Связанные/Bonded

Гермиона закрыла багажник и осмотрелась вокруг, в груди что-то сжалось. Место, которое она называла своим домом. Дом, в котором ее приняли и любили, и теперь ей придется его покинуть ради новой жизни, что совершенно отличалась от той, которую она хотела прожить. — Эй, Гермиона, — Джинни стояла у двери своей комнаты — Может тоже пойдем? Все уже ушли, не хочется пропускать веселье, — сказала она, улыбаясь. Рыжая ведьма была ее верной подругой с той самой судьбоносной сентябрьской ночи. С той ночи, которая изменила все и в то же время ничего. Все потому что жизнь Гермионы Джин Малфой абсолютно отличалась от той жизни, что хотела прожить Гермиона Джин Грейнджер. И ничего, потому что никто не знал. Никто, кроме Артура, Молли и Джинни. Ну, и, конечно же, Малфоя и его матери. Гермиона решила, что хочет прожить последний год как обычная ученица Хогвартса. Так что, после того как Гермиона прорыдалась и излила свое горе Джинни, она взяла с нее клятву о молчании. А также клятву о том, что Джинни наложит дезиллюминационные чары на гобелен семьи Блэков на площади Гриммо, перед тем как Гарри его увидит. Гермиона проведет свой последний год в Хогвартсе как обычная ученица, если можно посчитать обыденностью внезапные приступы плача, книги об этикете и управлении домашним хозяйством и недвижимостью и уроки, которые она тайно брала у Молли по обычаям двадцати восьми священных. Но Рон… Теперь Рон не мог вписываться в нормальную жизнь Гермионы. Когда Гермиона сбежала из гриффиндорской башни в разгар своей вечеринки по случаю дня рождения — на которую Гарри и Рон, очевидно, были приглашены — и вернулась поздним утром, растрепанная и уставшая, ее тогда еще парень не спал и ждал ее в общей гостинной. По нему было видно, что он сделал самые худшие выводы. Рон был неуверен в себе, и тот факт, что Гермиона провела ночь за пределами своей комнаты, натолкнул его на мысль, что она ему изменяла. Когда на его обвинения Гермиона отвечала лишь плачем и отказом что либо объяснять, он разозлился. Затем злость сменилась на грусть. Он умолял ее сказать, где и с кем она была, но Гермиона продолжала хранить молчание. Когда он ушел, хлопнув дверью, Гермиона была уверена, что это было последним, что она услышит от Рональда Уизли. Но он начал слать ей письма одно за одним каждую неделю, умоляя ее вернуться к нему. Поговорить с ним. Хоть что-нибудь. Но ее ответ каждый раз оставался неизменным: «Прости, Рон, но я не могу быть для тебя кем-то большим, чем друг.» Гарри пытался поговорить с Гермионой и выяснить, что с ней происходит, но вмешалась Джинни. Гермиона не знала, что ее подруга ему сказала, но после этого Гарри перестал спорить и, казалось, пытался придерживаться нейтралитета в разборках Гермионы и Рона. Спасибо Мерлину за маленькие чудеса. В рождество Гермионе было особо тяжело. Ей очень хотелось провести праздник в Норе, несмотря на ситуацию с Роном. Молли и Артур знали, Джинни знала. Из-за того что ее родители не помнили даже о ее существовании, вследствие заклинания, которое пришлось на них наложить, Уизли были единственной семьей, что у нее была. Не считая теперь Малфоев. Однако за пару дней до рождества Нарцисса Малфой узнала — или догадалась — о планах Гермионы и послала ей письмо, в котором упомянула, что для новой Леди Малфой нежелательно проводить каникулы вдали от своей семьи, но если она захочет остаться в Хогвартсе, чтобы продолжать заниматься учебой, то это желание будет высоко оценено, но «приобщение к миру волшебников в лоне любой другой семьи было бы нарушением обязанностей леди Малфой», которые ожидали ее, как только она ступит за пределы замка. Гермиона все равно решила уехать и смириться с гневом своей свекрови. Не устроит же она осаду Норы, чтобы забрать ее оттуда? Хотя это казалось так по детски, все-таки эти люди теперь ее новая семья. Навсегда. Ситуация и так была напряженной, и Гермиона не видела причин ее усугублять. В одну из ночей они с Джинни не спали, обсуждая все происходящее, и дали друг другу обещание. Общежитие теперь принадлежало только им. Джинни переехала в импровизированное общежитие для восьмикурсников, в котором жила только Гермиона, потому что Парвати отказалась возвращаться после того, что случилось с Лавандой… То, что произошло с Лавандой, и Фредом, и Тонкс, и Люпином, и Колином, и со всеми остальными — послужило мотивацией для обещания. — Ты должна жить, Гермиона, и жить хорошо. Ради них. Ради тех, кого мы потеряли, потому что их жизни были отняты. Они больше не могут жить. Их больше нет, чтобы продолжить свои пути, даже если бы их пути были такими же как у тебя — выйти замуж за скользкого мерзавца и попасть в его снобистскую семью. Конечно, это не та жизнь, о которой ты мечтала, но ты можешь жить и ты должна обернуть даже эту неудачу в свою пользу, Гермиона. Получить все лучшее от сложившихся обстоятельств. Ты мне обещаешь? — сказала уже подвыпившая Джинни. — Только если ты пообещаешь то же самое, — ответила Гермиона серьезным тоном. — Для меня это легко, но я обещаю, — так же серьезно сказала Джинни. И с тех пор Гермиона решила сделать все возможное, чтобы примириться с мыслью о будущем, которое ее ожидало. Как только дверь общежития была закрыта, Джинни обняла Гермиону. — Ты же знаешь, что парни будут ждать нас на станции? Гермиона лишь кивнула в ответ. — Что мне сказать им, когда они увидят, как ты уходишь с Малфоем и его матерью? — Правду, Джинни. Все равно все об этом узнают. Как только я уйду, разрешаю тебе все им рассказать, хорошо? — Хорошо. Напиши мне, когда сможешь. — Конечно, — улыбнулась Гермиона грустной улыбкой, не было смысла заставлять себя улыбаться искренне. «Все хорошо» — подумала она и сделала глубокий вдох. «Я смогу. Я смогу обернуть ситуацию в свою пользу.»