WILD CHERRY (ДИКАЯ ВИШНЯ)

— Он не понимает, — мягко сказал Тэхён, пока Чонгук отпирал входную дверь. — Он не понимает, что ты тоже рискуешь жизнью. Квартира Чона казалась голой, потому что просторные комнаты с высокими потолками были очень скудно обставлены лишь самой необходимой мебелью. В гостиной стоял низкий квадратный диван, стол с компьютером, на стенах висела пара картин в восточном стиле. В углах стояли ящики с книгами. И повсюду вокруг были разбросаны книги. Тэхён обернулся к Чонгуку: — Чонгуки, я понимаю... Чон улыбнулся ему в ответ. Он был весь мокрый, грязный и казался очень усталым. Но выражение его лица свидетельствовало о том, что Тэхён не обманул его ожиданий. — Не вини Тэо, — с неодобрением сказал он. — На самом деле он прекрасно справляется с трудностями. Я никогда не откровенничал со смертными, но думаю, большинство из них просто испугались бы и убежали, чтобы никогда не возвращаться. Он, по крайней мере, пытается справиться с обстоятельствами. Тэхён кивнул и сменил тему. Чонгук устал, и это значило, что им обоим пора отправляться спать. Тэ взял сумку со своими вещами и направился в ванную. Тэхён был совершенно потрясен, увидев в зеркале свое отражение. Так вот как выглядит Тэхён-вампир. Он стал гораздо красивее и отметил это не без удовольствия. Веснушки на носу исчезли, кожа приобрела матовый оттенок. Зеленые глаза сверкали, как драгоценные камни. Волосы лежали тяжелыми локонами и отливали серебряным блеском. «Теперь я уже не похож на эльфа, сидящего на краю чашки, — подумал Тэ. — Теперь я выгляжу необузданным, опасным и эффектным. Как топ-модель. Как рок-звезда. Как Чонгук». Тэхён наклонился к зеркалу, чтобы получше рассмотреть свои зубы, и коснулся клыков, заставляя их увеличиться. Но вдруг он отпрянул от своего отражения. Глаза! Сначала он даже не понял. Боже, неудивительно, что Тэон так перепугался. Как только его клыки выросли, глаза стали серебристо-зелеными, светящимися, как у кошки. Его захлестнул ужас. Тэхён вынужден был ухватиться за раковину, чтобы не упасть. «Я не хочу этого, не хочу... Ты должен справиться с этим, дорогой. Теперь ты охотник. Теперь твои глаза становятся серебристыми, когда ты чувствуешь запах крови. Ты должен с этим смириться, другого выхода нет. Так что придется привыкать». Постепенно его дыхание замедлилось: в нём происходила какая-то метаморфоза. Он смирился. Он принял себя таким, какой есть. Исчез комок в горле. Тэхён больше не чувствовал сонливости и слабости, как тогда, на кладбище, он мог здраво судить о сложившейся ситуации и принимать свою новую жизнь со всеми ее испытаниями. «Мне не нужно бежать к Чонгуку за утешением, — внезапно сообразил Тэ. — Мне не нужны его утешения. Я справлюсь сам. Наверное, так бывает, когда переживешь самое худшее, что может быть на свете». Он потерял свою семью, свою прежнюю жизнь, свое беззаботное детство, но обрёл себя. И это самое главное. Он снял белый костюм и надел футболку и широкие штаны. Тэхён вышел к Чонгуку с высоко поднятой головой. Чон лежал на огромной кровати в спальне, прикрыв рукой глаза. На нем по-прежнему была грязная одежда. При появлении Тэхёна он приподнялся. — Я лягу на диване, — сказал он. — Не выдумывай, — спокойно возразил Тэ и опустился на кровать рядом с ним. — Ты смертельно устал, а я чувствую себя в безопасности рядом с тобой. Не убирая руки от глаз, Чонгук ухмыльнулся. — Потому что я смертельно устал? — Потому что я всегда чувствую себя в безопасности рядом с тобой. В этом Тэ был уверен. Даже когда он был человеком и его кровь, возможно, была для Чонгука огромным соблазном, даже тогда он был с ним в полной безопасности. Тэхён смотрел на Чонгука. Он лежал совсем близко, его волосы спутались, тело было совершенно расслаблено, он даже не развязал шнурки кроссовок, на которых красовались налипшие комья земли. — Я забыл тебе кое-что сказать,— прошептал Тэ. — Я только сейчас вспомнил, что забыл тебе сказать, когда... засыпал. Я тебя люблю. Чонгук сел на кровати. — Ты просто забыл произнести это вслух. Тэхён почувствовал, как его губы невольно растягиваются в улыбке. Забавно, похоже, это единственная по-настоящему хорошая вещь, которая случилась с ним в результате превращения. Они с Чонгуком стали действительно близки друг другу. Их отношения изменились, но в них осталось все то, что Тэ так ценила раньше. Чувство товарищества, взаимопонимание. Теперь к этому прибавилась и радость нового узнавания друг друга. Теперь Тэхёну были доступны глубины души Чонгука, о которых раньше он не имел никакого представления. Людям недоступно такое полное взаимопроникновение. Они не способны заглянуть в мысли партнера. Сколько бы они ни говорили, они не способны узнать о нем даже такой мелочи, как одинаково ли с ними он воспринимает цвета спектра. А Чонгук и Тэхён... Даже если им и не суждено больше слиться друг с другом как двум каплям воды, он все равно может коснуться сознания Чонгука. Опершись на плечо, Тэ робко наклонился над ним. В прежней жизни они так ни разу и не поцеловались. А теперь ему было достаточно просто сидеть рядом с Чонгуком, слышать его дыхание и чувствовать тепло его тела. А радость от прикосновения его руки, обнимавшей Тэ за плечи, была просто непереносима. В то же время объятие Чонгука несло ему ощущение надежности и умиротворения. Это было похоже на песню, одну из тех сладких, берущих за душу песен, от которых мурашки бегут по телу. Чонгук сжал его руку, поднес к губам и поцеловал запястье. Я уже говорил тебе: любят не за внешность или что-то еще. Любовь — это когда другой человек поет песню, которую можешь понять только ты. Сердце Тэхёна стучало так, что было больно в груди. — Мы всегда пели одну песню, даже в детстве, подумал Тэ — У Вечных существует представление о духовных супругах. Говорят, что у каждого есть лишь один партнер, одна-единственная родственная душа. Это человек, который идеально тебе подходит, и именно он должен стать твоей судьбой. Беда в том, что почти никто не находит духовного супруга просто потому, что людей часто разделяют огромные расстояния. Так что большинство проходит по жизни, так и не обретя свою половинку. — Думаю, это так и есть. Я всегда знал, что ты — моя половинка. — Не всегда. — Ну да. С пяти лет. Я помню. — И я всегда знал, что ты мне идеально подходишь, хотя все говорило мне, что ситуация безнадежна. — Чонгук кашлянул и добавил: — Поэтому я и встречался с другими. Они мне были безразличны, но я мог быть близок с ними, не нарушая Закона. — Я знаю, — сказал Тэхён. — То есть я хочу сказать, что подбзревал об этом где-то в глубине души... Чонгук, кем я теперь стал? О многом Тэ и сам догадывался, он чувствовал, как изменилось все его естество. Но Тэхён хотел знать больше, и Чонгук понимал почему: Тэ вступил в новую жизнь и хотел знать о ней все. — Ну что ж... — Чонгук облокотился на спинку кровати, откинув голову, чтобы лучше видеть Тэхёна, который положил голову ему на грудь. — Ты очень похож на меня. Преобразованные вампиры не старятся, и у них нет семьи, в остальном же они похожи на всех остальных вампиров. Что еще... Ты уже знаешь, что мы видим и слышим лучше людей, ты собаку съел в телепатии. — Но я могу прочесть мысли далеко не каждого человека. — Этого не умеет ни один вампир. И со мной сколько раз случалось, что я мог понять лишь в общих чертах, о чем думает мой собеседник. Единственная возможность узнать наверняка... — Чонгук открыл рот и щелкнул зубами. — А как часто я должен... — Тэхён щелкнул зубами в ответ. — Кормиться? — Чонгук стал серьезным. — Раз в сутки. В противном случае тебе грозит кислородное голодание. Ты можешь есть и человеческую пищу, если хочешь, но от нее нет проку. Для нас важнее всего кровь. — Чем больше крови, тем больше силы? — В общем, да. — А что еще мы умеем? Ну, помимо телепатии, что мы можем делать? — Наше тело подвластно нам в большей степени, чем . людям. Мы легко восстанавливаемся после любых ранений, кроме ран, нанесенных деревом. Дерево может ранить нас и даже убить. — Он усмехнулся. — В этом создатели фильмов ужасов правы: удар осиновым колом в сердце сразит вампира насмерть. Так же, как и огонь. — А мы можем превращаться в животных? — Я не встречал столь могущественных вампиров. Теоретически это возможно, а оборотни проделывают это постоянно. — А превращаться в туман? — Думаю, и оборотни этого не умеют. Тэхён с досады стукнул пяткой по постели. — И спать в гробу нам не обязательно, да? А.. .а.. .а... мы можем ходить по воде? — Конечно. И умеем проникать незваными в дома людей, а также можем без ущерба для здоровья хоть весь день напролет валяться в чесноке. Мы его не любим просто потому, что он дурно пахнет. Что еще? — Расскажи мне о Вечных. Теперь они стали моим домом. — Я рассказывал тебе о клубах? В каждом большом городе у нас есть свои клубы, впрочем и в маленьких городках тоже. — Что это за клубы? — Некоторые из них похожи на притоны, другие — на кафе, третьи — на ночные клубы. Есть еще ложи, но они, как правило, для взрослых. Я знаю один детский клуб: это обычное большое складское помещение, где можно покататься на роликах. А в «Черном завитке» каждую неделю проходят поэтические вечера. «Черный завиток», — подумал Тэхён. Это название напомнило ему о чем-то. О чем-то неприятном. — Какое забавное название... — Все клубы названы в честь Вечных. Черные цветы — их символ. — Он закатал рукав, чтобы показать Тэхёну свои наручные часы. В центре циферблата красовался черный арнамент. — Видишь? — Да. Знаешь, я иногда замечал подобные изображения, но никогда не обращал на них внимания. Скорее всего, потому, что принимал их за граффити. Он легонько щелкнул Тэ по носу в знак порицания. — Это очень серьезно, детка. По этим штучкам люди Вечных легко узнают своих, даже если это самые тупые оборотни. — Ты не любишь оборотней? — Если тебе нравятся законченные дебилы, с оборотнями тебе будет интересно. — Но вы допускаете их в свои клубы. — В некоторые клубы. Обитатели Вечности не могут выходить замуж или жениться на людях, но они могут вступать в союз с ламиями, превращёнными вампирами, оборотнями, ведьмами. Тэхён, страшно занятый переплетением их пальцев в тугой узел, вздрогнул и переспросил: — Ведьмы? — Ой... ну, да. Есть ведьмы, которые знают о том, какими способностями обладают, и специально обучаются, другие не подозревают о своих талантах. Люди называют их экстрасенсами. Некоторые из них обладают скрытой силой, иные не настолько проницательны, чтобы обнаружить существование Вечных, поэтому так никогда в него и не попадают. Тэхён кивнул. — Ясно. А что будет, если в такой клуб зайдет человек? — Его никто не пустит. Туда трудно проникнуть. Кроме того, клубы надежно охраняются. — Ну а если это все же случится? Чонгук вздрогнул. Его голос неожиданно стал совершенно бесцветным. — Его убьют, если никто не захочет взять его домой в качестве игрушки или слуги. Он будет жить вместе с вампирами, но ничего не поймет из-за воздействия на его сознание и превратится в своего рода лунатика. У меня была няня... — его голос задрожал, и Тэхён почувствовал, как мучают его неприятные воспоминания. — Ты расскажешь мне о ней в другой раз, — сказал Тэ, ему не хотелось причинять Чонгуку боль. — М-м... Чонгук засыпал. Тэхён поудобнее устроился на его плече. Удивительно, как после всего пережитого Тэ мог уснуть. Но так или иначе, он спокойно засыпал. Ведь рядом с ним был его духовный супруг. Тэон никак не мог заснуть. Стоило ему сомкнуть веки, как перед внутренним взором возникал Тэхён: Тэхён, лежащий в гробу, Тэхён, следящий за ним глазами голодной кошки, Тэхён, оторвавшийся от горла незнакомца и облизывающий красные, будто испачканные вишнёвым соком губы. Тэ больше не человек. Хотя Тэо был подготовлен к такому повороту событий, принять это оказалось очень трудно. Ему не нравилось, что Тэхён бросается на людей и вгрызается им в горло. Ему не нравилось, когда людей сначала очаровывают, затем пьют их кровь, а потом гипнотизируют, чтобы они ничего не помнили. Все это ужасно, абсолютно все. Может быть, Чонгук прав, людям трудно примириться с существованием тех, кто совершеннее их в пищевой цепочке. Люди забыли о своих первобытных предках, те хорошо знали, что все живое в этом мире делится на охотника и жертву. Теперь люди думают, что вся эта первобытная чепуха осталась в далеком прошлом. Тэону было что рассказать этим простодушным. Но главное — он не мог принять нового Тэхёна, а он, в свою очередь, не мог измениться. Единственное, что как-то примиряло Тэо со сложившейся ситуацией, — это то, что он по-прежнему любил своего брата. Тэхён проснулся в сумрачной спальне: портьеры на окнах были плотно задернуты, а другая половина кровати пуста. Но он не испугался, он инстинктивно напряг свой мозг, сканируя пространство, и вот наконец понял, что Чонгук в кухне. Тэхён чувствовал себя очень бодрым, как щенок, которого выпустили порезвиться на лужайку. Но стоило ему очутиться в гостиной, как тут же его силы начали таять, а глазам стало больно. Тэ резко отвернулся от слепящего блеска оконного проема. — Солнце уменьшает силу вампиров, — сказал Чонгук. — Помнишь, я тебе рассказывал? Он подошел к окну и опустил тяжелые темные портьеры. Лучи полуденного солнца погасли, в комнате воцарился полумрак. — Это должно помочь. Сегодня тебе лучше не выходить на улицу до наступления темноты. Превращённые вампиры особенно чувствительны к свету. Тэхён уловил в его словах какой-то скрытый смысл. — Ты уходишь? — Придется выйти из дому. — Он поморщился. — Я совсем забыл, что на этой неделе собирается приехать мой кузен Чимин. Я должен убедить родителей выставить его вон. — Я не знал, что у тебя есть кузен. Он снова поморщился. — У меня довольно много родственников. Все они живут на Востоке, в безопасности, — в городе, который контролируют люди из Вечности. — С ним что-то не так? — Он безумен. Хладнокровный и безжалостный, к тому же... — Примерно в тех же выражениях Тэо говорил о тебе. — Нет, Чонгук — это нечто особенное. Всем вампирам вампир. Думает только о себе и обожает пакостить окружающим. Ради Чонгука Тэхён готов был нежно любить всех его кузенов, но он вынужден был согласиться, что Чимин действительно опасный тип. — Я не хочу сейчас никого ставить о тебе в известность, — продолжал Чонгук, — и уж тем более Чимину. Я собираюсь сказать родителям, что не могу принять его здесь. «А что мы будем делать дальше?» — подумал Тэхён. Не может же он прятаться здесь всю жизнь. Теперь он — часть Вечных, но они не желают его принимать. Наверняка существует какое-то решение, нужно только его найти. — Возвращайся скорее, — сказал Тэ, Чонгук поцеловал его в лоб. Это оказалось очень приятно. Возможно, это войдет у них в привычку. Когда Чонгук ушел, Тэ принял душ и переоделся. Молодчина Тэон, что положил в сумку его любимые джинсы. Тэхён внимательно осмотрел квартиру, ему не хотелось сидеть и думать о подступавших со всех сторон проблемах. На следующий день после собственных похорон совсем не хочется задумываться о насущных делах. Телефон красовался рядом с квадратным диваном и словно издевался над ним. Тэхён с трудом удерживал себя от того, чтобы поднять трубку. Да и кому бы он мог позвонить? Никому. Даже Тэо нельзя. Вдруг он не один или мама подойдет к телефону? «Не думай о маме, идиот!» Но было поздно. Тэхёна захлестнуло внезапное, отчаянное желание услышать мамин голос. Просто услышать «алло» в трубке, просто убедиться, что мама есть, что она существует. Сам он не мог ей ответить. Быстро, не давая себе времени подумать, Тэхён набрал телефонный номер. Тэ считал гудки. Один, два, три... — Алло? Тэхён услышал мамин голос... Потом голос исчез, но Тэ хотелось слышать его снова и снова. Он судорожно хватал ртом воздух, по его щекам текли слезы. Тэхён замер, теребя в руках провод и слушая тишину, воцарившуюся на другом конце провода, подобно осужденному, ожидающему вынесения приговора. — Алло. Алло. — Голос миссис Мин Джи казался уставшим и безжизненным. Телефонные розыгрыши не могли рассердить женщину, потерявшую сына. Потом в трубке раздались короткие гудки. Тэхён прижал трубку к груди, безмолвно рыдая и наконец положил трубку на рычаг. Больше он никогда этого не сделает. Это даже хуже, чем осознание, что ему никогда больше не суждено услышать мамин голос. Так труднее станет справляться с реальной жизнью, потому что мамин голос говорит ему о том, что мама дома и все дома, а его, Тэхёна, с ними нет. В его родном доме жизнь продолжается, но уже без него. «Зачем ты себя терзаешь? Почему бы тебе не перестать думать об этом? Попробуй отвлечься». Тэхён включил компьютер, и тут дверь в квартиру открылась. Услышав позвякивание ключей, Тэхён решил, что это Чонгук вернулся. Но затем, еще до того как обернулся, он уже почувствовала, что это кто-то чужой. Обернувшись, Тэ увидел юношу с светло-пепельными волосами. Он был очень хорош собой, сложен, как Чонгук, и, возможно, чуть старше его. У гостя было приятное лицо с правильными чертами и злые блестящие глаза. Тэхён не мог отвести от него взгляда. Юноша ему ослепительно улыбался. — Привет, меня зовут Чимин. Тэ попрежнему смотрел на него не отрываясь. — Я видел тебя во сне. Ты сказал: «Черная магия». — Так ты телепат? — Что? — Твои сны сбываются? — Не всегда. — Тэхён взял себя в руки. — Послушай, а как ты вошел? Он показал Тэ ключи. — Мне их дала тетя. Держу пари, Чонгук велел тебе выставить меня за дверь. Тэхён решил, что лучшая защита — это нападение, и, сложив руки на груди, осведомилась: — Это еще почему? Чимин бросил на него злобный, насмешливый взгляд. В приглушенном освещении комнаты его глаза казались карими, почти золотистыми. — А я плохой парень, — просто ответил он. Тэхён попытался изобразить на лице выражение неодобрения, которое он так часто наблюдал у брата. Но у него не получилось. — Чонгук знает, что ты здесь? Где он? — Понятия не имею. Тетя дала мне за завтраком эти ключи и ушла заниматься чьим-то интерьером. А что тебе снилось? Тэхён покачал головой. Он лихорадочно соображал. Очевидно, сейчас Чонгук пытается разыскать свою мать. Как только он с ней поговорит и поймет, что Чимин здесь, он немедленно приедет. А это значит... что Тэ должен развлекать Чимина, пока Чонгук не вернется. Но как? Тэхён совсем не умел кокетничать и очаровывать, быть милым и любезным. А кроме того, он боялся сказать лишнее, опасался выдать себя. Зажмурившись для храбрости и заглушая сомнения, Тэ ринулся в атаку. — Знаешь какие-нибудь новые анекдоты про оборотней? Чимин рассмеялся. У него был приятный смех, и глаза оказались при ближайшем рассмотрении не золотистыми, а скорее серебряными, как у Чонгука. — Ты еще не сказал, как тебя зовут, маленький соня, — ответил он. — Тэхён, — ответил Тэ и тотчас же пожалел об этом. Что, если миссис Чон упомянула в разговоре друга Чонгука, маленького Тэхёни, который только что умер? С трудом скрывая волнение, он пошел закрыть дверь. — Хорошее имя для ламии, — одобрил Чимин. — Терпеть не могу этих глупостей — брать человеческие имена, а ты как думаешь? У меня три сестры, и все они носят прекрасные старомодные имена. Отец разбил бы тарелку с кровью, если бы хоть одна из них захотела, чтобы ее называли, например, Эмели или Сессели? — спросил заинтригованный Тэхён. — Конечно, я ничего не имею против имени Чонгук, — сказал Чимин, но его тон ясно свидетельствовал об обратном. — У вас, в Сеуле, все по-другому. Здесь больше людей, и вы должны быть осторожны. Так что если кому-то легче жить с людским именем... Он пожал плечами. — Да, это так, — наобум брякнул Тэхён. Тэ напряженно соображал: «Неужели он играет со мной?» У него закралось подозрение, что Чимин обо всем догадался. Чтобы скрыть охватившее его волнение, Тэхён направился к музыкальному центру. — Ты любишь музыку людей? — спросил он. — Техно? Джаз? Хип-хоп? — Он помахал диском у Чимина перед носом. — Здесь есть хорошие диски. Теперь Чимин вынужден был защищаться. Тэхёна невозможно было остановить, когда он говорил о музыке. С широко распахнутыми глазами Тэ принялся болтать без умолку, не давая Чимину вставить хоть слово. Тот сидел на квадратном диване, вытянув длинные ноги. Его синие глаза мерцали. — Дорогуша, — прервал он Тэхёна наконец, — я не люблю перебивать, но нам нужно поговорить. Тэхён был слишком сообразителен, чтобы спрашивать его, о чем именно. — Нам действительно надо поговорить, — сказал Чимин, — прежде чем вернется Чонгук. Теперь Тэхён не мог уклониться от беседы. Во рту у него пересохло. Чимин наклонился к нему, теперь его глаза были бледно-зелеными, как воды тропических морей. «Они действительно меняют цвет», — подумал Тэхён. — Это не твоя вина, — сказал он. — Что? Это не твоя вина, что ты пока не умеешь блокировать свой мозг. Потом ты научишься, сказал он, и Тэхён вдруг понял, что Чимин не произнес эту фразу вслух. О... Тэ должен был подумать об этом. Он должен был защитить свои мысли. Тэхён попытался сделать это сейчас. — Послушай, не надо так стараться, я знаю, что ты не ламия. Ты — превращённый вампир, и ты вне Закона. Чонгук повел себя очень скверно. Поскольку отрицать это было бесполезно, Тэхён поднял голову и, прищурившись, посмотрел на Чимина. — Так ты знаешь? И что же ты собираешься делать? — Это зависит... — От чего? Он улыбнулся. — От тебя.