши?       Взгляд Заеля стал саркастическим. Джируге не нравились чужие глаза: янтарный цвет перекликался с золотом Широсаки, отчего он инстинктивно ощущал угрозу, пускай и понимал, что мог легко убить Гранца. Хорошо, не в данный момент, но в принципе… — Улькиорра в ближайшее время вряд ли поднимется. Забыл? — арранкар невесело усмехнулся, криво ухмыльнувшись. — Он оказался слишком близко к серо Широсаки-сана…       Нойторра инстинктивно сглотнул, расплываясь в нервной ухмылке, да и Заель немного побледнел. Между ними воцарилась мёртвая тишина. Джируга случайно бросил взгляд в сторону Лас-Ночеса. Пускай с того боя и прошло достаточно времени, они не могли спрятать дрожь, когда вспоминали о нём. Пустые всегда знали, что Ичиго силён — в этом никогда не было сомнений, иначе бы его не называли сильнейшим монстром в Уэко-Мундо, а Джируга уже был свидетелем его серо однажды… но это превзошло все разумные пределы.       Траурно-чёрное небо окрасилось алым цветом, видимым даже за многие сотни миль от дворца, словно на пустыню спустилось палящее солнце. Не хвати им с Гриммджоу ума оттащить всех подальше, то практически все присутствующие сгорели бы до тла от одного нахождения поблизости.       Если бы Пустые были способны испытывать страх полноценно, то к Широсаки бы после такого никто не приблизился. Но они не могли, поэтому Ичиго лишь в который раз подтвердил статус сильнейшего, который даже без эволюции мог превратить Улькиорру в пережаренный стейк цвета и вкуса уголька. Джио едва не сиял от гордости, победно скалясь фрасьону Халлибел. — Если бы не Владыка — мы бы сдохли, — резюмировал Нойторра, сменив тему. — Ну, вернее, ты, я бы так легко не откинулся. — И причём от рук одного единственного Пустого, не прошедшего эволюцию. Я никогда не буду драться с Широсаки-саном. Он так перевозбудился от потерянной руки, а что если… — Не льсти себе, Шифферу просто повезло, что Ичиго дал ему фору, — мгновенно отреагировал Джируга в защиту Широсаки. — Он хотел посмотреть на что тот способен, лишь потому дал ранить себя. Так бы у мыши не было бы и шанса! То есть, у него и так шансов было немного… вернее, вообще не было… — Ага… Посмотрел, а потом решил, что Улькиорра сможет выдержать его серо. Серьёзный Широсаки-сан — это безумие, чёрт возьми… Хорошо, что Владыка быстро среагировал, и наложил на него иллюзию. Жаль, что мы не видели, как он угомонил его, это было бы полезно в будущем.       Нойторра фыркнул. Чем больше они разговаривали с Заелем, тем быстрее он адаптировался к новой форме, уже раслабленнее шагая по песку, возобновив путь. Гранц был вынужден догонять его.       Не то, чтобы ему хотелось говорить с медузой, но они уже шли в абсолютном молчании несколько дней человеческого времени, и это начало вводить обоих в напряжение. Настолько, что Заель, игнорируя реакцию Нойторры, начал ныть вслух. Пустые слишком привыкли к оживлённому Лас-Ночес, где найти тихое место было той ещё задачкой. Поэтому на время задания Джируга решил забыть о том, что презирает Гранца. — У тебя не будет и шанса, даже если узнаешь. Ты видел Владыку? Широсаки его едва не сожрал!       Трудно стереть из памяти красноречивую картину, когда поразительно спокойный Айзен, игнорируя тот факт, что половина его белой формы стала алой от собственной крови, равнодушно резюмировал, что Ичиго наказан за своё безумное поведение, а эксперимент с Улькиоррой прошёл успешно. Шиффера в тот момент едва не пришлось собирать по кусочкам, чем был вынужден заняться пугающе молчаливый Широсаки. После оба удалились, и с тех пор Вастер-лорд не отходил от Владыки.       И для Пустых не был проблемой вид крови и полуразвороченного тела, а также открытых ран, сквозь которые виднелись кости. Это была их жизнь. Но какими бы далёкими минусы не были от анатомии плюсов, они понимали, что, в отличие от них, шинигами вполне способны ощущать боль. А на лице Владыки не было и малейшего её проявления. Если Ичиго в который раз подтверждал статус сильнейшего Пустого, то Айзен доказывал своё право на титул Владыки. — Если уж Владыка так пострадал, пытаясь его успокоить, то мы сдохнем без вариантов. Тем более, не сравнивай нас с Владыкой, тот и серо Широсаки способен выдержать… — Ты прав… — признал Заель. — Я бесконечно уважаю Широсаки-сана и Владыку, но всё же, если сравнивать с нами, они настоящие монстры.       Джируга молча согласился. Но, в любом случае, эти монстры с ними на одной стороне, так что причин для беспокойства не было. — Но именно в этом и странность. Владыка в данный момент ранен, и может найтись множество идиотов, что посчитают это прекрасной возможностью для нападения на Лас-Ночес, а в особенности естественные арранкары, — Нойторра бросил непонимающий взгляд, и Заель закатил глаза. — Серьёзно? Ты крутишься с ним практически всё время, но не знаешь? Они в опале у Широсаки-сана, из-за чего Пустые и искуственные арранкары относятся к ним, как к черни. Ты не заметил, что в Лас-Ночес и его окрестностях давненько их не было видно? — Не обращал внимания. Широсаки много кто не нравится, Халлибел вот, но что-то я не замечал, чтобы её открыто третировали. — У них другие обстоятельства. А во дворце, помимо Владыки, лишь довольно слабые искуственные арранкары, большинство из которых, к тому же, всё ещё на реабилитации, полумёртвый Улькиорра, и… — Широсаки, — пожал плечами Джируга, не до конца понимая, к чему пытается подвести Заель. — Он один стоит нас всех вместе взятых. В чём проблема? Владыка его сейчас от себя дальше двух шагов не отпускает. Да и, даже если все естесственные арранкары идиоты, думаешь у них настолько слаб инстинкт самосохранения, чтобы сунуться в Лас-Ночес, зная, что там Широсаки? — Нойторра, ты… — Апорро Гранц раздражённо вздохнул. — Ты не видишь или притворяешься?       Джируга видел слишком много, но всё это слишком близко крутилось вокруг Ичиго, чтобы он старательно затыкал своё невовремя проснувшееся логическое мышление. — Гранц, довольно, — Заель послушно замолчал, заслышав предупреждающие нотки в чужом голосе. — Ты перегибаешь. — И что же тебе не нравится в моих словах? — То, к чему они ведут. Ты не доверяешь Широсаки, и пытаешься спровоцировать меня на эмоции.       Джируга бы ощутил раздражение, но в большей степени был поглощён смятением. Гранц слишком умён, чтобы говорить о своих подозрениях столь открыто, а значит, что все предыдущие слова были приправлены определённой толикой лжи. Или, скорее, смешаны с не самыми честными намёками.       В конце концов он не мог понять о чём думал Заель, но был готов подыграть его маленькому спектаклю. Скука ли то, напряжение, скопившееся в голове и теле, или же просто настоящая злость, которую он не мог контролировать из-за первых факторов. В конце концов, зачем-то Апорро Гранц пытался возбудить подозрения против Широсаки и Владыки, и Нойторре отчасти были интересны причины. — Не так грубо, но… да. Я ни в коем случае не сомневаюсь в Широсаке-сане, но, ты сам видел, он нестабилен! Однажды он так забудется, заиграется, и убьёт всех н…       Прежде, чем он успел закончить свою пылкую речь, Нойторра, который до этого был в небольшом отдалении, во мгновение оказался рядом с ним, сжав его горло рукой, впившись острыми когтями в кожу, и подняв над песком. Заель схватил его за запястье, но было проще сдвинуть стену Лас-Ночес, чем отцепить от себя хмурого Джиругу. — Если бы я не знал, что ты наш союзник, то решил, что ты и есть один из этих опальных естесственных арранкар. Что за бред ты несёшь, пытаясь меня разозлить? — Гх!.. П-пусти!.. — Подожди, мы не договорили. Следуя твоей логике, то он должен был сойти с ума ещё во время нашей первой встречи с Владыкой, когда сражался с ним, но он был в своём уме. Хочешь сказать, что битва с Шиффером показалась ему веселее боя с Владыкой? — Н-нет… — Вот именно.       Гранц захрипел, и Нойторра отпустил его, напоследок оставив глубокие неприятные царапины на коже. Тот упал на песок, закашлявшись, осторожно потирая раненое горло. — Так в чём дело? Что за тупая мысль засела в твоей головёшке, чтобы так глупо меня провоцировать?       Арранкар пытался откашляться. Джируга закатил глаз, но присел перед ним, и похлопал по спине. — Что… Кха… произошло в том бою? Кха… — Хм? — вскинул бровь Нойторра, останавливая в воздухе ладонь. — Что-то пошло не так во время боя… Кха… Всё, я в порядке… Я видел маску Гриммджоу, она всегда была у него слишком красноречивой для Пустого. Поведение Широсаки-сана показалось ненормальным даже ему, из чего я сделал вывод, что, возможно, объяснение Владыки о том, что он заигрался, было ложью. — И решил проверить теорию у меня. — Кто ж знал, что ты не отреагируешь так, как я прогнозировал… — Заель криво ухмыльнулся, отодвинувшись подальше. — Вы с Гриммджоу постоянно ругаетесь на Широсаки-сана, но стоит кому-то что-то вякнуть в его сторону, как звереете. И при этом вы знаете его лучше всех. Я ожидал, что ты ненароком выдашь мне что-нибудь…       Нойторра молча наклонил голову к плечу. Его зрачки маленькими точками, похожими на блестящих жуков, сосредоточились на Заеле. Пальцы слегка подрагивали от желания наконец задушить арранкара перед собой, и избавиться от раздражающего фактора. Заель как никогда близко ощутил холодные пальцы смерти, что уже поглаживали его по затылку, слегка царапая когтями. — Эй, я ведь не из плохих побуждений! — Гранц поспешно поднялся с земли, отряхиваясь от песка, разбавляя атмосферу, специально немного повышая голос. — Я тоже волнуюсь за него. — Я не беспокоюсь за Широсаки! — Себе хоть не ври.       Нойторре хотелось ударить его. Но, во-первых, арранкар напротив сдохнет, а во-вторых… Он скрестил руки на груди. Он не волновался. Но чёртов Широсаки уже был, как нежеланный старший брат, что постоянно портит жизнь, но является неизменной константой. — И Владыка явно в курсе происходящего с Широсаки-саном, — продолжил рассуждать Заель, осознав, что его не убьют в приступе праведного гнева. — Потому он спрятал его иллюзией. Он не хотел, чтобы кто-то ещё был свидетелем их разговора. И потому держит рядом с собой. И потому мы сейчас вынуждены находиться вдали от Лас-Ночеса. — Хватит, Гранц, — с предупреждением в голосе рыкнул Нойторра, и Заель послушно умолк. — Даже если ты прав, и с Широсаки действительно что-то не так, ты ведь тоже должен понимать, что Владыка не просто так скрывает это. Я не думаю, что там что-то слишком серьёзное, но тебе лезть не позволю. — Тебе не интересно? — Нет. Если Широсаки захочет — он сам объяснит.       Заель раздражённо вздохнул. — Слабость Широсаки так близко… — Я быстрее сломаю тебе шею, чем ты её обнаружишь. — Ты стоишь на пути науки. — Твоя наука должна повернуть в другую сторону. — Ты и Гриммджоу… — Гранц покачал головой, и поднял ладони. — Хорошо, я больше не буду лезть. Всё же, не верю, что говорю это, но ты прав. — Быстро ты передумал… — подозрительно прищурился Нойторра. — Я действительно уважаю Широсаки-сана, если моё любопытство принесёт ему вред, то, пожалуй, и правда стоит направить его в другое русло. К слову… это ведь было сонидо. Поздравляю. — Чего? — Ты даже не заметил…       Заель молча смотрел в спину Нойторры, что уже намного раскованнее шёл впереди. Он прищурился. Джируга что-то знал. Определённо. Нойторра был куда умнее, чем пытался казаться окружающим. Но ради Ичиго он довольно часто притворялся идиотом. Гранц понял, что копать дальше опасно, иначе Нойторра вернётся в Лас-Ночес один, а Заель окажется жертвой внезапного нападения Пустых. По крайней мере именно так будет звучать печальная история Джируги. — А надо ли мне действительно знать слабость Широсаки-сана? — задал сам себе вопрос арранкар.       По сути… нет. Заель заинтересовался этим лишь когда увидел странное выражение тогда ещё маски Гриммджоу. Его исследовательская натура взяла верх. Гранц покачал головой, думая о Вастер-лорде, что при всех доступных возможностях ни разу не навредил ему. Ичиго и не трогал его особо, юмор не в счёт, это нечто настолько обыденное, что даже не воспринимается чем-то важным. — Спрошу у Широсаки-сана, как вернёмся, а там будь, что будет, — решил он.       Ичиго кашлянул. Айзен бросил на него вопросительный взгляд, отрываясь от бумаг. — Кто-то вспоминает. — Обычно люди от этого чихают. — А я не человек. — И не скоро станешь им, — ответил Владыка, вернувшись к отчётам.       Соске улыбнулся, услышав обиженное металлическое бурчание. Это казалось не жутким, а в большей степени милым, хотя так во всём Уэко-Мундо считал лишь он один. Он бы погладил Широсаки, только… да… — Они ведь не идиоты, — неожиданно заговорил Ичиго с мрачной ноткой в голосе, которую трудно было ощутить в металле, но у Айзена уже был большой опыт. — Разумеется, иначе бы долго не прожили в Уэко-Мундо. Но к тому времени, как они вернутся, у нас с тобой уже должен наметиться прогресс. К тому же, я кое-что планирую к их возвращению, так что, предполагаю, их внимание не будет сосредоточено на этом.       К тому же он специально составил команды так, чтобы в каждой оказался ребёнок Ичиго, который сможет сбавить градус подозрений. Айзен внезапно начал задумываться, насколько же сильно он готов поступиться принципами и планами ради этого Вастер-лорда. — Должен… но не обязан. — И должен, и обязан.       Ичиго не мог не взглянуть на левую руку Владыки. В отличие от правой, та двигалась с едва видимой, но ощутимой заминкой. Широсаки серьёзно повредил его нервы, и эта травма не была тем, что можно было исцелить без помощи квалифицированного медика. Которого в Уэко-Мундо, разумеется, не было.       Соске замер, когда в его спину уткнулась рогатая маска. Практически все мысли вылетели из головы, кроме одной: если его Вастер-лорд будет так спокойно касаться его, то это достойная плата за все его принципы и отложенные планы. Определённо… это странное и незнакомое чувство, от которого Айзен не желал отказываться. Нежное и мягкое, совсем не сочетающееся с монстроподобным Пустым и, как его наверняка мысленно не раз называл Ичимару, одержимым властью психопатом, но полностью игнорировавшее подобные условности. Соске прикрыл глаза, позволяя себе насладиться грубым прикосновением, что не несло в себе и капли тепла, но необъяснимо согревало сердце. — Ваша рука… — Всё в порядке. — Нет. — Ты споришь со своим Владыкой? — Потому что мой Владыка мне лжёт, — Айзен вздохнул. — Это больно? — Нет. И я не лгу. Для меня всё в порядке. — Владыка… — Ичиго, я лишь стал немного хуже чувствовать её. Я всё ещё могу пользоваться этой рукой. У меня уже есть мысли, как исцелить её, но для этого понадобится время, и в данный момент мне важнее ты. Поэтому, если хочешь, чтобы я занялся своим здоровьем, то продолжай содействовать в своём лечении.       Айзен усмехнулся, когда Ичиго мстительно вжался в его спину рогами напоследок, и отошёл к окну. Разумеется, он солгал. Левая рука ощущалась словно закованной в лёд, постоянно посылая не сильные, но навязчивые неприятные ощущения. Но даже сейчас он считал, что это достойная цена за его Вастер-лорда. — Я почти могу слышать стенания Заеля. Вы подобрали ему крайне неприятного напарника. — Не скажи, мне кажется, они могли бы хорошо сработаться с Нойторрой-куном. — Если они и могут дружить, то только против кого-то, и ненадолго, — покачал головой Ичиго, словно умудрённый жизнью родитель. — Как думаете, кому приходится тяжелее? — Барраграну, — не задумываясь, отозвался Айзен, и Ичиго согласно усмехнулся. — Тия-тян и Неллиель-тян должны выпить всю его кровь досуха. — Какая там кровь, сплошной песок… — У тебя песок в голове, раздражающая девчонка, — фыркнул Луизебарн.       Арранкарша тряхнула бирюзовыми волосами, собранными в неаккуратный высокий хвост, и задорно рассмеялась, отскакивая подальше от бывшего Владыки. Подражая своему наставнику, Ту Одершванк активно бесила старика. Вернее, пыталась.       К сожалению, титул сильнейшего Пустого в Уэко-Мундо принадлежал далеко не Неллиель, а значит, если Баррагран действительно разозлится, то вполне может и прибить её. А там кто искать будет, в отчёте напишут о внезапном нападении и несомнённо печальной гибели Ту Одершванк в пылу напряжённого боя. Недовольная Халлибел в стороне явно не подаст голоса, рассказывая о реальной причине её трагической кончины. Поэтому юмор Неллиель был едва ли в половину таким же ядовитым, как сарказм Широсаки. Несмотря на то, что в настоящие чувства Пустых инстинкт самосохранения не входил, Хоугиоку старательно вшил его в её красивую головушку, дабы не дать девушке покончить с жизнью креативным способом.       Да и после Широсаки у Пустых появился некоторый иммунитет к едкому юмору, особенно у Барраграна, который с начала правления Айзена успел услышать в свою сторону неисчислимое количество шуток насчёт возраста и бывшей должности. После такого попытки Неллиель заставляли лишь усмехаться в усы, или ограничиваться недовольным вздохом.       Заметив, что Луизебарн никак не реагирует на её комментарии, над которыми арранкарша старалась большую часть пути, Неллиель недовольно надула губы. Ну ничего, вот вернутся они в Лас-Ночес, и там заскучавший учитель точно отомстит за неё. — В голове обычно мозги, дедуль. — Только у нормальных Пустых. Не у тебя.       Тия в стороне молча закатила глаза, скрестив руки на груди. Она почти ненавидела свою команду. Ещё несколько минут, и «почти» исчезнет. Ей просто хотелось поразмышлять в тишине о своём новом теле, о способностях, о проклятом рессурексионе, который ощущался нежной влагой на кончиках пальцев, но обстановка не располагала к медитациям. Зубы маски сжались со звучным хрустом. — Эй, старик… — Достаточно, — отчеканила Халлибел, выпуская реяцу. — Просто. Пять. Минут. Тишины. Иначе я за себя не ручаюсь.       Голубая реяцу, напоминающая морскую волну, грубо набросилась на арранкаров, отчего оба поморщились. Неллиель, конечно, нашла некоторое наслаждение в раздражении окружающих, но безнаказанным в подобной ситуации можно было остаться только находясь за спиной Ичиго, которого рядом, к сожалению, не наблюдалось. Опять пришли на ум мысли о трагической кончине. Поэтому Ту Одершванк послушно закрыла рот, весело улыбнувшись, и высунув язычок. Баррагран хмыкнул. — Как далеко мы от Кладбища кораблей, Халлибел? Я уже устал от этого бессмысленного похода… — Инстинкты притупились, дедуль? — вскинула бровь Неллиель, скорчив удручённое выражение лица. — Глупая, — получилось и в половину не так злобно, скорее устало, но Луизебарн не стал с этим ничего делать. — Ты, кроме своей территории, нигде боле не паслась? Кладбище кораблей является самыми протяжёнными руинами в Уэко-Мундо, превышая даже размеры Леса Меносов. Без проводника можно вечность плутать здесь, и никогда не добраться до центра.       Проводник в данный момент повторяла дыхательные упражнения, силясь не убить их. Баррагран отчасти мог понять её, но, как бы смешно не звучало, колоссальный опыт, который вряд ли был у кого-то, кроме него, позволял анализировать своё состояние, изучать рессурексион, и отвечать одновременно. — Это… как это возможно? — смутилась Неллиель, стараясь скрыть эмоции за насмешкой, невольно подходя ближе к Барраграну со сверкающими от интереса глазами. — Разве не Лес Меносов занимает самую большую территорию пустыни? — Корабли, — ответила немного успокоившаяся Тия. — Это место не просто так назвали Кладбищем кораблей. Их территория начинается с первого погребённого корабля, и заканчивается последним.       Ту Одершванк наклонила голову к плечу. Учитель ей подобного не рассказывал… или, вернее, она не спрашивала. — На поверхности лишь самый малый процент кораблей, большая часть находится под песком и растягивается на многие тысячи миль вокруг, — Халлибел с некоторой печалью взглянула вперёд. — Возможно… когда-то здесь было море. Когда оно исчезло, корабли оказались разбросаны повсюду. — Тоже веришь в то, что раньше здесь был живой мир? — с подозрением уставился на неё Баррагран. — Я думал только Широсаки одержим этой идеей. — Ты не жил здесь, Луизебарн. А я жила долгие столетия. Откуда, по-твоему, могли появиться корабли? Плевать на руины, но это? Нет смысла строить корабли без воды. — Просто случайно занесло из Мира Живых, — не согласился Баррагран. — В прошлом до того, как появились шинигами, Пустые более активно там гуляли, и часто даже не закрывали за собой гарганты. — Смертные и их вещи не способны попасть в духовные миры. — Вполне способны, если у них есть достаточное количество реяцу, чтобы взаимодействовать с духами.       Неллиель переводила взгляд с одного арранкара на другую. Оба пытались активно отстоять свою точку зрения, начиная заводиться. Ту Одершванк провела слишком много времени с Гриммджоу и Нойторрой, чтобы видеть, когда ругань была обыденным общением, а когда могла перетечь в серьёзную схватку. И, учитывая приказ Владыки, это явно не было разумным, пускай и очень весёлым. — Эй-эй, — привлекла она внимание, помахав ладонью. — Учитель говорил, что здешние руины не могут быть связаны с Миром Живых. — И что, я должен верить во всё, что говорит этот рогатый… — Потому что он долгие годы изучал Гробницы, где лучше сохранились настенные фрески.       Арранкары почти синхронно вздрогнули. Гробницы. Уж лучше плутать годами в землях Кладбища кораблей, чем отправиться в это проклятое место… Баррагран особенно ярко выказал неприязнь. Он пытался несколько раз захватить эту территорию, но не мог пробыть в Гробницах и часа, слишком гнетущая атмосфера, которую ни один нормальный Пустой вынести не способен. Нормальный. — И что? — едва скрывая интерес, поторопила Тия. — Учитель рассказывал мало, — вернее, Неллиель мало интересовалась, ей было куда интереснее сражаться и учиться бою, чем слушать лингвистические исследования Широсаки, — но я помню, что язык не может быть связан ни с одним человеческим языком. Его… эм, структура и… универсалии? Ох… Люди не могли создать здешний язык, слишком различное строение. Спрашивайте у учителя, я не разбираюсь в теме. — Если так подумать, — внезапно негромко пробормотал Баррагран, прижав указательный палец к подбородку, — Старрк говорил что-то подобное… — Он что-то помнит после разделения? — удивилась Тия. — Несвязные детали. Но он утверждал, что руины не людских рук творения. — Даже он в этом уверен, а ты сопротивляешься.       Баррагран потёр ноющие виски. Вечно спокойная Халлибел на этот раз едва не бросалась в бой, готовая отстоять свою нежную веру и скрытые надежды. Отчасти, за неприкрытым презрением он ощутил жалость. — Халлибел, я намного старше, чем ты способна себе представить. Но когда я был таким же молодым, как ты, я тоже верил в то, что здесь существовал живой мир, — Тия застыла от чужого откровения, да и Неллиель едва удержалась от свиста. — Но, как бы я не искал, не было подтверждения этой теории. Всё указывает на то, что все руины — это следы забытой человеческой цивилизации, а Уэко-Мундо всегда было мёртвым миром. — Я не верю в это. Ты искал не там, — покачала головой Тия, ощущая, как пылает уверенность в груди. — Когда-нибудь я докажу тебе, что ты ошибаешься, просто подожди. — Ха-а-а… Хорошо, — неожиданно легко согласился Луизебарн. — Попробуй мне доказать, что я приложил недостаточно усилий. И я признаю ошибку во всеуслышанье.       Неллиель замерла с открытым ртом. Для Пустых их уровня признать что-то подобное — очень сильный шаг и серьёзная клятва. Неожиданно было услышать подобное не просто от какого-либо Пустого, а конкретно от Барраграна. Халлибел уверенно кивнула, соглашаясь на условие. — Копытная, свидетельствуй. — А, да, — пришла в себя Неллиель. — Я-я засвидетельствовала! — Теперь продолжим путь. Халлибел, направление верное?       Тия промолчала, отправившись впереди компаньонов. Неллиель постепенно пришла в себя, едва способная справиться с возбуждением, уже желая рассказать всё-всё учителю и своим… Ту Одершванк задумалась, как можно было обозначить Нойторру, Гриммджоу и Джио. Коллегам? Братьям? Друзьям? В конце концов, Неллиель выбрала наиболее подходящее слово: своим близким.       Вскоре она обогнала Тию, не скрывая интерес на лице, мотая головой по сторонам, отчего её бирюзовый хвост постоянно двигался. Явно ждала того самого чувства, которое шептало, что ты на месте, куда направлялся. Если бы не приказ, Ту Одершванк лично бы измерила протяжённость Кладбища кораблей. Тия ощутила улыбку — не улыбнулась, всё же нижняя часть лица без рессурексиона была плотно прикрыта костяным обломком маски — но это определённо было приятное чувство.       Пускай и крайне глупо, но она считала это место своей родиной, и видеть чужой интерес к ней дарило приятное чувство радости. Здесь она впервые проснулась, как Халлибел Тия, здесь она жила и правила столетиями. Когда Тия закрывала глаза, ей всегда чудился шум прибоя, которого больше нигде не было слышно. Когда она проваливалась в сон без сноведений, каждый раз Тия ощущала прикосновения воды, словно набегающая волна нежно окутывала покрытое костяной бронёй тело. Даже её реяцу была прочно связана с океаном.       Тие хотелось верить, что тут когда-то было море. С водой цвета её глаз, а может волос Неллиель или Гриммджоу. Или совсем иначе, не как в Мире Живых, вода могла иметь окрас такой же ярко-огненный, как Ичиго, или же нежно-розовый, как Заель. Море могло быть столь же горячее, как мех Мила Розы, или холодное, словно смех Сун-Сун, возможно умеренно-тёплое, как улыбка Апаччи. Безмолвное, как она сама, или же бурное, как Джируга. Древнее, словно Баррагран. Настолько глубокое, что его дно находилось у границы самого глубоко засыпанного корабля. Или даже больше, намного глубже, чем она могла себе представить. Думать о том, что Баррагран был прав, и все корабли всего-навсего занесены в пустыню забытыми гаргантами было… почти больно. — Эй, Неллиель… — М? Что такое, рыбка? — почти сразу обернулась Ту Одершванк. — Не зови меня так. Кхм… А откуда ты пришла? Из каких руин?       Арранкарша остановилась, задумчиво потирая рог. Её взгляд скользнул мимо партнёров, пока Неллиель не уставилась куда-то вдаль. Как птица, что всегда знает, в какой стороне был дом, Ту Одершванк мгновенно уставилась в верном направлении. Указательный палец прижался к щеке. — Тихие пустоши. Вряд ли ты знаешь их. — Не знаю. Расскажи мне о них… пожалуйста. — М-м-м… — Неллиель возобновила движение, и Тия направилась за ней. — Там тихо и спокойно, как в могиле. То есть, намного тише, чем обычно.       Ту Одершванк застыла с открытым ртом. Закрыла его. Вновь открыла. Но ничего более не сказала. — Там мало кто живёт, — продолжил Баррагран, заметив, что Неллиель более не способна придумать, что ещё рассказать о руинах, и Халлибел повернулась к нему. — В основном мелкие Пустые, да те, кому надоело бороться. Ненавижу это место. — Неожиданно. — Я стар, но не настолько, чтобы сдаться, сложив руки, и ждать деградации, как местные пустошей. Мой фрасьон как-то назвал это местечко хосписом. Хорошее слово, прекрасно описывает их. — Да, это подходит, — согласилась Неллиель. — Я рада, что покинула их. И совсем не хочу возвращаться! — А ты, позволь догадаться, появился у Лас-Ночес? — без особого интереса спросила Халлибел. — Мимо. Я осознал себя в Лесу Меносов. В самой глубокой его части, и это тоже не самое весёлое место. Лас-Ночес же в те времена… — Баррагран попытался вспомнить столь давнюю историю. — Мхм… — Маразм, дедуль? — прыснула Ту Одершванк.       Терпение Барраграна наконец дало трещину. — Я ничего не вижу, не слышу, — тихо пропела Тия, прикрывая глаза, старательно игнорируя, как на фоне вспыхивает агрессивная реяцу всё же разозлившегося Барраграна и празднующей небольшую победу Неллиель, и даже раздаются команды активации рессурексионов. — Владыка будет доволен нашими достижениями.       Айзен уже был доволен, наблюдая невероятно милую картину того, как его всесильный, казалось бы, Вастер-лорд в данный момент походил на обиженного котёнка. Впрочем, такое сравнение могло прийти лишь на ум Владыки, который воспринимал Широсаки иначе, чем окружающие. Для остальных он бы показался лишь чуть более злым, чем обычно монстром. — Ты обещал содействовать мне. — Да… но это не значит, что ваше лечение легко мне даётся… — У тебя хорошо получается, Ичиго. Прогресс заметен.       Широсаки явно был несогласен, но промолчал, скрестив руки на груди. Он с неприязнью смотрел на плотную чёрную ленту, лежащую в руке Айзена. Его золотые глаза забавно щурились в прорезях маски. Соске беззлобно усмехнулся, не зная, насколько нежным выглядело его выражение лица в этот момент. — Расслабься, сегодня у нас будет немного иная терапия. — Владыка? — Постепенный человеческий подход тебе не подходит, мы лишь тратим время, поэтому попробуем кое-что более экстримальное. Немного опасный метод, но, я думаю, он окажется более действенным. Да и тебе должен понравиться. — Вы верите в это?       Айзен ответил спокойной улыбкой. Ичиго обречённо покачал головой, явно не надеясь на хороший результат, но послушно склонил голову, привычный подчиняться любому слову своего Владыки. Соске покачал головой. — Кто сказал, что её наденешь ты? — Владыка? — Кажется, Неллиель-тян ты говорил что-то вроде… Не стоит недооценивать инстинкты Пустых даже самим Пустым? Верно? — Айзен усмехнулся. — То же относится и к тебе, Ичиго. — Я… не совсем понимаю. — Пустые не испытывают страха. Это чувство в вас убивают эволюции. Но ты не эволюционировал правильно, из-за чего твой страх остался с тобой. Я подозреваю, что это даже не настоящий страх, а, скорее, вьевшаяся насмерть привычка. И сейчас…       Мужчина неожиданно поднёс ленту к своему лицу, и плотно завязал на уровне глаз. Теперь было невозможно что-то увидеть. Он провёл ладонью перед собой, и кивнул. Ичиго молча наблюдал, постепенно понимая. — Я планирую убить в тебе эту привычку другим чувством. Инстинктом, например. Какой наиболее сильный инстинкт Пустого? — Соске хмыкнул. — Ты должен знать лучше меня. — Я… что я должен делать? — Всё, что захочешь, — Айзен мог легко предсказать, какое выражение лица у Ичиго под маской, даже с завязанными глазами. — Не думай, что я твой господин. Просто отдайся инстинктам.       Ичиго сглотнул вязкую слюну. Он не привык лгать самому себе. Широсаки ощущал возбуждение, как перед охотой на сильную, ценную дичь. Азарт, от которого подрагивали кончики пальцев, и внезапно проснувшийся голод. Таковы были инстинкты и чувства Пустых, которым почти полностью отдалась Неллиель, которым всегда следовал Ичиго. Но всё же сейчас он находил подобное несколько… Ичиго сжал руку в кулак, пробив плоть когтями, немного отрезвив себя. — Владыка. Это опасно. Я действительно могу потерять контроль. Не стоит этого делать. — Слышу в твоём голосе эмоции, противоположные словам. — Я могу вам навредить. Серьёзно навредить. Вы не отделаетесь одной рукой. — Я доверяю тебе.       Широсаки не собирался уговаривать дальше. Он уже и так проявлял невероятную для себя сдержанность. Довольно, Владыка явно понимал, на что шёл, кем был Ичиго, чтобы спорить с ним? Его золотые глаза не могли спрятать искрящийся восторг.       Он медленно приблизился к замершей фигуре, обходя её по кругу. Вастер-лорд не спешил, напротив, делал медленные шаги, не скрывая клацание когтей ног по каменному полу. Ичиго знал, что Айзен мог чувствовать его, и от этого ощущал пугающее возбуждение. Каждый мускул его тела был напряжён, Пустой ощущал в себе готовность броситься на добычу, если та сделает неосторожное движение, или попытается бежать, хотя умом понимал, насколько подобные действия неприменимы к Айзену. Его маска склонилась над левым плечом, пасть раскрылась с хрустом, выпустив горячий пар. Ичиго почти мог вспомнить вкус нежной человеческой кожи и сладость крови, сравнимую по ценности лишь с самым дорогим вином. Длинный чёрный язык провёл по белым обнажённым клыкам с тихим шорохом.       Широсаки смог привыкнуть касаться Соске через ткань, но стоило снять её, как появлялись проблемы. Не приводящие к безумию, Айзен был крайне хорошим психологом, чтобы аккуратно, но верно лечить разум своего Вастер-лорда, но всё же вызывающие сильный стресс. Сейчас же… Ичиго ощутил практически необходимость коснуться тёплой кожи. Но мысленно он не мог не чертыхнуться. Неужели Владыке необходимо каждый раз ставить себя в уязвимое положение, чтобы только Вастер-лорд мог чувствовать себя лучше? Ичиго злился на себя и свою слабость.       На мгновение он замер, отсчитывая секунды, но переборол себя, и осторожно положил ладонь на чужую грудь, ощущая, как размеренно бьётся сердце его Владыки, не ускорившись ни на мгновение, даря понимание того, что даже сейчас Соске полностью доверял ему. Это тепло. Сам Айзен был тёплым, как душа плюс, не только его тело, но и эмоции, которые он невольно создавал в Вастер-лорде. Мысль о том, насколько Владыка доверял ему… Ичиго не мог описать это чем-то разумным. Просто тепло внутри. Настолько, что хотелось прикрыть глаза, и позволить наконец отпустить прошлое, даже если ради этого придётся забыть о самом себе. Всё, лишь бы перестать быть обузой… — Я никогда не считал тебя обузой. — Говорю вслух? — едва разомкнул челюсти Широсаки, интересуясь негромким шёпотом. — Нет. Но я знаю тебя. Мне не нужно даже видеть выражение твоих глаз, чтобы знать, какие глупые мысли крутятся в твоей голове. Ичиго, ты уже исцеляешься. Ты не видишь этого, но зато вижу я, — Соске поднял ладонь, поднеся её к маске Ичиго.       Пускай Широсаки не мог ощутить, но видел, как чужие пальцы осторожно коснулись рога вместо маски, но не растерялись, проскальзывая до затылка, немного погладили шлем, и опустились в волосы, зарываясь в них. Он едва ли ощущал неприязнь. Скорее лёгкое опасение, сопряжённое с неясной тревогой. Это действительно было огромным прогрессом по сравнению с безумным состоянием прошлого. Но так было лишь с Владыкой.       Айзен вздрогнул, когда почувствовал, как его Вастер-лорд настойчиво стягивает плащ с плеч, но позволил этому произойти. Он выпутал ладонь из рыжих волос, и неверяще выдохнул, когда Ичиго отодвигнул оба косоде, обнажив его плечо. Золотые глаза сузились, увидев огромный полумесяц ран от клыков, благодаря лечебным кидо превратившимся в шрамы. Это было его грехом… но так же чем-то, что инстинкты считали красивым и правильным.       Маска Ичиго склонилась над чужим раненым плечом. Он открыл пасть, едва касаясь клыками кожи, не прокусывая, но заставляя Владыку ощутить их остроту, внимательно наблюдая за реакцией. С одной стороны он ощущал вину, но с другой, более сильной — удовлетворение и восторг от своих сумасшедших действий. От одного взгляда на рану, опоясывающую плечо, заходящую на грудь его Владыки, Широсаки испытывал непонятное ему ощущение счастья. И даже больше… он хотел укусить вновь. — Ичиго… — Да, Владыка? — Широсаки чуть отодвинулся, чтобы не прокусывать кожу, но при разговоре его клыки продолжали её касаться. — Кажется, ты вошёл во вкус.       Только после шёпота Владыки, Ичиго осознал, что он уже какое-то время спокойно касается открытой кожи плеч Айзена, скользя кончиками пальцев, едва не оставляя царапины. Его глаза под маской шокированно распахнулись. Наверное, это были самые яркие эмоции за все его последние жизни. Соске не смог сдержать смеха, когда Ичиго отскочил от него, и снял ленту. Его глаза с ласковой насмешкой взглянули на взволнованного Вастер-лорда, всё больше напоминающего котёнка со вздыбленной шерстью. — Какая жалость, а ведь мне даже понравилось.       Ичиго неверяще переводил взгляд со своей ладони на Айзена, и обратно. Это чувство… это уже не было просто обычной симпатией к интересному и сильному человеку. И совсем далёкое от восхищения господином. Слишком яркое, слишком поглощающее его всего, слишком… Он не мог его не узнать. Это было тем самым чувством, которого он боялся все регрессии. Но впервые он ощутил его сам. — Ичиго? — с беспокойством позвал Соске, заметив подозрительное состояние Вастер-лорда. — Ты в порядке? Приступ?       Широсаки заторможенно покачал головой. Его ладонь постепенно сжалась в кулак, прижавшись к груди на уровень дыры. Он боялся? Нет. Или да? Ичиго вновь хотел бежать, так далеко, чтобы его больше никто не нашёл. И, одновременно, желал остаться до безумия. Что-то внутри рычало, исходясь презрением к своему же жалкому состоянию, а что-то иное — тихо стенало, скребя внутренности, скулило раненым зверем. Он вновь ощутил тошноту. — Ичиго, смотри на меня, — Вастер-лорд с трудом сконцентрировался на Айзене, игнорируя расплывающийся мир. — Дыши со мной. Медленно. Слышишь меня? Всё хорошо. Всё в порядке, не…       Вместо дыхания Ичиго сделал шаг вперёд, игнорируя все глупые человеческие эмоции, что едва не выли от близости другого человека, и настойчиво уткнулся маской во всё ещё обнажённое плечо Владыки. Соске послушно замер, не смея хоть как-то провоцировать и так встревоженного Вастер-лорда. Тело Пустого прошибло панической дрожью, которая, вопреки ожиданиям Айзена, постепенно утихала. Ичиго окутало приятным запахом чёрного чая, слабым ароматом крови, теплом души плюс и… спокойствием. — Тише… тише… — шёпотом успокаивал Соске, медленно положив руки на спину Пустого, заметив, что тот больше не реагирует на подобное отрицательно. — Какой же ты высокий… Надеюсь, эволюция заставит тебя сбросить пару десятков сантиметров. — Хе-хе, — вяло рассмеялся Ичиго. — Я в порядке, Владыка. На самом деле, лучше, чем раньше.       Айзен не был таким, как другие. Он всегда был иным. Он всегда относился к Ичиго по-другому. Даже сейчас Владыка тратил своё время, чтобы помочь своему Вастер-лорду, вылечить его, защитить, игнорируя, что тот его едва не убил. Своему Вастер-лорду… Широсаки прикрыл глаза. Он… мог попробовать довериться ему полностью. Соске заслужил это. И он сам заслужил это. — Похоже, мы прошли переломный момент. Дальше будет легче. — Владыка, я… — Тише… Давай просто постоим. Всё нормально.       Слушая негромкий ласковый шёпот, Ичиго медленно прикрыл глаза, впитывая чужое тепло. Словно Широсаки успел изголодаться по нему, вынужденный вечно жить под контролем своего страха. Его искалеченный разум продолжал видеть врагов во всех окружающих, как бы сам Ичиго не был близок к ним, и лишь Владыка смог пройти сквозь него, заставив кошмары бежать, испугавшись ослепительно белого цвета.       Наконец, Ичиго мог признать это. Он действительно… — Владыка точно желает моей смерти, — простонал Гриммджоу.       Старрк мысленно чертыхнулся, и, как и постоянно в подобных ситуациях, начал мысленно перечислять причины, почему нельзя избавиться от Джаггерджака. Первой, основной и последней причиной оставался Широсаки, который его не только убьёт да так, что судьба Улькиорры покажется счастливым исходом, но после и в аду достанет, не позволив спокойно страдать в обществе Воли и грешников. Выходило достаточно разумно, чтобы Койот лишь закрывал глаза, и медленно считал до десяти, потом обратно. — Владыка желает нашей смерти, послав на задание с тобой, — буркнула Лиллинет. — Почему тут вообще фрасьон? Разве приказ был не только для нас? — У меня личное дозволение Владыки, — равнодушно отозвался Старрк.       Гриммджоу замолчал. Честно признаться, молчание на протяжение почти двух недель заставляло его нервничать, и раздражаться быстрее, чем обычно. Если первые дни он адаптировался к человеческой форме, в быстром темпе заканчивая адаптацию, а последущие — изучал рессурексион и тонкости реяцу, то сейчас Джаггерджак безумно скучал. С любым другим Пустым можно было сразиться, чтобы и скуку разбавить, и со способностями ближе познакомиться, но не с Койотом. Самый отвратительный партнёр, который только мог быть у него. — Кажется, недалеко отсюда Глухое ущелье, — заметил он. — Можно сделать крюк и поохотиться. — Лучше поторопиться, и поскорее вернуться в Лас-Ночес, — не согласилась Лиллинет. — Сомневаюсь, что мы будем лучше изучать состояние Амфитеатра, если останемся голодными. — Ты не способен потерпеть немного? — Не с такой интересной компанией.       Койот молчал, не желая влезать в перепалку своей второй половины и Гриммджоу. Была бы его воля — Старрк уже валялся на песке, погрузившись в приятный сон, но это было невозможно из-за задания и его неприятных спутников. Впрочем, если быть честным… подобный шум был даже немного приятным слуху.       Пустые не разговаривают особо, они угрожают, язвят, унижают, но всё это лишь прелюдие перед убийством и последующим пиром. В Лас-Ночес же они, поначалу, учились общаться без смертельного исхода из-за запрета на схватки, и настолько хорошо усвоили урок, что даже после его снятия Пустые… продолжали разговаривать. Не без яда, не без унижений, но всё же без яркого желания убить, в основном. Они хотели общаться, им нравилось так жить. Словно Айзен привнёс в Уэко-Мундо не только новый порядок и власть, но и заставил Пустых вспомнить о давно забытых человеческих эмоциях и желаниях, не сопряжённых с выживанием. — Давайте заглянем в ущелье, — подал голос Старрк. — Действительно, стоит немного поохотиться. Амфитеатр — не самое популярное место, не думаю, что мы сможем там поесть. — Старрк! — обиженно надулась Лиллинет. — Бывают же у тебя просветления, Койот, — усмехнулся Гриммджоу, по-кошачьи жмурясь от довольства и маленькой победы. — Ну и ладно… Мы вернёмся в Лас-Ночес самыми последними! — воскликнула Джинджербек, и убежала вперёд. — Сомневаюсь. Джируга и Гранц вечность будут искать вход в Лес Меносов. — У меня тоже с этим проблемы, — признал Койот. — К тому же, мои сенсорные способности сильно притупились после эволюции. Сейчас я бы вечно искал его. — Ты, кстати, кажется вообще в реабилитации не нуждаешься, — подметил Джаггерджак, смерив его внимательным взглядом. — С самого начала пути ты спокойно идёшь, и ни разу не оступился. Тело слишком расслабленно для Пустого, чей центр тяжести должен был резко поменяться. Да и твоя реяцу ни разу не вышла из-под контроля, хотя из-за скачка после воздействия Хоугиоку это должно было быть нормой.       Старрк слегка приподнял брови. Он и не думал, что Гриммджоу всё это время наблюдал за ним. — Да и мелочь бегает весьма резво для Пустой, что прошла эволюцию буквально перед заданием, — продолжил серьёзно Гриммджоу. — Я первые дни постоянно был на четырёх конечностях, поднимаясь на ноги только по стенке. Джируга вообще солдатиком стоял, боясь моргать. А вы быстро адаптировались… — Ха-а-а… Тебя это беспокоит? — Не особо. Но, так как меня поставили в команду с вами, думаю, что мне стоит знать вас лучше, — ответил Джаггерджак, глядя ему прямо в глаза. — Ты пытаешься намекнуть, что хочешь мне доверять? — неподдельно удивился Койот. — Ты? — А что такого? Я привык рассчитывать на того, с кем работаю, но мы с тобой мало знакомы, чтобы я мог тебе верить сразу, — пожал плечами Гриммджоу. — Так что… Эй, мелкая, осторожно! — Что? — всё ещё обиженная Лиллинет обернулась, не замечая, как поднимается песок за её спиной.       Адьюкас, похожий на ската, что прятался в песке в ожидании добычи, уже успел разверзнуть широкую пасть, покрытую частоколом шилоподобных клыков, но погиб почти мгновенно после прямого попадания двух серо. Гриммджоу, во мгновение оказавшийся рядом с Джинджербек, схватил её за воротник, поднял, и сильно встряхнул. — Дура, ты менее внимательна, чем Тоусен, а он слепой! Как можно было не заметить Пустого, даже когда наступила на него?       Старрк молча смотрел на арранкар с широко раскрытыми пустыми глазами. Он был так удивлён словами Гриммджоу, что не сразу заметил адьюкаса, спрятавшегося под песком. Койот увидел его лишь после окрика Джаггерджака, чья наблюдательность, видимо, позволила видеть даже затылком, иначе нельзя было объяснить, каким образом противника первым заметил арранкар в несколько раз слабее его. Конечно, он говорил, что сенсорные способности ослабли, но не настолько, чтобы не ощутить Пустого в двух метрах от себя!       Спустя несколько мгновений Койот осознал, что не успел бы спасти Лиллинет. Слишком поглощён своими мыслями, слишком привык к расслабленности почти всегда спокойного Лас-Ночеса. Возможно, девочка бы и не погибла, но могла пострадать. Регенерировала бы, конечно, но всё же… Старрк переводил взгляд с Джинджербек, которая только осознала, что произошло, на Гриммджоу, который успел успокоиться, и сбросить Лиллинет на песок. — Кажется, я понял, почему Широсаки постоянно называл меня глупым ребёнком, — буркнул он. — Кошмар, это сколько нервов он тратил на нас с Джиругой и Вегой? Надо будет хоть спасибо сказать… — Воу… — тихо просипела Лиллинет. — Меня чуть не съели… — Зато теперь мы можем поесть, — подметил Гриммджоу, рассматривая тело адьюкаса. — И не нужно идти в ущелье, как ты и хотела. Этой тушки вполне хватит на двоих… А. Точно.       Джаггерджак странно посмотрел на застывшего в стороне Койота. — Да. Совсем забыл, что ты — не Широсаки. — А в чём разница? — невольно заинтересовался Старрк. — Тот обычно не ел.       Койот заторможенно махнул рукой. — Я не хочу. Ешьте.       Лиллинет, быстро придя в себя, с удовольствием вгрызлась в крыло скатоподобного Пустого. Отсутствие страха у Пустых порой было благом. Её заляпаное зелёной кровью лицо исказилось в злой насмешке. — Кто кого ещё сожрал, придурок… Посмел лезть на меня… Ха-ха… — Гриммджоу… — Забей, Старрк, — махнул рукой Джаггерджак, отрывая куски от мёртвого тела, не особо церемонясь. — Сочтёмся ещё.       Пустые — обыкновенные монстры, ведомые голодом и своим проклятьем. Они жаждут лишь убивать. Они не знают верности и взаимопомощи. И не умеют говорить без убийств, верно? Верно?..       Койот никогда не думал, что из правления Айзена выйдет что-то хорошее. Его служба была всего-навсего способом убить бесконечное время, подыгрывая амбициям шинигами, решившего, что способен что-то изменить в неизменном Уэко-Мундо. Он был уверен, что подобная скука двигала и Широсаки, и Барраграном. Но пустыня, вопреки ожиданиям Старрка, менялась. И Пустые тоже менялись. Раньше он бы не поверил, что другой Пустой мог помочь ему, спасти Лиллинет без каких-либо условий и сделок. Раньше он не поверил бы, что другой Пустой мог повернуться к нему спиной с таким спокойствием. Раньше…       Старрк тихо хмыкнул. — Тебя этому Широсаки научил? — Можно и так сказать, — честно фыркнул Гриммджоу, не нуждаясь в пояснениях чему конкретно. — Если он затыкает своё дерьмовое чувство юмора, то с ним даже можно серьёзно поговорить. Иногда он даёт действительно полезные советы. Попробуй, как-нибудь. — Может когда-нибудь… — Старрк, попробуй кусочек! Этот Пустой, кажется, даже вкуснее, чем обычно!       Возможно… он может попытаться. Доверять не только Лиллинет. В конце концов, это не выглядит чем-то плохим…       Пожалел о своём решении Старрк быстро. Раз десять за всё их путешествие. Мысль о том, чтобы просто избавиться от Джаггерджака, а на месте уже как-нибудь отбрехаться от Широсаки, всё чаще посещала голову, но всё же так и не дождалась воплощения. Возможно, будь они в пути дольше, то Гриммджоу бы точно обзавёлся ещё одной дырой, но обратную дорогу они пересекли в сонидо, не тратя времени на отдых. Даже Лиллинет уже потеряла всякую мотивацию, вяло бурча под нос, в основном молча преследуя Старрка. — Мы вернулись! — с облегчением выдохнул Гриммджоу, заметив белые башни вдали, которых, казалось, стало даже больше. — Мы дома! — воскликнула счастливо Лиллинет, найдя в себе второе дыхание, и бросилась в Лас-Ночес. — Дома? — недоумённо переспросил Койот. — Ну, в конце-концов это действительно наш дом, — отозвался Гриммджоу. — Не самый, конечно, лучший, шумноватый, с откровенно дерьмовыми соседями, но всё же дом. — Да… похоже на то. Это наш… дом.       Дом… Слово, что тоже не должно сочетаться с Пустыми. Но необъяснимо подходило. — С возвращением, Джаггерджак, Старрк-сан.       Стоило войти во дворец, как их поприветствовал незнакомый арранкар, похожий на молодого юношу. Он тряхнул длинной косой, за которой с оглушающим лаем бегала Изуми-Айна-Тьерра. Старрк его не знал, но Гриммджоу вскинул бровь. — Вега, ты что ли? Тебя не узнать. — Ха-ха, я тоже так думал, когда впервые увидел тебя, как арранкара, — фыркнул Джио. — Кстати… вы последние. — Я знала! — горестно воскликнула Лиллинет. — Владыка хотел видеть вас, но только после того, как все вернутся. Кажется, у него какое-то объявление. — Он уже ждёт нас? — вмешался Койот. — Да, о вашем прибытии доложили. Идите в зал собраний… А, вы же не в курсе, где он. Вы многое пропустили, — со стороны раздался очередной печальный вздох Джинджербек. — Я вас проведу. Айна, иди сюда.       Гриммджоу не хотел, но невольно рассматривал окружение. Казалось, что их не было совсем недолго, но Лас-Ночес неуловимо изменился. Он успел расшириться во всех направлениях, появилось множество новых залов и комнат. Всюду сновали арранкары самых разных видов, изредка здороваясь с ними. Если Койот мало узнавал Пустых вокруг в новых обличьях, то Джаггерджаку, казалось, это не доставляло особых проблем. Вега довёл их до широких белых дверей, заметно выделяющихся на фоне остальных, и остановился. — Лиллинет, идём. Нам дальше нельзя. Приглашены только Гриммджоу и Старрк-сан. — Эй! Да что ты… — Джио спокойно всучил в руки девочки Айну. — Старрк, я буду в наших покоях!       Старрк обречённо вздохнул непосредственным приоритетам своей второй половины, пока Джаггерджак и Вега обменивались насмешливыми ухмылками. Койот сделал шаг вперёд, распахивая двери и первым войдя внутрь. Следом за ним скользнул его временный напарник. Джио закрыл двери за ними, издевательски помахав им ладонью.       Взгляду Пустых открылось просторное мрачное помещение с одним длинным столом по центру и двенадцатью стульями вокруг. Их уже занимали знакомые лица… да, лица, они ведь теперь совсем, как плюсы. — Йо, Джаггерджак, — приветственно махнул рукой Нойторра, довольно скалясь. — Опаздываешь. — Отвали. У нас была самая далёкая территория, — цыкнул Гриммджоу, войдя внутрь, и занял ближайшее свободное место. — И как ты смог найти вход? Я думал, ты будешь вечность плутать…       Джируга и Заель молча переглянулись. Рассказывать о том, что в какой-то момент бесконечных поисков прямо перед ними песок разорвало серо Меноса Гранде, создавшее новый вход, они не собирались. — Как видишь, вечность быстро прошла. — Тц! — цыкнул Гриммджоу, но более не развивал тему. — Рогатая, вижу, жива ещё. — Твоими молитвами, — показала язык Неллиель. — У неё хороший Пустой-хранитель, — кисло отозвался Баррагран, но услышал его только занявший место рядом Старрк. — Интересная компания собралась, — подметил Койот намного громче.       Халлибел молча кивнула, видимо, находясь в таких же смешанных чувствах. Баррагран фыркнул в усы, приоткрыв один глаз, наблюдая за новыми участниками собрания. Заель поправил свои очки-маску, изображая улыбку. — Мы ждали лишь вас. — Шиффер, ты уже живой? — присвистнул Гриммджоу, заметив молчаливого Улькиорру с самого края. — Я восстановился достаточно, чтобы присутствовать здесь, — коротко ответил тот. — Поздравляю, что ли… — Джаггерджак обвёл компанию взглядом, и сразу замер, уставившись в определённом направлении. — А это что за банка на ножках?       Арранкар, носящий массивную белую маску, полностью покрывающую голову, раздражённо вздохнул. Гриммджоу почудилось бульканье. — Тц! Ни манер… — раздался мерзкий скрипящий голос из-под маски. — Ни остроумия, — закончил другой резкий голос оттуда же. — Это Аарониро Арруруэри, — снизошла Халлибел, представляя новичка. — Владыка пригласил его поучаствовать с нами… Он появился во время нашего отсутствия, и успел завоевать доверие Владыки.       Пустые вяло переговаривались ни о чём, в основном обсуждая выполненные задания, едва скрывая напряжение, что постепенно скапливалось в них. Пускай они не знали причин собрания, единственное, что все могли точно осознать… каждый из присутствующих здесь был один из самых сильных Пустых Уэко-Мундо. Не хватало только сильнейшего… — Вижу, все собрались.       Арранкары мгновенно прекратили разговоры, поднявшись. Это было в большей степени инстинктом, требующим выразить уважение сузерену, чем этикетом. Айзен вошёл в зал, сразу занимая место во главе стола, кивком позволяя остальным сесть. Ичиго, что странно, с ним не было, хотя за последние месяцы все привыкли видеть его за плечом Владыки. — Я рад, что все благополучно завершили свои задания, и вернулись в Лас-Ночес целыми.       Гриммджоу мысленно не согласился с этим. Одновременно с ним о том же подумали Заель и Неллиель, но каждый держал свои мысли при себе. — Я уверен, что все устали, и желают отдохнуть, но данное собрание не может быть отложено. Я бы хотел обсудить с вами важные для всего Уэко-Мундо новости.       Пустые невольно стали серьёзными, понимая, что происходящее сейчас изменит их жизни кардинально. Их и, возможно, всех Пустых. Напряжение достигло наивысшей точки. — Как вы могли заметить, Лас-Ночес начал меняться. Должен признать, изначально я не планировал расширять армию арранкаров до того, как вас можно было бы назвать не просто небольшим видом Пустых, а отдельной нацией… — Айзен коротко усмехнулся. — Но планы имеют свойство меняться. С каждым днём количество арранкар увеличивается, Пустые продолжают пребывать в Лас-Ночес, из-за чего я принял решение о строительстве города вокруг дворца. — Город? — шокированно повторила Тия. — Не просто город, — задумчиво заметил Баррагран. — Лас-Ночес — негласный центр Уэко-Мундо… Это будет столица. — Именно. Пока что мы не рассматриваем возможности дальнейшего расширения. Честно признаюсь, это в большей степени эксперимент, способны ли Пустые, ставшие арранкарами, вспомнить о том, какого жить без вечной охоты и круговорота убийств.       Айзен дал арранкарам несколько минут, чтобы принять новость. Обдумывать они будут её позже, наедине с самими собой, а пока что должны осознать её достаточно, чтобы воспринимать последующие объявления. — Как вы можете понять, контролировать целый город Пустых будет сложно. Поэтому, мною было принято решение создать правящую организацию. Десять арранкар, что будут идти сразу после меня, столпы, на которых будет держаться всё Уэко-Мундо. От них будет зависеть, сможет ли Уэко-Мундо стать миром, в котором тоже можно жить, или же так и останется бесконечной пустыней, где правит лишь смерть.       Громкие слова. Настолько, что, скажи их кто-нибудь другой, его бы непременно подняли на смех, но тот, кто говорил это был Владыкой. Шинигами, что захватил власть в Уэко-Мундо. Человек, что заставил Пустых эволюционировать дальше привычного цикла. Тот, кто подчинил себе сильнейшего Вастер-Лорда. Если это говорил Айзен… — Эти десять… мы? — заключил Койот, невольно выпрямившись. — Именно. Я собирал информацию о вас, будучи адьюкасами, сравнивал её с той, что вы показали, став арранкарами, и на основе полученных данных спрогнозировал приблизительный уровень. Исходя из него я распределил вас по местам, которые будут пронумерованы от Зеро до Новено, от сильнейшего до слабейшего среди вас. Тот, чьё число ниже будет иметь привелегию командовать теми, чей номер окажется больше и всеми остальными Пустыми Лас-Ночес. Разумеется, — Айзен холодно улыбнулся, — места не закреплены за конкретным Пустым, вы всегда можете подняться выше…       Гриммджоу хищно взглянул на Нойторру. Неллиель бросила вызывающий взгляд на Халлибел. Лишь Койот разочарованно вздохнул. Он задавал себе глупые вопросы, к примеру, будет ли слишком нагло просить дать ему самый низкий номер? Как много мороки… — Новено Эспада. Аарониро Арруруэри. — Ха-а-а, — заскрипел Ааро. — Этого следовало ожидать, — разочарованно хмыкнул Ниро.       Нойторра поморщился от неприятных голосов, но промолчал. Тот факт, что он выше этих двоих уже был несказанно радостным. Но если он окажется ниже по званию, чем Джаггерджак… — Октава Эспада. Заель Апорро Гранц. — Восьмой? Ну, это не так уж и плохо, — хмыкнул Заель, поправив очки. — Септима Эспада. Неллиель Ту Одершванк. — Ха-а-а, я надеялась на место повыше, — разочарованно фыркнула Неллиель. — Нужно больше тренироваться! — Секста Эспада. Гриммджоу Джаггерджак. — Тц. Всего шестой…       Нойторра рядом прыснул. — Квинта Эспада: Нойторра Джируга.       И сразу подавился, закашлявшись. Гриммджоу ухмыльнулся. — Мгновенная месть. — Завались… — Кватро Эспада: Улькиорра Шиффер.       Улькиорра молча кивнул. — Трес Эспада: Тия Халлибел. — Хорошее число, — кивнула Тия. — Сегунда Эспада: Баррагран Луизебарн. — Второй, — разочарованно хмыкнул Баррагран. — Тогда… — Примера Эспада: Койот Старрк.       Интеллект Айзена не позволял оставлять место сомнениям, что значило его прогнозы должны быть крайне точными. Таков был уровень их сил. Такова была их расстановка. Но кое-кого не хватало… Все странно промолчали, неуверенно переглянувшись. — Это… Владыка, а вы никого не забыли? — не выдержал Гриммджоу. — Были озвучены номера с девятого по первый. Но вы говорили о десяти, — подметила Тия. — Верно, — улыбнулся Айзен. — Есть ещё один номер.       Раздался смешок, за которым последовал стук каблуков по полу. К столу собраний кто-то приближался. Всё это время неизвестный стоял в тени, и никто не смог ни заметить его, ни даже ощутить присутствие. Арранкары выглядывали с ощутимым интересом. Владыка не оборачивался, лишь загадочно ухмылялся.       Из мрака показался мужчина-арранкар с насмешливой улыбкой. Молодое лицо с изысканными чертами, бледное, словно высеченное из мрамора руками кропотливого скульптора, что любил свое творение, вложив в него всю душу и сердце. Жёлтые и спокойные, как расплавленное золото глаза, один из которых был прикрыт осколком маски. У глаза, скрытого кусочком маски, сохранилась чёрная склера, чего у других Пустых не было. У кончика глаза без маски была нарисована алая стрелка — эстигма. Огненной волной спадали рыжие волосы. Пустые ощутили отвратительный вкус крови в глотке от влияния чужой реяцу, когда арранкар выпустил её, почти нежно душа присутствующих — слабо по его меркам, просто для приветствия.       Им не нужно было объяснять, кто это. — Зеро Эспада… Широсаки Ичиго. — Йо, — ухмыльнулся Ичиго, махнув рукой.       Игнорируя свободное место в другом конце стола, Широсаки сел на подлокотник более обширного стула Айзена. Владыка никак не отреагировал на подобную наглость, только едва заметно бессильно хмыкнул. — Ш-Широсаки… — Я же говорил, — Ичиго провёл ладонью от груди до лица, зарываясь в волосы, довольно скалясь. — Под маской я невероятно красив.       Трудно было спорить. Но в этом и была проблема! От Вастер-лорда, который напоминал чудовище, ожидалось что-то такое же монстроподобное и в человеческой внешности. Но Широсаки любил рушить чужие ожидания. — Гриммджоу, подбери челюсть, пока я её тебе не сломал.       Джаггерджак поспешно закрыл рот, и шокированное выражение исчезло с его лица, сменившись раздражённой удручённостью. — Это точно Широсаки… Эта мерзкая манера… — Приказы Ичиго-куна будут идти сразу после моих, — добил арранкаров Айзен, и его улыбка всё больше казалась им издевательской. — Думаю, систему вы поняли.       Им конец. Этот монстр убьёт их. Лишь Неллиель радовалась, хлопая в ладоши, едва не подпрыгивая на месте. — Как мы будем называться? — поинтересовался Заель, игнорируя упадническое состояние остальных. — Эспада.

Регрессия сто сорок четвёртая:

      Люди неприятные. Среди них крайне мало тех, кого Ичиго мог бы назвать хорошим. Раньше, наверное, мог, но после уже сотни регрессий… Дело не в ненависти, Куросаки просто устал от них, и их мелких желаний, был измучен нелепыми одержимыми чувствами, приторной любовью, которой те оправдывались…       Иногда руки вздрагивали, словно вспоминали уколы иглы или же касания холодным лезвием. Порой Ичиго просыпался, выныривая из очередного липкого и вязкого, как поросшее мхом болото, сна без сновидений, заторможенно смотря на свои целые конечности, к которым постепенно возвращалась чувствительность. — Зангецу… Зангецу…       Как и всегда, зампакто не ответил. Куросаки упустил момент, когда клинок перестал отвечать, когда внутренний мир стал недоступен, а покой его душе даже не снился, иногда лишь чудясь в предрассветной дымке. На лице Ичиго не возникло ни тоски, ни боли, но внутри что-то вновь умирало, осыпаясь чёрным пеплом. — Вы проснулись, Куросаки-сан?       Ичиго вяло моргнул, и перевёл взгляд на светлое пятно, резко выделяющееся в тёмном помещении. Он и не заметил появление Комамуры, но, несмотря на чужие размеры, тот двигался бесшумно, когда действительно этого хотел. Нельзя было сказать, что волчья морда выглядела приятнее человеческих лиц, но, после произошедшего с временным шинигами за все регрессии, она вызывала меньше стресса. Куросаки медленно кивнул, но попыток подняться с футона не делал. — Куросаки-сан, Главнокомандующий хотел встретиться с вами… — вид временного шинигами не оставлял надежды на то, что тот обратит хоть какое-то внимание на его слова, и, уж тем более, куда-либо пойдёт. — Хорошо, я скажу, что вы себя плохо чувствуете. Снова.       В чужом голосе, помимо намеренной усталости, звучала лёгкая радость. У Ичиго уже был инстинкт замечать что-то подобное. Считывать чужое настроение оказывается так просто, когда на протяжении десятков регрессий твоя жизнь буквально зависит от них. Учишься невольно.       Комамура был хорошим капитаном, но всё же… не человеком. Он был покрыт мехом, его размеры были далеки от стандартных, и, нельзя забыть о самом важном, волчьей голове. Пускай его и уважали, но не могли не воспринимать посторонним. В таких условиях трудно рассчитывать на то, что когда-нибудь дождёшься того, кто посмотрит дальше зверинной морды, и решит рассмотреть то, что внутри. Но Сайджин смирился, решив ограничиться тем, что станет одним из лучших капитанов. Этого достаточно, правда.       Но появился временный шинигами. Который, что так удивительно, ощущал себя намного спокойнее именно в обществе звероподобного Комамуры, а не с элегантным Кучики или добрейшей души Укитаке. Поскольку Куросаки нельзя было оставлять одного — а, точнее, остальные капитаны с жутким рвением пытались забрать того под свою опеку, и, казалось, даже сами не особо понимали, что ими движет — Главнокомандующий осторожно распорядился, чтобы за мальчиком… эм, судя по всему, Куросаки-сан уже был старше Сайджина раз так в десять, так что кто ещё мальчик, приглядел именно он.       Куросаки-сан, вопреки всем страшным ожиданиям, отряд не покидал, почти всё время находясь в выделенных ему комнатах, и не создавал никаких проблем. Он спал, а если не спал, то молча смотрел в окно, наблюдая за небом, а следом и за растениями: в скором времени Комамура распорядился, чтобы слуги его дома разбили сад, чтобы хоть немного раскрасить скучный вид. Даже на обед приходилось носить Ичиго на руках, и тот всегда вздагивал, когда его касались, но постепенно успокаивался, ощущая не кожу человека, а мягкий волчий мех.       Пускай Сайджин не мог знать, что тот пережил, но Ичиго определённо устал, и забыл, как доверять людям. Учитывая поведение других капитанов, у него закрадывались нехорошие подозрения, но озвучивать их Комамура не смел. Лишь скрыто радовался, что хоть кто-то выбрал его, предпочтя всем людям вокруг. И тихо гортанно рычать, слушая обрывки разговоров, что всегда затихали, стоило волку попасть в чужое поле зрения. Забыли, что слух у него тоже волчий? — Это животное… — Как можно было выбрать его, вместо меня? — Да кто угодно… — Временный шинигами, видно, запутался.       Неприятно. Он такой же шинигами, как и все они, чувствует то же самое, и кровь его тоже красная. Комамура понуро возвращался в свой отряд, и направлялся прямо к Ичиго, который, казалось, всегда был готов выслушать его. Куросаки оказался на удивление приятным компаньоном и собеседником. — Куросаки-сан, вы не считаете, что совершили ошибку? — Нет.       Хорошо, собеседником — это Сайджин погорячился. Ичиго говорил мало, односложными предложениями, но зато искренне и честно. Особенно Комамура полюбил моменты, когда тот позволял ему подойти ближе. Не буквально, на самом деле тому не очень нравилось, когда кто-то вторгался в личное пространство, но капитан игнорировал это. В конце концов, он ведь не человек, верно? А значит неприязнь к людям не должна распространяться на него, Ичиго просто ещё не привык к нему полностью.       И всё же Куросаки молча позволял ему это, обречённо закрывая глаза. Он зарывался пальцами в шерсть на лбу, оглаживая морду, которая лежала на его коленях. Комамура мог тихо жаловаться, а его в это время гладили, разглаживая мех, периодически согласно хмыкая в поддержку. Сайджину казалось, что это было лучшее время в его жизни. Ичиго не отвечал ему, но это не особо и важно. Тот же не сопротивлялся, верно? Значит, всё в порядке… — Куросаки-сан, вы не хотите прогуляться? — Мгм… — Согласен, я тоже думаю, что вам лучше оставаться здесь.       И не важно, что Комамура использовал нежелание Ичиго много говорить, заполняя пространство своим негроким рычащим голосом. Постепенно он потерял всякое желание отпускать временного шинигами за территорию своего отряда — за свою территорию. Сайджина начали раздражать чужие липкие взгляды, что неизменно сосредотачивались на Куросаки, стоило тому попасть в поле их зрения. Это ведь нормально? Ичиго сделал свой выбор, но они решили, что могут так легко забрать его, разве не мог капитан седьмого отряда быть недоволен? — Куросаки-сан, замрите, пожалуйста… — Чт… Аргх!       Длинный, глубокий след волчьих клыков красиво лёг на руку, словно браслет. Кровь легко остановить, а после того, как рана затянется, останутся красивые шрамы. Комамура мягко рассмеялся, слизывая кровь с пасти, поглаживая по спине вздрагивающего от боли временного шинигами. Теперь любой увидит метку. Хотелось, конечно, оставить её на горле, но хрупкий Ичиго это вряд ли переживёт.       Вот только Комамура забыл о Пустой части временного шинигами. Все раны затянулись за считанные дни, не оставляя и крошечного белого пятна шрама, отчего тот скрипел клыками. Поначалу он обновлял метку лишь на руке, но взгляды всё продолжали и продолжали скользить по телу Ичиго, и они продолжали прикасаться к нему своими мерзкими руками. Каждый раз Коммамура искусывал нежную кожу Куросаки, дабы смыть раздражающий волчье нутро запах чужих тел, и каждый раз всё исцелялось, возвращаясь в первичное состояние, раздражая своей чистотой. В конце концов, какая разница? Нужно просто продолжать кусать, с каждым разом увеличивая силу. Ичиго сам виноват, что регенерирует, и не даёт рассудку Сайджина успокоиться. — Вы ведь не считаете меня животным, Куросаки-сан? Я просто ненавижу их… Вы сами выбрали меня, но они считают, что вы ошиблись! Я докажу им, что вы сделали праввильный выбор!       Укус. Ичиго подрагивает: задеты нервы. — Я не животное…       Укус. — Но я должен показать, кому вы принадлежите. Это никак не связано с инстинктами.       Укус… — Вы ведь понимаете?!       Ичиго больше ничего понимать не хочет…

Регрессия сто сорок пятая:

— Комамура-сан, добрый день! — сразу, как завидев его, вытягивается по струнке лейтенант Абарай. — Здравствуй. Что-то хотел? — волчьи уши заинтересованно приподнимаются, когда Сайджин замечает спутника Ренджи.       Временный шинигами, о котором много говорили в последнее время. Выглядит странно знакомо… странно приятно. Тот смотрит на седьмой отряд, как на невероятно унылое место, столько откровенной скуки и пренебрежения Комамура не видел никогда, отчего даже ощущает неясную ему грусть. Ренджи шикает на того, но Куросаки не реагирует. Наконец, Ичиго переводит взгляд на Сайджина, и ядовито улыбается. — С каких пор отрядом Готея управляет собака? — Куросаки! — Животное в хаори, ха-ха… — Замолчи немедленно!       Почему-то Комамура не способен злиться. Почему-то он ощущает, как внутри что-то горестно воет. Словно умирающий бешеный пёс…