Сказка о сломанном зеркале

Яркие вспышки будоражат сознание, не давая возможности окончательно подчиниться власти сна. Вот его трясут за плечи и бьют по щекам. В другое время Антон бы ни за что не спустил такого с рук, но сейчас слишком лень - он даже глаз не открывает из принципа. Вот он почему-то лежит на животе и, по всем его ощущениям, его спины касается что-то липкое и холодное. Антон уж не знает, кому там что понадобилось, но обещает себе разобраться сразу, как только проснётся – как-нибудь потом. Иногда становится очень неприятно – всё нутро будто горит и ломит, и невозможно понять, какая часть тела кричит о помощи больше. Антон в такие моменты старается спрятаться куда-нибудь глубже – чтобы боль не нашла. Иногда удаётся, и он рад. А иногда долетает чей-то голос – вроде, как его зовут по имени - но Антон не узнаёт, чей, и предпочитает отмалчиваться. Мало ли... Вдруг, ошиблись. Самого Антона его состояние более, чем устраивает. Ему спокойно - он парит где-то в сером пространстве без лишних движений и суеты и давно не ощущал такой безмятежности. Хочется чувствовать эту мягкость и теплоту, обволакивающие его, постоянно. Хочется окончательно забыться, предав все свои стремления и утратив мечты. Чтобы без тревог, без грусти. Чтобы потерять себя в этом светлом мареве. Но в какой-то момент все мысли и тактильные ощущения будто насильно впихивают ему в голову и спинной мозг – организм противится, вызывая в Антоне волны режущей боли. Антон чувствует, как его нежный мир рассыпается у него на глазах, и отчаянно сопротивляется, пока не разлепляет веки, прижатый к подушке чьими-то сильными руками: - Я сказал, это яд! А ну, борись! – его плечи сильно сжимают, а свет больно жжёт глаза. Антон зажмуривается, лепечет непослушным языком «Дайте поспать» и тут же получает порцию оплеух: - Я тебе дам! Ну-ка посмотрел на меня! Антон почему-то подчиняется - открывает глаза и видит размытые контуры человеческого тела над собой. В какой-то момент это напоминает ему привидевшееся во сне дико ужасное существо, с которым он боролся и безнадёжно проиграл, и Антон, дёргаясь, пытается отбиться. - Тише, тише, это я, всё хорошо, Антон! – человек напротив хватает его за запястья, а потом, зажав их в одной руке, второй гладит его по плечам и груди, - Полежи, успокойся, ты должен всё вспомнить. Антон перестаёт трепыхаться и замирает, придавленный то ли властным телом над ним, то ли ужасными воспоминаниями, которые сейчас, будто пробив корку счастливого забвения, начинают литься на него нескончаемым потоком. Вернувшееся в реальный мир сознание не выдерживает навалившегося на него груза и сдаётся – на глаза набегают слёзы, а тело беззвучно начинает скручивать рыданиями. Антон пытается глубоко дышать, чтобы унять надвигающуюся истерику, но незнакомец гладит его по груди: - Всё хорошо, не сдерживай себя. Через это все проходят. И Антона прорывает. Он отпускает свои эмоции и заходится в рыданиях, позволяя своему телу вести себя так, как оно хочет – рыча, сжимая в кулаки простынь под собой, жмуря мокрые глаза в желании исторгнуть из себя всё случившееся и внутренне расслабляясь от усталости и понимания, что этого не произойдёт. Всё это время незнакомец сидит рядом с ним, не убирая руки с его груди, и в какой-то момент Антон притягивает его за полы халата на себя, начиная рыдать ещё сильнее, но уже в чужую шею, неистово прижимаясь к тёплому телу совершенно постороннего человека. Тот, хоть и с лёгким удивлением, но позволяет себя обнимать, вероятно, понимая причину внезапно приливших у Антона чувств, а затем, когда рыдания стихают, мягко отстраняется и говорит, чуть усмехаясь: - Знаешь, на правах хозяина, хоть и временного, я скоро начну брать с тебя квартплату, - тянется к столу за носовыми платками и протягивает Антону. - Я снова провёл тут ночь? – еле шевеля губами и с трудом узнавая свой голос, спрашивает Антон, без сил лёжа на подушках и вытирая покрасневшие глаза и нос. - Неделю, - брюнет встаёт с дивана и секундой спустя подносит к губам Антона пиалу с чем-то жирным и обжигающим, вероятно, бульоном, - Яд хтонов обладает сильнейшим снотворным эффектом, а ты не заметил и не натёр мазью несколько укусов на своём теле, – приподнимает Антону голову, и тот делает несколько глотков прежде, чем до него доходит смысл сказанного. - Неделю?! Чёрт, меня же все потеряли – Димка, тётя – а ей вообще волноваться нельзя! - Антон отодвигает чужую руку с недопитым бульоном и, закрывая лицо, стонет, - и с работы уволили, наверное… - Послушай, - брюнет прерывает этот поток сознания, отнимая его руки от лица и садясь возле дивана на колени, - я понимаю, почему ты сейчас думаешь только об этом – твоя психика пытается защитить тебя, вернуть к твоей обычной жизни, намеренно отметая всё, что может выбить тебя из колеи. Но, поверь, сейчас есть более важные вещи, о которых стоит волноваться, и когда ты немного придёшь в себя, ты поймешь это. Мне сильно повезло, что я встретил тебя раньше них. Повезло, что, благодаря тебе, я вовремя пришёл в себя и успел обработать твои раны – ещё немного, и мазь бы уже не спасла. Но удача не всегда будет на нашей стороне, и придётся многому научиться, малыш. Твоя привычная размеренная жизнь осталась в прошлом, прости - отныне впереди у нас всегда туман. Я должен многое рассказать тебе, Антон. Это займёт время, и, возможно, будет не сразу правильно понято. Но, - он снова кладёт руку Антону на лоб и закрывает свои глаза, - после того, как ты преодолел свой страх перед жуткой тварью и бросился спасать совершенно незнакомого тебе человека, я точно знаю, что всё оправданно, и сделаю для тебя, что могу. Ты тот, кто нам нужен. Антон начинает сомневаться – сначала в реальности происходящего, потом – в адекватности сидящего рядом с ним человека и, наконец, в собственной нормальности. Стреляет мыслью, что история про змеиные щупальца – не что иное, как галлюцинаторный бред, вызванный какими-то наркотиками, которыми его, судя по всему, регулярно пичкают, но укусы на шее и груди ноют сейчас отнюдь не фантомно. От руки, касающейся лба, по всему телу идёт жар, Антон хочет сбросить чужую ладонь со лба, но чувствует стремительно накатывающую сонливость и успевает подумать о том, что если бы его хотели просто убить, убили бы - шансов было предостаточно… - Нам обоим нужно немного сил, - незнакомец убирает руку со лба и слегка гладит по непослушным волосам уснувшего под его рукой юноши. Прикасается к обхватывающей собственное горло повязке и обессиленно стекает на пол прямо здесь, возле дивана, понимая, что до спальни ему не добраться.

***

Антон просыпается в темноте. Настолько кромешной, что поначалу не понимает даже, что открыл глаза – разницы с закрытыми никакой. Шарит по себе руками, убеждаясь, что всё-таки существует, и пытается по привычке нащупать телефон. Рефлексы не подводят – спустив руку с дивана, тут же натыкается на свой мобильник, лежащий на полу. Экран горит в энергосберегающем режиме – заряда два процента. Антон смотрит на время – час ночи – и дату - восемнадцатое мая. Что??? Значит, это был не сон, и он действительно больше недели провалялся в этой чёртовой квартире?! Вся его с неимоверным трудом слаженная и устоявшаяся жизнь рушится на его глазах прямо сейчас. Восемь непростительно вычеркнутых из жизни дней - слишком много для его дальнейшей работы в редакции, для его дружбы с Димой, который наверняка уже оббил пороги всех больниц и моргов, и для прежней слепой веры в него тёти, вероятно, узнавшей о пропаже из звонков его коллег. Это уже не непростительно, это – теперь не прощённо, уверен Антон. Сползает с дивана, светя себе экраном смартфона, и обнаруживая, что из одежды на нём только трусы и бинт, туго перехватывающий верхнюю часть торса. Брюки, носки и футболка обнаруживаются на стуле возле дивана. Наскоро одевшись, бредёт, пошатываясь, в прихожую, вспоминая сначала, где оставил обувь, а потом размышляя, как же оно вообще всё так вышло, что он надевает свои кроссовки только сейчас, восемь дней спустя и в чужой квартире. Хотя удивляться тут нечему – Антон всегда был Пьером Ришаром по жизни, и как вообще дотянул до своих двадцати четырёх – загадка. Если бог создал лужи и гололёд, то исключительно для него. Сломать ногу, гуляя летом в парке с одноклассницей? – да пожалуйста. Упасть в обморок на горнолыжной трассе, врезавшись в дерево? – проще простого! Опрокинуть на декана горячий кофе аккурат перед защитой диплома? – наше вам почтение… Список можно продолжать бесконечно, из последнего – случайный секс с ненавидящим его начальником и воевать с привидением против червеподобного порождения сил зла. Браво, Антон, если ты действительно в чём-то растёшь, так это в способностях твоей кукухи улетать всё дальше от гнезда. С другой стороны, Антон поэтому жёстко и не планирует – получится – слава богу, нет - не очень-то и хотелось, он зайдёт к цели с другой стороны. Но сейчас в намерениях Антона полная определённость – он хочет вернуть всё на место во что бы то ни было. С трудом обувшись – голову сильно обносит - тихо отпирает дверь и выходит в подъезд, отмечая, что ничего здесь не изменилось – он был тут словно вчера - стоял перед порогом этой квартиры, не решаясь войти какое-то время и, наконец, принявший решение позвонить…

***

- Ты, паскудник, знаешь ли, сколь времени? – вопрошает баба Нина, открывая дверь Антону после получаса долблений и скулежа того под дверью. - Нина Аристарховна, меня ограбили, кое-как добрался до дома, дайте, пожалуйста, запасной комплект ключей, - тараторит Антон. Он только что обнаружил, что в карманах брюк его связки нет, а о том, чтобы вернуться в злосчастную квартиру, и речи быть не может. Старушка грязно ругается, разворачивается и идёт, колыхая подолом своей ночной рубашки, к тумбе в конце коридора: - Расписку мне напиши, что комплект забрал, - требует, поднося к лицу Антона тетрадь с синей ручкой. - Сначала покажите хоть, - не сдаётся Антон. -Ну вот же, вот, - баба Нина протягивает комплект ключей, но тут же отдёргивает руку, когда Антон пытается было взять их, - сначала расписка! Антон послушно ставит подпись в журнале происшествий и нетерпеливо врывается в свою квартиру двумя минутами позже, сразу же подключая телефон к зарядному устройству и плюхаясь рядом на такой любимый диван – никогда не думал, что будет скучать по нему. - Сначала тёте, - решает вслух и пишет пространное смс-сообщение с извинениями, так и не придумав причину отсутствия. Отправляет. Жадно пьёт воду из кулера. Выдыхает, когда спустя пять минут приходит ответ: «Я знаю, что тебя отправили за репортажем в горячую точку, Дима сказал. Молюсь за тебя, держись, милый». Господи, Димка, ты лучший! Антон сразу же набирает ему, наплевав на время. Он и так слишком задержался… - Шаст, я тебя придушу, нахуй, - слышит в трубке сонный голос и зажмуривается, боясь дать волю своим чувствам. - Димк, я приеду? – шёпотом спрашивает. Не может и не хочет сейчас по телефону. - То есть двигаться можешь, да? – немного язвительно интересуется тот, но тут же поспешно добавляет, - Жду через полчаса, - и кладёт трубку. Антон хватает пауэр-банк, отстёгивает телефон от сети и вылетает из квартиры, даже не переодевшись.

***

- Врезать бы тебе, скотине, - слышит, стоя в дверях. Дима секунду меряет его взглядом, а потом резко обнимает, обхватив за плечи и врезаясь носом в грудь, - ведь всё передумал уже. - Спасибо, что сказал тёте про горячую точку, - лепечет Антон, стискивая руками в ответ. - А куда было деваться? Я осторожно, намёками, вижу, не знает ничего, пришлось выкручиваться, - Дима отступает, пропуская Антона в свою квартиру. - Ты завтра не выспишься из-за меня, - виновато говорит Антон, разуваясь. - Я из-за тебя, сволочь, не сплю две недели, так что привык, – глаза Димы нездорово блестят, и Антон на всякий случай притягивает его к себе ещё раз. Сидят на кухне, хлюпая обжигающий чай с плюшками – Антон вдруг понимает, насколько голоден, но у Димки, как обычно, в холодильнике мышь повесилась, а доставку заказывать поздно. Антон сбивчиво рассказывает, часто замолкая и пытаясь вспомнить подробности, а Дима, задрав его футболку, осторожно ощупывает бинты. - У меня на шее есть, чтобы посмотреть, - вспоминает Антон, поворачивая голову, - там не забинтовано, потому что не сильно было. Дима всматривается, чуть сощурившись, и выдыхает: - Блять, Тох, это реально укусы, я следы зубов вижу отчётливо. - Думаешь, я бы стал врать? – щурится Антон. - Мне нет. А как будешь оправдываться в офисе? Антон задумывается. - Бля, Димыч, там вообще всё сложно, - глухо бормочет куда-то в пол, - Я не хотел с тобой делиться, но, знаешь, - вскидывает глаза на друга, - я теперь вряд ли вывезу это один… - Мы, вроде, договаривались, что любой пиздец делим на двоих, - хмурится Позов. - Я не хочу потерять тебя… - Ты кого-то убил, расчленил, а останки держишь на чердаке? – Дима кладёт свою руку поверх Антоновой, - Ты меня пугаешь, Шаст. Советую рассказать немедленно. И Антон рассказывает. Он делится всем, не упуская ни одной детали в своём повествовании, начиная с поездки на презентацию и заканчивая невесомым поцелуем в губы уже перед выходом из кабинета главреда после всего случившегося. Он словно на исповеди, только решетчатой завесы между ним и его священником нет – Антон как на ладони - раскрыт весь, распахнут настежь. И хватит ли смелости другу перейти на его сторону конфессионала, чтобы просто обнять, несмотря на грех? - Мне надо выпить, - говорит Дима медленно, когда Антон замолкает. Достаёт из холодильника початую бутылку водки и отхлёбывает прямо из горла, шлёпая по руке Антона, тоже потянувшегося: - Тебе завтра объясняться с начальством! – усмехается, но тут же делает извиняющийся жест рукой. Потом смотрит долго, - Ты реально думал, что это отворотит меня? - Любого должно было бы, - говорит Антон растерянно, - столько лет дружить с… нормальным, а потом узнать, что он всё это время был по мальчикам… - А вот если бы я признался? Поставь себя на моё место, – Димка пьянеет на глазах, но продолжает присасываться к бутылке. - Дим, мне похуй, какой ты. Ты мой лучший друг, я за тебя порву любого. Мою чашу весов в отношении тебя ничто никогда не перевесит, - Антон смотрит восхищённо, не пытаясь скрыть тёплой любви в своих глазах. - И поэтому ты простишь меня, если я всё-таки тебе въебу, - Дима с трудом поднимается на ноги, - то, что ссал мне признаться все эти годы – похуй, самому надо было догадаться – у тебя ж ни с одной девчонкой дальше походов в кино не доходило, но, блять, в одиночку припереться в ту квартиру снова – это ж просто верх долбоебизма, Шаст! - пытается замахнуться и теряет равновесие, падая в объятия Антона. - Почти получилось, - констатирует тот, подхватывая друга под мышки и волоча на единственный диван в единственной комнате. - Я чуть не сдох, Антоха, - слышит, укрывая Диму одеялом. Сидит, пока дыхание друга не становится глубоким. Устраивается на полу, отобрав подушку из-под головы уснувшего. - Всегда одно и то же, - ворчит, устало проваливаясь в нормальный, наконец, за долгое время сон.

***

- Поз, я ухожу, закрой за мной дверь, - Антон трясёт спящего друга, - Я там у тебя новую зубную щётку распечатал и станок для бритья. И твои чистые трусы после душа взял, сорян. Дима потягивается, не открывая глаз: - Нахрена я столько выпил? Теперь буду думать, что услышанное вчера – алкогольный бред… - Может, так и лучше, Дим, - Антон гладит его по руке и идёт к выходу, обуваясь. Позов плетётся вслед за ним, вороша ногами по полу. - Спасибо тебе за всё, сонная тетеря! – Антон обнимает Диму, открывая дверь, - Если есть что-то в этой жизни, что всегда будет моим тылом, то это вы с тётей! – выходит, не желая видеть Димины глаза и показывать свои. Ноги привычно несут к метро – он столько раз уходил от Димки вот так, по утрам, не выспавшись, но в твёрдой уверенности, что вечер, проведённый с лучшим другом накануне, оправдывает все трудности грядущего дня. Так ли сейчас? Электронного пропуска нет, но охранники даже бровью не ведут, открывая шлюз – Антон никогда не делил людей на категории, и благодарность не заставляет себя ждать… Бежит наверх по лестнице – пара дополнительных минут ему пригодится - Антон позорно ничего не придумал, чтобы ехать на лифте. Делает знак испуганной Наташе и входит в кабинет главреда, предварительно постучавшись, как обычно. - Да? – тот оборачивается и застывает, держа кружку с кофе в руке. - Доброе утро, Руслан Викторович, - Антон прикрывает за собой дверь и стоит, не решаясь сделать больше ни шагу. - Замечательно, - Белый выгибает бровь, - ты жив. - У меня нет никаких оправдательных документов, но я, честно, не мог прийти раньше! – Антон всё так же стоит у двери. Главный редактор медленно подходит к Антону и всматривается в его глаза, затем опускает взгляд на шею и хмыкает: - Ну, и кто он? Антона это сильно задевает. Несмотря на отсутствие чувств, изменять человеку сразу после секса ему бы не пришло на ум никогда. - Если подумать головой, а не хуем, то животное, очевидно, - Антон зло глядит на начальника и сжимает руки в кулаки. Как ни странно, это действует. Белый притягивает к себе Антона и, не встретив сопротивления, осматривает, на секунду замирая: - Слушай, реально. Тебя кто так? И где? – отстраняется и стоит, вложив руки в карманы джинсов, выжидательно глядя на Антона. - Друг-диггер позвал в подземные коммуникации, - не мигая отвечает тот – придуманный за время пробежки по лестнице вариант оказывается вдруг вполне себе рабочим - в одном месте спугнули стаю летучих мышей. Как мог, уворачивался, но достали всё-таки. Выбрались еле-еле, а на следующее утро у меня лихорадка… Врачи скорой всадили кучу уколов, а остальное докупил сам, лечился дома. Правда, спал много, позвонить никак не удавалось, да и не объяснить всего по телефону... - заканчивает Антон, глядя себе под ноги. - Врёшь, конечно, знатно, - Белый подходит, становясь нос к носу и ведя по плечу Антона рукой, - но мне нужны доказательства, - в один миг стягивает с Антона футболку. - Я не буду! - пугается Шастун, шарахаясь назад. - Эй, эй, я не про это, - смеётся Белый, настигая и проводя по его щеке рукой, - Я никогда не требую секса в качестве доказательств. Повязку сними. - Что? – не верит Антон, поднимая глаза. - Бинт развязывай, - командует главред, становясь серьёзным и отодвигаясь на шаг. - Там те же отметины, что и на шее, - Антон до последнего надеется, что тот не всерьёз. Белый сверлит Антона взглядом: - Снял быстро! – срывается к столу и, схватив ножницы, сам взрезает узлы на груди Антона. Тот только стоит беспомощно, не в силах пошевелиться и помешать, наблюдая, как перевязь падает с него обрывками тонкой ткани на пол. Начальник торопливо срывает с него остатки марли и пристально разглядывает исполосованное укусами и царапинами тело, поворачивая Антона вокруг своей оси: - Охуеть, - проводит ладонью по груди и за плечами, вырывая из Антона болезненный вздох, - Как ты выжил? - Молча. Теперь верите? – Антон наполовину обнажённый, наполовину потерянный, смотрит сурово. - Погнали, - Белый кидает ему футболку и бросается к шкафу за своим портфелем. Тянет одевшегося Антона за руку к выходу: - Наташ, мы по делам, все встречи на завтра, - кидает помощнице, провожающей их недоумённым взглядом. Садятся в машину – главред сам застёгивает на Антоне ремень безопасности, запихнув его на переднее сиденье и закрывая дверь. Огибает автомобиль и, усевшись на водительское кресло, заводит двигатель. - Куда мы? – спрашивает Антон, повернув лицо и разглядывая профиль начальника, уверенно ведущего машину по утренним пробкам. - К моей сатисфакции, – с усмешкой отвечает тот. У Антона в кармане вибрирует сообщением телефон. «Ты где?» - с незнакомого номера. Антон блокирует сотовый и кладёт было обратно, но телефон тут же разрывается звонком. - Ты не можешь отключить, что ли? – недовольно ворчит Белый. Но Антон почему-то отвечает, увидев на экране всё тот же незнакомый номер: - Да? - Антон, ты в опасности! Где тебя забрать? – слегка хрипло на том конце. Антон холодеет, но пытается сохранить невозмутимое выражение лица: - Нет, всё в порядке, я потом перезвоню, - косится на начальника, недовольно сжимающего руль. - Адрес, куда тебя везут, быстро! - Я не знаю, - Антон скидывает скрин с гео-меткой их нынешнего нахождения и отключает вызов. - Кто это был? – спрашивает Белый, поворачиваясь к нему. - Друг. Интересовался здоровьем, - Антон натужно улыбается. - Тот самый? Как он выглядит? - Вполне прозаично. А что? - А ничего, - главред отворачивается, глядя на дорогу. - Зачем вы сняли бинт? – спрашивает вдруг Антон. Белый внезапно тормозит, прижимаясь к обочине дороги и глуша двигатель. - Ты ведь не знаешь, как выглядят укусы летучих мышей, правда? – поворачивается к Антону. Антон молчит, скованный взглядом начальника. - Расскажи, кто это был на самом деле, - Белый отстёгивает свой ремень и следом тут же соседний, - Скажи же, ну, мне можно, - тянется вперёд, сползая со своего места и нависая над Антоном. Антон думает, что был прав, скинув геометку незнакомцу, и лишь сильнее стискивает зубы, вжимаясь в подголовник. - Сам не знаешь, от чего отказываешься, - главред вкрадчиво целует, забираясь руками под ворот футболки и слегка царапая ключицы короткими ногтями, - не противься, давай, - опускает руку на пах Антона, несильно сжимая и тут же вызывая ответную реакцию, - Ух ты, да тут меня ждут! Антон красный от стыда. Он не понимает своих реакций, он в абсолютном неведении, почему в опасной ситуации – а таковая сейчас ею несомненно является - реагирует именно так. Ему бы сопротивляться, пытаться вырваться, но растекается патокой на сиденьи чужого автомобиля, позволяя творить с собой бог знает что. Его кресло уже откинуто назад, и начальник, возвышаясь над ним, снимает с Антона последнее. - Я не отдам тебя, не испробовав до конца, - главред где-то в районе живота - выцеловывает тазовые косточки и теребит пальцами Антоновы соски наощупь. Антон всхлипывает и хватается одной рукой за спинку собственного кресла, а другой – за волосы Белого, отчего тот задирает голову и шепчет, улыбаясь: - Что, так нравится? – и переходит к главному. Антон выгибается от обхвативших его член губ, он рад бы сдержаться, но стон сам рвётся из груди. Чувствует, что немного осталось, но не хочет быть должным – подтягивает начальника выше, целует и лезет под ремень джинсов – главред позволяет, помогает расстегнуть и тут же рвано дышит, обхваченный рукой: - Господи, ты всё делаешь правильно, мальчик! – Белый тоже кладёт свою ладонь на крепкий член Антона. Антона кроет. Его властно ведут к оргазму нетерпеливыми движениями. Сам он тоже старательно двигает кистью, ощущая окрепшую в его руках плоть. Вдруг главред отрывается от его губ и подползает выше, командуя: - Покажи язык. Антон послушно открывает рот и вытягивает язык навстречу, принимая горячий член. Белый стонет, выгибаясь в спине и упираясь руками в обшивку крыши машины, начиная двигать бёдрами. Антон давится от движений во рту, но вид начальника, абсолютно открытого сейчас, самозабвенно отдающегося ему с поднятыми вверх руками, заставляет ухватиться за свой орган и начать яростно надрачивать. Когда главреда накрывает оргазмом, Антон не понимает – его самого в этот момент колбасит от накативших судорог. Оба дрожат и стонут, и, в общем-то, неважно, что Антон слегка захлёбывается, а начальник валится на него без сил, сползая вниз и оставляя благодарные поцелуи на виске: - Я передумал. Я не отдам тебя вовсе, - слизывает с губ Антона остатки собственной спермы. В этот момент весь мир рушится, переворачиваясь, и Антон успевает запомнить лишь удивлённый взгляд Белого.