Оковы вечного зла

      Неутихающий шум и гвалт за хлипкими стенами её временного жилища не позволяли Тие полностью сосредоточиться на отчёте для Владыки. Ранее забытое всеми Кладбище кораблей постепенно оживало, словно стремясь успеть за никогда не спящим Лас-Ночесом. Работы не прекращались даже в ночное время, хотя Халлибел и пыталась пресечь подобный чрезмерный, по её мнению, энтузиазм. Зеро на действия Зодчих лишь рассмеялся, после чего позволил им самостоятельно выбирать время и темп строительных работ, ткнув Тию носом в факт, что без звона колоколов столицы на Кладбище кораблей едва ли возможно контролировать разделение времени. К сожалению, Широсаки был выше её в иерархии, отчего Трес оставалось лишь, скрепя сердце, смириться.       Арранкарша четвёртый раз перечитала строчку, которую старательно выводила уже около получаса, но смысл вновь ускользнул от неё. Кажется, она пыталась высказаться о том, как скоро будут получены результаты раскопок с бесконечными остановками из-за Археологов, однако выходила несвязная чушь, перемешанная с откровенными жалобами на Зеро. Жалоб выходило значительно больше, чем приемлемо, хотя и в отношении Широсаки этот порог всегда был увеличен… Халлибел отложила кисть, беспомощно взглянув на написанное. Лист был испачкан чернилами, испорчен перечёркнутыми до дыр фразами, помят… такое ни в коем случае нельзя было отправлять. Трес обречённо застонала, скомкала пергамент, и бросила его за спину.       Сун-Сун с небольшим ведёрком в руках с лёгкостью поймала его. Внутри её импровизированной мусорки уже лежало с десяток похожих бумажных шариков. Первое время Циан ещё собирала их с пола, однако спустя пару часов научилась почти профессионально ловить в воздухе. Это затрачивало гораздо меньше усилий, зато хоть немного разбавляло унылое времяпрепровождение. Иногда она доставала наиболее крепкие шарики, пробуя подбрасывать и ловить их в разные руки — учитывая длину её рукавов, это получалось крайне тяжело — но Сун-Сун изнемогала от скуки.       К сожалению, её коллеги про фрасьону были вынуждены остаться в Лас-Ночес. В своей привычной перебранке арранкарши несколько увлеклись… и во время боя серо, уже точно не сказать чьё именно, попало в одну из мастерских Аарониро. Халлибел ничего не оставалось делать, как отдать взбешённому Новено парочку во временное рабство. Циан в тот момент злорадствовала, сейчас же — завидовала от всей своей отсутствующей души. Лучше всё дневное время тратить на отстройку новой мастерской собственными руками, чем ничего не делать здесь! На раскопках оказалось крайне уныло, радовались лишь Археологи да Широсаки, которые практически не покидали руин, когда на Халлибел висела ответственность за всё происходящее. Из-за этого её соверен была вынуждена проводить большую часть времени на поверхности, контролируя Зодчих, составляя отчёты, а Циан, как её верный фрасьон, рядом с ней. Сун-Сун, разумеется, сочувствовала ей, но всё больше хотелось заняться хоть чем-нибудь, а не бессмысленно сидеть в крохотной комнатушке, мучаясь от безделия!       Пока Циан страдала, размышляя о том, чем занимаются её коллеги, Халлибел пришла к выводу, что в ближайшее время не напишет этот проклятый отчёт… и вообще, пускай Широсаки и делает его, почему именно она должна оправдываться из-за него?! Тия кивнула своим мыслям, и отбросила пергамент вместе с кистью. Циан встрепенулась. — Сун-Сун, пойдём, прогуляемся. — Да, Халлибел-сама!       Трес решила сообщить сию важную новость Зеро немедленно, и заодно проверить его работу. Вряд ли ублюдок продвинулся далеко…       Выбравшись из тесной коморки, Тия вдохнула полной грудью. Порой она жалела, что как такового воздуха в Уэко-Мундо нет, но подобные действия напоминали ей о том, что когда-то и Тия была живой… Некоторые арранкары и вовсе продолжали дышать, их грудные клетки двигались, пускай в этом и не было смысла. Тот же Гриммджоу, к примеру, да и Неллиель тоже. Порой даже за Ичиго можно было отметить подобное действие. Всего-навсего вредная привычка, оставшаяся после смерти.       Всюду сновали арранкары и Пустые, занимающиеся раскопками. Часть из них возводила город, следуя приказу Ичиго. Поначалу Халлибел считала это слишком поспешным решением. Если они ничего не найдут, то город на Кладбище Кораблей станет для Трес и Зеро несмываемым позором, от которого даже власть Вастер-лордов их не спасёт. Уверенность Широсаки в собственных убеждениях восхищала, но не заражала собой, отчего Тия находилась в постоянных сомнениях. А Зодчие спокойно работали сутками напролёт, принося ей мигрень своим нескончаемым шумом…       Неподалёку мелькнули белые одежды с голубыми узорами — Охотники, что вернулись с добычей. Тия на мгновение подумала о том, чтобы отпустить Сун-Сун пообедать, но в конце концов решила придержать её рядом на время разговора с Ичиго. Широсаки всегда был дружелюбен к Циан, её нахождение поблизости должно благотворно повлиять на их диалог.       Приблизившись к гигантской дыре, что открывала путь к Лесу Меносов, Тия легко спрыгнула вниз, игнорируя лестницы. Циан последовала за ней. Дыра продолжалась и ниже Леса, на спуск уже уходило довольно много времени, и Трес с облегчением отметила, что раскопки за те часы, которые она потратила без какой-либо пользы, пытаясь написать проклятый отчёт, значительно продвинулись. По краям расположились небольшие дыры, где виднелись корабли, которые не успели поднять на поверхность, или же не смогли из-за хрупкости и старости объектов. Подобные дыры были укреплены особыми конструкциями, работающих по типу кварцевых деревьев Леса Меносов, что позволяло удерживать песок, дабы тот вновь не погрёб под собой экспонат прошлого. Выглядели они примерно так же, что уже наверняка было обусловлено вкусовыми предпочтениями Зодчих. Тия обнаружила Ичиго в компании ещё нескольких арранкар в одной из таких дыр, самой свежей и не до конца расчищенной — была видна лишь половина корабля, заметно отличающегося по виду от уже встреченных ею. По красным узорам на форме Пустых можно было признать в них Археологов. — Могу предположить, что он принадлежит тому же отрезку времени, что и предыдущие, — услышали Халлибел и Сун-Сун уверенную речь одного из арранкар. — Несмотря на ветхость, эти узоры не меняются. Мотив везде тот же. — Сама форма строения не подходит под остальные. Он куда примитивнее, — опроверг другой Пустой. — Взгляни на количество мачт. А трюм? — Иное предназначение.       Широсаки молчал, задумчиво изучая что-то на бумагах в своих руках. Тия никогда не видела у того подобного серьёзного выражения на лице, пока они не занялись раскопками, и её старший коллега не ушёл с головой в изучение прошлого. Это было непривычным зрелищем для всех, кроме Археологов, что успели привыкнуть к своему лидеру. К тому же, как оказалось, когда Широсаки был поглощён своим делом, градус его мрачного юмора быстро уходил в минус, да и в принципе Ичиго терял всякий интерес к пустым разговорам, не касающихся его темы. Однако Халлибел не обманывалась этой серьёзностью: стоит ей подойти, как дежурная шутка всё равно сорвётся с чужих губ. Такова была природа Зеро…       В отличие от неё, Сун-Сун едва заметно поёжилась. Ей было некомфортно на такой глубине, когда даже привычный лунный свет не мог достигнуть дна, отчего всюду горели небольшие фонари. Пустые, конечно, могли спокойно видеть в темноте, но в случае археологических раскопок никто не желал рисковать что-то повредить. По мнению Циан это было излишним, но арранкарша не могла ощутить важности этих кораблей. Несмотря на годы жизни, проведённые здесь, Сун-Сун не ощущала с ним глубокой связи, подобно своему соверену. Напротив, Циан бы предпочла Лас-Ночес, а не эту, в прямом смысле, дыру. Она считала, что хватило бы изучения тех кораблей, что на поверхности, и не было смысла продвигаться вниз, тратя столько сил и времени.       Но спорить с вышестоящими себе дороже. Лучше не лезть и молча подчиняться. — Если предположить, что здешние жители были смертными, то можем ли мы считать, что корабль был создан для рыболовного промысла? — наконец высказался Ичиго, привлекая внимание. — Корабли уровнями выше более ориентированы на военные действия, согласно выводам… О, рыбка.       Он заметил незваную гостью. Глаза Зеро сверкнули золотом. — Ты уже написала жалобу на меня? — откровенно удивился Ичиго. — Я ожидал, что ты просидишь над ней ещё пару часов, расписывая Владыке, какой я ублюдок.       Сун-Сун спрятала низ лица за рукавом, но её смешок даже ткань заглушить не смогла. Тия хмыкнула, дождавшись комментария в свой адрес: что ж, она так и планировала. Фантазии и терпения не хватило, это лишь Барраган мог настрочить страниц двадцать отчёта, где ни одно оскорбление не вышло бы за рамки приличия и не повторилось… Зеро, усмехнувшись, передал бумаги ближайшему арранкару, раздав Пустым указания, после чего приблизился к ожидающей его Халлибел. Минусы, поклонившись, занялись кораблём. — Сам и напишешь, — проворчала Тия, скрестив руки на груди. — Что-то важное узнали? — О, ты наконец заинтересовалась? Ладно-ладно, не зыркай так. Как видишь, мы нашли кое-что совершенно новенькое. С каждым кораблём мы замечаем всё более откровенную разницу во времени, — поделился Ичиго. — Верхние — самые последние, они более продуманные в плане работы, когда те, что спрятаны в глубоких слоях песка, намного сложнее и… — Конкретно это я уже знаю, — с откровенным весельем оборвала его Халлибел. — Широсаки, я тебе это объясняла.       На этот раз Циан тихо рассмеялась, не пряча лица. Пустой взгляд Зеро бесконечно порадовал. Ичиго и его память… — А… ты? — Тия кивнула. — Я… — Забыл. Как обычно. — С языком история обратная, — перевёл тему Ичиго, не изменив выражения лица. — Чем выше, тем более прост, упрощённый я бы назвал, когда в глубине он куда сложнее… — Ты что-то говорил о рыболовном промысле, — остановила его Трес, видя, что арранкар готов уйти в совсем сложные лингвистические объяснения. — Что вы выяснили насчёт этого корабля?       Ичиго без интереса повернулся к руинам прошлого. — Разницу видишь? Он больше, менее манёвренный… Орудийных портов нет. Трюм огромный, явно рассчитан под грузы. Скорее всего тут должны были быть сети, но за столетия они истлели.       Речь Зеро звучала плавно и размеренно, однако без особого внимания: так обычно рассказывают о том, что услышали, а не изучили самостоятельно. Было понятно, что он лишь повторял слова за очередным Археологом. В отличие от него, Халлибел понимала всё вышесказанное, и даже кивала с каждым словом. Что-то внутри отзывалось на объяснения. Но данной информации было преступно мало, очевидно, что Широсаки не пытался углубиться в тему. Ичиго даже не старался выглядеть впечатлённым. — В любом случае, мои Археологи изучают сами корабли, поинтересуйся лучше у них, если хочешь. Я больше сосредоточен на языке. — Я всё ещё не понимаю, где ты в этих линиях видишь слова.       Ичиго усмехнулся. Золотой глаз в прорези маски сощурился. На этот раз в его голосе зазвучало плохо скрытое возбуждение. — А текст и не в самих линиях. Линии аналогичны границе страниц, они разделяют истории, а вот их толщина, направление, и количество углов указывают на смысл текста. Образованные границами «страницы» заключают в себе дополнительные узоры, которые уже уточняют детали и… — Трес взглянула на Зеро пустым взглядом, Сун-Сун смущённо наклонила голову, и на лице Широсаки выступило откровенное разочарование. — Мне нужно ещё немного времени. Просто подожди и увидишь.       Больше Зеро ничего не сказал, вернувшись к изучению борта корабля. Его взгляд скользил по линиям, в которых ни Тия, ни Циан ничего не видели, когда для Широсаки наверняка разворачивались истории. Поначалу тот хотел поделиться с ней, но Халлибел совершенно не была интересна тема, и Зеро не стал её утруждать. Отчасти она ощущала вину, но Ичиго явно не обижен на неё, в конце концов у них была обратная ситуация с кораблями. — Пойду, взгляну сама. — Вперёд. Археологи тебя обожают. Даже обидно, ведь это я их лидер… Ах да. Передай Зодчим, чтобы укрепили стены, — внезапно попросил её Ичиго, когда Тия собиралась покинуть его. — Меня беспокоит местный песок. — Что-то не так? — Хм-м-м… может мне лишь кажется, но ощущается иначе. Давай перестрахуемся. И да, напиши отчёт сама, или жди, я занят.       Теперь это был приказ, а не привычная просьба. Когда Зеро был серьёзен, все возражения тихо умирали в страхе под звуками негромкого, но вкрадчивого голоса Широсаки. Тия отступила, не смея спорить: Зеро не страдал излишней мягкостью, чтобы не сломать её за неподчинение. Она не обманывалась их шуточными перепалками, в отличие от некоторых минусов, которых уже не было с ними. За годы их совместной жизни в Лас-Ночес, Халлибел уяснила, что в некоторых случаях следовало молча отступить. — Сун-Сун… — Я сделаю, Халлибел-сама.       Ичиго вернулся к изучению. Неизвестная ему раса не общалась привычными словами. Это были эмоции и обозначения, которые было трудно определить с наскоку. Постепенно Ичиго разобрал одно и то же повторяющееся сочетание линий, образовывающее одинаковый узор. Оно повторялось на каждом корабле, иногда на него накладывались более тонкие линии, однако Широсаки всегда находил его. Подобного обозначения не было на других руинах. — Море. Ты значишь «море». Верно ведь?       Оно существовало когда-то, оно было здесь. Корабли не могли появиться из Мира Живых никоим образом, как бы в этом не уверял Барраган, они не были делом рук человеческих, письмена не были придуманы людьми — по крайней мере не теми, кто существовал сейчас. И чем ниже Пустые спускались, тем больше доказательств находилось у Ичиго. Уже сейчас они могли вернуться и предъявить их Луизебарну и Владыке, в конце концов они торчали на Кладбище Кораблей около двух месяцев, однако…       Широсаки бросил взгляд через плечо. Его коллега стояла на борту, едва касаясь кончиками пальцев перил, почти гладя иссохшее дерево. Её глаза были прикрыты, словно арранкарша вспоминала нечто далёкое от этого мира. Рядом с ней стоял один из его Археологов, что-то объясняя, и порой Тия открывала рот, чтобы возразить. Ичиго слышал её сиплый голос, но слова не особо понимал. Минусы обсуждали строение корабля, и, помимо тех базовых знаний, которыми с ним поделились, Зеро недостаточно разбирался в данной теме, чтобы понимать столь сложную терминологию. А Халлибел понимала и знала, даже не помня о себе ничего, кроме страсти к морю.       Циан вернулась к ней, передав приказ Зодчим. Её немного смутило, как те переглянулись, и молча начали выполнять приказ, без привычных для Пустых пререканий. Выходило, что и те заметили проблему… — Сун-Сун, как думаешь, кто когда-то был здесь? — внезапно поинтересовалась Тия, когда они остались вдвоём. — Кто стоял на этом корабле? Кто держался за штурвал?.. Могли они подумать о том, как через тысячи лет на их месте будет стоять монстр без души? — Вы не монстр, Халлибел-сама. — Для тебя. Но для них была бы наверняка. Далеко ли плыл этот корабль? Отчего затонул? Он выглядит слишком целым, я не заметила и следа искусственных повреждений… — Возможно шторм? — без интереса предположила Сун-Сун. — Мачты целы. Мхм… Думаю, чуть позже мы сможем узнать это у Археологов.       Её соверен задавала вопросы, но не ждала на них ответы. Тие хотелось поговорить о своей страсти немного дольше… Сун-Сун слегка наклонила голову к плечу, послушно продолжая этот бессмысленный разговор. Если это порадует её соверена… — Тебе ведь скучно здесь? — беззлобно заметила Трес. — Прости. Я наслаждаюсь каждым мгновением на палубе. Словно моё сердце где-то здесь. Лишь… самого важного не хватает… — Вы никогда не хотели отправиться на море в Мире Живых? — осторожно полюбопытствовала Циан. — Я была там. Оно… мягкое, не такое, какое… помнит что-то внутри меня. Если бы у меня была душа, то… но её нет. Но я чувствую. Что-то внутри меня помнит.       Циан не могла её понять. Она никогда не испытывала подобного. Но её соверен искренне страдала, не в силах вспомнить что-то, что было ей важно. Что-то, что было частью её. Но стало бы ей легче, помни Тия об этом? Сун-Сун осторожно бросила взгляд на Зеро, случайно встречаясь с ним взглядом. В глазах Ичиго сияло плавленое золото и что-то пугающее в глубине чернильных зрачков. Слишком жуткое, чтобы смотреть слишком долго…       Может быть, не помнить — это меньшее зло?       Пожалуй, продвинутся ещё немного, решил Широсаки, отворачиваясь от арранкарш, после коротких переглядок с Циан. Может быть внизу найдутся руины, что смогут помочь ему в изучении языка… На самом деле, он и Археологи уже перенесли все найденные письмена на пергаменты, и нахождение здесь больше не имело особого смысла, напротив, самым мудрым выбором стало бы возвращение в Лас-Ночес, где Ичиго мог обсудить находки с Владыкой и Барраганом. И всё же он выбрал эту… дыру, едва ли покидая её, зачем-то прожигая часы, чтобы рассматривать корабли. В конце концов он отвлекался от изучения, погрузившись в собственные мысли.       В любом случае, Владыка не торопил их… Широсаки понимал, что таким образом Айзен даёт ему время подумать обо всём, что происходило между ними. Было ли это влюблённостью или же настоящими чувствами, нужны ли эти эмоции самому Ичиго… а нужны ли Соске? Он всё чаще размышлял об этом. Им действительно требовалось некоторое расстояние, чтобы ничего не напоминало ему об Айзене, лишь так можно было разобраться в себе.       Что ж… он тосковал. Ичиго ощущал в себе это стонущее чувство, что царапало нечто внутри, остатки души быть может. Он размышлял о том, что тот делал, как его рука, думает ли о Зеро сейчас… всё это напоминало страдания главной героини из какого-нибудь дешёвого романа на тысячу страниц, и всё же Ичиго не мог вытравить бесполезные мысли. Хотелось вернуться, чтобы его вновь погладили по голове, ласково соглашаясь со всеми возможными остротами, что сорвутся с ядовитого языка Вастер-лорда. Окунуться в запах книг и чёрного чая, и это нежное, живое тепло его тела…       Спокойный голос над ухом, что размеренно говорит о разных вещах — Ичиго часто не вслушивался, утопая в самом тембре и мягкости. Даже ранее ненавидимые объятия казались необходимыми, как смертному кислород.       Зеро понял, что вновь отвлёкся, думая о Владыке, когда начал выводить пальцами собственные линии поверх тех, что уже были нанесены на борт корабля. Он касался их едва-едва, благодаря чему не повредил памятник прошлого. К счастью. Археологи не простили бы ему подобную потерю. Несколько дней назад Пустые едва не рыдали, когда он случайно поцарапал одну из мачт… — Широсаки-сама! Срочно найдите Зеро, это очень важно! — послышался голос издалека, отчего он встрепенулся, вырываясь из приятных фантазий.       Тия бросила на него вопросительный взгляд, но Ичиго отрицательно покачал головой. Трес пожала плечами и вернулась к разговору с Археологом, стоящим поблизости. — Я здесь, — отозвался Ичиго, направившись к выходу из дыры. — Ну и чего ты так шумишь? Что-то важное? Обнаружили очередной корабль?       В голосе не было и капли интереса: его Археологи часто реагировали с восторгом на все найденные памятники. Для них каждый корабль был праздником, когда Зеро потерял чувство восторга после шестого или десятого. Это Тия неизменно радовалась, но рыбкам и положено так реагировать на всё, что связано с морем. Широсаки привык к этому, но вид посланника выглядел слишком встревоженным и даже в некоторой степени напуганным, если бы это можно было применить к Пустым, чтобы подумать на корабль. Ичиго стал серьёзным. — Нет-нет. Идите со мной, пожалуйста, мы что-то нашли… я не могу объяснить, вам нужно это увидеть самому.       Ичиго спустился следом за арранкаром на самое дно вырытой ими ямы, где уже столпились минусы. Стены не выгляди укреплёнными, однако песок с них не сыпался — Ичиго вновь заметил разницу по сравнению с поверхностью. Ощутив его реяцу, Пустые поспешно расступились, обнажив зияющий тьмой проход вниз. Из дыры тянуло ощутимым даже сквозь иеро холодом, пробирающим насквозь. Широсаки нахмурился, чувствуя редкое для себя изумление. — Мы давно прошли Лес Меносов, кварцевых деревьев не может быть на подобной глубине, — подал неуверенный голос один из Археологов. — Но там определённо есть какое-то пространство. — Это слишком глубоко! — Едва пробили эту дыру… — Мы пробовали бросить туда небольшой предмет, — сообщил один из Зодчих Ичиго. — Звука падения не было слышно.       Не было слышно со слухом Пустых? Пространство внизу должно было быть поистине огромным… И это беспокоило. Ичиго поднял ладонь, останавливая зарождающийся спор. — Позовите Трес. Зодчие, укрепите стены. Археологи, займитесь кораблями. Никто не должен подходить к дыре, пока я не обсужу план с Халлибел.       Пока Пустые выполняли указания, наученные горьким опытом, что Широсаки не терпел неподчинение, Зеро напряжённо смотрел во тьму открывшегося им прохода. Он осторожно поставил ноги на песок, но тот не осыпался вниз, согласно ожиданиям. Выходило, что Ичиго сделал правильные выводы: песок действительно изменялся, чем ниже они спускались. Избавляться от него стало значительно сложнее, он был намного крепче того, что на поверхности, и всё больше напоминал кристаллическую крошку. Укрепление стен было в большей степени для собственного спокойствия и занятости Зодчих, чем для реальной пользы. — Что тут происходит? Широ… что это?       Только появившись, Халлибел сразу обнаружила дыру. Её… было сложно не заметить. Тресс поёжилась. Ичиго, не отрываясь, смотрел во тьму, пытаясь что-то разглядеть, но та была непроницаемой. Откровенно говоря…       Это выглядело жутко. Даже для Пустого. — Там есть пространство, Тия. Огромное пространство, — серьёзно сообщил Зеро. — Слишком глубоко, — сглотнув, ответила она. — Кварцевых деревьев… — Не может быть на такой глубине. Спасибо, я уже выслушал краткую лекцию. И всё же там что-то есть. Мы докопались до чего-то… и теперь нужно решать, что делать дальше. Либо мы сейчас не рискуем, тихонько закапываем всё и забываем об этом навсегда, либо спускаемся.       Халлибел не нужны были дальнейшие пояснения. Внизу могло быть всё, что угодно, они в данный момент находились на такой глубине, до которой ни одному минусу в здравом уме, даже тем, что обитали в самих песках, не приходилось добираться. Там мог быть совершенно иной мир, могли жить твари, что гораздо опаснее их, скрытая опасность, которая могла навредить не только всему Уэко-Мундо, но и другим мирам…       Стоило ли сообщать Владыке? Определённо, но даже самые быстрые арранкары, используя сонидо безостановочно, потратят слишком много времени на доставку и возвращение. Они не могут ждать столько в подвешенном состоянии. — Твои предложения, Зеро. — Я за спуск, — спокойно ответил Ичиго. — Но в одиночку. Что бы там не было, у меня гораздо больше шансов справиться с этим. — А если что-то с тобой случится, мы будем точно знать, что опасность нам не по зубам, — продолжила чужую мысль Халлибел. — Именно.       Слышать от Широсаки подобное казалось чем-то совершенно ненормальным. Чтобы Ичиго, и не был уверен в своих способностях? Но тот смотрел во тьму, не отрывая взгляда, и выглядел абсолютно серьёзным. Пугающе серьёзно и напряжённо. Неизвестность беспокоила даже его. Тия не поняла, когда начала едва заметно дрожать. Её пугала не сама эта дыра и то, что могло в ней быть, нет, намного больше Халлибел тревожила реакция Ичиго. Чужая уверенность в собственных силах была словно константа для любого Пустого. Что-то незыблемое, что-то успокаивающее, какими бы не были обстоятельства. Это ведь Широсаки, он сильнейший, он справится со всем со своей раздражающей усмешкой.       Но если даже он беспокоится… то что остаётся таким, как она?.. — Уверен? — Моё любопытство меня сожрёт, рыбка. Я не смогу забыть об этом и спокойно уйти.       Тия поняла. Её решение ничего не значило. Это предложение на самом деле было констатацией факта. — Я… с тобой. — Нет. Кто-то из Эспад должен остаться наверху. Если со мной что-то произойдёт, то ты быстро свернёшь раскопки, и немедленно отправишься в Лас-Ночес.       Где Владыка снесёт ей голову за потерю Зеро, кисло закончила мысль Тия. Зная его отношение к Широсаки, при условии, что всё происходящее было идеей Халлибел, ей повезёт, если всё закончится казнью на месте… Дрожь стала сильнее. Если даже Широсаки погибнет, то что Тия сможет сделать?.. — Всё будет нормально, — обратил внимание на её говорящую реакцию Зеро. — Если я пойму, что там внизу что-то, с чем я справиться не могу, то сразу отступлю. Если же не выйдет… я выпущу серо вверх, не пропустишь — это будет знаком для отступления. — Будь… осторожен. Прошу тебя. — Не могу обещать. И, рыбка… — Халлибел подняла на него подавленный взгляд. — Улыбнись же. Будто на смерть провожаешь, серьёзно…       Не дав ей и слова сказать, Ичиго усмехнулся, и сделал шаг в зияющий провал. Тия подавилась возражениями: это было слишком неожиданно. Рыжие волосы быстро скрылись во тьме, но в скором времени ту осветил крохотный огонёк: Зеро собрал небольшое серо на ладони, освещая себе путь. Видимо, тьма была настолько непроницаемой, что даже зрение Пустого не справлялось с ней.       Стоило ему скрыться с чужих глаз, как всё веселье пропало с лица, оставив лишь напряжение. Он слишком поздно заметил, как его слова повлияли на всегда собранную Тию. Если бы он не знал, что Пустые не способны бояться, то мог бы поверить в искренний ужас Халлибел. Но та почти была готова испытать настоящий страх… Пришлось действовать быстрее, чем это произойдёт.       Широсаки спускался медленно, постоянно оглядываясь, но огонёк на ладони едва освещал пространство вокруг него. Пока что ничего не среагировало, он улавливал звуки лишь сверху, однако не расслаблялся. Если здесь что-то и жило, то оно должно негативно воспринимать свет. Лишь из-за этого Ичиго отказался от мысли выпустить луч серо сразу. Грудь опять начала вздыматься от вздохов, нервозность заставила глупую привычку вновь прийти в действие.       С каждой минутой Широсаки всё больше тревожился. Он продолжал спускаться, и отверстие сверху уже стало напоминать крохотную точку, похожую на звезду. Пространство было действительно огромным, настолько, что здесь вполне мог бы поместиться Лас-Ночес! Ичиго постепенно начинал беспокоиться, что, учитывая особенности Уэко-Мундо, внизу действительно могла быть настоящая пустота, а он может хоть вечно спускаться, но никогда не найдёт конца пути… — Холодно… — поёжился Ичиго, и вздрогнул. — Холодно?       Стало намного холоднее… и сырее. Он мог ощутить влажность на кончике языка. Широсаки замер, осторожно смотря вниз. Едва заметно там что-то сияло. Ичиго поднял ладонь и усилил огонёк серо — свет снизу тоже стал ярче. На лице растянулась неверящая усмешка. — Быть того не может… Нет-нет, это невозможно… Невозможно же?       Зеро, переборов себя, опустился ещё ниже. И так до тех пор, пока не смог увидеть внизу собственное отражение, освещённое алым светом удерживаемого серо. Ичиго молча рассматривал себя в… воде. Это была вода. Настоящая вода. Ладонь замерла над самой кромкой, что была абсолютно недвижима — а значит, в ней точно ничего не было. Или же оно спало мёртвым сном… Наконец, пересилив себя, он коснулся воды, пустив рябь, сразу одёрнув пальцы. Ледяная. Перчатка промокла сразу, почему то Широсаки не додумался снять её.       Он замер, дожидаясь реакции, однако ничего не произошло. Рябь постепенно скрылась, вода успокоилась, и вновь стала напоминать зеркало. Здесь… ничего и никого не было.       Ради собственного спокойствия Ичиго проверил окружающее пространство, разумеется не упуская из виду точки света в самом верху, но вокруг была только вода и пустота. Это было море, то самое море, о котором грёзила Халлибел, в которое не верил Барраган, которое, казалось бы, должно было иссохнуть и исчезнуть, но оно всё это время было здесь! Просто ушло куда глубже, чем можно было представить…       Рисковать и нырять в воду Широсаки не собирался. Он потратил весь свой заряд сумасбродства, спустившись в это место, и погружаться в чёрные воды не планировал. Даже если там действительно ничего не водится… нет, это настоящая глупость! Пора возвращаться, но Ичиго всё медлил, рассматривая самого себя в отражении. Из-за темноты вода обращала его белые одежды в чёрные.       Отвратительно. — Вода? — тихо переспросила Тия, смотря на него, как на сумасшедшего. — Море, — повторил Ичиго, искренне наслаждаясь видом минусов, собравшихся вокруг него. — Внизу огромное пространство, и там море. Не могу сказать, как далеко простирается и насколько глубоко, но то, что я видел, просто термином «вода» не опишешь… Тия.       Арранкарша заторможено подняла на него взгляд. — Мы нашли его. Оно всё это время было под нами.       Прежде, чем он успел договорить, Халлибел нырнула в зияющую пропасть. Её серо сияло гораздо ярче, отчего арранкарша напоминала падающую звезду. Ичиго, подавив вздох, направился за ней. Он успел перехватить её у самой кромки прежде, чем Трес нырнула бы в воду с головой. — Спокойно. Спокойно! Смотри, оно здесь, прямо перед тобой. Ты была права, всё это время ты была права, — рычал Широсаки, с трудом удерживая вырывающуюся Тию.       Он ни на мгновение не вспомнил о своём отвращении. Все мысли заглушала тревога о потерявшей разум Халлибел, а все касания перекрывались тканью. Наконец, Тия прекратила брыкаться, завороженно смотря на собственное отражение в воде. — Ичиго, я была права. Оно есть, я знала, оно есть! — Да, рыбка. Ты была права, ты умница, — терпеливо согласился Широсаки. — Но пока что не трогай её. Тия. Тия, посмотри мне в глаза!       Зеро настойчиво развернул её голову руками, чтобы арранкарша поймала его взгляд. — Мы не знаем, что в воде. Это не Мир Живых, это Уэко-Мундо. Вода может иметь какие-угодно свойства, понимаешь? Сейчас мы вернёмся наверх, и отправим послание Владыке. Он появится здесь с Заелем, они всё проверят. Ты ждала так долго, ты сможешь подождать ещё чуть-чуть. Слышишь?       Тия медленно кивнула, улавливая мысль. Но, в виду того, что мыслить рационально самостоятельно не выходило, оставалось лишь послушаться разумного голоса Зеро, и подчиниться ему. Ичиго утянул её наверх, пока Халлибел, не отрываясь, смотрела на удаляющуюся водную гладь. Ему практически приходилось держать её за руку, чтобы не дать совершить глупость.       Следующие дни слились в бесконечный поток событий. Арранкары один за другим спускались вниз, лишь чтобы увидеть. Если бы не личный запрет Зеро, то кто-то наверняка бы попробовал воду на вкус, но Ичиго был категоричен. Пока здесь не окажется Заель с Владыкой, и они не проведут полное исследование, он не позволит никому так рисковать. Впрочем, он не мог наблюдать и контролировать Пустых каждый момент, возможно кто-то и успел напиться. Негативной реакции не было, по крайней мере, никто не сообщил об этом.       Особенно внимательно пришлось следить за Тией. Халлибел почти лишилась разума, пытаясь сбежать вниз, отчего Ичиго пришлось держать её поблизости. К счастью, на прямые приказы она ещё реагировала. Иначе бы Широсаки точно сломал ей ноги. Всё равно регенерирует, а он сможет наконец отдохнуть…       Милая Сун-Сун активно помогала ему. Ичиго почти прослезился, думая, как же Циан радует глаз: к морю не лезет, с ним не спорит, помогает сдерживать Тию. Что за умница? Может выйдет забрать её в свой фрасьон? Мимолётная мысль, Сун-Сун никогда не покинет своего соверена, а Ичиго не нужна была лишняя ответственность.       К моменту появления Владыки, город вокруг ямы основательно подрос. Используя корабли, как источник вдохновения, Зодчие воздвигали здания, непохожие на те, что были в Лас-Ночес. Некоторые особо заинтересованные минусы вырезали узоры, связанные с морем. Пустые находились в приподнятом настроении от находки, совершенно не беспокоясь, что под пустыней спрятано огромное пространство. Наверное, беспокоило это лишь Зеро… Впрочем, он уже изучил, что верхняя часть свода была полностью кристаллизована, и, если не использовать серо необдуманно, не должна повредиться.       Владыка прибыл спустя месяц, а именно столько времени понадобилось посыльным, дабы добраться до Лас-Ночеса, сообщить новость, убедить окружающих в своей вменяемости, и вернуться назад в большой компании из откровенно неверящих минусов и самого Айзена. Он коротко взглянул на строящийся город, что, пускай и не планировал составлять конкуренцию столице, однако имел интересную форму кольца, окружающего спуск к морю — и Зодчие уже осторожно предлагали использовать стены самой дыры в качестве строительной территории, но Широсаки отправил их всех к Баррагану. Не в его компетенции принимать решение о подобном, Луизебарн ядом изойдётся, если узнает. Главной проблемой была не ярость старика, а то, что по возвращению домой Ичиго хотел заняться лингвистикой, а не спорами с Сегундой. Они могли продолжаться вечно, искусством ворчания тот овладел в совершенстве.       Увидев наконец Соске, сердце неожиданно пропустило удар. Внутри словно разлилось нечто невероятно тёплое, даже горячее, подобно лаве, отчего захотелось одновременно оказаться ближе, разгоняя назойливую свиту, что была слишком близко — что ж, Пустые не были слишком близко, но отчего-то в данный момент времени Ичиго казалось именно так — и при этом бежать, бежать так далеко, хоть к самому морю, и спрятаться в ледяной воде с головой, уйти на самое дно, и не показываться, чтобы никто не смог его найти. Широсаки застыл на месте, не понимая себя, и как ему нужно реагировать. Он ведь… соскучился? Так почему же он испытывал такой страх? Это не имело смысла… — Ичиго, — позвал его Айзен, и Зеро заторможено поднял голову, растягивая губы в знакомой ухмылке.       Он ожидал любого вопроса, связанного с морем или пространством под ними, кораблями, городом, да хоть погоде в проклятом, неизменном Уэко-Мундо, чем угодно, но только не: — С тобой всё хорошо? — Что? — медленно переспросил Ичиго. — Ты не додумался ведь лезть в воду? Зная тебя, ты точно должен был хотя бы коснуться её. Чувствуешь себя нормально? — серьёзно осведомился Айзен, проверяя Широсаки взглядом. — Я… я цел, но… почему вы интересуетесь мной, когда там, внизу, настоящее море? Море в пустыне, в Уэко-Мундо! — О, я несомненно шокирован. Но в первую очередь меня беспокоишь ты, и лишь после море и раскопки.       Он… что он услышал? Ичиго неуверенно улыбнулся. Он ведь верно всё понял? Отчего-то жар внутри стал куда сильнее, сосредоточившись в груди. Теперь он окутывал замершее, давно не бьющееся сердце. Он отвёл взгляд, рукой заправляя прядь волос за ухо, замечая… проклятых Пустых, что окружали их, слыша всё сказанное! Минусы ловили каждое слово, даже не думая напоминать своим лидерам о том, что они собрались здесь ради другого, а молчание Зеро сильно затягивалось.       Айзен позволил им слышать, с самого начала не планируя ничего скрывать в плане своего особого отношения к Зеро. Будто бы раньше оно не было заметно, но всё же… Но всё же! Широсаки не ожидал, что этот человек раскроет их отношения… что он в принципе раскроет их! Ичиго думал, что, при всей нежности, он останется тёмным секретом Владыки, и не планировал препятствовать этому, устраивая нелепые сцены ревности и обид… Разве это не будет пятном на репутации Владыки?.. Если, конечно, в Уэко-Мундо могла быть хоть какая-нибудь положительная репутация, которую можно испортить, и до которой кому-то было бы дело…       Он ведь… всегда был секретом… Чем-то, что, при всей больной любви, нельзя было раскрывать другим… Но Соске так спокойно признавал, что волнуется о нём в первую очередь, и Ичиго не знал, как реагировать. Разве что… он точно был рад. Это дало ему столь яркое чувство счастья, что выражение лица Зеро стало мягким и беспомощным. Будто и не его вовсе. — Со мной всё хорошо. Я действительно коснулся воды, но лишь кончиками пальцев. Больше никому не позволял, и сам тоже не приближался. Мы ждали… и у вас работы нет?! — не мог больше терпеть внимание со всех сторон Ичиго, повысив голос. — Я найду! — Нет-нет, что вы… — Уже уходим! — Это было мило… — Не так громко…       Айзен бессильно выдохнул, слабо улыбаясь. Он знал, что поступает эгоистично, так откровенно показывая своё отношение к Ичиго, но только лишь от мимолётной мысли, что его Вастер-лорд мог понравиться кому-то другому, и кто-то бы посмел оказывать ему знаки внимания, пока его нет рядом, Соске ощутил неконтролируемую злость. Проблемой было и знание, что мысли далеко не беспочвенны, пускай и сам Широсаки не особо обращал внимание на окружающих, но вот Пустые всегда смотрели в его сторону, и взгляды были далеки от прошлых опасения и раздражения. А Кладбище кораблей так далеко! Айзен бесконечно доверял Ичиго, однако рациональное мышление изменяло ему в отношении этого рыжеволосого арранкара.       Оставалось признать, что он глубоко заблуждался, когда считал влюблённых излишне театральными. В некоторых случаях разум и впрямь отказывал…       Его свободная рука легла на лицо Зеро, поглаживая щёку большим пальцем. Ичиго зажмурил глаз, вздрогнув от неожиданности. Золотой зрачок в прорези маски потускнел. Но ладонь была по-живому тёплой и мягкой, медленно согревая его бледную кожу, и он постепенно расслабился, впитывая касание. И плевать, даже если кто-то смотрит. Это… было нужно ему. Пускай Широсаки и не знал об этом ранее. — Я скучал, Ичиго, — чуть хриплый шёпот над ухом, бархатный и настолько нежный, что можно было утонуть в нём. — Я… тоже скучал, — признал Ичиго, и больше ощутил, чем увидел ласковую улыбку. — Что ж, теперь покажи мне то, из-за чего я пролил чай на Гина… Прежде, чем ты позлорадствуешь, это вышло случайно, потому что ты отдал слишком чёткие инструкции послам о важности доложить лично мне и как можно скорее, и да, он был горячим. Теперь можно. — Хе-хе-хе…       Вскоре спуск к морю начал меняться: Зодчие, урвав разрешение Баррагана, после того, как старик почти лично изучил все стены вдоль и поперёк, построили в верхней части здания внутри песка, параллельно укрепляя стены, покрыв их кварцем. Ичиго не удивлялся, обнаруживая на стенах из чёрного кристалла новые фрески — чем бы Зодчие не занимались в ночное время, это было только их делом, к тому же они оживляли мрачное место. Даже Луизебарн бессильно хмыкал в усы, но не препятствовал. Также Зодчие вырезали широкую лестницу, по которой спускаться было пускай и дольше, зато куда удобнее. Широсаки случайно встретил Аарониро во время очередного спуска: Новено инструктировал арранкар в интересной форме с оранжевыми деталями. Те устанавливали фонари по всему периметру спуска, заменяя те временные, что когда-то вешали Зодчие.       Пустые, арранкары, смотрели на Арруруэри, слушали их, подчинялись им. Те самые арранкары, что когда-то были адьюкасами, но эволюционировали в высших созданий. Когда сами Аарониро остались гиллианом, пускай и изрядно изменившимся. Разве могли они быть выше? Но арранкары, Мастера — их Мастера — склоняли головы, и послушно выполняли работу, снося придирки и остроты Ааро… разве это было возможно?       Казалось, это было невозможным. Впрочем… Аарониро научились делать невозможное возможным. И теперь отказывались признавать подобное слово. О, по мнению двух шариков, как любил их называть и склонять во всех возможных размерах и предназначениях Широсаки, слово «невозможно» было лишь жалкой попыткой оправдать собственную немощность. Каждый Мастер знал, как сильно их лидер презирал подобное, поэтому в некотором смысле подобное слово было негласно запрещено.       Но… ведь раньше они не были такими? Раньше они считали невозможным создать столицу в пустыне, где Пустые будут мирно сосуществовать, без постоянных схваток и убийств. Но это случилось. Раньше они считали невозможным жизнь, где могут заниматься чем-то, помимо выживания. Но и это произошло. — Это невозможно, — в один голос отозвались Ааро и Ниро. — Но мы можем попытаться, — не согласился с ними Владыка.       Время. Что ж, для цивилизации, какой арранкары планировали стать, было необходимо некое измерение происходящего, которое можно было бы отсчитывать и предсказывать. Время. В Уэко-Мундо его… нельзя было сказать, что не существовало, однако оно было искажённым до крайностей. Оттого и измерить его казалось невозможным, верно.       Аарониро с некоторым удивлением смотрели на песочные часы перед собой. Всего их было трое, одинакового размера, с одинаковым количеством песка… но в первых песок уже находился внизу, во вторых едва-едва перевалил за середину, когда в третьих падало по песчинке. Они, конечно, знали о временных особенностях Уэко-Мундо, но ни в одну голову, даже их, не приходило провести наглядные опыты. Владыка рядом находился в схожем ступоре. — Песочные часы отменяются. — Это невозможно, Владыка, — звучало почти с мольбой. — Это… возможно. Я уверен в этом. Надо лишь найти верный путь.       Ааро ушёл в себя и свои мастерские, искренне проклиная развитие Лас-Ночеса и Владыку в целом, которому не сиделось на месте, пока Ниро в своей перманентной печали конструировал механическую птицу. Которую после забрал до отвращения счастливый Зеро, подав им идею.       Механизмы! Ах, эти прекрасные механизмы! Даже проклятый Уэко-Мундо не мог изменить движения шестерёнок, проворачивающихся по заводу ключика. Ничто не могло изменить суть механизма или как-то поменять его предназначение. Однако, не всё так просто было. Заставить птицу качать головой — это одно, никто и не заметит, что игрушка сменила направление, замедлилась или ускорилась, но вот часы не имели права спешить или отставать.       Аарониро знали об ответственности, что легла на их плечи, как понимали и тот факт, что никто другой с этим не справится. Барраган? Увольте, пускай этот старик строит свои домики, да расширяет территорию, на большее его седых волос не хватит. Заель? Этот умник сидит в своей лаборатории и, насколько знали Арруруэри, изучал особых гостей из белого города. Владыка?.. Его оскорблять не нашлось фантазии и храбрости, поэтому они молча сошлись на том, что Айзен слишком много работает, чтобы заниматься ещё и этим. Остальные… что ж, на остальных вовсе никакой надежды не было. Ни Гриммджоу с Нойторрой ведь это поручить!       И всё же, нужно было начать с чего-то огромного… монументального, если так можно выразиться. Ниро давно заметил закономерность, что, чем больше объект, тем более послушен он привычным законам времени и пространства. Айзен, спустившись в мастерские, был удивлён, увидев странную конструкцию неясного предназначения — Аарониро видели это в его лице. Владыка кашлянул. — Так… Что ж, Аарониро-кун, не могли бы вы объяснить…       Перед Владыкой легли чертежи, в которых даже усердный Улькиорра бы отказался разбираться спустя несколько часов бессмысленных попыток. Слишком всё было абстрактно нарисовано, слишком часто мысли обрывались, сменяясь странным диалогом Ааро и Ниро. Но Айзен, едва слышно вздохнув, с трудом разобрался в них. — Значит, этот прибор… производит движение через определённые промежутки. — Мы установили на двенадцать часов. Меньше не выйдет, шестерни накручены до предела. Это — лучший результат, на который мы способны в данный момент. — Это не лучший результат, — опровергнул Айзен, и Арруруэри вскинулись. — Это превосходный результат, на который я не мог рассчитывать. Вы прекрасно поработали.       Кто же знал, что одна единственная похвала от Владыки и Зеро могла заставить Аарониро всерьёз чем-то загореться. Пускай даже злосчастным временем… После, вернее, в процессе появлялись прочие предметы, как например эти фонарики, которые они и их Мастера — серьёзно, Новено даже завели собственную группу, пережив слишком много шуток от Неллиель по поводу оранжевого цвета — устанавливали по периметру спуска.       Единственное, во что вмешался Барраган — их форма. Старик настойчиво уговорил сделать их в едином стиле, стариковский перфекционизм, не иначе. Самим Арруруэри было без разницы, немного больше работы, чтобы подгонять всё под единый размер, но не более того. Всего-навсего ровные шары с матовой оболочкой, скрывающей неприглядные механизмы внутри. Что ж, если даже Владыка был смущён их работой, которая столь отличалась от общепринятых норм, посторонним лучше вообще ничего не видеть… — Это не хрупкий механизм, не нужно так осторожничать, — заметил Ниро. — Вы лишь тратите время, а его и так мало, мы не закончили даже четверть работы! — выплюнул Ааро. — Прошу прощения, Аарониро-сама, мы ускоримся. — Веселитесь? — приблизился к ним Широсаки. — Скорее страдаем, — обречённо взвыл Ааро. — Владыка приказал установить здесь более долговечные источники света, но с такой скоростью мы и до войны не управимся… — Я не узнаю этой группы. Чьи они? — Наши, — помедлив, отозвался Ниро. — Это Мастера. Наша организация. Занимаемся… механизмами? — Всем тем, на что Зодчим не хватает мозгов, а большеголовым — нервов, — перефразировал понятнее Ааро. — Да, в основном к нам присоединяются те или иные рабочие, и мы решили долго не думать над определением.       Ичиго усмехнулся. — Неплохо. Вы хорошо постарались для консервной банки на ножках. И не только в этом, — оценил Широсаки.       Новено стоял немного иначе, чем раньше. Незаметно с первого взгляда, однако Ичиго почти сразу уловил разницу. Теперь Аруруэри стали выглядеть куда более собранно, чем раньше. Уровень его реяцу тоже поднялся на уровень. Ичиго одобрительно хмыкнул. — Это не из-за тебя. — Разумеется. Не буду мешать вам. — А, погоди, Зеро! — встрепенулся Ниро и полез в широкий рукав. Широсаки притормозил, заинтересовавшись. — Вот. — Я не сумел его отговорить, — бессильно простонал Ааро.       На широкой ладони лежала механическая птица. Другого вида, чем та, что когда-то забрал Ичиго, но куда более аккуратная и красивая, с детально вырезанными пёрышками. Даже удивительно насколько кропотливую работу проделал меланхоличный Ниро… Рядом лежал аккуратный ключ, подходящий по стилю к птице. Ичиго осторожно поднял игрушку. Она ощущалась тяжелее предыдущей. — Вам… нравится? — Да! — не скрыл радости Широсаки. — Я рад. И, да, Зеро, она может… эм, петь. Но пока что я не так хорош в этом, поэтому может скрипеть… — Это неважно. Спасибо, бильярдные шарики!       Ааро и Ниро замолчали, смотря вслед счастливому Широсаки. — Разве мы не были шарами для боулинга? — Мы деградировали или эволюционировали в его глазах?       Возможно, Эспада слишком привыкла к юмору Широсаки… Теперь внизу было достаточно светло: Аарониро по приказу Владыки разместил небольшие парящие огоньки внутри пространства под пустыней. Заель и Владыка, набрав воды в предварительно заготовленные сборники, закрылись в ближайшем построенном здании лаборатории. Ичиго ощущал гордость за себя, ведь именно его идеей было построить её заранее. Большую часть времени он всё ещё тратил на сдерживание Тии. Всё равно в лаборатории от него не было никакой пользы… — Ну, — едва не воскликнула Халлибел, когда Владыка собрал четвёрку Эспад в лаборатории — Барраган заинтересовался кораблями и не пожелал участвовать, попросив отложить для него короткий отчёт. — Что вы узнали? Что в ней? Это ведь вода, обычная вода, верно? — И да, и нет, — поправил очки усталый Заель. — Широсаки-сан, Халлибел-сан, доброго дневного времени. Извиняюсь, что не успел вас поприветствовать. — Забудь, — махнул рукой Зеро. — Говори уже, я не могу её больше сдерживать. — Что ж… Начнём с того, что эту воду нельзя охарактеризовать. Взгляните.       Гранц поставил на стол стеклянную колбу, наполненную водой, которую они подняли снизу. Ичиго до этого не видел её вне расщелины. Вода оказалась не полноценно прозрачной, как ожидалось. Она была слегка чёрной. — Цвет, верно. У воды не должно быть цвета, но у этой — есть. Однако, согласно всем проверкам, это пресная вода. Не морская. Абсолютно обычная пресная вода, разве что без микроорганизмов. А теперь взгляните сюда.       Заель поставил вторую колбу, в которой тоже была вода, только на этот раз непроглядно-чёрная. — А вот это уже морская вода. Да, они обе находятся внизу. — Как? — задал вопрос Ааро. — Это невозможно, — поспешно добавил Ниро. — Сверху пресная вода. Глубже, примерно в пяти тысячах и ниже, находится морская вода, солёная. Да, они не смешиваются. Как? — Заель развёл руками. На его измученном лице откровенно читалось полное и разгромное поражение. — Я не имею ни малейшего понятия. Возможно, причина в отсутствии времени Уэко-Мундо. Оно не идёт в пустыне, вот и процесс тоже застыл. Но это лишь предположение. — Её можно пить? — задал вопрос Ичиго. — Касаться? — Вполне, — кивнул Гранц. — Но я бы не торопился. По первым признакам никаких проблем не выявлено, и всё же я бы хотел посмотреть на состояние подопытных в дальнейшем. — Помимо этого, — вмешался Владыка, взглянув на каждого Эспаду поочерёдно, — я приказал проверить протяжённость моря. Результаты… шокируют, откровенно говоря. У него, похоже, нет границ.       Воцарилось молчание. Тия уставилась в стол, Гранц наклонил голову к плечу, неуверенно постукивая по своей маске-очкам, Аарониро не издавал никаких звуков, замерев, подобно кукле. Каждый переваривал новость по-своему. Ичиго сглотнул. — То есть под всей пустыней расположено море? Мы буквально висим над ним?! — высказался он, повысив голос. — Мы проверяем это в данный момент. Я отправил несколько Пустых пойти по направлению Лас-Ночес, оставляя за собой фонари, созданные Аарониро. Когда они кончаются, те возвращаются за новыми и так по кругу, пока не встретят препятствие… или не окажутся под столицей. Докладов… ещё не было.       Заель внезапно рассмеялся. Его ладонь легла на лицо, сжимая кожу почти до царапин, пока Гранц заливался смехом. Странная реакция привлекла внимание. — Море, что может быть таким же бесконечным, как и пустыня. Вы не находите это ироничным? Мы живём в мёртвом мире, где нет ничего, когда внизу есть то, что должно даровать жизнь, но в воде никто не обитает. Разве не похоже на какую-то шутку? — У него истерика, — осторожно заметил Ааро. — Так вот куда уходят все фонари, — невпопад добавил Ниро. — Надо занять Мастеров… — Мы тоже не в порядке, — помедлив, ответил Айзен, потерев переносицу, и Широсаки внезапно заметил усталость в чужих движениях. — Новости и в правду… требуют времени на осмысление. — Что будет, если полить этой водой кварцевые деревья? — спросила внезапно Тия, подняв голову.       Гранц резко перестал смеяться. Его пустой взгляд несколько секунд смотрел на Халлибел, пока Пустой не задумался над вопросом. — Ничего быть не должно. Кварцевые деревья только зовутся деревьями, по сути это лишь образования, да и вода не сможет задержаться в песке, она просто уйдёт… С другой стороны, у нас и вода не нормальная? Почему бы не попробовать… — Займёшься этим позже, — остановил его Айзен. — Заель-кун, ты отправляешься отдыхать. — Но, Владыка!.. — обиженно воскликнул Гранц. — Без возражений. Придёшь в себя, тогда и поговорим. Тия-тян, то же касается и тебя. Вы оба эмоционально нестабильны. Отправляетесь прогуляться по поверхности с Охотниками. Развеетесь, поохотитесь…       Ичиго улыбнулся, ощутив, как его отпускает изумление от новостей. Его Владыка заботился о своих подчинённых. И те… понимали это. Поэтому Заель, отчаянно ворча себе под нос, схватил застывшую Халлибел за плечо, вытягивая из лаборатории. Он не боялся, что Айзен его услышит — напротив, для того он и бубнил, дабы тот точно заметил его недовольство. Посмели бы подобное арранкары из другой временной линии?..       Никогда. — Ичиго, подожди меня, — позвал Айзен после конца совещания, стоило им покинуть лабораторию. — Владыка? — потёрся о чужое плечо подбородком Ичиго, игнорируя окружающих.       Если Владыке можно говорить двусмысленные вещи у всех на виду… почему он не может?! Это ведь… так работает? Соске не против его действий? Он не переходит черту? Соске чуть отклонил голову, чтобы дать больше места для действий Ичиго, усмехнувшись, и глаза Широсаки довольно изогнулись. Верно. Зеро было разрешено абсолютно всё.       Аарониро, проходя мимо, издал обречённо бульканье, в котором смутно можно было расслышать «мило» и «пока он не откроет рот». — Мы возвращаемся в Лас-Ночес, если у тебя нет других планов. Ты ведь закончил свои исследования? — Ичиго кивнул, отрываясь от него. — Отлично. Дождёмся, когда Заель вернётся в адекватное состояние, и направимся домой. — Я думал, вы… — Ты.       Ичиго прикусил язык. — Мы можем соблюдать приличия на людях, но наедине я не хочу слышать от тебя что-то подобное. Это ведь не будет слишком сложным? — Т-ты… Я думал, ты захочешь остаться здесь подольше. — И да, и нет. Я в большей степени уже уверен, что море тянется на всё Уэко-Мундо, поэтому в планах организовать похожий спуск около Лас-Ночеса. Размерами, конечно, поменьше, пускай главный спуск так и останется закреплён за Кладбищем кораблей. — Заель будет счастлив. — Поэтому давай пока не говорить ему об этом. — Владыка, это я должен издеваться над ними, а не в… ты. — Мне тоже порой хочется. Расскажешь, что узнал из местной письменности? Уверен, что ты уже разобрался во многом…       Владыка не смог сдержать улыбку, увидев нетерпение своего арранкара. Тот наверняка едва мог терпеть, не в силах найти кому можно рассказать всё, что он узнал. К тому же, Соске действительно было интересно. О кораблях он прочтёт в отчёте Тии, которая, если убрать главный фактор стресса, должна работать значительно продуктивнее, а вот новости Широсаки предпочёл узнать лично… — Значит, здесь говорится… море… плохо… тяжело… темно. — Думаю, имеется в виду шторм. Как я и упоминал, в этой письменности крайне редко слова имеют прямые значения, чаще всего всё описывается пространственно и расплывчато, — поведал Ичиго, указывая на линии на другом пергаменте. — Наши предшественники ненавидели конкретику.       Айзен медленно кивнул. Он полностью погрузился в чужие объяснения, изучая перенесённые на бумагу узоры. В отличие от Широсаки, основной принцип Владыка уловил сразу, в скором времени научившись определять основные слова, отчего восхищение Ичиго лишь росло. — Я нашёл несколько арранкар для Археологов. Среди них как раз есть палеографы, думаю, тебе будет интересно, — внезапно сообщил Соске. — Уже жажду вернуться домой и встретиться с ними. — Не напугай их слишком сильно…       Он потянулся к другим бумагам, но рука дрогнула, и листы разлетелись вокруг них. Одновременно с этим с губ Соске сорвался тяжёлый выдох. Айзен медленно сжал ладонь в кулак, не оборачиваясь на Ичиго. — Твоя рука. — Ичиго, нет. — С ней есть проблемы. Не пытайся говорить мне, что её нет. Я ведь не слеп!       Соске вздохнул, повернувшись к Зеро. Его здоровая рука легла на лицо арранкара, большой палец очертил клыки маски. Ичиго твёрдо смотрел в чужие глаза, не зная, насколько же восхитительно выглядел в них, испытывая столь искреннее беспокойство за своего Владыку. Он… мог бы любоваться им вечно. Таким холодным, подобно трупу, как и все Пустые, но одновременно столь горячему, что белый мотылёк рисковал опалить свои крылья об это рыжее пламя. Соске наклонил голову, прижавшись лбом к чужому, наслаждаясь мягкостью волос. — Ты говорил, что готов пойти на всё, чтобы излечить меня. Ты думаешь, что я не сделаю того же? Вл… Соске. — Мне нравится, как ты произносишь моё имя. Скажешь ещё раз? — Владыка, будьте серьёзнее, — мрачный голос Ичиго не оставлял места для веселья.       Мужчина молчал около минуты. Широсаки настойчиво сверлил его взглядом. — В Мире Живых есть один особенный ребёнок, — доверительным шёпотом произнёс Айзен, прикрыв глаза. — Совсем юная девочка с силой богини. Она способна обращать само время вспять… и вполне могла бы исцелить меня.       Глаза Ичиго сверкнули золотом. Кто-то, кого он должен помнить, кто-то, кого должен знать, возможно даже лучше самого себя… Широсаки частью разума осознавал, что та девушка — он знал, он, чёрт возьми, точно знал, кто она, но не мог вспомнить ни лица, ни даже голоса — должна была быть важным для него человеком раньше… Верно, раньше. Сейчас это не более, чем зыбкое воспоминание, будто бы из совсем далёкого детства, после которого не осталось даже фотографий или короткой строчки в дневнике. То, чего никогда не было и никогда не будет.       И Ичиго не жалел об этом. Другой человек был важнее всего, даже его самого. — Я приведу её. — Ты сопроводишь Улькиорру. Он хочет стать тем, кто отвечает за работу в Мире Живых. Ты станешь его подстраховкой и, заодно, оценишь уровень сил местных. Конечно, они тебе не ровня, и всё же я бы хотел, чтобы ты побывал на грунте. Согласен? — Когда я отказывал тебе? — вздохнул Ичиго. — Тебе списком или так перечислить? — улыбнулся Соске и, взяв чужую ладонь, оставил на ней мягкий поцелуй, от которого и так притворная обида Зеро растаяла. — Но сначала мы вернёмся в Лас-Ночес и ты немного отдохнёшь. Да, ты не должен торопиться, Ичиго. Я могу подождать, и на самом деле предпочёл бы отложить ваше путешествие как можно дальше. — Ты беспокоишься о Готее? — Отчасти. Они, вообще-то, сейчас должны быть заняты некими… сюрпризами, которые я подготовил для них, но даже эти проблемы не задержат их надолго, — Соске покачал головой, и внезапно глубоко вздохнул. На его лице читалась неприятная мрачность, словно он вновь задумался о чём-то, что его давно беспокоило. — Я долгое время наблюдаю за Пустыми и Уэко-Мундо, Ичиго. И если раньше у меня были сомнения, то сейчас я в большей степени уверен…       Широсаки поднял голову. Айзен не смотрел на него. — Победа дастся нам слишком дорогой ценой. Я… не могу её заплатить. Не хочу, вернее. Не теперь. Не после всего… — Соске неопределённо провёл ладонью перед собой. — Этого. И, что хуже, я больше не вижу смысла в этой победе. Звучит жалко, согласен? — Нисколько, — приблизился к Владыке Зеро и, немного помедлив, обнял со спины. Теперь он не мог положить свой подбородок на чужую голову, слишком потерял в росте после эволюции, но зато мог потереться лицом о чужую непривычно широкую спину. — Разве это не шаг вперёд? Для тебя, для Пустых… для нас с тобой. При всей моей гордыне, быть рядом с богом трёх миров было бы слишком накладно.       Соске усмехнулся, Ичиго мог ощутить смешок своей грудью. — И… я люблю тебя таким. Владыкой. Мне не нужен бог. Может этого мало… — Нет. Этого вполне достаточно. Тебя вполне достаточно, чтобы отказаться от всего, Ичиго.       К спине что-то плотно прижалось. Айзену не нужно было оборачиваться, чтобы знать, какое душераздирающее выражение на лице его Вастер-лорда, которое тот вновь прятал. Что-то в груди стенало, когда он понимал, что Ичиго тяжело принять чужую любовь, словно в прошлом никто не мог дать ему что-то столь простое и незамысловатое… Соске положил свои ладони поверх чужих, согревая живым теплом.       Что ж… он это исправит. В конце концов, разве он мог позволить, чтобы кто-то другой стал причиной счастья его Зеро?       Никогда.

Регрессия сорок вторая:

      Не сказать, чтобы это действительно было необходимостью. Мало кто верил, что организм, в котором столь извращённо, но так гармонично сочетаются гены шинигами, Пустых, квинси и людей в принципе мог болеть, подобно полноценным и чистокровным созданиям, однако Исане всё же поручили следить за его состоянием, и капитан планировала выполнить всё в лучшем виде. Разумеется, она понимала и другой смысл её работы, но не собиралась обсуждать это. Приказ есть приказ, верно?       Временный шинигами в течение приёма вёл себя в высшей степени корректно. Котецу слишком привыкла к буйным или излишне подозрительным пациентам, поэтому поведение мальчика, спокойно реагирующего на любые процедуры, выглядело настоящим даром. А ведь многие из них были лишними, что было очевидно любому, тем более человеку, чей отец сам был врачом. И всё же он не доставлял ей проблем, пока она лишь выполняла свою работу. Женщина мягко улыбнулась, и погладила рыжие волосы, после того как взяла образцы кожи. Временный шинигами лишь вяло моргнул. — Ичиго-кун, тебе нужен плотный обед, — Исане с беспокойством взглянула на чужое состояние. Куросаки выглядел бледным от потери крови, слабым, совсем как новорожденный пушистый котёнок, что свернулся на одеяле… мило. — Впрочем… я принесу. Останься в палате и отдыхай. — Хорошо, Котецу-сан, — прозвучал в ответ спокойный голос, после чего мальчик прикрыл глаза, опускаясь на подушку.       Капитан ощутила вину и, одновременно, злость. Как же Совет мучает этого смертного мальчика! То, что они хотели получить от него, вернее, особой конструкции его тела, было настолько явным, что даже неприличным. О, они могли приказать захватить и удерживать ребёнка, наверняка бы пострадало много шинигами, но этот мальчик, понимая всё, покорно терпел бесконечные процедуры. Как же несправедливо! — Капитан, мы должны забрать временного шинигами в двенадцатый отряд… — Боюсь… не получится. После последней прогулки в обществе Куротсучи-тайчо у пациента проявляется сильная аллергическая реакция на некоторые препараты, — ложь текла ровным потоком, непривычно стройно слетая с языка. — Я вынуждена проследить за его состоянием. Вы должны понимать, что всем будет плохо, если дойдёт до анафилактического шока.       Конечно, не понимали. Шинигами отряда тайных операций взглянули друг на друга, но в конце концов кивнули, а после и вовсе исчезли. Исане испустила вздох облегчения. Что ж, она выиграла несколько часов… Капитан четвёртого отряда нахмурилась. Она поспешно позитивно мыслит. У Маюри слишком странная реакция на временного шинигами, учёный появится здесь сразу, как узнает о причинах отсутствия мальчика в своей лаборатории.       Котецу закусила губу. Она делает это исключительно из благих побуждений. Это необходимость.       Шприц с жидкостью опасно-янтарного оттенка отразился в шоколадных глазах пациента. Исане мягко улыбнулась, когда во взгляде временного шинигами не возникло и капель недоверия или подозрений. Мальчик покорно протянул ей свою руку, после чего молча наблюдал за тем, как препарат вводится в его кровь.       Лицо постепенно краснело. Капли пота появлялись на висках, и скользили по разгорячённой коже, скрываясь в волосах. Сосуды глаз лопались, наливая их кровью. Пальцы временного шинигами вонзались в ткань кровати, прорывая её. Присев рядом, Котецу с нежной улыбкой взяла его дрожащую влажную ладонь, сотрясаемую дрожью, сжимая с ощутимой силой. — Тебе нужно потерпеть. Я знаю, что это очень неприятно, но ты сильный, ты выдержишь…       Она заняла место на кровати, устроив чужую голову на своих коленях. Пот пропитывал ткань хакама, однако она продолжала нежно перебирать волосы. Мягко. Неожиданно приятно. Что-то было в этом моменте тишины, которую сотрясали только тихие вздохи боли мальчика. Осторожно разлепляя прядь слипшихся рыжих волос, Исане чувствовала уют и умиротворение, которое раньше не чувствовала ни с кем другим. Забавно, что он всегда молчал, лишь тихо наблюдая.       Не хотелось… это терять.       К счастью, капитан Куротсучи был учёным, а не медиком. При всём гении, он вряд ли мог отличить естественные боли от искусственных, невероятно тонкая грань, которую мало кто различал.       Мальчик пытался отдышаться. Эффект прошёл спустя несколько часов, и всё это время капитан четвёртого отряда держала его рядом с собой. Перебираемые волосы стали очень грязными от пота и рук. Пустой, измученный взгляд пациента смотрел куда-то вдаль, сквозь стены. Исане вновь погладила его по волосам. — Всё хорошо. Ты справился. Но мы не можем отдыхать даже ночью, понимаешь, Ичиго-кун? Вдруг кто-то появится, — с нежной улыбкой она подготовила шприц. Тот блеснул, отражаясь в стеклянных глазах. — Ты сильный мальчик, ты справишься!       Справится, конечно, кивала себе Котецу, вводя яд. Организм временного шинигами справится с лёгкостью. Всего-навсего несколько часов агонии, зато никто его больше не тронет! Разве она не хорошо придумала?..       Исане закусила губу, услышав, что Совет позволил Урахаре забрать мальчика. Что? Нет! Никто, кроме неё, не может правильно следить за его состоянием! Только она, капитан четвёртого отряда, только она способна на это! Тело мальчика, тело Ичиго слишком особенное, чтобы позволять этому отступнику или, тем более, кому-то смертному причинять ему вред из-за отсутствия необходимых знаний! Это кощунство, святотатство! — Ничего… ничего страшного. Ты ведь потерпишь ещё чуть-чуть, Ичиго-кун? Будет немного больно, но они поймут, что только я могу помочь тебе… да, и тогда никто не сможет забрать тебя у меня. Хорошо? Ты ведь понимаешь? — Конечно. Я понимаю вас.       Пустые глаза мальчика ничего не выражали. Говорил ли он? Отвечал ли ей? Но его голос, тихий, спокойный, без тени сомнений так приятно проникал в её уши, что Исане не могла сомневаться. Жаль, что тело не могло выдержать больше…

Регрессия сорок третья:

      Котецу с недоумением взглянула на яды, аккуратно составленные на полке. Она никогда ими не пользовалась и даже не планировала! Этим Вастер-лорда свалить можно, шинигами даже миллилитра не переживёт. Но, погружённая в какие-то свои мысли, Котецу зачем-то закупила их, и расставила в этом странном, но гармоничном порядке. — Вам нравятся яды? — Исане вздрогнула и обернулась. — Ох, Ичиго-кун! Как же ты напугал меня, — неловко рассмеялась капитан. — Они слишком опасны. Их нельзя использовать, поэтому, будь очень осторожен… — Какой красивый цвет, — временный шинигами, не слушая её, смотрел на одну бутылочку. — Что это?       Капитан повернулась и проследила за чужим взглядом. В стекле переливалась жуткая янтарная жидкость. — Это… Это… — Исане, как не старалась, не могла вспомнить, что это за препарат. Она достала его, поднимая на уровень глаз. — Не понимаю… откуда оно взялось? Я его не покупала? Нужно проверить в лаборатории… — Разве это не лекарство от мигрени? — внезапно поинтересовался мальчик позади. Его голос звучал крайне убедительно. — Ваше, верно ведь? — Моё?.. У меня нет мигреней… да? — отчего-то Исане уже не была так уверена.       Голос Ичиго звучал уверенно и спокойно. Он даже смотрел на неё с лёгким недоумением, мол, что за странные вопросы, капитан? Вы ещё не отошли от военных действий? Котецу покраснела от стыда: и правда, со всеми этими событиями легко упустить из памяти даже собственную новую должность, не то, что лекарство.       В голове не возникло и капли сомнений насчёт чужих слов. Это ведь… Ичиго-кун? Разве он способен лгать? — Давайте вы попробуете его. Зрительная память не такая сильная, как память вкусовых рецепторов. И вспомните, что это ваше лекарство. Вы пьёте его по вечерам, а сейчас… как раз вечер. — О… ты прав, Ичиго-кун, ха-ха. Похоже, с этим назначением я забыла обо всём. Спасибо, что напомнил! — Вы постоянно лечите меня. Как я могу не помочь своему доктору?       Котецу улыбнулась: приятно, когда твою работу замечают, и откупорила флакон. По комнате поплыл приятный запах чего-то знакомого… выходит, это действительно её лекарство. Растяпа! Если бы не мальчик… Исане прижалась губами к холодному горлышку, залпом выпивая всё лекарство.       Её тело рвало на части. Словно невидимый Пустой поблизости жевал каждый орган одновременно, рвал кровеносные сосуды, выворачивал кости, после чего играл ими на оставшихся, используя, как жуткий музыкальный инструмент. В какой-то момент Котецу ощутила, как кровь собралась в горле. Сдавливая глотку, заполняла собой такие бесполезные лёгкие. Шинигами пыталась откашляться, но не выходило. Временный шинигами смотрел на неё без тени эмоций, лишь со спокойствием, которое казалось странно-знакомым. Глаза…       Они были очень похожи на это… лекарство? Яд? Почему Котецу не могла вспомнить?.. — Вы в порядке? Кажется, лекарство не помогло?       Котецу согласно булькнула. Кровь мешала говорить. — Мне стоит помочь?       Да. Пожалуйста. Эта мигрень сводит с ума. — О… в таком случае я позову вашего лейтенанта.       Нет, не уходи…       Не…       Мальчик улыбнулся. Это казалось чем-то инородным, совсем чужим и незнакомым. — Вы ведь потерпите немного?