Сказка о сломанном зеркале

- Почему ты был голый и в сперме? Антон трёт виски, пытаясь унять головную боль. Он очнулся несколько минут назад, обнаружив себя на заднем сидении машины. Его таинственный сосед, сидя за рулём, периодически кидает на него взгляд, ведя машину на высокой скорости. - Всё было добровольно, если что, - бормочет Антон, кутаясь в плед и зарываясь в ворох одежды под головой. - Я схватил, что увидел, времени не было, - говорит незнакомец, - так что, если что-то не налезет, не обессудь, - усмехается. - Это вы нас опрокинули? – вспоминает Антон свои последние ощущения перед тем, как потерял сознание. - Да, пришлось, - брюнет угрюмо вглядывается вперёд, - я вызвал ему скорую, он жив, не волнуйся. - А что, другого способа не нашлось? Или вы из удовольствия машины тараните? - Времени не было, Антон. Тебе грозила опасность. - Какая опасность? Откуда у вас мой номер телефона? – спрашивает Антон первое, что приходит в голову. - Сам же написал в тетради, забыл? – незнакомец усмехается. - Я вас боюсь, - заключает Антон, вглядываясь в сильные руки, сжимающие руль, - зачем вы меня преследуете? - Ты помнишь, что я сказал тебе? – брюнет на секунду оборачивается и снова смотрит вперёд. - Да. Что вы нашли меня и что я тот, кто вам нужен. Это и пугает, - Антон по одной достаёт из-под головы вещи и пытается надеть на себя. Трусы оказываются его, остальное неважно. - На тебя открыта охота. Ты в опасности, Антон. - Это квест такой? Вас нанял кто-то? Я не понимаю, - Антон садится, наконец одевшись, - Футболка не моя. - Ещё придирается… - слышится спереди. - Я задал вопросы. - Когда приедем на место, я всё тебе расскажу. В карманах сидений вода и бутерброды – ты давно не ел, подкрепись. Антон достаёт бутылку минералки и жадно пьёт. - Ты понимаешь, что домой мы не вернёмся? – спрашивает брюнет. Вода идёт носом. Антон закашливается, судорожно закрывая бутылку и откидывая её на сиденье: - В смысле? - Нас нашли. И это теперь не вопрос выбора. -Тормози! – Антон обхватывает незнакомца за плечи, - Сказал! Тот останавливается, прижавшись к краю дороги, и оборачивается к Антону в гневе: - Не хватай так никогда больше! - Что значит, не вернёмся? Куда мы едем? – Антон взволнованно цепляется пальцами за спинку водительского сиденья. Брюнет глушит двигатель, молча выходит из машины и подсаживается к нему назад, заставляя Антона отползти вправо. - Я не знаю, где ты был этой ночью, но это спасло тебе жизнь. Утром я нашёл в твоей квартире двух хтонов… - Кого? - Этих, с щупальцами, как тот, кого мы убили. И, боюсь, что даже будь я рядом, мы бы вряд ли справились с двумя. Антона начинает бить дрожью – не слишком ли много потрясений на одного человека, в самом деле?! - Я ни хрена не понимаю, что происходит, - обхватывает себя руками, пытаясь согреться, - будто в параллельную реальность попал, хочу проснуться, а всё не могу. - Это нормально. У всех так поначалу, - незнакомец тянется к сумке, лежащей на соседнем от водительского сиденье, и достаёт термос, - Выпей, это согреет, - наливает в крышку тёмную жидкость и подносит к Антону. - В любое другое время я бы спросил, что это, - бормочет Антон, опрокидывая в себя напиток. Он оказывается в меру горячим и терпким, тут же обволакивая стенки желудка тёплым жжением. Антону не то, чтобы всё равно, просто в последние дни у него слегка занижен порог страха и притуплены инстинкты самосохранения, да, и сосед, если быть честным, уже не вызывает такой паники, хотя, скорее всего, это как раз из-за притупления инстинктов и занижения порога страха. - Я бы не хотел снова отрубиться, у меня к вам много вопросов, - возвращает крышку от термоса. - Я весь твой, как только представится возможность, - отвечает брюнет, вновь пересаживаясь за руль. - Могу я узнать, как вас зовут? – Антон формулирует, наконец, давно мучающий его вопрос. Тот оборачивается: - Меня зовут, - и Антона оглушает потоком свежего ветра с запахом сырой травы и мха, бьющим в лицо и внезапно стихающим, - но ты можешь звать меня Арсений. - Я не расслышал, Арсений, - упрямо твердит Антон. Брюнет оборачивается, смеясь: - Да ты занятный! Давно мне такие не попадались!

***

Ночуют в каком-то придорожном отеле. К концу дня вымотаны так, что на разговоры нет сил – засыпают, едва добравшись до кроватей в номере. Наутро, едва проснувшись, Антон будто бы приходит в себя – пытается оценить ситуацию и придумать, что делать со своей жизнью дальше. - Зачем я вам? – спрашивает, видя, что брюнет проснулся и лежит, потягиваясь. - Погоди, дай в душ схожу, - отвечает, вставая и являя глазам Антона худое, но атлетично сложенное тело с красивым рельефом мышц и созвездиями родинок на светлой коже. - Я жду. Арсений хмыкает и, выхватив из своей сумки большую косметичку, скрывается в ванной. Антон с тоской понимает, что у него-то никаких принадлежностей для умывания с собой нет, равно как и всего остального – одежды, документов, телефона. Он будто осенний лист, уже оторвавшийся от дерева, но ещё не опустившийся на землю – мечется в восходящих потоках воздуха, но упасть - лишь вопрос времени. У Антона больше собственной жизни нет – вот в чём проблема. - Держи, - Антон, задумавшись, не замечает, как вернувшийся из душа брюнет суёт ему в руки похожую косметичку и поднимает с кровати, - Одежду тебе я тоже кое-какую подкупил, всё остальное – по мере надобности. - Спасибо? – неуверенно смотрит на него Антон, - Всё действительно так серьёзно? - Иди, времени мало, - подталкивает его Арсений, не глядя в глаза. Пока упругие струи бьют в лицо и на плечи, отзываясь слабым жжением в местах ран на коже, Антон искренне пытается понять, как всё это могло с ним случиться за две недели – качающееся кресло - зубастая змеетварь, и в довесок – его новый начальник, так легко выбивающий из него стоны наслаждения и сорвавший с Антона последние сомнения в его самоопределении. Кому-то другому не хватит и жизни. Выходит из душа, когда его сосед с кем-то говорит по телефону: - Да, лучше седан, цвет неважен, выезжаем прямо сейчас. - Я правильно понимаю, что разговора не состоится? – спрашивает Антон, вытирая голову полотенцем. - Правильно понимаешь. За нами заметили слежку, придётся поторопиться, - Арсений деловито скидывает вещи в сумки и командует: - Через пять минут жду в машине, - выходит, одетый, вынося багаж. Антон быстро переодевается и выскакивает следом, усаживаясь по привычке на заднее сиденье. Тут же трогаются. - Если хочешь убедиться, оглянись, - говорит Арсений, не оборачиваясь. Антон смотрит в заднее стекло. На фоне убегающей от них майской зелени по обеим сторонам дороги чёрные клубки нечисти, катящиеся вслед, выглядят до одури ужасающе. Антон видит, как они, притормозив, сворачивают в сторону их отеля. - Сегодня там все умрут. Власти спишут на утечку газа или отравление едой, - говорит Арсений, не отводя взгляда от дороги, - Хоронить будут в закрытых гробах, чтобы никто не увидел разорванных зубами шей. - Так часто бывает? – в ужасе шепчет Антон. - Каждый раз. Антона вновь начинает трясти. Он, не отрываясь, глядит назад, в ту сторону, где прямо сейчас острые зубы тварей вспарывают глотки ни в чём не повинных людей… - Господи, это ведь всё из-за меня… - Нет. Это из-за них. Антон поворачивается: - Мы всегда будем убегать? - Они отстанут. Мы улетим. - Куда? - Я пока не решил. Нам подскажут, где безопаснее. Антон молчит. В голове столько вопросов, что выбрать нужный никак не получается. И, как всегда в таких случаях, Антон задаёт самый нелепый: - Сколько вам лет? Брюнет замирает на секунду и медленно поворачивает голову, оторвавшись от дороги: - Тридцать два. По документам. - Выглядите моложе. - Спасибо. - А на самом деле? - Ты меня поражаешь, - Арсений уже вновь смотрит вперёд, покачивая головой. - А на самом деле? – не унимается Антон. - Чуть больше. Должны же быть хоть какие-то бонусы в этой работе, - усмехается брюнет. Антон откидывается спиной на сиденье, поняв, что большего ему не выпытать, и надо искать другие пути. - Давайте остановимся, - предлагает. - Да, я тоже давно терплю, - соглашается Арсений, паркуя машину на обочине дороги, - три минуты, не больше – они могли снова начать погоню. Когда Антон возвращается к машине, Арсений уже сидит за рулём, весь в готовности ехать. Антон открывает дверь и садится на переднее сиденье, замечая, что его сосед удивился. - Думаю, нам всегда будет некогда, так что придётся вам рассказывать всё вот так, за рулём, - говорит. Брюнет кивает и набирает скорость, трогаясь. - Есть вещи, объяснить которые очень сложно, - начинает, спустя несколько бесконечных минут, - но теперь ты и сам в этом убедился, верно? Антон кивает, не задумываясь, увидит ли этот жест Арсений. - Мир не таков, каким мы его себе представляем. У него есть изнанка – оборотная сторона всего живого. Мы называем её Тенью. Оттуда все эти твари. Арсений замолкает, обгоняя большегруз, а Антон весь обратился в слух, пытаясь впитать и запомнить каждое слово. - Тень – антагонист нашего мира. Согласно легендам и древним рукописям, почти с самого зарождения человечества Тень пытается взять над людьми верх – все гонения, войны и революции были порождениями её силы. Не могу не сказать, что вызванное ей противодействие сплачивало людей, заставляло их сбиваться в общины, союзы. Согласно тому же закону противодействия, на земле появились люди, способные видеть порождения Тени, чувствовать приближение опасности и имеющие силы бороться с ними. Их прозвали столпами. Они, - Арсений заминается, - вроде как держатели… - Банковских карт? – внезапно глупо острит Антон. - ...мира, - заканчивает Арсений. В машине на какой-то момент воцаряется молчание. - И как они держат? – Антон спрашивает осторожно, боясь спугнуть поток мыслей рассказчика. - Это древняя и сильно разветвлённая структура, - говорит Арсений, лишь мельком взглянув на Антона, - мы наделены властью, и к нашим советам прислушиваются все мировые лидеры. - Так значит, не врали про мировое правительство и Бильдербергский клуб? - Да брось, этот отель в Альпах был построен для отвода глаз. Параллельно этому сборищу номинальных верхушек государств и нуворишей, искренне считающих себя бизнес-элитой, в совершенно другом месте каждый раз проходит встреча действительно влиятельных людей – тех, кто управляет мировыми процессами и призван следить за судьбой этого мира. Но ни место, ни их имена ничего тебе не скажут, поверь. - Масоны? Иллюминаты? Орден тамплиеров? – у Антона горят глаза. Арсений хмыкает: - Нас по-разному всегда называли, но, вообще-то, бери выше, - и, видя, как у Антона округляются глаза, добавляет: - Идея прилюдно набирать учеников и заветы для людей писать нас чуть не погубила в своё время, с тех пор не высовываемся, действительно стали тайным братством. Под прикрытием разработанной популистской системы со всеми атрибутами, разумеется, которая, надо сказать, оказалась очень устойчивой и вписалась в общество ещё одной властью. Но люди упустили тот момент, когда настоящее, зерно этого всего, ушло в тень. Потому и выжили, собственно... Сказать, что Антон потрясён – не сказать ничего. Он молча хлопает глазами, пытаясь переварить услышанное и прийти в себя. - А, вот, ходить по воде… - делает неопределённые взмахи руками, - вы тоже умеете? - Думаешь, это сложнее, чем становиться невидимым? - Арсений усмехается, - Мы обычные люди. Почти. Откуда в нас это, никто не знает. Но каждый день в мире рождается одиннадцать столпов. И только спустя много лет их сила даёт о себе знать. Этого момента ждут все – и мы, и теневая сторона. Потому что каждый новый держатель – это угроза для Тени, и её задача – не допустить, чтобы сила раскрылась в ком-то ещё. Иногда обнаружившие в себе способности люди умирают тут же, так и не поняв, как всё произошло, иногда их настигают спустя время, и даже наличие рядом учителей не может их спасти… - Вы – учитель? – спрашивает Антон. - Да, и я сделаю всё, чтобы защитить тебя.

***

- Зачем нам Москва? – спрашивает Антон. - Здесь легче затеряться и проще сбежать, - отвечает Арсений, выруливая в поток на МКАДе. - Нас выловят в пробках, - скептически замечает Антон. - Хтоны не лезут в откровенно людные места, - Арсений смотрит в зеркало заднего вида и кому-то сигналит, - у нас всегда будет шанс уйти. - Я не хочу всю оставшуюся жизнь скрываться и бегать, - Антон смотрит на Арсения и внезапно выдаёт: - Почему вы не прячете свои глаза? - Зачем? – Арсений, кажется, слегка шокирован. - Это же выдаёт вашу… принадлежность? – Антон слегка теряется, но выдыхает, когда брюнет вдруг начинает хохотать, откинувшись головой на спинку кресла: - Цвет глаз я унаследовал от своей матери, и, знаешь, это совершенно никак не связано с нашим орденом или моими способностями – они с отцом были самыми обычными людьми. Поток машин начинает двигаться вперёд, и Арсений переключает внимание на дорогу. - Через пару километров припаркуемся и поменяем машину, - говорит какое-то время спустя, поворачиваясь к Антону. - Заметаем следы? - Да. Мы и так слишком долго едем на одной. Антон вспоминает, что прошлую машину, всю измятую после удара, они оставили у отеля только сегодня утром. - Мне можно будет позвонить своим? – интересуется. - Пока нет, нас отслеживают. Антон замолкает и едет дальше, не проронив ни слова. - Эй, не дуйся. – Арсений, устав от молчания, пихает Антона локтем в бок, - как только появится возможность, я куплю тебе симку. - И телефон. - И телефон.

***

- Мы служим добру – следим за постоянством всего происходящего в мире – событий, природных явлений, человеческих факторов, - Арсений рыщет в сумке, находит пакет с одеждой и идёт в душ. Они заселились в гостиницу час назад, простояв в московских пробках, кажется, большую часть дня. Антон смотрит. Он постоянно смотрит в последнее время. Ему через принятие своего соседа, учителя или как там его нужно пытаться свыкнуться с мыслью о реальности всего происходящего. Антон пытается не сойти с ума, если честно. - Вы сами как сюда попали? – вопрос застаёт соседа врасплох уже у самой двери в ванную. Тот оборачивается озадаченно: - Так же, как и ты. Меня нашли. - Давно это было? И где ваш учитель? Арсений молчит, шурша пакетом в руках: - Было давно, учитель погиб. Ещё вопросы? Антон подавлено мотает головой и брюнет, кивнув, исчезает за дверью ванной. Не то, чтобы Антон безоговорочно верил всему, но к обстоятельствам надо как-то приспосабливаться. Лезет в свою сумку и изучает лежащие там вещи. Косметичку с зубной щёткой и бритвенными принадлежностями он уже видел, под ней находит свёрнутые стопки футболок, свитеров и джинсов, отдельно лежат бельё и носки. На самом дне сумки Антон обнаруживает пару кроссовок и зимние меховые ботинки, а во внутреннем кармане – пачки новеньких купюр разных стран и достоинства. Антон присвистывает – секта, как минимум, не бедная. Но ему бы телефон. Звать на помощь он, конечно, не собирается, учитывая, что его особо и не держат – вон, Арсений ушёл в душ и даже к кровати его не привязал – но Белому, Димке и тёте позвонить надо. Да, именно в такой последовательности - Антона не отпускает мысль, что он предал своего начальника, так легко понадеявшись на уверения Арсения в нормальном состоянии главреда после аварии. Роется в сумке соседа, проклиная себя и надеясь, что никакие причины в жизни больше не потребуют от него такого. Телефона там нет, но внимание Антона внезапно привлекает предмет, стоящий возле двери неподалёку. - Бракемар, - вспоминает Антон, разворачивая тяжёлый свёрток и любуясь серебряными ножнами с высеченными узорами и надписями на незнакомом языке. - Бейся в ночи, дабы день светлым оставить, - Антон вздрагивает, когда к нему подходит Арсений, вытираясь полотенцем, - Это на валлонском. Меч старый. - Простите, я не хотел трогать ваши вещи, - Антон растерянно заворачивает меч в бумагу, - Просто вспомнил, как вы им голову отрубили… этому… - Хтону. Да, Антон, мы, как ни крути, рыцари, и оружие должны иметь соответствующее. - Неужели нельзя что-то посовременнее найти? – удивляется Антон, ставя меч на прежнее место у двери, - огнестрельное, например, не пробовали рассмотреть как альтернативу? - А ты представь, какой бы шум поднялся, если бы я палить тогда начал, в квартире, - Арсений, нисколько не смущаясь, скидывает с пояса полотенце и начинает натягивать на себя трусы и футболку, лежащие на его кровати. Антон, вытаращившись, глазеет, не в силах оторваться от накачанных ягодиц и упругих бёдер. - К тому же, если каждому новоявленному столпу дать по револьверу, случайных жертв не избежать, - Арсений поворачивается, одевшись, - а мы этого допустить не можем. Вот и дерёмся по старинке – мечами да стрелами. - Я в душ, - Антон берёт всю одежду – уж он-то не собирается сверкать задницей на глазах у Арсения – и уходит, не в силах больше смотреть на обтянутое бельём поджарое распаренное тело.

***

- Как вы ищете? Как вы меня нашли? – спрашивает Антон, видя, что сосед ещё не спит. Час назад они заказали еду в номер и теперь лежат, сытые, каждый на своей кровати, безуспешно пытаясь расслабиться. - Ты скоро сам научишься, - Арсений, кажется, к разговору не расположен. - Как же я научусь, если не знаю, что должен чувствовать? – не отстаёт Антон. - Иди сюда, - сосед протягивает руку. Антон теряется – что за номер? Но соскальзывает со своей кровати и берётся за протянутую руку, подходя. Брюнет прикладывает ладонь Антона на свою грудь, в область сердца, и Антон чувствует, как то заходится в сумасшедшем ритме. - Выражение «сердце ёкает» изначально было про это, - говорит Арсений, отпуская руку Антона и самого его обратно на кровать, - там не почувствовать невозможно. Просто всегда время надо, чтобы понять, от кого сигнал исходит. - Погодите, вы хотите сказать, что всегда теперь в таком состоянии будете находиться, пока я рядом с вами? - Да, это нормальное состояние для столпов. У тебя тоже скоро разгонится, - голос Арсения усталый, но Антон не может остановиться: - Это опасно для жизни – такой ритм. - Для простых людей. Для нас – это всегда глоток чистого воздуха, стимул жить – зная, что рядом есть друг, брат, соратник, - Арсений, кажется, засыпает, и Антон затихает, не готовый ко сну, но осознающий необходимость дать учителю выспаться. Стоп! Учителю? С каких пор он так называет его? Его втравили в тёмную историю, похитили, подвергли опасности, Антона буквально вырвали из привычного окружения без возможности даже сообщить своим родным и близким, что с ним, а он называет учителем человека, который всё это с ним сотворил??? Антон резко поднимается с постели. - Что ты? – сонно спрашивает сосед, поднимая голову от подушки. - Я хочу курить. - Тебе надо отвыкать от этой привычки. - Серьёзно? Я и так полностью в вашей власти, вы отняли у меня всё, так ещё и на это покушаетесь? Может, расскажете ещё, что я есть должен и как в туалет ходить? – Антона внезапно прорывает. - В наружном кармане моей сумки, - брюнет отворачивается к стене, натягивая одеяло на плечи. Антон лезет в сумку и действительно находит свои любимые сигареты. Становится стыдно. - Спасибо, - подходит к спящему уже соседу, тот не отвечает. Закурив, высовывается в окно, стараясь дышать в сторону, чтобы дым не заносило в комнату. Мыслей в голове так много, что отследить какую-то одну он не в состоянии, и просто решает не думать сейчас вовсе. Старается прислушаться к себе, к своему состоянию – нет, сердце если и забилось быстрее, то только от никотина. Теперь нормально всё, ровно - как и всегда.

***

- Мне кажется, вы ошиблись насчёт меня, - говорит, когда сосед просыпается. Сам Антон пролежал всю ночь в пограничном состоянии между сном и явью, путаясь в мыслях, видениях, кошмарах. Он рад, что наступило утро и можно не стесняться переложить часть груза на плечи виновника его положения. - С чего это? – Арсений явно не пришёл в себя ещё – трёт глаза и потягивается лениво. - Ну, я ничего не чувствую, никакого сердцебиения, ничего. Возможно, эти твари гонятся только за вами, а где-то на самом деле ходит нужный вам человек, - Антон настроен решительно, - Отпустите меня, а? Я никому не скажу, честно. Ну, просто глупо выписываться из своей жизни вот так, без причины… - Антон, это ты, я точно знаю, - Арсений встаёт с постели и подсаживается на его кровать, беря Антона за руку, - смотри, у тебя пульс участился. - Это от бессонницы и разговора с вами. - Новички не сразу чувствуют своё предназначение, для этого требуется время, а иногда и определённые обстоятельства, - брюнет кладёт руку Антона обратно тому на живот и встаёт, утягивая со стула брошенное накануне полотенце: - Я умоюсь, и мы поговорим, идёт? Антон умудряется заснуть, пока Арсений плещется в ванной. Подскакивает, когда тот осторожно касается его рукой: - Пойдёшь в душ? Антон встаёт, цепляет из сумки косметичку, запирается в ванной, смотрит на себя в зеркало. Похудел, щетина трёхдневная, лицо серое – мечта неврастеника. Чистит зубы, отчаянно трёт лицо мылом, размазывает пену для бритья и привычно ведёт станком. Вдруг чувствует сильный глухой удар изнутри о грудную клетку и, выронив бритву, хватается за сердце. Голова внезапно плывёт, а в зеркале видна капля крови, ползущая вниз от пореза на щеке. Антон стоит, боясь пошевелиться, когда второй удар перебивает дыхание и заставляет схватиться за дверь душевой кабины. В глазах темно, и Антон опускается на пол, предпочитая сделать это заранее, чем потом - плашмя и разбивая себе лицо. Сидит, прислушиваясь к разгоняющемуся ритму в груди – что, всё-таки правда? В висках пульсирует, дыхание сбилось, пальцы дрожат – нафиг такое счастье… - Антон, с тобой всё в порядке? – стучатся в дверь. Антон наощупь отодвигает щеколду: - Мне не по себе. Арсений врывается и, увидев его на полу, тут же обхватывает, приподнимая, и тащит к кровати: - Ты почувствовал? Только не волнуйся, у нас рядом ещё один столп, поэтому тебя накрыло так сильно. Заволакивает Антона на кровать и прикладывает руку к его груди: - Лежи, я постараюсь его найти, он где-то поблизости, - хватает свёрток возле двери и исчезает за ней. Антон пару минут приходит в себя, свыкаясь с учащённым сердцебиением и отмечая, что все чувства его и ощущения находятся сейчас на каком-то высшем пределе, заставляя реагировать на малейшие звуки и колебания воздуха. Он вдруг становится способным различать малейшие оттенки цвета и ощущать всю палитру ароматов, царящих в их номере. И чувствует вдруг тот самый запах. Землистый, с привкусом горелой плоти. Он ударяет по нервным окончаниям, проявляя воспоминания и выбивая стон ужаса. Антон никогда так быстро не одевался. Стоит у двери, зашнуровывая на автомате кроссовки и стараясь не дышать. Вжимается в стену, когда в дверь снаружи что-то бьётся, и наощупь снимает с крючка длинную металлическую ложку для обуви – видать, это оружие – его судьба. Твою ж мать… Когда дверь падает, вырванная с петель очередным ударом, выпрыгивает наружу, надеясь, что остался незамеченным комом шевелящихся змей, вкатившимся в номер. Несётся по коридору, стараясь услышать, где сейчас Арсений – а слышать, вернее, чувствовать присутствие учителя, он внезапно может, к его большому охреневанию. Находит этажом ниже, спустившись по лестнице и выждав за углом пару секунд, напряжённо всматриваясь в пустующий коридор. Несётся к номеру, влекомый только своими чувствами, и застывает у открытой двери, видя Арсения. Тот молча сидит возле тела молодой девушки, опустив пальцы на её шею – зачем, непонятно – Антон видит разодранное горло и застывшие в немом ужасе глаза. - Я не успел, - Арсений продолжает сидеть возле трупа, не отрывая руки, - когда я пришёл, всё уже кончилось. - Пойдёмте, они в нашей комнате сейчас, - Антон подходит к Арсению и тянет его за другую руку – ту, в которой меч. - Что? – тот приходит в себя, вскакивая на ноги, - Как? Как ты смог уйти?! – перехватывает оружие в боевую готовность и тянет Антона на выход, тревожно оглядываясь в разные стороны коридора. - Я унюхал, - отвечает Антон, следуя за учителем и держа ложку для обуви в боевой готовности. - Больше ты не сомневаешься? – Арсений, схватив его за руку, тащит по коридору к пожарной лестнице, обозначенной табличками на стене. - Сомневаюсь. Только теперь в собственной нормальности. Я многое слышу и чувствую – нормальные люди так не должны, - сопротивляется Антон, выбираясь через окно вслед за Арсением на лестницу снаружи здания. - Ты не нормальный теперь, ты – особенный, привыкай, - голос того тонет в потоках восходящего воздуха, и Антон сосредоточивается на спуске, цепляясь за металлические поручни. Спрыгивают на землю, бегут к машине, пригибаясь к земле. Арсений на ходу вытягивает из ножен Бракемара тонкую металлическую пластину, которую всаживает под стекло их автомобиля, открывая замок. Вталкивает в открывшуюся дверь Антона, – Пролезай на пассажирское место! - и садится сам, захлопывая дверь и начиная возиться с проводами под рулевой колонкой. В этот момент в бок машины что-то врезается, заставляя сердце Антона замереть, а Арсения впервые грязно выругаться. - Посвети, не вижу ни черта, - кидает Антону свой телефон. Антон быстро включает функцию фонаря и направляет свет, тревожно оглядываясь. Снова толчок и тонкие шевелящиеся тени за стеклом. Арсений шипит, и тут же слышится звук заводимого двигателя – получилось! Учитель давит на газ, хватаясь за руль и смотрит назад, выруливая со стоянки. На крышу что-то прыгает, и Антон вжимает голову в плечи. - Приготовься, мы должны вырваться, - слышит приказ и пристёгивается. Арсений резко трогает с места назад, и с крыши слетает ком червей, распластываясь бесформенной массой сначала на лобовом стекле, а потом на дороге перед ними. Учитель тут же переключает скорость и проезжает по шевелящейся массе – Антон вздрагивает на кочке под ними. Выворачивают на дорогу и давят по газам, срываясь. Антон, оглянувшись, видит ещё двух хтонов, выскочивших из здания и пытающихся преследовать их какое-то время. Когда отель и отставшие твари остаются далеко позади, а от мелькания верстовых столбов на обочине начинает клонить в сон, поворачивает голову и смотрит на Арсения, ведущего машину в немом напряжении. Ни слова, ни взгляда в сторону Антона – а ведь опять еле спаслись, и Антон только благодаря своим чудом открывшимся способностям смог вовремя опознать надвигающуюся опасность и остаться в живых… - Вы не хотите узнать о моём самочувствии? Я как-никак прошёл что-то вроде процедуры инициации… - А ты не хочешь узнать о самочувствии той, у которой горло разодрано, и сейчас, вероятно, её как раз укладывают в чёрный мешок? – парирует учитель, хмурясь и всё так же не глядя на него. Антон молчит подавленно. - Ей лет девятнадцать было, не больше, - продолжает Арсений глухо, - и она понятия не имела, за что её убивают. Только вот, в отличие от тебя, спасти её некому было. - Вы что, вините меня в этом? – ершится Антон, - Или поднимаете собственную важность в моих глазах? - По-моему, собственную важность поднимаешь как раз ты, - равнодушно откликается Арсений, - Я просто констатирую факт того, что сегодня кому-то пришлось гораздо хуже. - Но ведь ваш ученик – я! – не унимается Антон, - и если вам так безразлично, что со мной происходит, остановите машину и откройте дверь! Я не напрашивался! Брюнет резко тормозит, скрипя колодками и впечатывая машину на обочину шоссе. Перекидывается через Антона, открывая дверь, и говорит, не глядя: - Если хочешь, уходи. Здесь насильно никого не держат, а ты, я вижу, ни черта не понял, чтобы остаться. Тебя быстро найдут – это я так, чтобы ты понимал – не хочу запугивать, но резонанс от биения твоего сердца слишком силён сейчас. Антон смотрит пару секунд, а потом нерешительно выпускает ногу из машины. Не хотят, и не надо. Он всего лишь пытался сказать, что что-то почувствовал, что, возможно, отвечает их требованиям и может стать своим. Но если так – если его ни во что не ставят, тогда зачем всё это? Быть никем он может и без них. Всегда справлялся. - В багажнике сумка со всем необходимым – там паспорт, деньги и одежда, - Арсений нажимает на кнопку, отщёлкивая багажную дверь, - прошу тебя подумать ещё раз. Антон забирает рюкзак, хлопает крышкой багажника и подходит к открытой всё ещё двери машины: - Если вы мой учитель, то почему не за меня? Всё клещами из вас тянуть приходится, а ведь увезли, не дав даже сообщить близким, что со мной. Оружия не дали никакого – я с обувной ложкой от монстров спасался. Это нормально? Да, я расстроен, что девчонку убили, но не надо делать меня ответственным за это – я такой же, как и она, и то, что вы оказались рядом со мной в нужный момент – случайность. Да что я говорю – найдёте других, я уверен, до свидания и спасибо за всё! – захлопывает дверцу машины и срывается через дорогу под оглушающие сигналы машин.