Шабёр

      Желания подниматься с кровати не было совсем, тело ощущалось как желе, которое придавили тяжелым грузом. Последняя бессонная ночь сделала из меня тряпичную куклу, неспособную к движению. Палец на ноге пульсировал, хотелось в туалет, но общее состояние нестояния было сильнее всех этих мелких проблем на фоне единственной, казалось, глобальной — меня предали.       Нафантазировала себе, намечтала, будто в первый раз обжигалась об отношения. Может, это просто не мое? Может, часики мои давно не тикают и там села батарейка?       Даже кот, который пришел поддержать меня, своим весом проминая матрас, не вселял утешения. Он будто знал, куда нужно посадить пятнадцать килограмм веса — на ушибленный палец, казалось, вмазывая его в кровать.       — Ауч, — я даже не рассчитывала на сон, прячась в одеяле, а просто планировала встретить старость, не покидая квартиру и постель. Живоглот вновь перекрутился, устраиваясь поудобнее, опять задевая мизинец. — Больно!       Я подтянула ногу выше к груди, надеясь, что холодные простыни ослабят пульсирующую боль, но этого не произошло. Казалось, что мало мне было разбитого сердца, так еще в добавку я получила перелом. Распух не просто палец, а вся ступня, мизинец окрасился в весьма неприятный цвет, и что-то мне подсказывало, что если не обратиться к врачу, то смерть моя будет мучительной и долгой от заражения крови или еще от чего похуже — в медицине я была не сильна.       — Умереть от перелома мизинца, — стараясь обуться, тихо возмущалась, смотря на белые розы. — Надеюсь, ты поскользнешься и тоже сломаешь себе мизинец, Уизли.       Пока я посылала проклятия во вселенную, в дверь постучали. По этому грохоту можно было сразу опознать пришедшего: только один человек так барабанил, желая снести дверь с петель. Казалось бы, женственная, но всегда воинственная.       — Джинни, открыто!       Я предварительно повернула замок, зная, что это пригодится в будущем. Ураган из моей подруги быстро повернул ручку и занесся в квартиру, засыпая все вокруг снегом с черного длинного пальто.       — Там что? Снег? — вопрос был точно нелогичным, но он бездумно сорвался с губ раньше, чем я поняла. И единственное, о чем я подумала, — это надежде о том, что самолет Драко смог вылететь без проблем из-за погодных условий. Да что со мной не так?       — Что с тобой? — Джинни замерла в тот момент, когда посмотрела на меня. Ее больше не интересовало стряхивание снега с себя.       Я подняла голую ногу, как бы показывая на распухшую ступню и синий мизинец. Я сама попросила приехать подругу и отвезти меня к врачу, не уточняя детали, понимая, что одна буду ковылять очень долго. Левая нога была обута и готова к выходу, что нельзя сказать о правой. Даже носок надеть было больно, что уж говорить про обувь.       — С ногой-то я вижу, ты как всегда, — Джинни закатила глаза к затылку и, не разуваясь, прошла в мою спальню, оставляя за собой мокрые следы талого снега. Я молчала, злилась немного, но молчала. — А с тобой-то что? На тебе лица нет, — голос прозвучал из спальни, и потом на пороге появилась подруга с парой новогодних носков, которые она подарила мне несколько лет назад. Те, которые надеть стыдно, а выбросить — жалко.       — Со мной все хорошо, — поджимая губы, ответила и, дабы отвлечь себя от мыслей о вранье и разбитости, попыталась перевести тему в другое русло, более безопасное: — Когда примерка платья? — разговоры про свадьбу были беспроигрышным вариантом.       Но это я так думала, а на самом деле — нет. Джинни присела передо мной и положила мою голую щиколотку себе на бедро и резче, чем я бы хотела, натянула сначала один носок с рождественской тематикой, потом второй поверх, все это время смотря мне в глаза, явно ища в них ответы.       — А ты мне зубы не заговаривай, — подала она мне руку и помогла подняться, придерживая. — Сейчас пока мы будем спускаться с третьего этажа, пока будем ехать, ты все расскажешь.       И я правда прыгала, хныкала и говорила, не желая больше держать в себе переживания.       Рассказала, что три года назад, когда я была в гостях у Джинни, немного перебрав вина и хапнув храбрости, флиртовала с Роном, и это завело нас в его спальню. Рассказала и о том, что он не перезвонил, о рыбе, щах, соседе и сегодняшней ночи почти во всех деталях, опуская разве что монолог с котом и два слоя увлажняющего крема.       Красная от стыда, как рак, в рождественском носке я закончила свой позорный рассказ. Подруга не проронила ни слова за всю поездку, даже когда ее машину заносило на плохо очищенных дорогах Лондона. Это немного пугало.       — Скажи хоть что-то, — боязливо протянула, когда мы остановились у больницы.       — Секунду, — Джинни прикрыла глаза, с силой сжимая руль, скрипя кожаной оплеткой. Потом она достала смартфон и начала искать что-то в галерее, хмуря брови и прикусывая губу, явно заинтересовав меня своим поведением.       — Узнаешь? — она показала мне фото, явно не из личного архива. Это больше походило на переговоры. Отец Джинни, его я сразу узнала, пожимал руку светловолосому высокому мужчине. Его я не знала. За их спинами стояли другие люди, члены семьи, судя по всему. Рон Уизли, гордо задирая подбородок, из-за чего его лицо было почти не разглядеть. Приблизила снимок и увидела другое, знакомое: светлые волосы, немного небрежно уложенные, будто он только что проснулся, скучающий взгляд.       — Не уверена, — тихо прошептала, забывая на секунду о том, что у меня болит нога, погружаясь в снимок, стараясь разглядеть фото получше. Волосы короче, фигура кажется немного более угловатой, чем сейчас.       — Это партнеры отца. Пока ты мне не рассказала, я совсем и не думала о связи. А сына Люциуса я вообще вживую не видела, будучи далека от бизнеса и дел в целом.       — Я не понимаю, — не отрываясь от фото, только после разглядывания заметила еще одну фигуру, явно женскую, которая отвернулась в момент снимка. Но стояла девушка рядом с Драко. Странное чувство ревности защекотало, хоть я и понимала: у меня нет права на это ощущение. Мы — друзья. Или и того меньше. Никто.       — В этот день мы должны были прийти на ужин к моим во второй раз, но ты отказалась, сказав, что перебрала вчера и у тебя болела голова. Тогда было сделано это фото.       — Подожди, — боль, недосып — это явно тормозило мои мыслительные процессы.       — Ты с дуру переспала с моим братом, — я поежилась, Джинни лишь махнула на меня рукой. — И на второй день ты не пришла, а я тоже слилась, ссылаясь на занятость. Вот тогда они были в нашем доме последний раз.       Я вопросительно смотрела, ожидая продолжения рассказа. Но подруга лишь открыла свою дверь и перешла на мою сторону, помогая выбраться из машины.       — Какое это имеет отношение ко мне сейчас? — хотелось знать и не знать. Казалось, чем больше я узнаю, тем больнее мне станет.       — Очень прямое, как оказалось, — мы медленно шли ко входу в больницу, я прыгала, Джинни придерживала меня и рассказывала, кажется, не самую приятную историю. — Рон надрался в тот вечер, причин я не знаю, ругался на экономку, что та выкинула порванную газету. Никто не придал этому значения — ну, подумаешь, не в духе человек.       Я остановилась, переводя на нее взгляд и почему-то нервно хихикая.       — Я написала свой номер на газете и оставила ее в гостиной.       Джинни приподняла брови и слегка подтолкнула меня вперед.       — Пошли, — послушно начала двигаться, точнее попрыгала. — Вообще братец мой в ту ночь навел шороху знатного, переспал с невестой.       Я вновь остановилась.       — Какой невестой? — ревность к прошлому была сильнее и снега летящего в лицо, и сломанного пальца. Я вновь задумалась, но Джинни не позволила задержаться под непогодой, сразу утягивая вперед.       — Так понимаю, твоего соседа, — говорила она тихо, а я сильнее, чем хотелось бы, сжала челюсть, пока ее не свело. — Я его не признала, да и куда там, в одном полотенце, я даже в лицо ему не смотрела. Но сейчас, конечно, понимаю, что похож на парня со снимков. Хирург значит? — игриво спросила Джинни, тыча пальцем мне в ребро.       — Не имеет значения, — пробурчала себе под нос, злясь, что не знала, что в прошлом у Малфоя была невеста, а я сама как дурочка представлялась женой перед его «Средой». Как же глупо это все выглядело сейчас.       — Он невесту, конечно, бросил сразу, отец такую взбучку устроил брату за это. Там такие деньги были на кону. Но на этом история не закончилась: девица та заявилась и сообщила, что беременна.       Меня как молнией поразило. Я вновь остановилась, переставая скакать на одной ноге, вынуждая и Джинни замедлиться.       — От кого? — я не знала, что хотела бы услышать. Любой ответ меня бы добил в тот момент.       — Вообще от Рона, но там дальше история умалчивает. Он, признаться, расстроенный был, но все же смирился, а потом выяснилось, что беременности и нет, а та мадам просто хотела удержать выгодного кавалера рядом.       Драко понял, с кем я пойду на свидание. Малфой знал, в какой именно ресторан, и он мог подстроить проверку. Но зачем, если потом решил испариться из моей жизни? Испортить жизнь Рону? Каждая новая мысль была хуже предыдущей. Тогда зачем он был так обходителен с моими родителями, готовил мне блинчики, кормил моего кота?       — Почему ты не рассказала мне? — с явным упреком спросила подругу, придерживая рукой дверь приемного покоя. Если бы я знала, я бы точно не пошла на свидание с Роном.       — Потому, — Джинни улыбалась, а я злилась. — Рон всегда хотел позвать тебя на свидание, всячески проявлял интерес, когда ты у нас гостила, если бы я тебе это рассказала, ты бы добавила его в черный список не вчера, а сразу. Но, как оказалось, у вас там тоже секретики были, туше.       Когда мы подошли к стойке регистрации, и я почти открыла рот, чтобы произнести свое имя, как заметила сидящего в зоне ожидания Рона, прикладывающего к лицу сухой лед.       Надеюсь, ему больно — первая мысль, которая появилась в моей голове. А вторая, что карма была мгновенной.       — Рон? — убедившись, что я удерживаюсь за стойку, Джинни отпустила меня и отошла к брату. — Что с твоим носом?       Тот убрал от лица холод, и я ехидно порадовалась, хоть и понимала, что он ни в чем не виноват, но это не помешало мне его обвинять во всех смертных грехах.       Меня он не заметил и попытался явно усмехнуться, но по виду больше показалось, что его пробрала судорога. Ко мне обратилась женщина с регистрации, чтобы уточнить номер страховки, пока я держала ухо востро, стараясь не пропустить историю перелома.       — Помнишь Малфоя, ну, историю с Асторией? — тихо сказал Рон, явно не желая, чтобы их услышали.       Голова начинает кружиться, я сильнее сжимала руки на поверхности регистрационной стойки, чтобы не упасть.       — Что ты опять натворил? — Джинни уперла руки в бока, выглядя в черном длинном пальто как зажженная спичка из-за цвета волос, готовая спалить все на своем пути и в начале брата. Так и не скажешь, что она младше его на семь лет.       — Да ничего, к машине шел, а этот белобрысый окликнул на улице, нос мне разбил. Ну, хоть не чемоданом влупил, — вновь скривился в недоулыбке Рон.       Джинни, как и я, явно уловила связь в сказанных словах и моем рассказе. Меня уже не беспокоило лечение и в целом перелом, и я начала выпрыгивать из-за укрытия в виде стопок бумаг и образцов заявлений. Боль ушла на второй план, а на первом появилось множество вопросов, которые я больше не могла удерживать в себе.       — Что ты ему сказал? — не обращая внимания на удивленные глаза Рона, я приближалась, неустойчиво балансируя на одной ноге.       — Гермиона? — удивление явно прорисовывалось за опухшим лицом, но я была готова подбить ему еще и глаз.       — Двадцать пять лет как, что ты ему сказал? — почувствовав, как Джинни схватила меня за локоть, я немного сбавила градус гнева, но скорее всего она это сделала не ради устойчивости, а чтобы я не накинулась на Рона с кулаками и не разукрасила его еще сильнее.       — Да ничего, у нас были сложности в общении в прошлом, я только вышел от тебя.       Теперь моя очередь истерически смеяться. Недосып, боль, униженное достоинство, знаете ли, бесследно не проходят.       — Трахнуть чужую невесту — это, конечно, да, сложности.       Шум в приемной стих, Рон покраснел до ушей, а я не понимала, на кого злюсь и за что. Уизли бросил гневный взгляд на сестру, та лишь пожала плечами, все еще удерживая меня под руку и явно веселясь от нашей перепалки.       — Вспоминай, — повернувшись ко мне, заговорила подруга. — Что дословно он мог услышать, если бы стоял в коридоре.       Взгляд ярких глаз внимательно буравил меня, а я судорожно прокручивала в голове прощание с Роном, вспоминая лишь облегчение после того, как закрыла за ним дверь.       — О чем вы? — вмешался Рон в наш разговор, на что подруга шикнула в его сторону, заставляя замолчать.       — Да не помню я, — ответила, готовая расплакаться. — Что-то про салфетки неуместное и жаркую встречу, — я замерла, придавая этим словам другую интерпретацию. Жаркую встречу не с котом, а со мной, салфетки не для того, чтобы вытереть кровь, а для того… — Фу! — отпрыгнув от Джинни, я почти упала, врезаясь в проходящую медсестру. Но она удержала меня, и подруга вновь взяла меня под руку.       — Да, Гермиона, звучит и смешно, и страшно… — она улыбалась, поглаживая меня по руке.       — А я потом еще сказала «звони», а про себя подумала, что ты все равно в черном списке, хоть обзвонись, какая я дура.       Джинни прижимала меня к себе, пока я шмыгала в ворот ее пальто, осознавая, что, если Драко и правда слышал наш разговор, он мог показаться ему весьма двойственным.       — Ничего, вы еще поговорите, он же вернется, — Джинни пыталась меня утешить, а я лишь закапывала себя в собственных мыслях и страхах.       — Мне кажется, он не вернется, — тихо говорила, не желая открывать глаза. Как было бы хорошо вернуться на несколько часов назад, исправить все. Неожиданно в моей голове появилась мысль, зажигаясь ярче, чем лампочка в мультфильмах. — Джинни, у меня очень-очень плохая идея, обещай, что не станешь меня отговаривать? Мне нужны твои ключи.