WILD CHERRY (ДИКАЯ ВИШНЯ)

Когда машина Тэона въехала на стоянку супермаркета, Чонгук удовлетворенно улыбнулся: за магазином простиралась удобная, совершенно безлюдная территория, к тому же на город уже опускались сумерки. Он поставил свою машину, нашел место, с которого было видно выходящих из супермаркета покупателей, и стал ждать. Когда появился Тэон, Чонгук бросился на него сзади. Тэо изо всех сил сопротивлялся, он даже бросил пакет с покупками. Но это не помогло. Солнце зашло, и Чонгук был невероятно силен. Он притащил Тэона к задней стене магазина и прижал к ней лицом: классическая картина задержания преступника в полицейских фильмах. — Не пытайся сбежать, сделаешь себе только хуже. Сейчас я тебя отпущу, — сказал Чонгук. При звуках его голоса Тэон весь напрягся. — Я не намерен убегать, я собираюсь раскроить тебе физиономию, Чон. — Давай, попробуй. Чонгук хотел было добавить: «Попробуй сделать это ночью», но сдержался. Он отпустил Тэона, тот обернулся, смотря на него с бешеной ненавистью. — Что случилось? Надоело болтаться с девчонками? — спросил Тэон, тяжело дыша. Чонгук усмехнулся. Не стоило ввязываться в обмен «любезностями», но уже сейчас можно было предугадать, что сдержаться ему будет непросто. Тэо действовал на него, как красная тряпка на быка. — Я привел тебя сюда не для того, чтобы драться. Я хочу спросить... Тебя волнует, что будет с Тэхёном? — На глупые вопросы не отвечаю, — сказал Тэон и опустил плечо, словно готовясь толкнуть противника. — Если тебе не безразлична его судьба, ты дашь мне с ним поговорить. Ты убедил его не видеться со мной, теперь ты должен внушить ему, что нам необходимо встретиться. Тэон оглянулся, словно призывая невидимых свидетелей убедиться, что он действительно слышит этот вздор. Чонгук говорил медленно и раздельно, чеканя каждое слово: — Я могу ему помочь. — Потому что ты Дон Жуан, да? Ты собираешься излечить его своей любовью? Голос Тэона дрожал от ненависти. Он ненавидел не только Чонгука, но весь свет, вею вселенную, словно это они наградили Тэхёна раком. — Нет. Ты ничего не понимаешь. Послушай, если ты думаешь, что я пытался его обольстить или морочил ему голову, прикидываясь влюбленным, то это не так. Я позволил тебе так думать, потому что мне надоели постоянные стычки. К тому же я не хотел, чтобы ты знал, чем мы занимаемся на самом деле. — Еще бы, конечно. — Голос Тэона был исполнен сарказма и презрения. — Так что же вы делали, наркотиками баловались? — Смотри. Чонгук научился кое-чему во время разговора с Тэхёном в клинике. Сначала показывать, потом объяснять: только в таком порядке надо действовать. Не говоря ни слова, он поднял Тэона за волосы и запрокинул ему голову. У супермаркета был только один фонарь, но и он давал достаточно света, для того чтобы Тэон мог разглядеть нависшие над ним длинные клыки. Для Чонгука этого освещения тоже было вполне достаточно: его зрение позволяло ему увидеть, как расширились зрачки Тэона. Тэон вскрикнул и весь обмяк. Не от страха, Чонгук это понимал. Тэо не был трусом, просто его глубоко поразило то, что он увидел. От неверия он переходил к убежденности. — Ты... — Вампир. Умница, правильно, — закончил за него фразу Чонгук. Тэон пошатнулся и оперся о стену. — Я не верю. — Веришь, — возразил Чонгук. Он не убирал клыки и знал, что его взгляд горит расплавленным серебром. Тэон вынужден был поверить, ведь Чонгук стоял здесь, прямо перед ним. Тэо пришла в голову та же самая мысль. Он смотрел на Чона в упор. Даже если бы он захотел отвести взгляд, то не смог бы. Его лицо побелело, и он постоянно сглатывал, будто у него болело горло. — Боже, — наконец выдавил он, — я знал, что с тобой что-то не так, что-то серьезное. Я никак не мог понять, почему ты меня раздражаешь. Так вот почему. «Я ему противен, — понял Чонгук. — Это уже не ненависть. Он просто думает, что я нежить». Это не очень хорошо соотносилось с планом, который придумал Чонгук. — Теперь ты понимаешь, как я хочу помочь Тэхёну? Тэон медленно покачал головой. Он все еще опирался о стену. Чонгук почувствовал, как в груди у него закипает гнев, и он теряет терпение. — Тэхён болен, а вампиры никогда не болеют. Тебе нужны еще какие-то объяснения? По выражению лица Тэо он понял, что объяснять все же нужно. — Если я обменяюсь кровью с Тэхёном, он обратится в вампира и выздоровеет. Изменится каждая клеточка его тела, и он станет высшим существом, не имеющим слабостей, не подверженным болезням. У него будут такие возможности, о которых смертные могут только мечтать. И, в конце концов, он станет бессмертным. Последовало долгое молчание. Чонгук наблюдал за реакцией Тэона, но его мысли были так беспорядочны и хаотичны, что Чон не мог составить даже общего представления о них. Глаза Тэо расширились, а лицо стало совершенно серым. Наконец он произнес: — Ты не можешь сделать с ним это. Именно так он и сказал. Не то чтобы он возражал против самой идеи, он ее просто не воспринимал как необычную и слишком странную. Его реакция совсем не походила на реакцию Тэхёна в клинике. Он произнес эти слова с нескрываемым отвращением и ужасом, словно Чонгук собирался украсть его душу. — Это единственный способ спасти Тэ жизнь,—возразил Чонгук. Тэон снова медленно покачал головой. — Нет-нет, Тэ не согласился бы на это, не такой ценой. — Какой ценой? Чонгук был взволнован и раздражен тем, что ему приходится обороняться. Если бы он знал заранее, что разговор превратится в философскую дискуссию, то выбрал бы для этого более уединенное место. А теперь он должен быть настороже, ожидая возможного вмешательства посторонних. Тэон уже довольно крепко стоял на ногах. В его глазах метался ужас, но он смотрел Чонгуку прямо в лицо. — Просто... существуют вещи, которые для нормальных людей важнее жизни. Ты это поймешь. «Я в это не верю, — подумал Чонгук. — Эта фраза похожа на реплику капитана космического корабля из дешевого фантастического фильма, который разговаривает с пришельцами. Что-то вроде: «Ты поймешь, что землян не так просто завоевать, как ты думаешь». Но вслух он оказал: — Ты что, сума сошел? Послушай, Тэо, я родился вампиром. Я не монстр с далекой планеты, на завтрак я ем овсяные хлопья. — А что ты ешь в полночь на закуску? — Темные глаза Тэона казались «почти детскими. — Или клыки просто для украшения? «Неверный ход», — подсказал Чонгуку внутренний голос. Он посмотрел в сторону. — Хорошо. Некоторые отличия есть, это правда. Я и не говорю, что я смертный. Но я не какой-нибудь... — Если ты не чудовище, то я уж и не знаю, кого еще можно так назвать. Чонгук лихорадочно твердил про себя: «Не убивай его. Ты должен его убедить». — Тэо, мы не такие, какими нас изображают в кино. Мы не всесильны, мы не можем проходить сквозь стены или путешествовать во времени, нам не нужно убивать, для того чтобы пить кровь. Мы не злодеи, по крайней мере не все из нас. Мы не проклятые. — Вы неестественны, — мягко возразил Тэон, и Чонгук почувствовал, что слова эти исходят из глубины его души, — вы неправильны, вы не должны существовать. — Потому что находимся на высшей ступени в пищевой цепочке? — Потому что люди... не могут питаться другими людьми. Чонгук не сказал Тэону, что ему подобные не считают смертных людьми. Он лишь заметил: — Мы делаем это только, чтобы выжить. И Тэхён уже согласилась. Тэон похолодел. — Нет, он не захочет стать таким, как ты. — Он хочет жить, по крайней мере, хотел до того, как рассердился на меня. Сейчас Тэ не способен рассуждать здраво: Тэхёну не хватает моей крови, чтобы в его организме произошли необходимые изменения. И все благодаря тебе. Чонгук помедлил немного и задумчиво произнес: — Тэон, ты когда-нибудь видел труп трехнедельной давности? Я это спрашиваю потому, что, если я Тэ не помогу, это случится и с ним. Тэо глядел на него с перекошенным от ужаса лицом. Он развернулся и обрушил кулак на бампер машины. — Думаешь, я не знаю? Я со вторника ни о чем другом думать не могу! Чонгук стоял молча. Он слышал биение своего сердца, он чувствовал ярость, которая обуревала Тэона, и боль в его руке. Лишь после долгой паузы он смог продолжить их словесную дуэль. — И ты считаешь, что это лучше того, что предлагаю Тэхёну я? — Это отвратительно, это дурно пахнет, но да, это лучше, чем превращаться в чудище, которое охотится на людей... Которое использует людей. Поэтому у тебя столько подружек, да? И снова Чонгук не смог сразу ответить на вопрос Тэо. «Его беда в том, что он слишком умен, — думал Чонгук, — слишком умен, и это ему мешает. Тэо слишком много думает...» —Да. Именно поэтому у меня столько подружек, — произнес он устало, стараясь не думать о том, какие чувства вызовет его признание в душе Тэона. — Скажи мне только одно, Чон, — Тэон выпрямился и смотрел теперь Чонгуку Прямо в глаза, — ты когда-нибудь... — тут он запнулся и судорожно сглотнул, — ты когда-нибудь делал это с Тэхёном до его болезни? — Нет. Тэон облегченно вздохнул. — Тебе повезло. Потому что, если бы ты пил его кровь, я бы тебя убил. Чонгук верил ему. Он был сильнее Тэона и бегал быстрее. Раньше он никогда не боялся смертных. Но сейчас он ни на минуту не сомневался, что Тэо нашел бы способ выполнить свое обещание. — Послушай, ты кое-чего не понимаешь. Тэхён хотел этого, и мы уже начали... Он только начал изменяться. Если Тэ умрет теперь, он не превратится в вампира. Но Тэ может и вовсе не умереть. Он станет живым трупом, зомби. Понимаешь? Лишенным рассудка зомби. Разлагающимся, но бессмертным телом. Губы Тэона дрожали от отвращения. — Ты говоришь это, чтобы напугать меня. Чонгук посмотрел куда-то вдаль. — Я видел, как это бывает. — Я тебе не верю. — Я видел это собственными глазами. — Чон смутно осознавал, что кричит. Он схватил Тэона за ворот рубашки. Он не владел собой, но уже не думал об этом. — Я видел, как это случилось с близким мне существом, понимаешь?! Но Тэо по-прежнему недоверчиво качал головой. Чонгук продолжил: — Мне было всего четыре года, и у меня была няня. У всех богатых детей есть няни. Она была смертной. — Отпусти, — пробормотал Тэон, пытаясь освободиться из крепко сжимавших его рук. Он тяжело дышал: он не желал слушать эту историю. — Я ее обожал. Она давала мне все, чего я не получал от собственной матери. Любовь, заботу и ласку. У нее всегда находилось для меня время, она никогда не была слишком занята. Я звал ее мисс Эмм. — Отпусти. — Но мои родители сочли, что я слишком к ней привязался. Поэтому они взяли меня с собой на выходные и не давали мне питаться. И когда мы приехали домой, я умирал от голода... Они попросили мисс Эмм уложить меня спать. Тэон замер. Он перестал вырываться и стоял, наклонив голову и отведя глаза, чтобы не смотреть на Чона. Чонгук кричал ему в лицо: — Мне тогда было всего четыре года. Я не мог остановиться. Я хотел и не мог. Я скорее умер бы сам, чем умертвил мисс Эмм. Но когда умираешь от голода, то теряешь контроль над собой. И я не мог сдержаться, и пил кровь, я плакал, хотел прекратить, но продолжал пить. Когда я наконец смог остановиться, было уже поздно. Последовала долгая пауза. Чонгук только сейчас понял, что все это время крепко держал Тэо за грудки. Он медленно отпустил воротник. Тэон молчал. — Она лежала на полу. Я думал, что дам ей своей крови, она станет вампиром, и все будет хорошо. Чонгук уже не кричал. Он смотрел на темную стоянку для машин. — Я перерезал себе вены и вымазал ей губы кровью. Она глотнула немного, но тут пришли мои родители и остановили меня. Мисс Эмм не хватило того количества крови, которое она проглотила. Чонгук замолчал, потом вдруг встрепенулся, словно вспомнил, зачем он рассказывает все это Тэону. — Она умерла той ночью. Это была тяжелая смерть. В ней боролись два вида крови. И вот к утру она снова ходила по дому, но это уже не была мисс Эмм. Ее черты заострились, кожа стала серой, глаза — плоскими, как у трупа. А когда она начала... разлагаться, отец отвез ее в карьер и похоронил. Но сначала убил. Почти шепотом он добавил: — Я надеюсь, что сначала убил. Тэон медленно обернулся и посмотрел на него. Впервые за этот вечер в его глазах Чонгук увидел не ужас и отвращение, а некое другое чувство. Это похоже на жалость, угадал Чон. Он глубоко вздохнул: после тринадцати лет молчания он наконец рассказал эту историю, и кому! Ким Тэону! Но сейчас не было времени размышлять над абсурдностью ситуации. Нужно было добиться своего. — Так что советую тебе, если не уговоришь Тэхёна повидаться со мной, убедись, по крайней мере, что ему после смерти не будут делать вскрытие и бальзамирование. Ты же не хочешь, чтобы он разгуливал без внутренних органов. А еще приготовь осиновый кол на тот случай, если не сможешь больше выносить его вида. Жалость исчезла из глаз Тэона. Его губы вытянулись в тонкую дрожащую линию. — Мы не допустим, чтобы он превратилась в... ходячий труп. Или в вампира. Я понимаю, что тебе жаль твоей мисс Эмм, но это ничего не меняет. — Речь идет о жизни и смерти Тэхёна, еиу и решать. Но терпение Тэона иссякло. Он лишь качал головой. — Держись подальше от моего брата, — сказал он. — Это все, о чем я тебя прошу. Сделаешь, как я говорю, я оставлю тебя в покое, если нет... — Что тогда? — Тогда я расскажу всем в Сеуле, кто ты на самом деле. Я подниму на ноги полицию, мэра, я буду кричать об этом на всех углах. Чонгук почувствовал, как у него холодеют руки. Тэон не понимал, что теперь он просто обязан убить его. Любой смертный, проникший в тайны Вечных, должен умереть, а смертный, который угрожает рассказать о них всем и каждому, должен погибнуть немедленно. Здесь нет места сомнениям, нет места милосердию. Чонгук вдруг почувствовал сильную усталость, мысли у него в голове путались. — Убирайся отсюда, Тэон, — произнес он вялым бесцветным голосом. — Да поживее. Если ты действительно хочешь защитить Тэхёна, то никому ничего не скажешь, потому что они расследуют это дело и поймут, что Тэхён тоже знает о существовании Вечных. Они убьют его... после допроса. Как видишь, ничего хорошего. — Кто «они»? Твои родители? — Люди ночи. Они живут рядом с нами, Тэо. Любой из тех, кого ты знаешь, может оказаться в их числе. Любой. И мэр тоже. Так что держи рот на замке. Тэон посмотрел на него прищурившись, затем развернулся и направился к своей машине. Никогда еще Чонгук не чувствовал себя таким опустошенным. Все, что он задумал, обернулось против него. Тэхёну грозила теперь еще большая опасность, чем раньше. А Ким Тэон считал его выродком и злодеем. Тэо не знал только одного: Чонгук был с ним полностью согласен. По дороге домой Тэо вспомнил, что выронил сумку с клюквенным соком и консервированной дикой вишней, которые попросил Тэхён. За последние два дня Тэхён почти не притрагивалась к еде. А когда он все же соглашалась что-то съесть, то это всегда было нечто странное. Хотя, нет, — это всегда было что-то красное. Тэо осознал это, когда во второй раз оказался у кассы в супермаркете. Он почувствовал спазм в желудке. Все, чего Тэ хотел в последнее время, было красного цвета и неизменно полужидкое. Понимал ли сам Тэхён, что с ним происходит? Войдя в спальню брать, он изучающе посмотрел на него. Теперь Тэхён почти все время лежал в кровати. Он был бледным и очень спокойным. Одни только глаза жили на его лице своей особой, беспокойной жизнью. Они словно светились диким огнем. Хантер и мама говорили о необходимости нанять сиделку, которая постоянно присматривала бы за Тэхёном. Тэ с отвращением смотрел на принесенные им лакомства. Он сделал маленький глоток и поморщился. Тэон наблюдал за ним. — Не понравилась вишня? — спросил Тэо, подвигая стул и усаживаясь рядом с кроватью брата. Еще глоток, и он поставил банку, с консервированной вишней на столик рядом с кроватью. — Не знаю... Вообще-то я не голоден, — сказал Тэ, откидываясь на подушки, — извини, что зря гонял тебя в магазин. — Да что ты, ерунда. «Боже, он выглядит совсем больным», — подумал Тэон. — Может, хочешь еще чего-нибудь? Закрыв глаза, Тэхён покачал головой. Движение было слабое, едва уловимое. — Ты замечательный, ты очень хороший брат, — рассеянно проговорил Тэ. «Он всегда был таким живым, — думал Тэо. — Отец называл его Нон-стоп. Тэхён просто излучал энергию!» — Я сегодня видел Чонгука. Казалось, эти слова вырвались у него сами собой, помимо его воли. Тэхён окаменел. Руки под одеялом... нет, они не сжались в кулаки, они словно выпустили когти. — Лучше бы ему держаться подальше отсюда. Что-то с ним было не так. Тэхён и раньше мог сердиться, но сейчас в его реакции появилось нечто ему несвойственное: Тэон никогда прежде не слышал в его голосе этих агрессивных ноток. У него перед глазами промелькнули кадры из триллеров: марширующие мертвецы, ходячие трупы, такие, как няня Чонгука. Что будет, если Тэхён и вправду прямо сейчас умрет? Сильно ли он уже изменилась? — Я выцарапаю ему глаза, пусть только попробует сунуться! — сказал Тэхён. Его пальцы сжимались и разжимались подобно кошачьим когтям. — Тэхён, Чонгук сказал мне, кто он на самом деле. Странно, но со стороны Тэ не последовало никакой реакции. — Он подонок, животное. Что-то в его голосе заставило Тэона содрогнуться. — Я сказал ему, что ты никогда не захочешь стать таким же, как он. — Ни, за что, если это означает всегда быть с ним рядом. Я не хочу его видеть. Тэон долго смотрел на брата, затем медленно откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Его рука непроизвольно потянулась к макушке, где он почувствовал резкую сильную боль. С Тэхёном что-то случилось. Тэо не хотелось это признавать, но он действительно казался странным. Нелогичным. И теперь он понимал, что Тэ начал меняться с той минуты, когда Чонгука выставили за дверь. Так что, возможно, Тэ и в самом деле находился в странном, пограничном состоянии: уже не смертный, но еще и не вампир. Он не способен здраво рассуждать. Все обстояло именно так, как предсказывал Чонгук. «Речь идет о жизни и смерти Тэхёна, ему и решать». Тэон должен спросить его. — Тэхён, — Тэо подождал, пока на нем остановится взгляд его зеленых немигающих глаз, — когда мы с ним говорили, Чонгук сказал, что ты согласился... измениться. До того, как ты рассердился на него. Это правда? Тэхён удивленно поднял брови. — Я рассердился на него, — согласился Тэ, как будто понял только половину вопроса. — А знаешь, почему я тебя люблю? Потому что ты всегда его ненавидел. Теперь мы оба его ненавидим. Тэон помолчал минуту и осторожно продолжил: — Да-да, конечно. Но когда ты не был на него сердит, тогда, раньше, ты хотел стать таким же, как он? Вдруг на лице Тэхёна промелькнула тень рассудка. — Я просто не хотел умирать, — сказал" он, — мне было страшно и очень хотелось жить. Если бы врачи могли мне помочь, я не согласился бы на это. Но они ничего не могли сделать. Теперь Тэхён сидел на кровати, устремив взгляд вдаль, как если бы увидел там нечто пугающее. — Ты не представляешь себе, каково это — знать, что скоро умрешь, — прошептал Тэ. Тэона обдало холодом. Нет, он не представлял себе того, о чем говорил Тэхён, но он знал, он мог представить, что будет с ним, если Тэ умрет. Мир без него станет пустым. Они долго сидели молча. Наконец Тэхён снова откинулся на подушки, под глазами у него легли синие тени, как будто разговор утомил его. — Какое все это имеет значение? — сказал Тэ вдруг бодрым голосом. — Я не собираюсь умирать. Доктора ничего не знают. «Так вот как он справляется с этим, — подумал Тэон. — Тэхён просто не желает знать о своей болезни, делает вид, что ее не существует». Теперь он ясно представлял себе ситуацию и знал, что делать. — Ну ладно, я пойду, пожалуй, тебе нужно отдохнуть, — сказал Тэон и погладил руку брата. Рука была очень холодной и хрупкой и напоминала птичью лапку, потому что из-под кожи проступали все косточки. — Скоро увидимся. Не говоря никому ни слова, Тэон выскользнул из дома. Он выехал на дорогу и прибавил скорость. Через десять минут он был на месте. Раньше он никогда не бывал у Чона дома. Открывая дверь, Чонгук холодно осведомился: — Что тебе здесь надо? — Можно войти? Мне нужно с тобой поговорить. Чон отступил назад, пропуская гостя. Квартира была просторной и пустоватой. Возле заваленного книгами и журналами обеденного стола стоял единственный стул, такой же беспорядок царил и на письменном столе. Рядом раскинулась некрасивая квадратная кушетка. И на кушетке, и на полу вокруг валялись книги и компакт-диски. Из столовой дверь вела в спартански обставленную спальню. — Чего ты хочешь? — Прежде всего я должен кое-что объяснить. Я знаю, ты не виноват в том, что ты вампир, но я не могу относиться к тебе иначе, чем теперь. Ты не можешь измениться, но и я тоже. Я хочу, чтобы все было понятно с самого начала. Чонгук, скрестив руки на груди, настороженно и вызывающе поглядывал на собеседника. — Ты не мог бы сократить свою лекцию? — Хорошо. Я просто хочу, чтобы между нами все было предельно ясно. — Чего ты хочешь, Тэо? Тэон сглотнул. Лишь со второй или с третьей попытки, поборов собственную гордость, он наконец произнес: — Я хочу, чтобы ты помог моему брату.