Шабёр

What A Wonderful World

Louis Armstrong

      Мы ехали молча под приятную мелодию джаза, доносящуюся из динамиков авто. Драко уверенно удерживал левую руку на руле, отбивая правой музыкальный ритм по собственному колену.       Может, он пианист или играет на саксофоне в ночных барах и там цепляет своих девушек с именами дней недели? Руки были ухоженные, пальцы длинные и явно умеющие… Отбросив мысли о том, что бы могли делать пальцы, я перевела взгляд в окно, смотря, как проносятся огни вечернего города, как бурлит жизнь на улицах Лондона, пока я всеми силами стараюсь эту жизнь избежать, начиная врать уже самой себе.       — Это моя самая любимая композиция у Louis Armstrong, — я почти подавилась собственными размышлениями, услышав голос слева от себя. — История ее написания, очень интересна, он…       — Ты музыкант? — перебила я Драко, не давая ему рассказать историю до конца. Сейчас я чувствовала себя одновременно обманутой и спасенной от жуткого позора. Но только после того, как задала вопрос, поняла, что история с «парнем» рассыпалась на глазах после таких вопросов. Почувствовав, как жар скапливается в области солнечного сплетения, а сердце стучит уже в горле, была готова обернуться и признаться, что все это фарс, а я одинокая кошатница без мужика, без оргазма и без сил, чтобы произнести эти мысли вслух. Когда почти заговорила, Малфой неожиданно засмеялся, и, пока я хлопала ресницами, готовясь взлететь, мои родители подхватили веселье, коллективно решая, что я пошутила.       — Гермиона, а где вы познакомились? В университете твоем?       Мама спустила предохранитель на оружии под названием «лги или беги». Врала я плохо, а бегала… а я не бегала. Вспомнив недавний ушиб на ягодице, ощутила фантомную боль от удара, а шишка от столкновения с краном и вовсе еще не прошла. Спортивные наклонности во мне отсутствовали напрочь.       — Это удивительная история, — начал Драко, а я будто язык проглотила, не готовая к его откровенности, особенно вспоминая наше знакомство. — Мы столкнулись на этаже, так совпало, что наши квартиры напротив, — вжала шею в плечи в ожидании продолжения, готовясь к порции позора. — Я вышел вынести мусор, а там Гермиона обсуждает подарки на Рождество с подругой, и я понял, что это судьба, и мне придется выполнить ее заветное Рождественское желание.       Без лишних слов. Одним ударом и на поражение. Плакать или смеяться? Я не знала, но Малфой подмигнул, успокаивая, и вновь обнажил свои неприлично белые зубы из рекламы зубной пасты.       Может он снимается на телевидении, и из-за этого родители его узнали?       — Какое прекрасное знакомство! — воскликнула мама, кажется, подпрыгивая на заднем сиденье. — Гермионе давно пора взяться за голову и перестать думать, что она с годами молодеет. Часики-то тикают! Ой!       Надеюсь, это прилетел астероид и оборвал фразу, или поток совершенно неуместных слов просто застрял в горле, мешая говорить дальше. Я была согласна на любой исход. Главное, чтобы не слышать, как мои «часики тикают» и, раз ничего не добилась в жизни (с чем я не согласна), то мне нужно скорее рожать. Иначе скоро на меня не посмотрит ни один мужчина в здравом уме, оценивая меня не по интеллекту, а по производительности яичников.       — Не слушайте ее, — послышался голос папы и стала понятна причина «ойка»: он просто вмешался, и за это я была ему благодарна. — В самолете наливали бренди. Она, когда пьяна, совсем язык за зубами не держит.       Драко покашлял в кулак, словно скрывая смешок. А я бы скрылась сама, желательно куда-нибудь подальше с планеты Земля.       — Там был только один стаканчик! — возмутилась мама и, судя по звукам, получила новый «ой» от папы.       Они тихо перешептывались, а я откинулась на подголовник, поворачиваясь в сторону Драко. Интересно, зачем он нянчился со мной? Чтобы я скрывала его от сотен девиц? Или это все из-за обещания, данного на пороге моей квартиры, от «чувства долга»? Я совсем ничего не знала о нем: какие книги он любит, чем занимается в свободное время, кроме очевидного и отвратительно неприятного.       Лицо его не выражало совершенно ничего. Острый точеный подбородок, немного растрепанные волосы из-за погоды — он просто смотрел вперед, продолжая барабанить пальцами, но уже по рулю, и не отрывая взгляд от дороги.       Мне было все равно, куда ехать, лишь бы подальше, чтобы можно было молчать, на секунды забываясь, что на мне дорогое дизайнерское платье и туфли от Джимми Чу. Я не чувствовала в этом радости, лишь еще больше и больше накатывала тоска. Какая разница, что на меня надето, если это все не по-настоящему? Хотелось завернуться в халат, обнять Живоглота и смотреть Теорию большого взрыва.       Достав телефон, открыв список контактов, я нашла нужный: «Уизли, брат Джинни». Проведя пальцем по экрану, открыла то, что искала, — «заблокировать». Не раздумывая, нажала, но устройство решило перепроверить, уверена ли я в том, что прошлое нужно оставлять в прошлом, а не давать второй шанс, наступая на грабли, которые приносят лишь разочарование в людях.       «Вы уверены, что хотите заблокировать абонента: Уизли, брат Джинни?»       Если бы была кнопка «конечно» или «с радостью», я бы нажала на нее. Но было лишь короткое «ок».       Нажав, убрала телефон, чувствуя, как становится легче и проще дышать, как груз, неясно откуда взявшийся на моих плечах, спадает. Музыка начала литься приятным мотивом, и я только сейчас обратила внимание, какая она красивая.

At Last

Etta James

      Я сделала себе пометку на полях, что сосед слушал хорошую музыку. Не знаю, зачем мне было это, но казалось важным, словно я узнаю его лучше как человека.       — Приехали, — сообщил Драко, и я даже улыбнулась его словам.       Он вышел из машины слишком быстро, не успела даже потянуть за ручку, как дверь уже открылась с другой стороны, а над моей головой появился все тот же спасительный зонт. Малфой помог мне вылезти из машины и предложил локоть, открывая свободной рукой дверь родителям. Мама и правда была навеселе. Я была уверена, что они не полетят в Лондон из Австралии из-за того, что это, на секунду, семнадцать часов полета. Но мама была, как обычно, на высоте, не отказываясь даже после перелета от каблуков.       — Как вы живете в этой промозглости? Ужасно сырой климат, — недовольно посмотрела она на небо, но сразу же пожалела, когда крупная капля дождя подбила ее ровную стрелку на глазу.       Хотелось напомнить, что мама прожила тут всю свою жизнь, а теперь говорит про город, будто он ей совершенно чужой.       — Идемте, — Драко потянул нас к небольшой двери, где не было ни яркой вывески, ни больших окон в пол, как в ресторане Уизли. От воспоминаний о нем у меня возникло желание сплюнуть, но правила хорошего тона были против. — По статистике, в Лондоне дожди или туманы двести пятьдесят дней в году, так что да, этот город нужно или просто любить, или, не задумываясь, переезжать.       Малфой сыпал фактами википедии, пока я цокала каблуками и придерживала подол платья, не желая его испортить. Может, он ученый, и из-за этого в его квартире так много книг? Но спрашивать на этот раз я не стала, не разрушая и без того хрупкую иллюзию нашей пары. Кем же таким ты был, что моя мама тебя узнала?       Драко открыл дверь, придерживая, пока все мы не зашли в небольшое помещение. Я узнала улицу, на которой мы вышли, но никогда не обращала внимания на это место. Вывеска с красным козырьком гласила «Borshtch n Tears», а я пыталась представить, чем нас накормят в заведении с названием «Борщ и Слезы».       — Тут интересно, — заметила мама, плотнее прижимаясь к отцу, будто боясь увидеть медведя с балалайкой.       Я уловила ее прикрытый сарказм: она бы, конечно, хотела сходить в более элитное заведение, где на входе бы ее не встречала голова медведя на стене с открытой пастью, явно не предвещая ничего хорошего — оскалившиеся животное как бы намекало, что нужно бежать. Но Малфой же лишь встал за мою спину и помог снять пальто. Платье стало казаться слишком праздничным для такого, на первый взгляд, неприглядного места. Я слегка вздрогнула, понимая, что в помещении прохладно, но сидеть в пальто было бы неудобно.       — Тут не так плохо, как кажется, — он повесил свое и мое пальто на треногую вешалку и кивнул бармену в знак приветствия. А мои родители стояли на месте, не будучи уверенными, что садиться на диванчики из красной кожи безопасно.       Я оглянулась, запоминая детали интерьера: на каждом столе стояло по одной бутылке, которые, наверное, ранее использовались в баре, а сейчас они заменяли вазу с одной нежной чайной розой. Это выглядело необычно и красиво, стены были в синих тонах, а под потолком пролегал резной плинтус, выкрашенный золотистой краской, местами облупившейся. Посетителей было немного, лишь пару столов было занято, что позволяло не чувствовать на себе изучающие взгляды из-за слишком торжественного внешнего вида.       Мы сели за стол: я рядом с Драко на деревянные стулья с мягкой синей обивкой, родители напротив нас на диванчик. Мама продолжала осматриваться с подозрениями, ожидая неладного, я же изучала мелочи, которые сразу не бросались в глаза. В зале горели свечи, создавая более уютную атмосферу, в углу стояли старые книжные шкафы с множеством различных печатных экземпляров потертых книг.       — Гермиона, — позвал меня Драко, судя по всему не первый раз, так как ему пришлось прикоснуться к моему плечу, чтобы привлечь внимание. Совершенно точно моя прохладная кожа готова была воспламениться от его огненных пальцев, контрастируя температурами.       — А? Да, простите, отвлеклась, не часто увидишь такую обстановку.       Малфой пододвинул небольшое меню в мою сторону и то же проделал для родителей, и на что я сразу обратила внимание — он не стал заказывать сам. Я вновь поставила себе на полях галочку, что меня не стали кормить против воли рыбой. Сам он бегло осмотрел предложенный список блюд и, к удивлению, снял с себя пиджак, оставаясь в одной черной водолазке и таких же брюках. А вот пиджак он не повесил ни на спинку стула, ни на вешалку, он набросил на мои плечи, совершенно не спрашивая, нужно ли мне это. Он даже объяснять ничего не стал, возвращаясь за стол, пока я сверлила дыру в нем, а не в меню.       — Не смею за вас выбирать — начал Малфой, полностью игнорируя мой взгляд. — Но порекомендовать очень хочу, — немного перегибаясь через стол, он указал в пункт меню моих родителей. — Тебе советовать такое не буду, с твоей любовью к рыбе ты точно не устоишь, — Драко откинулся на спинку стула, и тот жалобно заскрипел под тяжестью его тела.       — Селедка под шубой, салат? — прочитала мама, вопросительно приподнимая брови, смотря по очереди то на меня, то на Малфоя.       Не удержавшись, я ткнула в сидящего рядом Драко ногой, но он, будто предвидев это, изменил положение, и я с позором провалилась, понимая, что мой коварный план рыбьей мести раскусили. Но я не злилась, совсем нет, мне нравилось это, мне нравился этот пропитанный лаком стол, немного аутентичные стулья и в целом обстановка. Тут было слишком по-домашнему, и я словно ужинала в тесном семейном кругу в старом доме бабули.       — Очень вкусный, — протянул Драко ответ, а сам хитро мне улыбнулся, готовясь отражать новые нападения.       Мы сделали заказ, миловидная круглолицая девушка, не записывая, запомнила странный набор слов, не каждое из которых я понимала.       — А мне щи, — гордо ответила последней, складывая руки на груди, а сама плотнее кутаясь в пиджак, утайкой вдыхая поглубже его аромат. Драко покашлял в кулак, явно вновь скрывая смешок, но все же улыбнулся выбору.       — Гермиона рассказывала про вас, — продолжил разговор Малфой, пока мы ожидали ужина. — Приятно встретиться с вами лично.       Мама выпрямилась, явно не ожидая такого поворота, а папа косо посмотрел на меня, кажется, не сразу доверяя правдивости услышанных слов. Он-то знал, что я старалась не упоминать свою фамилию в суе, чтобы никто не проводил параллели с семьей политиков. А я посмотрела на выход, понимая, что не так уж и сильно я хочу попробовать те самые щи.       — И что же малышка Герми рассказывала? — папа по привычке сократил мое имя, как было дозволено только в узких кругах, настолько узких, что туда не входил ни один человек. Он понял это слишком поздно, но исправляться не стал, понимая, что будет еще хуже. Я была как маленький недовольный ребенок, готовый взорваться: из состояния «весело» я быстро перекочевала в «злюсь», сжимая ладони в кулаки, но их скрывал пиджак и сомкнутые на груди руки.       — Не очень много, — улыбнулся Драко, — лишь о том, что вы проживаете в Австралии и перебрались туда около семи лет назад.       Если бы можно было буквально уронить челюсть, я бы уронила. Этого не рассказывала. Даже в состоянии нестояния я бы точно не стала говорить о родителях по нескольким причинам. Первая: мама сразу после свадьбы перестала работать, посвящая себя исключительно дому и семье. Вот только эта семья долго состояла из двух человек. Я не порицала, но не одобряла, и из-за этого осталась в Лондоне, когда мне предложили стажировку. Второе: это то, что хотя сейчас в Лондоне и подзабыли фамилию «Грейнджер», но раньше папа входил в парламент и был весьма медийной личностью в числе политиков. Пенсия взяла свое, и суставы решили отправиться подальше от сырости и серости Лондона, а я злилась, что слава фамилии шла впереди меня даже после того, как родители покинули Лондон.       Пока я писала списки в собственной голове, нас отвлекли официанты, раскладывая еду по столу. Огромная тарелка нарезанного хлеба в плетеной корзинке с узорчатым полотенцем внутри. Маме странный слоеный салат с фиолетовой вершиной, что напоминала по цвету свеклу. Драко выбрал небольшие блинчики, которые почему-то назвали «сырниками», хоть сделаны они были из теста, с доброй порцией сметаны в углу белой тарелки с клубниками по краю.       Мне же принесли щи.       Это был странный суп. В центре возвышалась порция сметаны (возможно, это обязательное условие для Русской кухни, у мамы тоже было что-то похожее на эту добавку). Была покрошена свежая зелень, а сами щи состояли из огромного куска говядины и вареных овощей, в большем приоритете капусты.       Папа боролся с пельменями, которые как у каждого из нас, были приправлены сметаной. В графине стоял клюквенный морс. Нам доносили мелкие закуски, ели на удивление не молча, мама рассказывала между смакованием «селедки» о том, какой чудесный ремонт у них в доме, и звала нас приехать после Рождества.       Я всячески отнекивалась работой, котом. Драко, до этого поддерживающий разговор, немного притих, чем привлек мое внимание. Но не успела я задать любой вопрос, не касающийся праздников, как мама снова вклинилась в обсуждение, но на этот раз моей работы, напоминая, что «читать лекции — это не работа».       «Что она вообще знает про это слово?» — мысленно проговорила, молча возмущаясь.       Все было слишком сумбурно, слишком наигранно, что ли? Драко отлично справлялся с ролью «парня»: родители верили, мама так точно, но отца было провести сложнее. Он не задавал вопросов, но, кажется, понимал, что мы разыграли спектакль, где не было ни одного достойного актера, и единственное, что мы смогли бы получить, — это Золотую малину.       — Все, теперь точно можно в отель, — мама откинулась на спинку, прикрывая глаза. — Не знаю, как вы пришли к выбору Русской кухни, но еда была отменная.       Не показав нам счет, Драко расплатился наличными, и в этот момент отец начал искать свой бумажник.       — Чай? — быстро уточнил он. Сейчас была коронная проверка на «вшивость». Если бы Драко не оставил чаевые, то папа внес его в личный список позора и не карандашом, а красными чернилами.       — Конечно, — невозмутимо ответил Драко, смотря, как официант забирает счет.       — Спасибо, — прошептала одними губами, на секунду веря в то, что это правда было свидание. Я в красивом платье изумрудного цвета, с растрепанными волосами, но даже этот факт не беспокоил сейчас.       Я поддалась нашему обману, сама погружаясь в этот омут с головой.       — Подумайте про праздники, — мама скрыла зевок, когда мы уже припарковались у их отеля, куда были доставлены чемоданы по прилету.       — У Джинни и Гарри свадьба, боюсь, мы вынуждены отказаться.       Я вновь вынырнула из фантазий, понимая, что это все лишь мои иллюзии и мечты. Краем взгляда я посмотрела на Драко, он сильнее сжал руль, и тишина в салоне стала слишком звенящей и душащей, подпитываясь обманом.       — Приезжайте после, я позову гостей, мы познакомим вас…       — Они решат сами, а нам пора, — отец дернул ручку двери, заканчивая разговор. — Отдыхайте, пока есть время для принятия решения — Рождество еще не наступило.       — Всего доброго, — не оборачиваясь, смотря прямо, сказал Драко, но, будто очнувшись, повернулся и улыбнулся моим родителям.       Мама была явно недовольна, что отец ее перебивал, я была покрыта липким тонким слоем лжи, от которого хотелось отмыться. Но, боюсь, никакая вода не смоет это чувство.       — Стойте, — неожиданно для себя и окружающих я выскочила из машины, быстро обходя ее. Драко остался сидеть в салоне, а я встала напротив родителей, на секунду отвлекаясь на то, что дождь превратился в легкий кружащий в воздухе снег, который крупными хлопьями ложился на асфальт.       — Мама, — я посмотрела на нее, слыша, как Драко открыл водительское окно, кажется, понимая, что я хочу сказать. — Папа, — взяв их за руки, я закрыла глаза, говоря, пока не передумала и не растеряла храбрость: — Драко не мой парень, мы и правда соседи, — но это не выражало всей степени привязанности, что я испытывала. — Мы друзья, но мы не пара.       Друзья — было определенно преуменьшением: мне снились сны с ним, я видела его в самых непристойных фантазиях. Но я все еще не знала, кто он, чем занимается, кроме как водит в квартиру женщин. Я не хотела втягивать его в свою ложь, не хотела, чтобы он участвовал и выгораживал меня.       Взглянув в первую очередь на соседа, я думала, что сейчас он уедет, свистя колесами, закатит глаза или покрутит пальцем у виска. Но он улыбался, и это придало мне уверенности в том, что поступила я правильно.       Мама приоткрыла рот, явно не готовая принять тот факт, что это было неправдой. А папа лишь кивнул и, отпустив мою руку, притянул к себе, целуя в макушку как в детстве.       — Гермиона! — мама вспомнила, как меня зовут, и явно была готова отчитать.       — Мы это поняли сразу, — он отстранился, а мама недовольно поджала губы. Драко вышел из машины и встал рядом, поддерживая присутствием, хоть и не прикасаясь.       — Про наше знакомство я не врал, — мы обменялись с ним взглядами и одновременно улыбнулись. — И подарок я все еще планирую подарить.       Я закатила глаза, получая порцию объятий от родителей под мысли о том самом «подарке». Папа отстранился, протягивая руку Драко, тот, не задумываясь, пожал ее в ответ.       — Я знаю, что ты не врал, — кивнул отец. — Слова могут быть разными, гораздо более значимы — поступки.       Казалось, они говорят на особенном языке мужчин, непонятным для женских ушей. А вот мама говорила весьма понятным. Она смотрела мне прямиком в глаза и шептала, почти не разжимая губ.       — Если ты упустишь самого известного кардиохирурга, я выдам тебя замуж за первого встречного!       Вторая половина, которая должна была звучать как угроза, была мне совершенно безразлична. А вот первая…       Опешила, не зная, как ответить на это. Мама потащила папу в сторону отеля, а я даже не смотрела им вслед, доставая из кармана пальто телефон. Введя в поисковике «Драко Малфой», сделала то, что нужно было сделать сразу.       — Вот же блин, врач? — оторвав взгляд от экрана, перевела его на нежданно-негаданно самого простого соседа из гугла.       — Драко Малфой, — протянул он ладонь, а я возвращалась в наше первое знакомство, понимая, кто был передо мной. — Не блин, но да, врач.       Если при первой встрече я мысленно переезжала, то сейчас я мечтала оказаться на столе. И точно не на операционном.