WILD CHERRY (ДИКАЯ ВИШНЯ)

В гробу на белом бархате лежал Тэхён. Его глаза были закрыты. Он казался очень бледным и удивительно красивым. Неужели он мертв? — Проснись, — приказал Чонгук. Он взял Тэ за руки, и Тэону показалось, что он не только произносит эти слова, но и взывает к нему внутренним голосом. Последовали долгие минуты полного безмолвия. Чонгук приподнял голову Тэхёна. — Тэхён, пора. Проснись. Проснись же. Его ресницы дрогнули. В душе у Тэона все перевернулось. Ему захотелось издать победный крик и упасть на траву, а еще очень хотелось убежать. У него подкосились ноги, и он опустился на колени у края могилы. — Ну давай же, Тэхёни, вставай. Надо идти. Чонгук уговаривал его мягко, но настойчиво, так, словно он никак не мог отойти от наркоза. Тэхён действительно выглядел как тяжелобольной. Тэо смотрел на него с восторгом и с ужасом, а Тэ щурился, капризно качал головой, наконец открыл глаза и сразу же их закрыл. Чонгук продолжал его уговаривать. Но вот Тэхён все же открыл глаза и смотрел на мир, как живой. Поддерживаемый Чонгуком, он сел в гробу. — Тэхен, — робко произнес Тэо. Он с трудом справлялся с нахлынувшими чувствами, его распирало от счастья. Тэ осмотрелся, затем потянул носом воздух и резко отвернулся от света фонаря. Он казался слегка раздраженным. — Ну давай же. Чон помог ему выбраться из гроба. Это оказалось нетрудно: Тэхён был такой миниатюрный. Чонгук поддерживал его под руки, и Тэ выбрался на закрытую крышкой часть гроба. Тэон спрыгнул в могилу и поднял брата наверх. Он долго стоял в замешательстве и наконец обнял брата. Когда Тэо отступил, Тэхён, прищурившись, посмотрел на него. На его мраморном лбу пролегла морщинка. Он лизнул указательный палец и провёл им по щеке Тэона. — Ты вспотел, — сказал Тэ. Он говорит, у него ясные зеленые глаза и нежная живая кожа. Он действительно жив. Глядя на Тэхёна, Тэон расчувствовался и снова обнял его. — Господи, Тэхён, ты жив, все в порядке, с тобой ничего не случилось. Он даже не заметил, что Тэ не обнял его в ответ. Чонгук выбрался из могилы и спросил Тэхёна: — Как ты себя чувствуешь? Его вопрос был продиктован не только любезностью. Казалось, он прощупывает зыбкую почву. Тэхён посмотрел сначала на него, потом на Тэона. — Я чувствую себя... великолепно. — Это хорошо, — ответил Чон, глядя на него с опаской, как на огромную гориллу, страдающую слабоумием. — Я... я хочу есть. Голос Тэхёна остался таким же музыкальным и приятным на слух, как и прежде. Тэо прищурился. — Подойди ко мне, Тэон, — сказал Чонгук, рукой показывая на место у себя за спиной. Тэо стало не по себе. Тэ... неужели он к нему принюхивается? Это напоминало легкое кошачье пофыркивание. Сейчас Тэ как раз обнюхивал его плечо. — Тэон, я думаю, тебе лучше подойти ко мне поближе, — повторил Чон, повысив голос. Но то, что случилось в следующее мгновение, случилось так внезапно, что Тэо шагу сделать не успел. Маленькие ручки впились в его бицепсы мертвой хваткой. Тэхён улыбнулся ему, показав очень острые зубы, и как кобра бросился к его горлу. «Я сейчас умру», — решил Тэон со странным спокойствием. Он не мог Тэ и пальцем тронуть. И все же первая «охота» Тэхёна оказалась неудачной. Его зубы лишь царапнули ему горло. — Нет, ты этого не сделаешь! — крикнул Чонгук и, обхватив его за талию, оторвал от Тэо. Тэхён издал крик разочарования. Пока Тэон поднимался на ноги, Тэ не отрывал от него взгляда. Тэхён следил за ним, как кошка за ползущей по полу букашкой. Он не отводил от Тэо глаз, даже когда Чонгук говорил ему: — Это твой брат, Тэон. Твой брат-близнец, помнишь? Тэхён просто смотрел на него не мигая. Тэо понял, что он не только жив и прекрасен, но и что он совершенно дезориентирован и умирает с голоду. — Мой брат? Один из наших? — озадаченно спросил Тэхён. Его ноздри трепетали, а губы плотоядно раскрылись. — Он по-другому пахнет. — Нет, он не из наших. Но его все равно нельзя трогать. Подожди, скоро ты насытишься, — сказал Чон и, обратившись к Тэо, добавил: — Давай быстрее закапывать эту яму. Тэон с трудом заставил себя сдвинуться с места. Тэхён по-прежнему наблюдал за ним — сонно, но внимательно. Он стоял в темноте в своем белом костюме пепельные кудри развивались на ветру, изящный, как лилия, и смотрел на Тэо глазами голодного хищника. Тэ больше не человек. Он что-то другое. Он сам сказал это: они с Чонгуком одной породы, а Тэон — другой. Теперь Тэ принадлежит Вечным. «О Господи, может быть, надо было дать ему умереть», — думал Тэон, берясь за лопату дрожащими, внезапно ослабевшими руками. Чонгук уже положил на место крышку погребального свода, и Тэо бросал землю, не видя, куда она падает. — Не будь идиотом, — послышался резкий голос, и твердые пальцы сжали его запястье. Тэон смотрел на Чона, словно сквозь пелену. — Тэ сейчас не лучше мертвого. Он не понимает, что происходит, но это пройдет, понимаешь, пройдет. Грубость и сила подействовали на Тэо отрезвляюще. Наверное, Чон прав. Жизнь прекрасна, какую бы форму она ни принимала. Тэхён сделал свой выбор. И все-таки он изменился. Время покажет, на сколь сильна эта метаморфоза. Тэон ошибался, думая, что вампиры похожи на людей. Ему было так хорошо, так спокойно с Чоном, что он почти забыл о непреодолимой преграде, которая их разделяет. Подобной ошибки он больше не повторит. Тэхён чувствовал себя великолепно. Он был прекрасен и могущественен. Ему казалось, что он обрёл новое, совершенное тело: наверное, такие же ощущения испытывает змея, скинув свою старую кожу, под которой обнаруживается новая — красивая и здоровая. Теперь Тэхён был уверен, что у него нет рака. Болезнь — тот ужас, который сидел у нём внутри, — ушел. Новое тело каким-то волшебным образом убило и поглотило рак. Или, вернее, изменилась каждая клеточка его тела, каждая молекула. Никогда еще, даже когда был совершенно здоров, Тэхён не чувствовал себя так хорошо. Он ощущал волшебную гармонию собственного тела и осознавал, что оно прекрасно ему служит. Но Тэхёна мучил голод. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы не наброситься на паренька, стоявшего на краю могилы. Он — брат. Тэхён знал, что это его брат, но он смертный, и Тэ чувствует запах крови, дарующей жизнь и силу. Силу, которая была ему так необходима. «Бросайся на него», — нашептывал ему внутренний голос. Тэхён нахмурился и постарался отогнать от себя эту мысль. Он вдруг почувствовал, как нечто упирается в его нижнюю губу, и ощупал губы. Это зуб, маленький изогнутый клык. Его клыки стали длинными, с заостренными концами и очень чувствительными. Как странно. Тэ нежно потёр свои новые зубы, потом потрогал их языком, затем снова чуть надавил губой. В этот миг они уменьшились. Но стоило ему подумать о смертных, как о дикой вишне,как о ягодах наполненных чудесным соком, как зубы снова удлинялись. «Смотри-ка, что я умею!» Тэхён не осмелился своим открытием мешать двум мрачным парням, которые спешно закапывали яму. Он оглянулся, стараясь отвлечься от мыслей о еде. Странно, но он не мог понять, что происходит вокруг, день сейчас или ночь. Или солнечное затмение. Для дня слишком сумрачно, для ночи слишком светло. Тэхён отчетливо видел листья на верхушках деревьев и бледные крылья мотыльков, порхавших в листве. Тэ поднял голову и замер от изумления. Там, наверху, ярким серебряным светом светилась огромная круглая штука. Тэхён подумал, что это космический корабль или летающая тарелка, и вдруг понял: это просто лунный диск. Луна. Обыкновенная полная луна. А такой необыкновенно яркой и большой она кажется потому, что обновленный Тэхён обладает даром ночного видения. Так вот почему он так хорошо видит мотыльков, порхающих в кронах деревьев! Все его чувства обострились. Вокруг витали тончайшие запахи, запахи лесных зверьков и птиц. Ветер принес мучительно аппетитный запах кролика. А еще мир вокруг стал многозвучным. Тэ услышал лай собаки и только потом понял, что собака находится где-то далеко, за пределами кладбища. «Готов поклясться, бегаю я тоже очень быстро», — подумал Тэхён. Он чувствовал, как сильны его мускулистые ноги. Тэ хотелось пробежаться в этой прекрасной, восхитительно благоухающей ночи, слиться с ней. Он ощущал себя неотъемлемой частью огромного мира. Чонгук, позвал Тэхён. Было так странно обращаться к нему, не произнося вслух ни слова. Тэ даже не задумывался о том, как ему это удается. Чон, не прекращая работы, посмотрел на него. Держись, малыш, мы почти закончили, беззвучно ответил он. Ты научишь меня охотиться? Чонгук лишь кивнул в ответ. Волосы падали ему на лоб, он выглядел уставшим. Тэхёну вдруг показалось, что он видит его впервые, — ведь теперь Тэ устремлялся к нему по-новому, все его чувства обострились. У Чонгука не просто шелковистые темные волосы, завораживающие серые глаза и мускулистое тело. Он пах чистым зимним дождем, Тэ слышал, как бьется его сердце и как разливается серебристая аура его мощи и силы. Он ощущал, как текут его мысли, по звериному чуткие, но в то же время нежные и немного печальные. Теперь мы партнеры на охоте, радостно обратился к нему Тэхён, и Чонгук улыбнулся в ответ. Но Чон был грустен, и Тэ чувствовал, что он чем-то обеспокоен и старается от него это скрыть. Тэхён не мог больше думать. Он уже не чувствовал голода, у него возникло странное ощущение... будто ему не хватает воздуха. Чонгук и Тэон стряхивали брезент и раскатывали рулоны газонной травы. Забавно, раньше Тэ об этом не думал. Ведь он лежал в могиле, ему полагается быть напуганным или содрогаться от отвращения. Но Тэ даже не помнил, что с ним происходило после того, как он уснул в своей спальне, и до того, как Чонгук его разбудил. Тэхён все забыл. Все, кроме сна... — Отлично, — сказал Чон, складывая инструменты. — Теперь пора уходить. Как ты себя чувствуешь? — М-м-м... Немного странно. Не могу глубоко вдохнуть. — Я тоже, — ответил Тэо, тяжело дыша и вытирая лоб. — Никогда не думал, что копка могил такая тяжелая работа. Чонгук бросил на Тэхёна пристальный взгляд. — Как ты думаешь, ты потерпишь с этим, пока мы не приедем ко мне? — Ну... надеюсь. — Тэхён не понимал, что Чонгук имеет в виду. С чем он должен потерпеть? И почему он думает, что у него Тэхёну станет легче дышать? — В доме есть пара вполне безопасных доноров, — сказал Чон. — Я не хочу, чтобы ты выходил на улицу. Лучше будет, если ты сделаешь это у меня. На этот раз Тэхён понял, о чем он говорит. Чонгук хотел, чтобы Тэ спрятался на заднем сиденье машины, но он отказался. Ему хотелось сидеть впереди, чтобы чувствовать дуновение свежего ночного ветра. — Хорошо, — в конце концов сдался Чон. — Закрой хотя бы лицо рукой. Я поеду задворками. Тебя не должны видеть. На улицах было пустынно. Приятный ветер обдувал щеки, веял прохладой, но не облегчал его дыхания. Как Тэхён ни старался, он не мог сделать вдох. «У меня кислородное голодание», — думал он. Сердце бешено стучало, губы и язык стали сухими, но воздуха все равно не хватало. «Что со мной?» Вдруг Тэ сковала невыносимая боль. Ужасные мышечные судороги, похожие на спазмы, такие, которые бывали у него, когда Тэ занимался в школе легкой атлетикой. С трудом преодолевая боль, Тэхён вспомнил слова учителя физкультуры: «Спазмы бывают, когда мышцы не получают достаточно кислорода. Судорога — это знак того, что мышцы умирают от голода». Но это же больно! Очень больно. Тэ не мог даже позвать на помощь Чонгука. Сил хватало только на то, чтобы, уцепившись за дверь машины, судорожно вдыхать воздух. Он с шумом втягивал его в себя, но это не помогало. Спазмы сковали все его тело. Тэхён был так слаб, что в глазах у него потемнело. Тэхён чувствовал, что умирает. Случилось что-то страшное, неправильное. Казалось, он тонет и отчаянно пытается вынырнуть на поверхность, чтобы глотнуть немного воздуха... но воздуха нет. И вдруг Тэ увидел путь к спасению. Увидел или, точнее, почуял. Машина остановилась на красный свет. Тэхён по пояс высунулся из салона и вдруг понял, что впереди забрезжила жизнь. Жизнь. Больше всего на свете ему хотелось жить. Тэхён не размышлял, он действов, и действовал молниеносно: резким движением он распахнул дверь и выскочил из машины. Вслед ему послышался страшный крик Тэона, слившийся с криком Чонгука. Тэ не обратил на них никакого внимания. В этот миг для него не существовало ничего, кроме одного — желания жить. Он вцепился в мужчину, идущего по тротуару, подобно тонущему, вцепившемуся в спасателя. Он был высок и для смертного довольно силен. Щеки его заросли щетиной, а кожа казалась даже грязной, но все это не имело никакого значения: стоит ли обращать внимание на упаковку, если внутри пульсирует эта божественная красная жидкость! На этот раз Тэхён не промахнулась. Его острые зубы мгновенно вонзились в горло мужчины. Тот попытался сопротивляться, но быстро обмяк. Как только Тэхён начал пить, его горло оросила приятная сладковатая прохлада. В Тэ проснулся звериный голод. Влага на губах казалась дикой, первобытной, каждый глоток возвращал его к жизни. Тэхён пил и не мог оторваться. Он чувствовал, как уходит боль и на смену ей приходит удивительное ощущение легкости. Оторвавшись на мгновение от своей жертвы и сделав вдох, он понял, что его легкие наполняет восхитительный свежий воздух. Тэ хотел продолжить, но Чонгук оторвал его от этой удивительной трапезы. Чон громко воззвал к нему — и мысленно, и голосом. Его слова звучали спокойно, но требовательно: — Тэхён, прости меня. Это я виноват. Я не должен был заставлять тебя ждать так долго. Но теперь хватит. Остановись. Тэ увидел, что Тэон, его брат Тэон, в ужасе смотрит на него. Чонгук сказал, что он может остановиться, но Тэ не собирается останавливаться. Не хочет останавливаться. Мужчина больше не сопротивляется. Похоже, он без сознания. Тэхён снова склонилась к жертве. Чонгук грубо его оттолкнул. Он казался бесстрастным, но его голос был резким: — Слушай, теперь тебе придется выбирать. Ты действительно хочешь убить этого человека? Эти слова глубоко поразили Тэ. Убить... Кровь несет с собой могущество, жизнь и силу. Если он выпьет Кровь этого человека, как сок спелой вишни, он получит силу, которая кроется в самой глубине его существа. Кто знает, какая энергия тогда в нём проснется? Но... он человек, а не вишня. Такой же человек, каким был он сам. Медленно, отрешенно Тэхён заставил себя отойти от жертвы. Чонгук с облегчением вздохнул и осел на тротуар, словно силы покинули его. Тэон прислонился к стене дома. Он был потрясен, Тэхён это чувствовал. Он даже различал слова, которые Тэо произносил про себя, — слова «отвратительно» и «аморально». В его мозгу промелькнула фраза: «Стоило ли спасать Тэхёну жизнь, если он потерял душу?» Чонгук обернулся, чтобы взглянуть на него, и Тэхён увидел яростный серебряный огонь в его глазах. — Ты ничего не понимаешь, тебе за него стыдно, да?— разъяренно спросил он. — Ты не понимаешь, что Тэ мог напасть на тебя, но не сделал этого, несмотря на то что почти умирал. Ты не знаешь, что такое кислородное голодание. Это совсем не похоже на жажду — ты задыхаешься, клетки твоего организма умирают от недостатка воздуха, потому что кровь не способна переносить кислород. На свете нет ничего хуже этой боли, но он не напал на тебя, чтобы ее унять. Тэон казался пристыженным. Он посмотрел на Тэ, потом неуверенно поднял руку. — Мне очень жаль... — Ладно, забудь обо всем, — отрезал Чон. Он встал, повернулся к распростертому на асфальте мужчине и осмотрел его. Тэхён чувствовал, что он прибегнул к гипнозу. — Я внушаю ему, чтобы он забыл все происшедшее, — объяснил он Тэхёну. — Ему нужно только немного отдохнуть, взгляни, раны на шее уже затягиваются. Тэ все видел, но не чувствовал радости. Он знал, что Тэо по-прежнему не одобряет его — не за то, что он сделал, а за то, кем он стал. Тэхён бросился в объятия Чонгука. Что со мной? Я превратился в чудовище? Чон крепко обнял его. Нет, ты просто другой. И совсем не чудовище. А Тэо — дурак. Ему хотелось рассмеяться, но он ощущал привкус печали в его покровительстве и любви. Это походило на ту трепетную грусть, которую Тэхён знал в нем раньше. Ему самому никогда не нравилось быть хищником, а теперь он превратил в такого же хищника и Тэхёна. Их план удался блестяще, и Тэ никогда уже не будет прежним Ким Тэхёном. Хотя он и слышал мысли Чонгука, ему не удавалось в полной мере проникнуть в его душу, как это бывало прежде, когда они обменивались кровью. У них никогда больше не возникнет такой полной близости. У нас не было выбора, мысленно произнес Тэхён и затем, подтверждая свою мысль, сказал: — Мы сделали то, что должны были сделать. Нужно жить дальше и постараться жить как можно достойнее. Ты храбрый малыш. Я тебе это говорил? Нет. Но даже если бы и говорил, я с удовольствием услышал бы это снова. Спустя несколько минут они молча ехали к дому Чонгука. На заднем сиденье, уставившись в одну точку, мрачно сидел Тэо. — Слушай, припаркуй машину возле вашего дома сам, — попросил Чон, доставая из багажника инструменты и одежду Тэхёна. — Я не хочу показываться с ним в вашем районе и не могу оставить его одного дома. Тэон бросил взгляд на темное двухэтажное строение, и какая-то мысль вдруг поразила его. Он откашлялся. Тэхён понял его замешательство. Квартира Чонгука всегда была для него запретным местом. Ему не разрешалось бывать здесь вечером. Очевидно, Тэо вновь решил защищать своего брата. — А ты... не можешь просто отвезти его в дом твоих родителей? — Сколько раз тебе объяснять? Не могу я привезти Тэхёна к родителям, потому что мои родители не знают, что он вампир. Сейчас Тэ вне Закона. Это значит, что нужно все держать в тайне до тех пор, пока я не проясню ситуацию — тем или иным образом. — Как... — начал было Тэон и замолчал, качая головой. — Ладно, не сегодня. Поговорим об этом позже. — Нет, не поговорим, — ответил Чон. — Ты уже сделал все, что мог. Остальное касается только меня и Тэхёна. Езжай, живи, как жил, и держи язык за зубами. Тэо хотел возразить, но сдержался. Он взял ключи от машины и посмотрел на Тэхёна. — Я рад, что ты жив. Я люблю тебя, — сказал он. Тэхён чувствовал, что брат готов его обнять, но что-то удержало их от объятий. В груди у Тэ была пустота. — Пока, Тэо, — сказал он. Тэон молча сел в машину и уехал.