Связанные/Bonded

Все началось в облачную ночь. Нет. В эту чертову ночь был шторм, но по какой-то причине Драко не смог предугадать погоду. Он находился во внутреннем дворике, наблюдал, как сгущались облака вокруг астрономической башни. Затем прогремел гром. Это был поздний сентябрьский вечер. Суббота. Шла третья неделя после его возвращения в школу на гребаный восьмой курс. Драко был не в настроении идти на вечеринку, которая прямо сейчас проходила в подземельях. Вечеринка была идеей Дафны, чтобы «повысить настроение» учеников. Драко лишь посмеялся над этой идеей. Будто какая-то вечеринка смогла бы подавить ненависть, которую, казалось, испытывали абсолютно все ученики по отношению к слизеренцам. Как минимум младших пощадили. В попытках восстановить Хогвартс материально и морально после всего того ущерба, что нанесла война, единство факультетов, похоже, было правилом этого года. Драко действительно видел несколько групп первого и даже второго курса, гуляющих по замку вместе, их не заботило, кто с какого факультета. Старшекурсники смотрели на это явление с одобряющими улыбками. Но старшие слизеринцы не заслужили никакого одобрения. Драко предполагал, что это было довольно справедливо. Однако паршивое чувство никуда не делось. Когда шум грома стал настолько громким, что Драко уже не слышал звук собственных шагов, он решил отправиться в Выручай-комнату. Он не знал, что ведет его туда. Насколько он помнил, комната все еще была разрушена, она была не в состоянии полностью восстановиться после адского пламени. Драко так часто приходил сюда на шестом курсе, что ощущал себя там как дома. Да и «дом», наверное, самое правильное название для этого места после того, как он буквально жил здесь в 1996. Затем он потерял одного из своих лучших друзей в Выручай-комнате… Ну, во всяком случае, ему не причинит боли увидеть, как комната выглядит сейчас. По словам Флитвика, который пытался успокоить встревоженных Когтевранцев, комната должна восстановиться сама по себе: иногда комната закрывалась и никого не впускала, а иногда была открыта, но в ней не было ничего кроме руин. Бывали и разы, когда попытки открыть комнату заканчивались тем, что из приоткрытой двери вырывался настолько яркий луч света, что временно ослеплял того несчастного, что пытался войти. Когда Драко ступил в коридор седьмого этажа, он еще не подозревал, что его жизнь изменится в эту ночь. Он просто блуждал около того места, где должна была быть дверь, фокусируясь на желании открыть Выручай-комнату, открыть Выручай-комнату, открыть Выручай-комнату… до тех пор, пока дверь не появилась. Красная дверь с сияющими золотыми рунами. Драко колебался, но, когда он повернул ручку, дверь с легкостью открылась, и его даже не ослепило светом. Он оказался среди пепла и магического леса, а вокруг него сиял причудливый флер из рун. Лес начинался в двух шагах от дверного проема и имел… Кельтскую атмосферу? Лес не выглядел густым или глубоким, и Драко последовал по открытой большой тропе, накладывая отслеживающие чары от входа, чтобы не потеряться. Лес был магически освещен золотыми шарообразными источниками света, что парили вдоль главной тропы. По мере того как Драко продвигался вглубь леса, огоньки света становились ярче, пока он не вышел на поляну с большим костром. Вокруг костра стояли огромные валуны, а возле одного камня находилась… палатка? Как только он ступил на поляну, раздался пронзительный звук и несколько мгновений спустя взволнованная и безумная Гермиона Грейнджер вылезла из палатки, указывая пальцем на Драко. Драко поборол желание ущипнуть себя за руку, чтобы проверить не сон ли это, потому что вся эта ситуация была слишком странной, чтобы быть правдой. — Что. Черт. Возьми. Тут?.. Девушка подошла к нему. Ее ноги заплетались, лицо опухло и залилось краской, а глаза были полны слез. Пьяная в стельку. Перед тем как Драко успел ответить, Гермиона врезалась в один из камней — она действительно была очень пьяна. Валуны были огромные, так что она бы не смогла упасть мимо. Гермиона приобняла тот самый камень, с которым столкнулась, чтобы восстановить равновесие. Грейнджер прислонилась лицом к камню и приоткрыла один глаз: — Дождь? — спросила она. Драко, ошеломленный ее поведением, взглянул на нее, все еще пребывая в растерянности. — Чертов дождь, Малфой. Все еще? Похоже ее так сильно тошнило, что она была не в состоянии формулировать полные предложения. Драко просто кивнул, все еще растерянный. — Блять! — простонала она. — Грейнджер, какого черта ты тут делаешь? Это ты все это наколдовала? — Осторожно спрашивал он. Она кивнула с закрытыми глазами, лицо ее выражало грусть. — Чертов дождь. Я его ненавижу. Лес был моим домом, этот барак теперь мой единственный дом. Она опустилась на землю, все еще обнимая камень, и начала рыдать. Драко не знал, что ему нужно сделать. Грейнджер боялась грозы? И что она вообще делала здесь в одиночестве? Где были ее друзья? Где был ее нелепый парень? И разве сегодня не был ее день рождения? Он был уверен, что стол Гриффиндора наделал шума сегодня утром по этому поводу. Пока он стоял как вкопанный, пытаясь осмыслить ситуацию, Грейнджер уже, казалось, совсем забыла о его присутствии. Видимо, посчитав сторону камня, на которую она опиралась, неудобной, ведьма начала ползать вокруг, пока не остановилась на внутренней стороне, прочертив круг своими коленями. Она оперлась на камень спиной. Затем она закрыла глаза и продолжила плакать. Драко знал, что ему нужно уйти. Он знал, что не нравится Гермионе Грейнджер, что она не хочет, чтобы он был здесь, но она была такой потерянной, что это даже вызывало жалость. Драко решил помочь. Теперь, когда он мог увидеть круг камней изнутри, Драко заметил, что камень, на который опиралась Грейнджер, как и все другие, имел руну, выдолбленную на внутренней стороне. Драко не узнал ни одну из рун. Он заметил, что вообще не знает, что за руны на камнях — ну, в общем-то, он и не учил древние руны. Они светились: руна на камне Грейнджер сияла ярким золотым светом, другие тоже казались слегка подсвеченными. По спине Драко пробежался холодок. Ему не нужно было знать всю теорию рунической магии, чтобы знать, что это плохой знак, если они собраны в круг и светятся. Он опустился на землю перед плачущей ведьмой, дергая ее за руку. — Грейнджер, давай убираться отсюда. Она не сдвинулась с места. — Грейнджер, серьезно. Мы должны уйти отсюда. Я отведу тебя к Уизелу. Долгопупсу. Да к кому угодно, только давай уйдем подальше от этого места. Она, наконец, открыла глаза и уставилась на него, ее лицо было красным, опухшим и влажным. Шмыгая носом, она спросила: — Какое тебе дело, Малфой? — в ее голосе прозвучала злость. — Что? — Какое тебе дело? — повторила она. — Я не знаю, — слабым голосом признался Драко, смотря в глаза ведьмы. Какое-то время она смотрела на него в ответ. — Ты уходи отсюда. Я никогда не чувствовала себя лучше чем сейчас, спасибо. Затем свободной рукой она толкнула его в плечо. Однако в тот момент, когда ее рука коснулась плеча Драко, она засветилась тем же оттенком золота, который теперь освещал все руны. Его рука, сжимающая предплечье Гермионы, тоже засияла. Драко попытался отпустить руку Гермионы, но ничего не получилось. Они застряли. Их взгляды встретились. Они оба были напуганы. Драко заметил, как глаза ведьмы начали менять свой цвет с карих до золотистых. Ее пристальный взгляд начал затуманивать его зрение, но он не мог закрыть глаза или отвести их в сторону. Они застыли. И когда свет стал настолько ярким и ослепляющим, что Драко показалось, что его сетчатка вот-вот будет сожжена навсегда, он потерял сознание.