WILD CHERRY (ДИКАЯ ВИШНЯ)

Чонгук мгновенно отпрянул, схватил с тумбочки пластиковый стаканчик и сунул его в руку Тэхёна. Он понял и, сделав большой глоток, смочил губы, чтобы смыть следы крови. Движения его были неловкими и давались с трудом, он никак не мог прийти в себя и собраться с силами. — Что вы тут делаете? — повторил Тэон, врываясь в палату. Он пристально смотрел на Чонгука. Тэхён, воспользовавшись случаем, старался прикрыть шею. — Не твое дело, — ответил он и тут же понял, что совершил ошибку. Тэо, всегда такой спокойный, сама уравновешенность, сейчас был в бешенстве. «Мама ему сказала», — догадался Тэхён. — Я хотел сказать, что ничего мы не делали, — поправился он. Но это не помогло. Очевидно, сегодня Тэо во всем видел угрозу для его жизни. Тэхён не мог его винить. Войдя в палату, он увидел их сплетенными в странном объятии на смятой постели. — Я был напуган, и Чонгук успокаивал меня, — заявил Тэхён. Он даже не попытался найти хоть какое-то объяснение тому, зачем Чонгук склонил его голову к своей руке. Бросив быстрый взгляд на руку Чонгука, Тэхён увидел, что ранка почти затянулась, и следы ее стремительно исчезают. — Все в порядке, ты же знаешь, — начал было Чонгук, стараясь загипнотизировать Тэо, но Тэон едва удостоил его взглядом. Он смотрел на Тэхёна. «Не получается, — подумал Тэхён. — Может быть, Тэо сейчас слишком возбужден или вовсе не податлив от природы». Он вопросительно посмотрел на Чонгука. Тот в ответ едва заметно кивнул: Чонгук сам был удивлен, что Тэо не поддается гипнозу. Оба они понимали, какие последствия повлечет за собой приход Тэона: Чонгуку придется уйти. Тэхён чувствовал себя обманутым и подавленным. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — это говорить с Чонгуком о том, как они открыли друг друга, наслаждаться общением с ним. Но им помешал Тэон. — Как ты сюда вошел? — раздраженно осведомился Тэхён у брата. — Я привез маму. Ты же знаешь, она не любит ночью водить машину. И я принес тебе это, — он поставил на стол его его любимую уходовую косметику, — и это, — он вытащил из сумки черную коробку с дисками, — твоя любимая музыка. Ярость Тэхёна мгновенно улетучилась, — Как это мило. Он был тронут, и особенно тем, что Тэо не сказал, как обычно: «Твоя безумная музыка». — Спасибо. Тэон пожал плечами, свирепо смерив Чонгука взглядом. «Бедный Тэо», — подумал Тэхён. Его брат выглядел крайне взволнованным. У него покраснели и опухли глаза. Не успел Тэхён произнести: «Где мама?», как дверь распахнулась и в палату вошла миссис Мин Джи. — Я вернулась, дорогой, — сказала мама с очень правдоподобной очаровательной улыбкой, но, заметив Чонгука, удивленно вскинула брови. — Чонгук! Как мило, что ты пришел. — Да, но он уже уходит, — многозначительно откликнулся Тэон, — я покажу ему дорогу. Любая попытка подольше задержаться у Тэхёна была обречена на провал, и Чонгук не стал возражать. Он повернулся к Тэхёну и сказал на прощание: — Увидимся завтра. Взгляд его глаз, предназначался только ему одному. Впервые за все годы их дружбы Чонгук смотрел на него так. — До свидания, Чонгук, — сказал Тэхён и добавил:— Спасибо тебе. Он знал, что Чонгук его поймет. Только когда Чонгук, преследуемый Тэоном, как дичь сворой гончих, покинул Пилату, в голову Тэхёна пришла тревожная мысль. Чонгук сказал, что если он не получит достаточно крови, то окажется в опасности. Но их прервали, едва Тэхён припал к его запястью. Достаточно ли крови он получил? А если нет, что с ним будет? Он не знал, а спросить у Чонгука не было никакой возможности. Тэон неотступно следовал за Чонгуком, пока они не вышли из клиники. «Не сегодня», — думал Чонгук. Сегодня он ничего не может поделать с Тэо. Ему изменило терпение, он судорожно соображал, достаточно ли крови получил Тэхён, чтобы оказаться в безопасности. Он полагал, что достаточно, но чем скорее он получит вторую дозу его крови, тем лучше. — «Увидимся завтра»... Ну уж нет! И не надейся. Завтра ты его не увидишь, я тебе обещаю, — резко сказал Тэон по дороге к гаражу. — Тэо, не гони так, дай мне перевести дух. Тэон преградил Чонгуку дорогу, заставив его остановиться. Тэо тяжело дышал, его зеленые глаза горели, как у кошки. — Ладно, приятель, не знаю, как ты называешь свои отношения с Тэхёном, но теперь с ними покончено. С этого дня ты будешь держаться от него на почтительном расстоянии. Понял? В голове Чонгука промелькнуло видение: он ломает шею противника, как обычный карандаш. Но Тэо брат Тэхёна, и глаза у него такие же, как у Тэхёна. — Я никогда не причиню ему вреда, — устало произнес Чонгук. — Стоп! Ты хочешь сказать, что у тебя нет на него видов? Чонгук не мог заставить себя сразу отречься от Тэхёна. Еще вчера он не солгал бы, сказав, что у него нет видов на Тэхёна, потому что в противном случае он подписал бы смертный приговор и себе, и ему. Но сегодня, когда Тэхён оказалась на пороге гибели, он позволил себе мысли о своих чувствах к нему. А теперь... теперь он был так близок к нему. Чонгук прочел его мысли и понял, что он даже лучше, чем Чонгук о нём думал. Тэхён бесстрашный, добрый, нежный. Чонгук мечтал снова быть с ним рядом и так за него тревожился, что перехватывало дыхание. Они были единым целым, но Чонгук понимал, что этого может оказаться недостаточно: обменяться кровью — значит стать очень близкими людьми, однако он не должен пользоваться установившейся между ними неразрывной связью и благодарностью Тэхёна. Надо подождать, пока Тэхён будет способен принимать самостоятельные решения. — Я меньше всего хочу обидеть его. Почему ты мне не веришь? Он сделал еще одну попытку поймать взгляд Тэона. И вновь попытка гипноза не удалась. Казалось, Тэо принадлежал к числу тех немногих смертных, которые не поддаются внушению. — Почему я не верю? Да потому что я тебя знаю! Тебя и твоих подружек. — Тэон постарался, чтобы его слова прозвучали как можно оскорбительнее. — Ты их меняешь, как перчатки. На минуту Чонгук отвлекся, представив себе Тэона мертвым. Ему нужны были шесть потенциальных жертв в год. После двух месяцев связь между ним и жертвой становилась слишком тесной, а это опасно. — Тэхён мне не подружка, и я не собираюсь его бросать, — сказал он, радуясь собственной сообразительности. Чонгук избегал прямой лжи. Тэхён действительно не был его другом в привычном смысле слова. Он стал его душой, вот и все. — Так ты хочешь сказать, что не будешь морочить ему голову? Так или нет? Лучше говори правду, не то... Произнося эту тираду, Тэон совершил самый неблагоразумный и опасный поступок в своей жизни: он схватил Чонгука за ворот рубашки. «Глупый смертный», — подумал Чонгук. Он холодно прикидывал, что лучше — переломать Тэону все кости на этой самой руке или забросить его за гаражи в чей-нибудь сад. А может… — Ты брат Тэхёна, — сказал он сквозь зубы, — поэтому я даю тебе шанс убраться подобру-поздорову. Мгновение Тэон смотрел ему в глаза и, потрясенный, выпустил его ворот, однако, несмотря на удивление, не утратил дара речи. —Ты должен оставить Тэхёна в покое, как ты не понимаешь. Он болен, очень серьезно болен. Его сейчас нельзя тревожить. Ему нужно просто... — Тэон замолчал, не в силах продолжать. Чонгук вдруг почувствовал, что устал. Бесполезно злиться на Тэона. Он расстроен, в его мозгу проносятся невероятно четкие, почти реалистические картины смерти Тэхёна. Обычно Чонгук воспринимал то, о чем думают смертные, лишь в общих чертах, но Тэон думал «так громко», что на мгновение почти оглушил его. Похоже, от этого разговора не увильнешь: Тэон не довольствуется отговорками и полуправдой. Для того чтобы заставить его уйти, придется прибегнуть к откровенной заурядной лжи. Такой, которая могла бы его успокоить. — Я знаю, что Тэхён тяжело больн, — сказал Чонгук. — Я нашел в Интернете статью об этой болезни и сразу же пришел к нему, понимаешь? Мне очень его жаль. Тэхён для меня не более чем друг, но ему доставляет удовольствие думать, что нас связывает нечто большее. Тэона колебался, глядя на него тяжелым, подозрительным взглядом. Затем он медленно покачал головой. — Нехорошо вводить его в заблуждение. В конце концов, ему не принесет радости твое притворство. Не думаю, что Тэхён почувствовал себя лучше от твоей лжи, — он очень плохо выглядел, когда я пришел. — Плохо? — Да. Бледный и потерянный. Ты же знаешь Тэхёна, знаешь, как он за все переживает. Нельзя играть его чувствами, — Тэон недобро прищурился, — так что держись некоторое время подальше. Просто чтобы убедиться, что он не питает напрасных иллюзий. — Хорошо, согласен, — пробормотал Чонгук, уже почти не слушая Тэона. — Ладно, — заключил Тэо. — Мы с тобой договорились, но предупреждаю: если ты нарушишь договор, пеняй на себя. Чонгук не услышал и этих его последних слов и только потом понял, что это было ошибкой. Тэхён лежал в темной палате и прислушивался к маминому дыханию. «Ты не спишь, — думал он, — я тоже не смогу заснуть, и ты знаешь, что я не сплю, а я знаю, что ты лежишь с открытыми глазами...» Но ни один из них не нарушил молчания. Тэхёну отчаянно хотелось хотя бы намекнуть маме, что все будет хорошо. Но как это сделать? Он не мог выдать секрет Чонгука. И даже если бы он это сделал, мама все равно не поверила бы. «Я должен найти выход, — размышлял Тэхён, — должен». Это был самый долгий день в его жизни, в его жилах теперь текла чужая кровь, делая свою медленную волшебную работу. Тэхён не мог, просто не мог лежать с открытыми глазами... Несколько раз заходила сестра проверить его состояние. Но Тэхён даже не проснулся. Впервые за несколько недель боль не прерывала его сна. На следующее утро, едва проснувшись, Тэхён почувствовал смущение и слабость. Когда он сел на кровати, перед глазами у него замельтешили черные точки. — Проголодался? — спросила миссис Мин Джи. — Тебе принесли завтрак. Запах яиц, приготовленных на больничной кухне, не вызывал аппетита, но Тэхён, видя волнение мамы, немного поковырялся в тарелках на подносе. В зеркале ванной комнаты он осмотрел свою шею. Странно, на ней не осталось никаких следов. Когда Тэхён вышел из ванной комнаты, мама плакала. Никаких потоков слез, никаких всхлипываний. Она просто промокала глаза бумажными носовыми платками. Этого Тэхён вынести не могла. — Ma, если ты боишься... не знаешь, как мне сказать... то я все знаю. Слова слетели с его губ раньше, чем он успел их обдумать. Миссис Мин Джи в страхе обернулась. Она смотрела на сына, и из её глаз текли слезы. — Тэхён, ты... знаешь?.. — Я знаю, что у меня, и знаю, насколько это плохо, — сказала Тэхён. Даже если он поступил необдуманно, исправлять последствия было поздно. — Я слышал, как вы с Хантером разговаривали с врачами. — О боже! «Я ничего больше не могу ей сказать, — думал Тэхён. — Я не могу успокоить ее сообщением, что не собираюсь умирать, что надеюсь стать вампиром, хотя и не уверен на сто процентов, что мне это удастся, потому что многие не выдерживают обращения. Но если повезет, через несколько недель я смогу благополучно пить кровь. Кстати, я не спросил Чонгука, как долго это будет продолжаться». Мама тяжело дышала, стараясь успокоиться. — Тэхён, я хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. Хан и я, мы все сделаем, все, чтобы тебе помочь. Он сейчас как раз смотрит протоколы некоторых исследований. Есть новые методы лечения. Если бы можно... вернуть назад время... когда лечение еще... Это было невыносимо. Тэхён остро чувствовал боль своей матери. Она вливалась в его кровь, билась в нём, как прибой, сводила с ума. «Это та кровь, — решил он. — Это она делает во мне свою работу, меняет меня». Тэхён подошел к маме, чтобы обнять ее. — Мам, я не боюсь, — сказал он, прижимаясь к маминому плечу, — я не могу объяснить этого, но я не боюсь. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Миссис Мин Джи разрыдалась и сжала его в объятиях, словно защищая сына от смерти. Тэхён тоже плакал, горько плакал, по-настоящему, потому что даже если он не умрет, как все смертные, ему предстоит многое потерять: свою прежнюю жизнь, свою семью, все, что ему знакомо с детства. Так хорошо было выплакаться, Тэхёну очень нужно было облегчить душу. Немного успокоившись, Тэхён снова принялся утешать маму. — Единственное, чего я не хочу, так это чтобы ты волновалась и переживала. — Он посмотрел вверх, на мамино лицо. — Ты ведь попробуешь? Для меня. «О Господи, я похож на Святого, Святой Тэхён! А правда состоит в том, что если бы я действительно умирал, то рыдал бы и бился в истерике все дни напролет». По крайней мере, ему удалось успокоить маму. Она была по-прежнему вся в слезах, но выглядела по-настоящему гордой. — Ты просто нечто, Тэхёни, — только и могла вымолвить миссис Мин Джи, но губы ее дрожали. Тэхён в ужасном замешательстве отвел взгляд, его спасла новая волна слабости. Он позволил маме отвести себя в кровать. И в это время Тэхён придумал, как сформулировать вопрос, который он хотел задать маме. — Мам, скажи, — медленно начал Тэхён, — что, если где-нибудь меня могли бы вылечить, например в другой стране... или еще где-то, но я не смог бы вернуться оттуда? Я хочу сказать, если бы ты знала, что со мной все в порядке, но никогда больше меня не увидела бы? — Тэхён испытывающе, поглядел на маму. — Ты хотела бы, чтобы я согласился на это? Мама ответила мгновенно, не раздумывая: — Дорогой, я хотела бы, чтобы ты вылечился, даже если для этого потребовалось бы отправить тебя на луну. На столько, на сколько потребовалось бы. — Она помедлила минуту и спокойно добавила: — Но такого места нет. Я очень хотела бы, чтобы оно существовало. — Я знаю. — Тэхён нежно погладил ее руку. — Я просто спросил. Я люблю тебя. Этим же утром, чуть позже, пришли доктора. Встреча с ними оказалась не такой ужасной, как предполагал Тэхён, если не считать того, что он чувствовал себя обманщиком, когда доктора восхищались его «потрясающей выдержкой». Они говорили о том, что в медицине не существует двух одинаковых случаев, что знали людей, которые попали в ничтожный процент выживших. Святой Тэхён не знал, куда деться от стыда, но слушал и кивал головой до тех пор, пока они не начали говорить о новых обследованиях. — Мы хотели бы сделать ангиограмму и лапаротомию, — сказал один из докторов, — ангиограмма — это... — Это когда мне в вены воткнут трубки? — вырвалось у Тэхёна, прежде чем он успел что-либо подумать. Все смотрели на него с нескрываемым удивлением. Доктор улыбнулся: — Похоже, ты читал об этом. — Нет, я просто... Думаю, я где-то об этом слышал, — ответил Тэхён. Он знал, как догадался, что это за обследование: в голове доктора промелькнули очень яркие образы. Конечно, лучше эти «фокусы» держать при себе и никому не демонстрировать, но для этого он сейчас слишком расстроен. — А лапаротомия — это операция, да? Доктора переглянулись. — Да, маленькая операция, — ответил доктор. — Но ведь мне эти обследования не нужны, верно? Я имею в виду, вы ведь уже знаете, что со мной. А обследования очень болезненные. — Тэхён, — мягко сказала миссис Мин Джи. Но доктор медленно ответил: — Это так, но иногда нам нужны обследования, чтобы подтвердить диагноз. Хотя в твоем случае... они действительно не нужны, Тэхён. Мы уверены в точности диагноза. —Тогда зачем они? — спросил Тэхён. — Я бы лучше вернулся домой. Врачи переглянулись, затем посмотрели на миссис Мин Джи. Потом, даже не пытаясь как-то объяснить свои действия, они вышли в коридор. Когда они вернулись, Тэхён уже знал, что он победил. — Можешь ехать домой, Тэхён, — тихо сказал доктор, — по крайней мере, до тех пор, пока не появятся другие симптомы. Сестра расскажет твоей маме, как за тобой ухаживать. Едва услышав эту радостную новость, Тэхён сразу же позвонил Чонгуку. Тот поднял трубку после первого звонка и спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Довольно хорошо, если не считать слабости, — сказал Тэхён, понизив голос до шепота, поскольку в это время за дверью мама разговаривала с медсестрой. — Я возвращаюсь домой. — Я приду днем, — отозвался Чонгук, — позвони мне, когда будешь уверен, что остался один. И, Тэхён, не говори Тэо, что я приду. — Почему? — Потом объясню. Когда Тэхён наконец оказался дома, его охватило странное чувство. Хан и Тэо были дома. Все были с ним необычно нежны, старались сделать вид, будто ничего необычайного не происходит. Тэхён слышал, как медсестра говорила маме, что лучше поддерживать привычный режим повседневной жизни. «Похоже на день рождения, — удивленно размышлял Тэхён. — Или на торжество по случаю окончания школы». Чуть ли не каждую минуту в дверь звонили посыльные и приносили все новые и новые букеты. Спальня Тэхёна напоминала цветущий сад. Тэхён очень жалел Тэо. Он был потрясен, но старался держать себя в руках. Тэхёну хотелось успокоить его так же, как он успокоил маму. Только как это сделать? — Подойди ко мне, — попросил Тэхён и, когда Тэо подошел, крепко обнял его, прижимая к себе. — Ты победишь, — прошептал Тэо, — я знаю. Ни у кого нет такой жажды жизни, как у тебя. К тому же свет не видел такого упрямца. Только теперь Тэхён понял, как сильно будет скучать по нему. Отпустив его, Тэхён почувствовал головокружение. — Может, тебе лучше лечь? — нежно спросил Хантер, и мама проводила Тэхёна в его комнату. — Папа знает? — спросил он, пока миссис Мин Джи ходила по комнате. — Я пыталась связаться с ним вчера, но на телефонной станции сказали, что он переехал в Лосанжелес. Они не знают, куда именно. Тэхён кивнул. Очень похоже на папу — всегда в дороге. Хантер воплощал в себе все достоинства, которых был лишен папа. Он оказался дисциплинированным, трудолюбивым и ответственным. Он прекрасно подходил миссис Мин Джи и Тэону. Они были так похожи друг на друга, что Тэхён порой чувствовал себя среди них немного чужим. — Я скучаю по папе, — сказал он. — Я знаю, иногда и я тоже, — ответила мама, немало удивив этим сына. Затем она твердо произнесла: — Мы найдем его, Тэхёни. Он сразу же приедет. Тэ очень надеялся, что так и будет. Он боялся, что не успеет встретиться с ним. Только через час после обеда у Тэхёна появилась возможность позвонить Чонгуку: Тэо и Хантер уехали по делам, а миссис Мин Джи решила немного вздремнуть. — Сейчас приду, — сказал он. — Я сам войду, не беспокойся. Спустя десять минут, когда он входил в спальню, Тэхён почувствовал странную робость. Все изменилось в их отношениях. Они уже не были просто друзьями. Они даже не поздоровались. Едва он открыл дверь, их глаза встретились, и долгое бесконечное мгновение они просто смотрели друг на друга. На этот раз бешеное сердцебиение, которое Тэхён всегда ощущал при приближении Чонгука, оказалось сгустком чистой радости и счастья. Он тревожился о Тэ, Тэхён читал это в его глазах. «Подожди, — шептал ему внутренний голос, — не бросайся Чонгуку на шею. Он беспокоится о тебе, но он не сказал, что любит тебя. Это большая разница». «Заткнись», — скомандовал Тэхён своему внутреннему голосу. Вслух же он произнёс: — Почему Тэон не должен знать о твоем приходе? Чонгук бросил ветровку в кресло и сел на край кровати. — Понимаешь, я просто не хочу, чтобы нас прервали, — сказал он, словно извиняясь. — Как боли, npошли? — Прошли, — ответил Тэхён. — Разве это не удивительно? Прошлой ночью они даже не разбудили меня, как обычно. И еще кое-что. Мне кажется, я... я начинаю читать чужие мысли. Чонгук улыбнулся, совсем чуть-чуть, уголками губ. — Это хорошо, а то я волновался. Он поднялся, чтобы включить музыкальный центр. — Я боялся, что вчера ты получил мало крови, — тихо сказал Чонгук. — Сегодня ты должен получить больше, и я тоже. Тэхён почувствовал внутренний трепет. Его решимость испарилась, он по-прежнему боялся, но теперь уже последствий того, что они делают. Его пугали изменения, которые происходили в нём самом. — Единственное, чего я не понимаю, почему ты не делал этого раньше,— Тэхён легко произнёс эти слова, но, выговорив их, осознал, что вопрос этот важный. — Я хочу сказать, ты ведь делал это с другими, да? Чонгук отвел взгляд, но ответил не раздумывая: — Я не обменивался с ними кровью, хотя и пил их кровь. — Но не мою. — Да, это так. Как тебе это объяснить? Он взглянул на Тэхёна. — Дело в том, Тэхёни, что кровь можно пить по-разному. Мы делаем это только, чтобы не умереть от голода. Так гласит Закон, и Вечные строго следят за его соблюдением. При этом полагается испытывать только удовольствие от охоты. И это все, что я чувствовал... раньше. Тэхён кивнул, хотя и остался недоволен этим ответом. Он не отважился спросить, кто такие Вечные. — Кроме того, это очень опасно. Если это делать с ненавистью, то можно убить человека. Тэхёну стало почти смешно. — Ты не способен на убийство. Чонгук пристально посмотрел на него. На улице было облачно, и по комнате разливался тусклый белесый свет. Чонгук казался необычайно бледным, его глаза вновь приобрели серебристый оттенок. — Я убил, — мрачно, без всякого выражения сказал Чонгук — Я убил человека. Мы не обменялись кровью, и этот человек не смог стать вампиром.