4:20

***

отвлечемся от апфс, так гріє- валентин стрыкало

      Джерард проснулся на полу в ванной комнате. Казалось, будто в его виски кто-то воткнул осколки стекла, из-за чего они болели так, что он не мог пошевелить головой и даже вздохнуть без боли. Уэй с трудом опустил голову и осмотрелся: он был накрыт одеялом и, кажется, в чужой чистой одежде. Он выдавил из себя улыбку. Поднялся, игнорируя тянущую боль в каждой точке его тела, взглянул в зеркало: волосы слегка влажные и расстрепанные, кажется, даже чистые, на лице уже нет следов от крови, и вроде он выглядел бы вполне неплохо, если бы не ужасно красные глаза и синяки под ними.       Джерард отворачивается от зеркала и ищет свой телефон. Находит его рядом с пакетиком амфетамина, зажигалкой и пачкой сигарет, вновь улыбается. Улыбка спадает, когда он видит пропущенные от Майки. Он думает о том, что было бы хорошо позвонить ему, а потом понимает, что не хочет шуметь, из-за чего быстро набирает сообщение и жмет кнопку отправить. «Я у Фрэнка. Прости. Снова». Ждет, когда его брат появится онлайн, видит от него сообщение о том, что Фрэнк рассказал ему обо всем и он не злится. Уэй-старший думает о том, что вовсе не достоин Майки. Улыбается. Отправляет смайлик с сердечком.       Джерард засунул телефон в карман, вышел из комнаты. Он подумал, что было бы хорошей идей уехать без лишних разговоров прямо сейчас, но сразу же отогнал эту мысль, понимая, что это как минимум некрасиво. А как максимум, вернувшись домой, Уэй ничего не изменит в лучшую сторону, а только лишь усугубит. Он идет по квартире в поисках кухни, параллельно осматриваясь и стараясь не издавать громких звуков, потому что ему неловко и некомфортно. Он старается отогнать мысли о том, насколько позорен факт того, что Фрэнку пришлось вести с ним, как с маленьким ребенком, потому что это ужасно отвратительно.       Он заходит на кухню, наливает себе воды. Выпивает целый стакан и наливает еще. Снова выпивает. Трет глаза. Рука со стаканом в ней ужасно дрожит и Уэй ставит его на столешницу, потому что боится, что разобьет его. Садится на подоконник, открывает окно нараспашку. Смотрит вниз, глубоко вздыхает. Решает все же набрать Майки, потому что чувствует себя мудаком. Нажимает кнопку вызова и заставляет себя не отменить звонок, а после слышит знакомое «да, Джи?» и улыбается вновь. — Я мудак, да, Майки? — Он говорит хрипло и вполголоса. — Совсем немного. Как ты? — Я... — Джерард вновь одной рукой трет глаза, думая о своем состоянии, — как обычно. Фрэнк хороший чувак. Он говорил тебе что-то? — Он сказал, что ты придурок, Джи. И я согласен. Ты мог позвонить мне, я бы помог, — Уэй-старший вздыхает. — Извини. — Я сказал ему, что ты не специально, но ты же понимаешь, что это пиздец глупо звучит? — Да, я понимаю. Мне жаль. Я реально конченый придурок, Майки, — Джерард не слушает, как его брат перебивает и говорит, что все нормально, — я веду себя как последняя мразь. Всю мою жизнь. Я ужасный старший брат. Прости. Умоляю. Я просто… блять, я доставил тебе проблем больше, чем кто-либо. — Все хорошо, Джи... — удивленно шепчет Майки. — Нет, не хорошо, — так же тихо говорит Джерард, закрывая глаза. — Джерард? Ты в порядке? — Нет. — Ты приедешь? — Не знаю. Надо? — Мама не будет рада тебе. — Я понимаю.       Уэй-старший невесело усмехается и молчит. Он слышит, как Майки тихо вздыхает, дрожащим голосом говорит, что ему пора и что он любит Джерарда. А Джерард лишь вновь извиняется и ждет, пока его брат сбросит звонок. После он убирает телефон в карман, слышит шаги в его сторону и поднимает голову. Фрэнк стоит в дверном проеме и смотрит на него, сонно щурясь. — С кем ты разговаривал? — Спросил он, поправляя рукой растрепанные волосы. — С Майки. Он... расстроен, кажется. — Я тоже был бы на его месте расстроен, — пожимает плечами Айеро, — я ему не завидую. — Прости. И спасибо за… ну, за все. — Все путем, Джи. Ты скоро собираешься домой?       Джерард потупил взгляд. Он не хотел об этом думать. Хотел избежать этого вопроса и остаться тут навсегда. Даже если придется вечно перешагивать неизвестный ему хлам на полу и выслушивать несмешные шутки Фрэнка. Потому что с ним спокойнее. Потому что с ним лучше, чем с другими людьми. — Домой — никогда, — Уэй хмурится, — я могу уйти сейчас, если надо. — Мне без разницы. — Я не мешаю?       Фрэнк вновь равнодушно пожимает плечами, подходит к окну, садится на подоконник рядом. Он берет самокрутку и зажигалку откуда-то со стола, поджигает ее, затягивается. Джерард с интересом наблюдает. Ему кажется, что квартира Айеро — рай для любого проблемного подростка, потому что она буквально пропитана запахом травы, а аккуратно свернутые косяки валяются почти везде. Его видно очень плохо из-за того, что на улице все еще темно, а фонари освещают кухню лишь немного. Уэй отмечает про себя, что тем не менее его знакомый выглядит излишне красиво. — Ты нашел все свои вещи? — Фрэнк знает ответ на вопрос, но все равно пытается завести диалог. — Эм, да… Я заберу их, когда буду уходить, наверное. — Наверное? — Айеро поднимает брови, протягивает Уэю косяк. — Хочешь завязать? — Не думаю. Не знаю. Зависит от обстоятельств, — Джерард неоднозначно мотает головой, принимая самокрутку из рук Фрэнка и затягиваясь, — бросать в подобных ситуациях очень тяжело. — При каких обстоятельствах можно бросить наркотики легко? — Кажется, он звучит заинтересованно. — При любых, если человек счастлив, Фрэнки. — Ты не счастлив? — Джерард молча смотрит на него весьма многозначительным взглядом, а Фрэнк смеется. — Ладно, я понял, хорошо. — А ты? — Я? — Фрэнк улыбается, — не думаю.       Джерард усмехается и бубнит под нос что-то по поводу того, что на этом можно остановиться. Они оба молчат, пока не докуривают косяк, а Айеро не спрыгивает с подоконника. — Эй, и Мона Лиза потихоньку разрушается, — стоя напротив Уэя, говорит он.       Джерард слегка хмурится и несколько секунд молчит, пока с лица Фрэнка спадает улыбка и он непонимающе склоняет голову набок. Уэй кладет руки на щеки Айеро и притягивает к себе, впиваясь в его губы резко, быстро и так, словно это его первый и последний поцелуй в жизни. Словно через пару секунд они умрут. Он чувствует, как поначалу его знакомый отвечает на это действие, но после отстраняется и удивленно смотрит ему в глаза, подняв брови. Джерард начинает придумывать, как можно отшутиться, но вскоре чувствует, как его резко притянули за плечи к себе, и на этот раз чужие губы первыми коснулись его.       Не отстраняясь, Уэй спрыгивает с подоконника, прижимается к торсу Айеро. Он резко ощущает, насколько на самом деле холодный воздух дует ему в спину из открытого окна, но решает не обращать внимания. Потому что он боится отвлекаться. Потому что он боится спугнуть. Потому что он боится, что Фрэнк рассмеется, скажет, что это очень забавно, а потом попросит Джерарда уйти. Но тот этого не делает, а лишь прижимается к нему в ответ, отрывисто вздыхая через поцелуй. Они целуются, пока воздух не кончается, а слов не становится слишком много. Уэй смотрит в глаза напротив, широко раскрыв собственные и чувствуя, как его желудок, кажется, делает сальто. — А… — Начинает он в попытке подобрать хотя бы какие-то слова из неразобранной кучи в его сознании. Фрэнк молча кивает. — Думаешь, это было зря? — Спрашивает он. Судя по интонации, вопрос совсем не риторический. Джерард отвечает хриплым «не знаю». — От этого легче не станет, Джерард. Ты уже ничего не исправишь. «И Мона Лиза потихоньку разрушается». — Я подумал... — Уэй вздрагивает и смотрит на Айеро, замерев с приоткрытым ртом. — Да. Не о том.       Джерард издает тихое «оу» в ответ. Глазами бегает по комнате, пытаясь за что-то зацепится, как будто в поисках спасательного круга. Но его нет, а значит и спастись уже никак нельзя. Он хочет сказать, что это все ошибка, что он под кайфом и не соображает, что делает, а после понимает, что это ложь. Уэй понимает, что ему придется вылезать из этого дерьма самому. Опять.       Он стоит так еще несколько секунд, хочет что-то сказать, но вместо этого отходит, проталкивается между Фрэнком и стеной и идет к ванной. Слышит, что, кажется, тот хочет за ним пойти, но передумывает. Джерард расфокусированными действиями берет с полки пакетик с амфетамином, сигареты и зажигалку, идет к входной двери, а после, убивая в себе все остатки гордости, ничего не говорит и молча выходит из квартиры. Он думает о том, что даже не знает, куда идти, но после понимает, что это — не то, о чем ему стоит заботиться.       Джерард трясется от холода, стоя на улице, хочет вернуться внутрь, но сразу же подавляет в себе это желание. Он чувствует, что ни в чем не виноват, убеждает себя в этом, но все равно излишне искренне хочет попросить прощения. Видимо, он доставляет слишком много неудобства окружающим. Он чувствует это, хотя прямым текстом ему об этом никто и не говорит. Он хочет изолироваться от общества, послать всех нахуй, не писать и не звонить никому и никогда. Уехать прочь, забыть навсегда о всех людях в его жизни. Пока его не забудут в ответ.       Он достал сигарету из кармана и поджег ее. Кажется, даже никотин не сильно помогал ему, а значит хуже уже быть не может. Джерард прикрыл глаза, затягиваясь. Его руки ужасно подло трясутся от холода. Судя по всему, неосознанно разъебывать свою жизнь в хлам действительно было его талантом. Как минимум потому что теперь он уже наверняка оставался совсем один. И, возможно, Фрэнк Айеро действительно не лучший человек в жизни Уэя, возможно даже один из худших, но без него все становилось на удивление сложнее. Как стокгольмский синдром, мазохизм, селф-харм и зависимость в одной куче       Джерард взял телефон и, недолго думая, набрал Майки. Короткое «я хочу домой» и удивленное «я буду ждать». Уэю было тяжело даже выдавливать из себя слова. Казалось, будто он готов был повалиться прямо на землю, однако в его приоритетах было добраться до дома. Не потому что он хотел домой, а потому что он не хотел быть здесь.

***

      В доме Уэев царила атмосфера недавней смерти. Никто не умирал, но такое же неловкое молчание, давящее со всех углов, такая же пустота и некоторый недостаток с каждой минутой лишь усиливались. Джерард понимал, почему он всю свою жизнь редко появлялся там: ему всегда казалось, что все скорбят. Скорбят по нему. А когда ты «похоронен» заживо… чувство не из лучших.       Майки всегда говорил, что лучшим их решением в уже взрослой жизни будет съехать из родительского дома как можно скорее. Даже Майки, который был любимым ребенком в семье. Даже Майки. Джерард сделал это раньше положенного — он сбежал в восемнадцать. Да, именно как в фильмах про подростков, ничего не сказав, не отвечая на звонки и сообщения. Однако в реальной жизни, в отличии от фильмов, это было не загадочно и феерично. Это было просто похоже на поступок мудака. Этим оно и являлось.       Впервые в жизни при появлении Джерарда дома все молчали. Никто не осуждал, не давал советов, не убивал одним лишь взглядом. Он хотел как можно быстрее пробежать в комнату, но все же он встретился на лестнице на второй этаж со своей матерью. Поразительно неловкая встреча. Уэй хрипло поздоровался, а она, кажется, уже готова была к подобию исповеди, настроенной против него. Но он заткнул ее. Впервые в жизни он возразил ей не действиями, а словами. — Я не хочу с тобой говорить сейчас, — отстраненно проговорил он, практически пробуя на вкус каждое слово. Женщина напротив помедлила. — Что? — Ты все прекрасно услышала, — сказал Джерард уже громче и тверже, а после прошел мимо нее, захлопнув за собой дверь. На языке на удивление не было вкуса мести, лишь вкус желчи, горечи, яда, которые медленно разъедали его глотку. Словно он залил туда литр керосина.       Джерард лег на кровать, свернувшись где-то в ее углу. Он успел подумать о том, что, пожалуй, имеет желание получить звонок или хотя бы сообщение от Фрэнка Айеро. А после подумал о том, что тогда Джерард проиграл бы ему. Со стыдом, слабо и как девчонка. Несмотря на то, что понимал, что все это — лишь большой стереотип. Уэй вздрогнул от стука в дверь. Он знал, что стучится в их семье лишь Майки, но все равно почувствовал напряжение, проскочившее в комнату. — Я войду? — Сказал младший, уже закрывая за собой дверь. — Конечно, Майки. Что-то случилось? — Джерард не повернулся, не посмотрел на него, лишь прикрыл глаза. — Вообще да. В общем, я не знаю, что случилось у вас с... эм... Фрэнком, но... — Кажется, Майки начал заикаться и излишне быстро говорить, — Знаешь, если у тебя какие-то проблемы с деньгами, или тебя кто-то шантажирует, или тебе плохо... я всегда могу помочь! Мы что-нибудь придумаем вместе! Я… Джерард карикатурно распахнул глаза. Он быстро сел на край кровати, смотря на Майки исподлобья. Не как человек, который в чем-то провинился, а как человек, который готов затеять драку прямо сейчас. — Кто тебе сказал? — Чего?.. — Майки, кто тебе сказал? — Пожалуйста только не... — Майки! — Джерард повысил голос буквально на пару тонов, но ощущалось это, как взрыв динамита в ближайших двух метрах. — Фрэнк... Прости... Он… Я думаю, что... Он хотел только лучше, правда. Все хорошо, Джи, успокойся, правда. Я могу помочь, просто поговори со мной. Мы можем обсудить это позже, когда ты обдумаешь или... знаешь, есть много всяких документалок… Может они тебе помогут! — Я, блять, не психически больной, Майки! Мы не на терапии! Просто… — Уэй шумно сглотнул и опустил взгляд, сжимая челюсти, — просто, мать твою, уйди. Я не хочу никого видеть.

Майки вышел из комнаты.