WILD CHERRY (ДИКАЯ ВИШНЯ)

— Когда у тебя должна была быть причина, по которой ты этого не сделал, — просто сказал Тэхён. Чонгук так посмотрел на него, что он вздрогнул. — Я знаю тебя. Тэхён знал и понимал его, как никого на свете. Чонгук отвел глаза. — У меня не было причины, но были... смягчающие обстоятельства. Можно сказать, меня принудили. Но меня до сих пор мучают кошмары. Чонгук казался печальным и усталым. «Вечные это мир тьмы, и он полон тайн, — подумал Тэхён». — И Чонгук должен был хранить самый страшный секрет, хранить от всех, даже от него». — Это ужасно! — воскликнул Тэхён, совершенно забыв о том, что их могут услышать. — Я хочу сказать, это ужасно: всю жизнь держать это в себе, никому не открыться, все время притворяться... — Тэхён! — Чонгук вздрогнул от охватившего его волнения. — Не надо... — Не надо тебя жалеть? Он покачал головой. — Раньше меня никто не понимал. Немного помолчав, он добавил: — Как ты можешь волноваться за меня, когда с тобой самим случилось несчастье? — Думаю, потому что ты мне не безразличен. — А я думаю, что по этой же причине я обращался с тобой иначе, чем с другими. Тэхён смотрел на безукоризненные черты его лица, на шелковистые волны волос... и у него перехватило дыхание. Скажи: «Я люблю тебя», беззвучно попросил он. «Скажи!» Но пока их ничто не связывало. И Чонгук не подал виду, что понял его. Он вдруг стал резким и деловитым. — Нам лучше начать сейчас же, — сказал он, поднялся и задернул занавески. — Дневной свет уменьшает силу вампиров. Тэхён воспользовался паузой, чтобы подойти к музыкальному центру, нажал на кнопку, и пространство комнаты заполнила красивая мелодия. Тэхён задернул легкий полог кровати, и они с Чонгуком оказались в собственном маленьком мире, сумрачном и уединенном. — Я готов, — тихо сказал Тэ, и Чонгук наклонился к нему. Даже в полутьме Тэхён чувствовал гипнотизирующее воздействие его глаз. Они казались окнами в другой мир, далекий и волшебный. «Мир ночных людей», — подумал он, и поднял подбородок, когда Чонгук заключил его в свои объятия. В этот раз Тэхён ждал прикосновения его клыков, и оно показалось даже приятным. Но лучше всего было то, что их мысли снова слились в немой беседе. Чувство единения, целостности пронизывало его подобно звездному свету. Тэхён снова чувствовал, как они проникают друг в друга, сливаются воедино, растворяются... Тэхён чувствовал, как его пульс бьется в Чонгуке. Ближе, ближе... И тут он почувствовал, что его отталкивают. Чонгук? Что случилось? Ничего, ответил он, но Тэхён чувствовал, что это неправда. Чонгук пытался ослабить крепнущую между ними связь. Но почему? Тэхён, я ни к чему не хочу тебя принуждать. То, что мы чувствуем, — искусственно... Искусственно? Это самое подлинное чувство, которое он когда-либо испытывал. Оно более настоящее, чем сама реальность. Тэ почувствовал ярость на Чонгука и обиду за то, что он лишил его радости. Я не это имел в виду, ответил он, и в его мыслях было столько отчаяния. Просто ты не можешь устоять перед кровной связью, и не смог бы, даже если бы ненавидел меня. Это нечестно... Тэхёна нисколько не волновало, честно это или нет. Если не можешь сопротивляться, зачем тогда это делать? ликующе спросил он. Они теснее прильнули друг к другу, и их захватила волна чистой звенящей радости. «Кровные узы, — думал Тэхён, когда Чонгук наконец поднял голову. — Теперь не имеет значения, если он так и не скажет, что любит меня, теперь мы связаны узами, крепче которых нет». И сейчас он укрепит эту связь, принимая его кровь. «Попробуй, воспротивься этому», — подумал Тэ... и смех Чонгука застал его врасплох. — Снова читаешь мои мысли? — И не только. Ты строишь планы, и у тебя это хорошо получается. Ты будешь сильным телепатом. Любопытно... Но сейчас Тэхён отнюдь не чувствовал себя сильным. Он был слабым, как котенок. Как увядающий цветок. Сейчас ему нужно было... — Я знаю, — прошептал Чонгук. Поддерживая его, он уже подносил руку к губам. Тэхён жестом остановил его. — Чонгук, сколько раз нам нужно сделать это до того, как я изменюсь? — Я думаю, еще раз, — тихо ответил он.— В этот раз я получил много крови и хочу, чтобы ты сделал то же самое. В следующий раз... «Я умру, — подумал Тэ. — Что ж, по крайней мере, я знаю, сколько мне, смертному, отпущено». Губы Чонгука раздвинулись и обнажили длинные тонкие клыки, которыми он пронзил свое запястье. В этом его движении было что-то змеиное. По руке потекла кровь, она была цвета сиропа в банке с консервированными вишнями. Едва Тэхён склонился к запястью Чонгука, как в дверь постучали. Тэ и Чонгук застыли, охваченные чувством вины. Застигнутый врасплох, Тэхён, казалось, не способен был пальцем пошевелить. В его мозгу билась только одна мысль: Господи, сделай так, чтобы это был не Тэон... ...Тэон. Просовывая голову в открытую дверь, Тэо начал было: — Тэхён, ты проснулся? Мама сказала... Вдруг он замолчал и бросился к выключателю. Свет обнажил всю комнату, не оставив ни одного укромного уголка. Тэхён был в ужасе. Тэон смотрел на него сквозь воздушную ткань полога. Тэхён глядел на него. — Что здесь происходит? — раздельно произнес он, и его голос мог бы обеспечить ему главную роль в фильме «Десять заповедей»3. Тэхён не успел слова сказать, как Тэо наклонился и схватил Чонгука за руку. — Не надо, Тэо, — сказал Тэхён, — не будь идиотом. — У нас был уговор, — прошипел Тэон, — и ты его нарушил. Теперь Чонгук так же яростно схватил Тэона за руку. Казалось, они вот-вот подерутся. О Господи, если бы Тэхён сейчас был способен нормально соображать! Он чувствовал себя таким беспомощным. — Ты ничего не понимаешь, — сказал Чонгук, стиснув зубы. — Ничего не понимаю? Я захожу и застаю вас в кровати с задернутым пологом, и ты мне заявляешь, что я чего-то не понимаю? Чонгук слегка встряхнул Тэона за плечи, затратив минимум усилий, но голова Тэо качнулась из стороны в сторону, а шея хрустнула. Тэхён понял, что сейчас Чонгук вряд ли способен рассуждать здраво. Перед глазами всплыл образ завязанной в узел металлической ножки стула, и он решил, что настало время вмешаться. — Отпусти его, — сказал Тэ, вставая с кровати, и бросился к ним, чтобы успеть схватить за руку любого из них. — Хватит, мальчики! — в отчаянии прошептал он. — Тэон, я знаю, ты этому не поверишь, но он пытается мне помочь. — Помочь тебе? Я так не думаю. Он накинулся на Чонгука: — Посмотри на него! Ты что, не видишь, что твое глупое притворство вредит Тэхёну? Каждый раз, когда я застаю вас вместе, он белый как полотно. — Ты в этом ничего не понимаешь, — бросил Чонгук в лицо Тэону. У Тэхёна в уме занозой застряла странная фраза, которую только что произнес Тэо. — Притворство? Какое притворство? — спросил он. Тэхён произнёс это тихо, но юноши перестали ссориться и смотрели на него. — Мне очень жаль, Тэхён, — сказал Тэо, — я не хотел тебе говорить... — Заткнись! — в ярости закричал Чонгук. — Но я должен. Этот мерзавец, он просто разыгрывает тебя. Он мне признался, что просто жалеет тебя. Он думает, что, если притворится, будто любит тебя, ты будешь чувствовать себя лучше. Он — самовлюбленная скотина. — Притворится? — переспросил Тэхён, опускаясь на кровать. У него шумело в голове, и в груди закипала невиданная вспышка гнева. — Тэхёни, он сошел с ума! — закричал Чонгук. — Послушай! Но Тэхён не слушал его. Зато он чувствовал, как расстроен Тэон, и это было гораздо убедительнее, чем ярость Чонгука. А Тэо, честный, прямодушный, надежный Тэон, почти никогда не лгал. Он и теперь не лгал. Значит, лгал Чонгук. У него в груди словно что-то взорвалось. — Ты... — прошептал Тэ, с ненавистью глядя на Чонгука, — ты... Тэ не мог придумать для него самого страшного оскорбления, которого он был достоин. Его никогда не унижали и не предавали так, как сегодня. Он думал, что знал Чонгука. Он ему верил, как себе. Тем страшнее было его предательство. — Так что же, все было притворством? Да? Внутренний, голос останавливал его, призывал успокоиться и подумать. Он говорил, что Тэ сейчас неспособен принимать решения, а ошибка может стоить ему жизни. Но Тэхён был не в состоянии прислушиваться к своему внутреннему голосу. Ярость подгоняла его, затмевала разум, не давала подумать, есть ли у него основания для гнева. —'Ты просто жалел меня, да? — прошептал Тэ, и ярость и горе, которые он подавлял эти полтора дня, вдруг выплеснулись наружу. Тэ пронзила боль, и все померкло вокруг, все. Осталось лишь исступленное, страстное желание причинить Чонгуку боль, такую же сильную боль, Чонгук тяжело дышал и говорил быстро: — Тэхёни! Поэтому я и не хотел, чтобы Тэон знал... — Неудивительно, — взвился Тэ, — неудивительно, что ты так и не сказал, что любишь меня, — он продолжал, уже не обращая внимания на Тэона. — Как я мог тебе верить? Помимо всего прочего, ты ни разу меня не поцеловал. Мне не нужна твоя жалость. — Что значит «помимо всего прочего»? Что это значит?— взревел Тэон.— Я убью тебя, Чон Чонгук! Он вырвался из рук Чонгука и с новой силой набросился на него. Чон уклонился, так что первый удар лишь слегка задел его волосы. Тэон снова бросился на Чона, и тот, извернувшись, схватил его сзади в замок. Тэхён услышал, как в холле раздались быстрые шаги. — Что здесь происходит? Миссис Мин Джи в растерянности остановилась на пороге спальни. В ту же минуту у нее за спиной вырос Хантер. — Что случилось? Почему вы кричите? — его подбородок на исхудавшем за последние дни лице выделялся еще сильнее, чем обычно. — Это ты подвергаешь его опасности, — прошептал Чонгук на ухо Тэону, — смертельной опасности, прямо сейчас. Он был разъярен и выглядел диким. Нечеловечески страшным. — Отпусти моего брата! — закричал Тэхён. Его глаза наполнились слезами. — О боже, дорогой, — едва могла вымолвить миссис Мин Джи. Она бросилась к сыну и обняла его. — Мальчики, немедленно уходите отсюда. Дикая ярость исчезла с лица Чонгука, и его хватка ослабла. — Послушай, извини меня, но я должен остаться. Тэхён... Тэон локтем ударил его в живот. Вероятно, Чонгуку не было так больно, как было бы больно смертному, но Тэ увидел, что ярость промелькнула на его лице, как только он смог разогнуться. Он поднял Тэона и бросил в сторону платяного шкафа. Миссис Мин Джи закричала, Хантер бросился к ним и встал между ними. — Ну хватит! — прорычал он. Обернувшись к Тэо, он спросил: — С тобой все в порядке? Затем он обратился к Чонгуку: — Что тут случилось? Тэо потирал голову, медленно приходя в себя. Чонгук молчал. Тэхён не мог произнести ни слова. — Ладно, все это не имеет значения, — подытожил Хантер. — Похоже, все мы сегодня выбиты из колеи. Но тебе, Чонгук, все же лучше сейчас пойти домой. Чон посмотрел на Тэхёна. Тот, дрожа, как от сильной боли, повернулся к нему спиной. Он бросился в материнские объятия, не сказав ни слова. — Я вернусь, — тихо сказал Чонгук. Его слова должны были означать обещание, но в них чувствовалась затаенная угроза. — В ближайшее время — нет. — Голос Хантера прозвучал, как воинский приказ. Глядя через мамино плечо, Тэхён увидел кровь на светлых волосах брата. — Думаю, всем нам нужно время, чтобы остыть, — подытожил Хан. — Ну же, Чонгук, пошевеливайся. Он вывел Чона из комнаты. Тэхён дрожал и всхлипывал, он старался не обращать внимания на приступ головокружения и все усиливающееся бормотание разных голосов в своей голове. Из музыкального центра доносилась дикая, бьющая по барабанным перепонкам музыка. В течение следующих двух дней Чонгук звонил восемь раз. На первый звонок Тэхён ответил. Телефон зазвонил около полуночи, и он автоматически поднял трубку, еще в полусне. — Тэхён, не вешай трубку, — сказал Чонгук. Тэ бросил трубку. Спустя мгновение телефон зазвонил снова. — Тэхён, если ты не хочешь умереть, выслушай меня. — Это шантаж. Ты псих, — сказал Тэ, стискивая телефонную трубку. Язык у него еле ворочался, голова была тяжелой и болела. —Тэхён, это правда. Тэ, послушай. Сегодня ты получил мало крови. Из-за меня ты ослабел, а взамен не получил ничего. Это тебя убьет. Тэхён слушал Чонгука, но смысл слов ускользал от него. Он понял, что пропускает их мимо ушей, что проваливается в какой-то мягкий, вязкий туман и не способен рассуждать здраво. — Мне все равно. — Тебе это не может быть все равно, и если бы ты был сейчас в состоянии думать, ты бы так не сказал. Сейчас у тебя в голове полная неразбериха. Ты слишком плохо владеешь собой, слишком неразумен, чтобы признаться в этом. Все это подозрительно походило на то, что и сам Тэхён понял спустя некоторое время после скандала. Он понял, что был похож на подростка который выпил шесть бутылок пива на новогодней вечеринке. Он вел себя как полный дурак и не мог остановиться. — Я только одно хочу понять, — сказал Тэхён наконец, — правда ли то, что ты сказал Тэону? На другом конце провода раздался громкий вздох. — Да, я действительно сказал это Тэону, но это неправда, я просто хотел отделаться от него. У Тэхёна вновь сдали нервы. — Почему я должен верить человеку, который всю жизнь лгал?! — крикнул Тэ и, повесив трубку, разрыдался. Весь следующий день он провел в полном и бездумном отрицании. Ему все казалось ложью: и ссора с Чонгуком, и его беспокойство, и даже его болезнь. Особенно его болезнь. Тэхён ее игнорировал, он просто принимал лекарства, не утруждая себя мыслями о том, зачем они ему нужны. Тэ умудрялся не обращать внимания на разговоры мамы с Тэоном о том, как быстро он угасает, как бедный Тэхён бледнеет, слабеет, как ухудшается его состояние. И только он один знал о том, что способен слышать разговоры, происходящие в холле, так явственно, как будто говорят в его спальне. Все его чувства обострились, несмотря на то, что сознание оставалось затуманенным. Глядя на себя в зеркало, Тэ поражался собственной бледности. Его кожа казалась восковой, а глаза смотрели яростно и словно горели зеленым огнем. Чонгук звонил еще шесть раз, но миссис Мин Джи отвечала, что Тэхён не может подойти к телефону. Ремонтируя поврежденный шкаф в спальне Тэхёна, Хантер удивлялся: — Кто бы мог подумать, что этот парень такой сильный? Чонгук отключил мобильный телефон и ударил кулаком по приборной доске машины. Дело было в четверг, день клонился к вечеру. «Я люблю тебя», — вот что он должен был сказать Тэхёну. Теперь слишком поздно, он не захочет с ним разговаривать. Почему же он этого не сказал? Теперь все его оправдания казались смешными. Он не воспользовался невинностью Тэхёна и чувством благодарности, которое он к нему испытывал... Что ж, браво! Он всего лишь прокусил его вены и разбил сердце. Он всего лишь приговорил его к смерти! Однако теперь не время думать об этом. Сейчас он должен поучаствовать в маскараде. Чонгук резко сдернул с себя ветровку, подходя к изящному дому в деревенском стиле. Он повернул ключ в замке и вошел молча, ему не надо было оповещать о своем приходе: мать чувствовала его приближение. При входе в дом воображение поражали сводчатые, как в церкви, потолки и голые — по последней моде — стены. Удивляла лишь одна странная деталь: путь солнечным лучам повсюду преграждали элегантные, выполненные на заказ драпировки. Из-за этого пространство казалось свободным, но немного сумрачным, похожим на пещеру, — Чонгук! — воскликнула миссис Чон, выходя навстречу сыну из левого крыла виллы. Ее черные волосы отливали лаковым блеском, а прелестную фигуру скорее подчеркивал, нежели скрывал, расшитый серебряными и золотыми нитями палантин. Холодные серые глаза миссис Чон, обрамленные густыми ресницами, поразительно напоминали глаза сына. Она едва коснулась губами его щеки. — Я получил твое послание, — сказал Чонгук. — Чего ты хочешь? —Я бы повременила с ответом, пока не вернется с работы твой отец... — Мам, извини, но я спешу, у меня много дел, я сегодня еще не питался... — Это заметно, — ответила миссис Чон. Несколько мгновений она не отрываясь смотрела на сына. Наконец она вздохнула и, кивнув в сторону гостиной, сказала; — Давай, по крайней мере, сядем... Ты очень взволнован, правда? Особенно в последние дни. Чонгук расположился на малиновой кушетке. Он должен показать, на что способен. Если ему удастся утаить от матери правду, не дать ей проникнуть в свои мысли, он свободен. — Я думаю, папа рассказал тебе о причине, — отозвался он. — Да, малыш Тэхён, Очень грустно, не правда ли? Тень, которую отбрасывал единственный торшер в форме дерева, была насыщенного красного цвета; рубиновый отсвет скрывал половину лица миссис Чон. — Сначала я очень расстроился, но сейчас мне гораздо лучше,— ответил Чонгук. Он старался, чтобы голос его звучал невыразительно, и сосредоточился на контроле за своими мыслями. Мать не должна прочесть ни одной из них. Он чувствовал, как мать легонько пробует коснуться края его подсознания. Будто насекомое, ощупывающее все вокруг длинными усиками, или змея, пробующая воздух черным раздвоенным язычком. — Странно, — наконец произнесла миссис Чон, — мне казалось, он тебе нравится. — Нравился... Но в конце концов, они ведь не настоящие люди, правда? — Он подумал мгновение и добавил: — Это похоже на смерть домашнего зверька. Думаю, мне нужно найти ему замену. Сейчас главное — сохранять расслабленными мышцы. Чонгук чувствовал, как изучающие его мысли «усики» внезапно сузили круг поиска и очень тщательно обследуют его ауру, пытаясь найти брешь в линии обороны. Он с большим трудом вызвал в воображении образ подружек от которых питался. Он старался представить их в различных соблазнительных позах. Удалось! Мать успокоилась и с улыбкой изящно откинулась на спинку кресла. — Я рада, что ты так правильно относишься к случившемуся, но если ты почувствуешь, что тебе необходимо с кем-то проконсультироваться... твой отец знает несколько очень хороших психотерапевтов... Она имела в виду психотерапевтов-вампиров, которые должны вбить ему в голову, что смертные созданы только для того, чтобы питаться их кровью. — Я знаю, ты не хочешь неприятностей, так же как и я, — добавила миссис Чон. — Это неминуемо отразится на всей семье, ты же знаешь. —Конечно, — произнес Чонгук и вздрогнул. — Мне надо идти. Передай папе привет, хорошо? Он едва коснулся губами ее щеки. — Да, кстати, — сказала миссис Чон, когда Чонгук уже направлялся к выходу, — твой кузен Чимин все-таки приедет на следующей неделе. Полагаю, он захочет поселиться у тебя. Уверена: тебе там обязательно нужен приятель. «Только через мой труп», — подумал Чонгук. Он совсем забыл об этой опасности. Визит Чимина совсем некстати. Но сейчас не время для споров. Чонгук вышел из дома, чувствуя себя жонглером, у которого в руках оказалось слишком много шаров. Вернувшись к машине, он снова взял мобильный телефон, затем отбросил его, так и не набрав номер. Из этого разговора ничего хорошего не выйдет. Нужно переменить стратегию. Время полумер прошло. Нужно сильное средство, которое принесет успех там, где это более всего необходимо. Припарковав машину в квартале от дома, где жил Тэхён, он стал ждать. Он приготовился провести здесь всю ночь, если понадобится, но в этом не было необходимости. На закате дверь гаража распахнулась, и на улицу выехал фольксваген. За рулем сидел брат Тэхёна. «Привет, Тэо! Рад тебя видеть!» — поприветствовал его про себя Чонгук. Фольксваген на большой скорости удалялся, Чонгук последовал за ним.