WILD CHERRY (ДИКАЯ ВИШНЯ)

Тэхён метался в постели. Он чувствовал себя совершенно несчастным. Казалось, горячее, неутомимое несчастье пылает у него под кожей. Оно проникло в его мозг и заполнило все тело. Если бы не эта ужасная слабость, он поднялся бы с постели и постарался избавиться от гнетущего чувства. Но мускулы словно превратились в лапшу, и Тэ не мог даже пальцем пошевелить. В голове царил туман. Тэхён больше не пытался думать. Лучше всего он чувствовал себя во сне. Но сегодня сон не шел. Тэ все еще чувствовал на губах вкус вишни. Конечно, можно было бы ополоснуть губы, но даже одна мысль о воде вызывала у него тошноту. «Вода — это не то. Не то, что мне нужно». Тэхён повернулся на бок, прижимая лицо к подушке. Он не понимал, что ему нужно, но знал, что у него этого нет. В холле раздался мягкий звук приближающихся шагов. Шли двое. На маму и Хантера не похоже, к тому же они наверняка уже спят. Послышался тихий стук в дверь. Дверь слегка приоткрылась, и в спальню скользнул луч света. Затем послышался шепот Тэона: — Тэхён, ты спишь? Можно к тебе? К большому неудовольствию Тэхёна, он вошел, не дожидаясь ответа. Вместе с ним вошел кто-то еще. Это был он. Предатель. Тот, кто жестоко обидел его, так, как никто-никто не обижал. Ярость придала Тэхёну сил. — Убирайся, или я тебя ударю! — Тэхёни, пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой, — попросил Чонгук. И тут случилось нечто удивительное. Даже Тэхён, в его полубессознательном состоянии, понял, что происходит что-то странное, потому что Тэон вдруг попросил: — Тэ, пожалуйста, дай ему сказать. Просто выслушай его, я тебя прошу. «Тэо на стороне Чонгука?» Тэхён пришел в столь сильное замешательство, что не успел им помешать. Чон подошел ближе и опустился на колени в изголовье его кровати. — Тэхён, я знаю, ты обижен. Это моя вина. Я совершил ошибку. Я не хотел, чтобы Тэон знал, что происходит на самом деле, и сказал ему, что притворяюсь влюбленным. Но это неправда. Тэхён нахмурился. — Если ты прислушаешься к своему внутреннему голосу, то поймешь, что это неправда. Ты превращаешься в телепата, и я думаю, ты уже способен прочитать мои мысли. Тэон, стоявший позади Чонгука, поежился при упоминании о телепатии. — Я могу подтвердить, что это была ложь, — сказал он. Тэхён и Чонгук повернулись к нему в изумлении. — Из разговора с тобой я понял одно, — добавил Тэо, обращаясь к Чону, но не глядя ему в глаза. — Возможно, ты действительно чудовище, но тебе не безразлично, что станет с моим братом. Ты не хочешь причинить ему зла. — Понял наконец? После того, как устроил все это... — Чонгук кивнул в сторону Тэ. — Тэхён, сосредоточься, почувствуй то, что чувствую я. Пойми, что я говорю правду. «Не буду, и ты меня не заставишь», — подумал Тэхён. Но какая-то часть его существа, та, что хотела знать правду, оказалась сильнее злой, иррациональной. Тэ робко коснулся Чонгука. Не рукой, а движением мысли. Он не мог объяснить, как это сделал, но у него тем не менее получилось. Тэхён увидела мозг Чонгука, светящийся как бриллиант, когда на него падает яркий свет. Это было не похоже на то, что Тэ чувствовал прежде, когда они обменивались кровью. Теперь он смотрел на Чонгука как бы снаружи, на расстоянии ощущая его чувства. Но Тэ и этого было достаточно. Он чувствовал теплоту и обуревавшее Чонгука стремление защитить его. Тэ ощущал боль Чонгука при мысли о том, что он его ненавидит. Глаза Тэхёна наполнились слезами. — Ты действительно меня любишь, — прошептал Тэ. Серые глаза Чонгука встретились с его взглядом, и Тэхён увидел в них совершенно незнакомое выражение. Прежде Чон никогда так на него не смотрел. — В Вечности есть два главных закона, — спокойно сказал он. — Первый гласит, что смертные не должны знать о его существовании, второй запрещает любить смертных. Я нарушил оба. Тэхён не заметил, как Тэон тихо вышел из комнаты. Только тонкая полоска света скользнула по полу комнаты. — Я не мог сказать, как я к тебе отношусь,— сказал Чонгук. — Я даже себе самому не мог в этом признаться, потому что этим подвергал тебя огромной опасности. Ты даже не можешь себе представить, какой опасности. — И себя тоже, — добавил Тэ. Только сейчас ему впервые пришла в голову эта мысль. Теперь эта догадка всплыла на поверхность его сознания, как пузырь в кипящем чайнике. — Если Законы запрещают рассказывать смертным о Вечных и любить смертных, — медленно продолжал он, постепенно приходя к ужасному выводу, — получается, что ты нарушил эти Законы и тебя ждет наказание... Как только Тэ произнёс эти слова, он уже знал, каким будет это наказание. На лицо Чонгука набежала тень. — Не волнуйся об этом, — сказал он своим обычным тоном записного красавца. Но Тэхён никогда и ни от кого не принимал советов, даже от Чона. Его захлестнула волна раздражения и ярости, животное чувство, подобное лихорадочному беспокойству. Глаза Тэ сузились, а пальцы судорожно сжались на манер кошачьих когтей. — Не диктуй мне, о чем я должен волноваться, а о чем нет. Чонгук нахмурился. — Нет, это ты не диктуй мне... — начал было он и не закончил фразу. — Что я делаю! Ты по-прежнему нездоров, тебе нужна моя кровь, а я попусту трачу время. Чонгук закатал рукав своей ветровки и провел ногтем по запястью. На месте пореза выступила кровь. Он мрачно смотрел в темноту, а Тэхён не мог оторвать глаз от тонкой струйки, бегущей по руке Чонгука. Его губы раскрылись, дыхание участилось. — Давай, — сказал Чонгук и поднес руку к его лицу. Тэхён наклонился и приник губами к ранке на его запястье, как будто пытался спасти Чона от укуса змеи. Это так естественно, так просто. Так вот что ему было нужно все это время, когда Тэ посылал Тэона за вишней и клюквенным соком. Эта сладкая, тяжелая субстанция была единственной в своем роде, и ничто не могло ее заменить. Тэхён жадно пил кровь. Все было так хорошо: близость, насыщенный темно-красный вкус; жизненная сила и энергия, вливавшиеся в него и наполнявшие его тело до кончиков ногтей. Но лучше всего было чувствовать мысли Чонгука. Тэхён был совершенно счастлив. Как мог он не доверять ему! Как он мог плохо о Чонгуке подумать. Ведь Тэ никого не знал так хорошо, как Чонгука. Мне так жаль, подумал Тэхён, обращаясь к нему, и почувствовал, что Чонгук его простил. Он любит Тэхёна. Тэ изо всех сил старался удержать связь с его сознанием. Это не твоя вина, ответил Чон. Сознание Тэхёна прояснялось с каждым мгновением. Это было похоже на пробуждение от тяжелого сна. Не хочу, чтобы это кончилось, подумал он, обращаясь не столько к Чонгуку, сколько просто размышляя про себя. Но Тэ уловил его реакцию и ощутил, как Чон старается быстро скрыть свою мысль. И все же Тэхён успел разобрать: Вампиры не делают этого друг с другом. Тэ был потрясен. Неужели после того, как он изменится, они не испытают больше этой радости? Тэхён не мог, не хотел в это поверить. Должен же быть какой-то выход... Тэ снова почувствовал, как в мозгу Чонгука рождается новая мысль, но когда попытался последовать за ней, Чонгук мягко отнял запястье от его губ. — На сегодня хватит, — сказал Чон, и его настоящий, обычный голос показался Тэхёну таким странным. Он не был похож на внутренний голос Чонгука, и теперь Тэ уже не чувствовал его так же хорошо, как несколько минут назад. Они стали двумя отдельными существами. Эта разделенность пугала его. Как он будет жить, если не сможет больше коснуться его сознания, если ему придется пользоваться словами, которые представлялись Тэ теперь таким же неудобным средством общения, как дымовые сигналы? Как он будет жить, если никогда больше не сможет почувствовать его так полно, как сегодня, почувствовать, как все его существо открывается Тэ навстречу? Это нечестно и жестоко, и все вампиры просто дураки, что не пользуются этой возможностью. Едва Тэхён открыл рот, чтобы словами, такими неудобными и несовершенными, объяснить Чонгуку свои ощущения, как дверь открылась и в комнату заглянул Тэон. — Заходи, — позвал его Чонгук. — Нам надо о многом поговорить. Тэо молча смотрел на брата. — Ты... — начал было он, но остановился и сглотнул. Затем, после невольной паузы, закончил хриплым шепотом: — Тебе... лучше? Не нужно было быть телепатом, чтобы почувствовать его отвращение. Он бросил взгляд на губы Тэхёна и отвел глаза. Тэ понял, что он увидел: красные разводы, как если бы он ел ягоды. Тэхён быстро вытер губы тыльной стороной ладони. Ему хотелось сказать Тэо, что к этому не нужно испытывать отвращения. Это всего лишь часть природы. Это как рождение новой жизни, чистой жизни. Это правильно. Но он лишь произнёс: — Ничего не отрицай, пока не попробовал сам. Лицо Тэона исказила судорога. И странно: Чонгук явно был с ним согласен. Он тоже считал обмен кровью страшным и черным делом и испытывал чувство вины. Тэхён тяжело вздохнул… — Тебе лучше, — со слабой улыбкой признал Тэон. — Кажется, я вёл себя несколько странно, — сказал Тэ, — извини. — Несколько — не то слово. — Это не его вина, — оборвал Тэона Чон. — Тэ умирал, и у него было что-то вроде галлюцинаций... из-за недостаточного притока крови к мозгу. Тэхён покачал головой. — Я не понимаю. Ты взял у меня не так уж много крови в последний раз. Как могло случиться, что моему мозгу ее не хватало? — Не в этом дело. Два вида крови вступили друг с другом в реакцию, они боролись. Если тебе нужно научное объяснение, то, пожалуй, это можно описать так: кровь вампиров разрушает гемоглобин, красные кровяные тельца в крови человека. В результате возникает кислородное голодание, и человек не может, нормально мыслить. — То есть кровь вампира действует, как яд, — закончил Тэон тоном хорошо осведомленного человека. Чонгук вздрогнул, но не поднял глаза ни на Тэона, ни на Тэхёна. — Некоторым образом. Но если взглянуть с другой стороны, кровь вампира — это еще и универсальное лекарство. Благодаря ей быстрее заживают раны, восстанавливается плоть. Вампирам нужно очень небольшое количество кислорода, потому что они обладают большим запасом жизненных сил. Кровь вампиров может все. Единственное, чего она не может, — переносить кислород. Тэхён все понял. Вот она, разгадка тайны графа Дракулы! — Подожди. Так вот зачем вам нужна человеческая кровь! — воскликнул он. — Это одна из причин, — согласился Чонгук, — но есть и... более важные, мистические причины. Человеческая кровь дает нам жизнь, и это главное. Мы пьем ее немного, и она обогащает наш организм кислородом до тех пор, пока наша кровь его не разрушит. Тогда мы пьем еще немного. Тэхён успокоился. — Понятно. Это так естественно... — Это противоестественно, — с отвращением возразил Тэон. — Нет, естественно! Это похоже на... как ты это называешь... в биологии... на симбиоз! — Сейчас не имеет значения, на что это похоже, — прервал его Чон. — У нас нет времени на болтовню. Надо решить, что делать дальше, и все хорошенько продумать. В комнате воцарилось молчание. Тэхён понял, о каком будущем они говорят. Он почувствовал, что и Тэо задумался об этом. — Ты все еще в опасности, — мягко сказал Чонгук, глядя на Тэхёна. — Нам нужно будет еще раз обменяться кровью, и сделать это надо как можно скорее. В противном случае у тебя снова наступит ухудшение. Мы должны составить план действии на следующий раз и продумать все до мельчайших деталей. — Почему?— настороженно и брезгливо осведомился Тэо. — Потому что тогда я умру, — просто ответил Тэхён, прежде чем Чонгук успел открыть рот. Тэон вздрогнул, а Тэ безжалостно продолжил: — Поэтому мы и делаем все это, Тэо. Мы с Чонгуком не в детские игры играем. Мы вынуждены считаться с обстоятельствами, а обстоятельства таковы» что скоро я умру. И лучше уж я умру и проснусь вампиром, чем не проснусь совсем. В комнате воцарилась мертвая тишина. Чонгук накрыл ладонью руку Тэхёна. Только тогда Тэ понял, что его трясет как в лихорадке. Тэон устремил на них пристальный взгляд. Его лицо осунулось, под глазами легли темные круги. — Мы же с тобой близнецы. Когда ты успел стать старше меня? — спросил Тэон глухим от волнения голосом. Чонгук вывел их из замешательства, обратившись к Тэо: — Думаю, следующая ночь подходит идеально. Ты сумеешь убедить родителей уйти из дому вечером? Тэон задумался. — Если Тэхён почувствует себя лучше и я пообещаю остаться с ним, думаю, они согласятся уйти ненадолго. — Скажи, что им необходимо немного развеяться. Лучше, чтобы их не было поблизости. — А ты не можешь сделать так, чтобы они ничего не заметили, как тогда медсестра в больнице? — спросил Тэхён. — Нет, я буду занят тобой, — вздохнул Чонгук, — и кроме того, существуют люди, не поддающиеся внушению. Твой брат, например. Вдруг твоя мама тоже обладает исключительно крепкой аурой? — Я почти уверен, что смогу убедить их сходить в ресторан, — сказал Тэон. Он слегка задыхался и пытался это скрыть. — А когда они уйдут... что будет? Чон посмотрел на него непроницаемым взглядом. — Мы с Тэхёном сделаем то, что должны сделать. А потом мы с тобой будем смотреть телевизор. — Смотреть телевизор, — бессмысленно повторил Тэон. — Я должен быть здесь, когда придут врачи и служащие похоронного бюро. Услышав о похоронном бюро, Тэо онемел от ужаса. Тэхёну тоже стало не по себе. Если бы не эта странная, сильная кровь, пульсировавшая в нем... — Зачем? Тэон требовал объяснений. Чон лишь покачал головой. По его лицу невозможно было прочесть ничего. — Так надо, — ответил он,— позже ты поймешь. А теперь просто доверься мне. Тэхён решил положить конец этой дискуссии. — Похоже, ребята, завтра вам придется помириться, — заключил он, — перед мамой и Хантером. Иначе ваш тет-а-тет здесь будет выглядеть очень странно. — Все будет выглядеть довольно странно, — сказал Тэо, с трудом переводя дух. — Ладно. Приходи завтра после обеда, и мы помиримся. Я уговорю их уйти и оставить нас с Тэ. Чонгук кивнул. — А теперь мне лучше уйти. Он встал. Тэон отступил, пропуская его к двери, но Чон задержался около Тэхёна. — Как думаешь, с тобой все будет в порядке? Тэ кивнул. — Тогда до завтра. — Он коснулся кончиками пальцев его щеки. От этого легкого прикосновения сердце Тэхёна затрепетало, и он почувствовал уверенность, что с ним действительно все будет в порядке. Мгновение они смотрели друг на друга, затем Чонгук отвернулся от него и вышел. «Завтра, — подумал Тэ. — Завтра я умру». «В этом что-то есть», — размышлял он. Не многим дана привилегия знать свой смертный час. Не многим удается проститься с близкими так, как сможет проститься он. И неважно, что Тэ умирает не по-настоящему. Когда гусеница превращается в бабочку, как гусеница он тоже умирает — и больше никакого блеска, и никаких листочков на завтрак. Тэхён перестанет существовать, он не будет больше ходить в школу и в этой кровати спать больше не будет. Все останется в прошлом: его семья, родной город, его реальная жизнь смертного человека. Тэ вступает в новую, странную жизнь, о которой не имеет ни малейшего представления. У него остается лишь вера в любовь Чонгука и в свою способность приспособиться к любой ситуации. Это было странное чувство, будто смотришь на уходящую вдаль извилистую дорогу, конец которой скрыт в туманной мгле. Не будет больше катания на роликах, никогда больше не ощутит его нога холодный бетон местного бассейна. Тэхён не будет больше ездить за покупками в ближайший супермаркет. Ему хотелось заглянуть в каждый уголок своей комнаты и попрощаться со всем, что его окружает. Прощай белый платяной шкаф, прощай письменный стол, за которым написаны сотни писем. Прощайте фиолетовые занавески, прощай полог над кроватью, благодаря ему он чувствовал себя принцем из волшебной арабской сказки. Прощай музыкальный центр. Мой музыкальный центр! Мои диски! Я не могу их оставить, не могу, не могу!.. Нет, конечно, он мог. У него просто не было выбора. Хорошо, что, перед тем как выйти из комнаты, Тэ подумал о музыкальном центре. Это подготовило его к прощанию с людьми. — Привет, мам, — дрожащим голосом произнёс он, заходя на кухню. — Тэхёни, я не знала, что ты встал. Он крепко обнял маму и вдруг ощутил, скольких вещей ему будет недоставать там, в его новой жизни: холодка плитки на полу в кухне, запаха кокосового масла, которым пахнет мамин шампунь, маминых рук и тепла ее тела. — Хочешь есть, дорогой? Ты сегодня хорошо выглядишь. Тэхён не мог вынести взволнованного, пытливого маминого взгляда, а мысль о еде вызывала у него тошноту. Тэ уткнулся в мамино плечо. — Просто обними меня. Тэхён вдруг понял, что не сможет проститься со всеми своими близкими. Он не сможет за один день разрубить эти тесные связи, удерживающие его в этом мире. Тэ выпала редкая удача — знать, что сегодня его последний день, но прожить его придется совершенно обычно, как любому «неподготовленному» смертному. — Просто помни, что я тебя люблю, — прошептал он в мамино плечо, моргая и стараясь сдержать слезы. Тэ позволил маме отвести себя в постель. Всё оставшееся время он проговорил по телефону. Тэхён старался узнать хотя бы еще немного о той жизни, которую ему суждено покинуть, и о людях, которых считал друзьями. Он учился все это ценить. — Привет, дружище, я по тебе соскучился, — говорил Тэ в телефонную трубку, глядя на солнечные лучи, бьющие в окно спальни. — Привет, как дела? — Да, Привет, спасибо за цветы. — Тэхён, как ты? — спрашивали все его друзья. — К тебе можно? Когда мы увидимся? Тэхён не знал, что ответить. Он очень хотел позвонить папе, но никто не знал, где он. А еще Тэ очень хотел прочитать пьесу, которую задавали еще в прошлом году, а он так и не прочитал. В ней шла речь об умершей девочке, которой довелось оглянуться на один-единственный день в своей жизни и по-настоящему оценить его. Возможно, это помогло бы ему разобраться в собственных чувствах, но было уже слишком поздно. «В школе я все пропустил мимо ушей», — понял вдруг Тэхён. «Я использовал свои мозги, чтобы перехитрить учителей, а это совсем уж глупо». Он понял, что по-новому стал относиться к Тэону, он уважал его. Тэо искренне старался научиться чему-нибудь полезному. Очевидно, его брат был совсем не тем достойным сожаления занудой, каким Тэ себе его представлял. Может быть, он действительно был прав, ругая его в свое время за лень. «Я так изменился», — подумал Тэ, и вздрогнул. Что было тому причиной — то ли бегущая по его сосудам чужая кровь, то ли болезнь, разрушавшая его плоть, то ли он просто сильно повзрослел, — но он изменился. Раздался звонок в дверь. Даже не покидая комнаты, Тэхён знал, кто пришел. Он чувствовал приближение Чонгука. Он пришел, чтобы завершить начатое. Тэ посмотрел на часы. Невероятно! Уже четыре часа. Время неудержимо неслось вперед. «Не волнуйся. У тебя есть еще несколько часов», — напомнил он себе и снова взялся за телефон. Но в дверь его спальни постучала мама. — Дорогой, Тэон думает, что мы с Хантером можем оставить тебя ненадолго. Пришел Чонгук, но я сказала, что ты не хочешь его видеть. И я действительно не хочу уходить от тебя сегодня вечером, — миссис Мин Джи казалась необычно возбужденной и растерянной. — Нет, мам, я буду рад повидать Чонгука. Правда. И я думаю, тебе надо отдохнуть. В самом деле. — Что ж, я рада, что вы с Чонгуком помирились. Но я все же не уверена... Некоторое время ушло на то, чтобы убедить миссис Мин Джи, что Тэхён чувствует себя гораздо лучше, что впереди у него недели и даже месяцы жизни, что нет никакой необходимости сегодня вечером сидеть дома. Наконец мама поцеловала Тэ и согласилась. Оставалось только попрощаться с Хантером. Он обнял Тэхёна, и Тэ простил ему, что он занял место его родного отца. «Ты очень старался, — подумал Тэ, отрываясь от его черного костюма и глядя на его квадратный мальчишеский подбородок. — И ты должен будешь позаботиться о маме, после того как все закончится. Так что я прощаю тебя. Ты в самом деле ничего парень». Вот мама и Хантер выходят из комнаты. Настало время окончательно с ними проститься. Тэхён окликнул их, они оба остановились и, улыбнувшись, помахали ему. Когда родители уехали, в спальню вошли Чонгук и Тэон. Тэхён посмотрел на Чона. Взгляд его серых глаз был непроницаем, ничего нельзя было прочесть в их бездонной глубине. — Пора? — спросил Тэ дрожащим голосом. — Пора, — ответил Чонгук.