Сказка о сломанном зеркале

Антон бредёт по обочине шумной дороги, выхватывая брызги фар встречных машин и сглатывая слёзы. Пытается унять дрожь в руках – всё закончилось так, как он и боялся – что было, потеряно, а взамен ничего. Что его ждёт сейчас в Воронеже? Покалеченный по его вине начальник? Начисто отвращённый друг? Покинутая и опустошённая тварями квартира? Стоит ли возвращаться, вообще? Останавливается, как вкопанный. Вот идиот! Он ведь может теперь позвонить! Сворачивает с шоссе и устремляется в город, вглубь переполненных людьми кварталов и улиц, стремясь слиться с толпой и вновь почувствовать себя обычным человеком – иллюзия, что тогда его жизнь станет прежней, не покидает. Находит первый попавшийся салон сотовой связи и, предъявив паспорт, покупает самый дешёвый телефон и сим-карту. Выйдя на крыльцо, торопливо вставляет карту в устройство и набирает заученный наизусть номер Димки. Гудки идут непозволительно долго, но Антон не находит в себе сил сдаться первым и отключить дозвон – пусть сначала металлический голос на английском скажет, что абонент недоступен или телефон вне зоны действия сети, и попросит перезвонить позже. А так нет, увольте – звонит упорно, до тех пор, пока на том конце трубки не раздаётся пьяное «Пошли на хуй» и идёт лаконичное пиканье. Антон спохватывается, понимая, что звонит с незнакомого номера, и быстро набирает Диме смс-сообщение. Но тот вряд ли сейчас в состоянии прочесть, поэтому Антон решает не терять времени зря и звонит в приёмную своего начальника – городской рабочий номер в отличие от сотового Белого он знает безукоризненно. - Редакция, здравствуйте, - слышит голос секретарши. - Наташ, это Шастун. - Антон??? – Наташа прошлому опальному главреду, возвращённому из мест не столь отдалённых, удивилась бы сейчас меньше, чем Антону. - Просто скажи, что с Русланом Викторовичем всё в порядке, - Антон сейчас звучит устало, но очень убедительно, он знает. - Да, - лепечет помощница, - всё хорошо. Он тут, правда, на днях в аварию попал, но всё цело, только несколько синяков и царапин. А почему вы спрашиваете? Шастун шумно выдыхает, сжимая в руке телефон: - Дай мне его, пожалуйста. - Его нет, он на выезде, будет позже. Где вы потерялись, Антон Андреевич? - Со мной всё хорошо, я просто… В общем, передай, что… А ничего не передавай, я потом сам с ним свяжусь, - отключает звонок, нервно прижимая телефон к груди и закрыв глаза – тревога за Белого, оказывается, порядком выедала его всё это время изнутри, и сейчас, схлынув, как отбегающая обратно в море волна, приносит ни с чем не сравнимое облегчение. Собирается позвонить тёте, но сердце вдруг ухает привычно, и Антон весь собирается тут же, выкидывая моментально все мысли из головы и засовывая сотовый с уже набранным номером в карман. Чует направление и бежит, не отдавая себе отчёта в своих действиях – он по-другому не может теперь. Сердце, надрывно стуча, ведёт его, и вскоре Антон оказывается во дворе пятиэтажек, сплотившихся вокруг автостоянки, заполненной автомобилями. Устремляется между машин, не реагируя на окрики сторожа и лай цепных собак, и напарывается на вжавшегося в бок одного из кроссоверов белобрысого парня, с ужасом глядящего куда-то вперёд и судорожно шарящего по машине руками, в попытке нащупать ручку дверцы. Антон прослеживает взгляд – кто бы мог сомневаться - на крыше через одну стоящей от них машины приготовился к прыжку червивый монстр. Он бы, может, уже и прыгнул, но Антон своим появлением отвлёк, заставляя того шипеть и переводить лицо-отросток то на него, то на потенциальную жертву, находящуюся, по всей видимости, уже в предобморочном состоянии. - Медленно уходи между тачками, - тихо говорит блондину Антон, не отрывая взгляда от твари. Тот молчит, загипнотизированный видом змееподобного клубка с нечеловеческим лицом. - Блять, ты слышишь? – Антон на мгновение поворачивается, чтобы найти контакт глазами, и в ту же секунду хтон прыгает, оглушительно свистя ультразвуком. Антон успевает заметить расширившиеся от ужаса глаза парня, и резко смахнув с плеч рюкзак, выставляет его перед ними обоими, загораживая. Тварь налетает на рюкзак и рикошетит о соседнюю машину, сваливаясь на землю. Антон хватает за грудки застывшего человека и волочёт его в сторону, пытаясь увести из лабиринта автомобилей: - Да шевели же ты ногами, боже! Парень явно плохо соображает и приходит в себя, только получив пару звонких оплеух от Антона. Вздёргивается, хватаясь за щёку, и пытается дать дёру. Но Антон крепко держит за руку – оставшись один, тот станет лёгкой добычей. Поэтому медленно пятятся вдвоём со стоянки, тревожно оглядываясь и вслушиваясь в каждый шорох в наступающих сумерках. Внезапно сзади раздаётся знакомое шипение и режущий уши звук, и Антон резко падает, подминая под себя пацана, понимая, что от двух тварей им точно не спастись. Видит, как с другой стороны стоянки к ним подползает, перебирая щупальцами, второе существо, омерзительно скалясь подобием человеческих губ и хищно буравя тёмными пустыми глазницами. Антон, лёжа на окаменевшем от страха парне, шарит рукой, пытаясь что-нибудь нащупать, и находит довольно тяжёлый булыжник – может, колёса подпирали кому? Поднимается сначала на колени, а потом и на ноги, занося руку над головой и обещая себе если не убить, то хотя бы покалечить одну из тварей перед смертью: - Эй, слышь? Если сможешь, убегай. Тебя найдут, ты необыкновенный и слишком нужен этому миру, вот увидишь, - не глядя, говорит блондину, напрягаясь в готовности. Вдруг какая-то фигура тенью приземляется между ним и ползущим к ним хтоном. В руках её дрожит и беснуется вертикальная карусель с мелькающими в свете уличных фонарей стальными наконечниками. - Прижмитесь к земле и ищите укрытие со спины! – раздаётся женский голос, и фигура в длинном плаще прыжками наступает на тварь, продолжая крутить в руках глефу. Антон, забыв о наказе, смотрит, как острые клинки на обоих концах длинного древка буквально кромсают подавшуюся было вперёд тварь, и, только услышав предсмертных визг той, находит в себе силы оттащить уже бессознательного парня к будке сторожа, прислонив его к бетонной стене. - Там есть ещё! – кричит высокой худой женщине в длинном плаще с капюшоном, надетым на голову, и тут же видит второго хтона, уже подбирающегося к ней с левого бока. Швыряет булыжник, так и оставшийся зажатым в руке. Промахивается, слыша звон разбитого стекла одной из машин и загудевшую тут же сигнализацию. Незнакомка резко оборачивается на звук, а хтон в это же мгновенье кидается в сторону Антона, сложившись в шар и стремительно катясь по асфальту. Сумку Антон выронил между машинами, камней под рукой больше нет, равно как и обувных ложек, а таинственная воительница на двадцать метров уступает приближающемуся к ним с блондином хтону. Что ж. Антон встаёт, выпрямляясь во весь свой рост и складывая кулаки в слепом намерении продать свою жизнь подороже – он, пусть уже отвергнутый, но – столп. Держатель мира. Когда змеи врезаются в него, вспарывая и разрывая зубами кожу сразу в нескольких местах, Антон вцепляется в них пальцами и, замахнувшись, бьёт о стену будки, чудом не попадая по всё ещё находящемуся в беспамятстве блондину. Рвёт, оглушённым, головы руками и топчет ногами выпроставшихся от удара из кокона червей. - Отойди, мальчик! – слышит приказ, но не реагирует, слишком увлечённый желанием взять верх над тварью. И над своей жизнью, наконец – сделать что-то стоящее, не зависящее от обстоятельств и решений других. Боли не чувствует вовсе – тело горит целиком, не размениваясь на отдельные очаги, и распаляет, раззадоривает Антона в его злости ещё больше. Шершавые отростки шипят и извиваются в его руках, лицо-лепёшка клацает огромными, в несколько рядов, хищными зубами, безуспешно пытаясь дотянуться до Антонова горла, а в ушах стоит нестерпимый звон, вызванный то ли визгом твари, то ли состоянием самого Шастуна. Валится наземь, откинутый властной рукой, и, больше не имея сил встать, отстранённо наблюдает, как тварь крошится под вращающимися клинками в руках воительницы. Тут же слышит визг тормозов сзади и знакомый голос, зовущий его по имени. Болезненно морщится, когда его подхватывают под мышки, утягивая куда-то по земле. - Арсений? – женщина отвлекается от обтирания клинков об остатки хтона и, подняв голову, тревожно всматривается в лицо держащего Антона человека. - Ингрид, рад тебя видеть! Милая, не поможешь? – Антон внезапно понимает, что слышит их голоса как-то глухо, будто на расстоянии. Пытается пошевелиться, но не выходит – тело словно сковало параличом. - Это твой мальчишка? – женщина, подходя к ним, снимает капюшон, обнаруживая под ним длинные прямые волосы красивого соломенного оттенка. - Мой, - Арсений приподнимает обездвиженного Антона, заталкивая на заднее сиденье машины. Ингрид поддерживает его ноги и аккуратно размещает их внутри салона. - Где нашёл? – интересуется, отходя на пару шагов назад и откровенно разглядывая. - В Воронеже, - отвечает Арсений и кивает на начинающего приходить в себя парня у стены, - А это твой? - Мой, - смеётся женщина, - Хотя, если бы не твой новобранец, учеником сегодня мне вряд ли удалось бы разжиться - каким-то образом опередил меня, представляешь? Первым нашёл и храбро защищал, хоть и без оружия… Жизнь моего ученика теперь только его заслуга. Так что, поздравляю, брат, у тебя отличный падаван! - Чш-ш-ш! Не при детях будет сказано! – деланно округляет глаза Арсений, косясь на угасающий взгляд Антона, - не дай бог услышит, и так гонора некуда девать, - жалуется. Приносит и укладывает на переднее пассажирское кресло бледно-синего юношу, слабо пытающегося что-то сказать. - Ну будет, будет, - успокаивающе гладит его по щеке и всматривается в молодое незнакомое лицо. Прикосновением своей руки ко лбу парня привычно останавливает начинающуюся истерику: - Позже будем успокаивать, ладно? – чуть виновато говорит женщине, откидывая спинку кресла под уснувшим, - Сейчас некогда совсем. Воительница кивает. Складывает в багажник найденные на стоянке вещи ребят и осторожно усаживается на край заднего сиденья, укладывая голову Антона к себе на колени и снимая с него окровавленную футболку. Достаёт из поясной сумки светлую тягучую мазь и начинает смазывать раны Антона, пока Арсений заводит двигатель и трогается с места, оставляя позади себя вусмерть перепуганного сторожа, заливающихся лаем собак, и останки двух червивых раскромсанных тел, начинающих уже исчезать.

***

- И, представь себе, первое, что он сделал, увидев хтона – бросился мне на помощь. - Ты меня обманываешь - все новички в первый раз ходят под себя от страха... Антон Арсения сразу узнал, и теперь гадает, кому может принадлежать другой, женский голос. Воспоминания сразу же набегают волнами и в этот раз почти не пугают. - Неправда, я не ходил… А вот этот голос Антону не знаком. Но, пока первые двое тихо смеются, успевает провести небольшой причинно-следственный анализ и прийти к выводу, что светловолосого парнишку удалось-таки спасти. - Конечно, не ходил, ты – бегал, причём, вполне успешно для того, кто впервые сталкивается с хтонами, - женский голос, хоть и насмешливый, звучит ободряюще, - я знаю сотни отважных держателей, которые в свой первый раз или впадали в транс, или действительно мочили штаны перед тем, как отключиться. - Ты действительно повёл себя разумно, когда прислушался к моему ученику и дал увести себя на просматриваемое место, - говорит Арсений, - с этими тварями нужно воевать на открытых пространствах, запомни, там они не останутся незамеченными и не смогут напасть исподтишка. Антона успевает накрыть сначала гордостью - Арсений назвал его своим учеником, и, возможно, ничего ещё не кончено - а потом обидой, потому что вот Антону он ничего никогда не рассказывал о повадках хтонов - когда его учитель снова обращается к своей подруге: - Он еле выжил тогда. Из-за того, что мне помог, понимаешь? И за последние несколько дней я подверг его опасности ещё четыре раза. Четыре! Ингрид, за те две недели, что я его знаю, его дважды рвали до полусмерти – я впервые так невнимателен, я не понимаю, почему… Может, старею? - Ты? Стареешь??? - Ингрид смеётся, но потом становится серьёзной, - Я никогда не замечала, чтобы за кем-то из столпов была открыта такая прицельная охота. Ты точно не при чём, Арсэн. Ты один из немногих, в ком я всегда буду уверена больше, чем в себе самой. - Вы ходить будете? – раздаётся опять незнакомый голос, - Он сейчас съест вашу ладью и поставит шах. Антон протестует, не желая оставаться за бортом этого праздника жизни. - Смотри, он просыпается, - первой замечает Ингрид и тут же касается руки Антона: - Эй, ты как, воробушек? – снимает с него светонепроницаемую маску, которая, оказывается, всё это время была надета и давила на глаза, не давая возможности их открыть. Но теперь-то Антон в нетерпении распахивает их и тут же зажмуривается обратно, задыхаясь от невыносимого света двух настольных ламп, стоящих на полу возле дивана, на котором он лежит, и освещающих три большие фигуры и тридцать две маленькие на шахматной доске на полу. - Ингрид… - Я поняла. Уходим, дорогой, - Антон, щурясь, наблюдает, как спасшая его воительница вполне по-мамски утягивает за руку знакомого ему по недавним событиям парня куда-то за пределы просторной комнаты, в которой они находятся. Когда дверь за ушедшими закрывается, Антон чувствует на своей руке ладонь Арсения: - Прости меня, малыш. Я не уделял тебе должного внимания с самого начала, позволив вариться в собственных страхах и сомнениях одному. Чуть не потерял снова. Антон, я так сожалею! – целует вдруг кисти рук Антона, поочерёдно притягивая и невесомо касаясь губами. Антон готов уйти обратно. Готов снова погрязнуть в боли и безвестной темноте, лишь бы не чувствовать той неловкости, что охватывает его сейчас при взгляде на Арсения, выцеловывающего его пальцы. Он дёргает рукой, пытаясь отнять, но оказывается слишком слабым для этого. И, к сожалению, не только физически. - Давай попробуем всё заново? – Арсений отрывает губы от его рук и смотрит на Антона своим небесным взглядом, - Обещаю стараться и больше не выходить из себя. А ты, - брюнет вкладывает в его ладонь что-то тяжёлое, - обещай считать меня своим учителем, прислушиваться и доверять, – подталкивает руку Антона к нему же, вынуждая того развернуть свёрток. У Антона на секунду замирает дыхание, когда он видит свой подарок: - Это что, какой-то длинный боевой нож? – не верит, что держит в руках теперь уже своё, только ему одному принадлежащее оружие. - Скорее, короткий боевой меч, - усмехается Арсений, - это Танто – обоюдоострый клинок для ближнего боя - лёгкий в использовании и удобный для переноски. Тонкий, как ты, и, ручаюсь, тоже всегда готовый преподнести сюрприз. Судя по бегающим в глазах учителя огонькам и блуждающей по губам еле заметной улыбке, тот доволен произведённым на Антона эффектом и снимает теперь с поражённого ученика сливки восхищения и благодарности. - Нам можно войти? – интересуется светловолосая подруга Арсения, осторожно заглядывая в приоткрытую дверь и тут же распахивая её настежь, стремительно приближаясь к Антону: - Ого! Нечасто встретишь среди нашего брата японские мечи! – восхищённо всматривается в клинок у Антона в руках, - Арсэн, почему? - Потому что Танто – оружие невероятно смелых и всегда готовых пожертвовать собой самураев – воинов, ставших легендой, - Арсений, не моргая, смотрит на Антона, а воительница уважительно хмыкает, переводя взгляд с одного на другого. - Рада, что ему больше не придётся рвать хтонов руками. Меня зовут Ингрид, - протягивает руку Антону, улыбаясь и вынуждая его оторвать глаза от своего учителя, - я старый друг и соратник Арсения. Ошеломлена тобой с первых минут, так же, как и мой ученик, - пожав всё ещё слабые руки Антона, отодвигается в сторону, пропуская вперёд того самого белобрысого парнишку, чьё спасение всё ещё отдаёт в Антоне острой и ни фига не фантомной болью. - Я Егор, привет, - блондин перехватывает ладонь Антона нетерпеливо, но бережно, - прости, что тупил и мешался под ногами, но ведь главное, что остался сухим? – растерянно оглядывается на старших, стоящих за его спиной и делающих вид, что просто закашлялись. - Привет, Егор, меня Антон зовут, – Шастуну вдруг становится тепло и весело, болит уже почти терпимо, и туман из головы постепенно уползает, - Тебе не за что извиняться – я сам чуть не сдох, когда впервые увидел этих тварей. Но со мной тогда был мой учитель, - смотрит на вмиг посерьёзневшего Арсения, - без него, боюсь, я бы точно не выплыл… Ингрид начинает смеяться первой, нарушая внезапно наступившую тишину: - Ох, уж эта водная тема… Остальные вторят через мгновение. - Антон, тебе надо поесть, - говорит Арсений, отсмеявшись, - Я не говорил никогда, но ты ужасно худой, так не годится. - У меня всё готово! – Ингрид уже несёт откуда-то поднос с ароматным горячим бульоном в пиале и горкой миниатюрных румяных пирожков на тарелке рядом: - Они с разными начинками, если какая-то не понравится, всегда можешь метнуться к следующему, - сообщает, заговорщицки улыбаясь. Антон до этого есть, вроде бы, не хотел, но теперь, глядя на исходящие невероятным запахом яства, заходится слюной и набрасывается на еду, не заставляя себя упрашивать – сами предложили, в конце-концов. - Булатыш, если, глядя на это, ты снова захотел есть, всё в кухне на столе, - треплет волосы Егора Ингрид, замечая, как тот жадно пялится на поглощающего еду Антона. - Если что, я с тобой, - вполголоса тянет Арсений, косясь на подругу, - Поверь мне, лучше этой чертовки не готовит никто! Ингрид со смехом срывается с места и через пару минут подвозит к дивану сервировочный столик, уставленный кучей тарелок со всевозможной едой – севиче, заливное, запечёное мясо, банх ми, разнообразные десерты, сводящие с ума одним лишь видом – Антон ни на одном приходящемся по работе дорогостоящем фуршете не видел такого изобилия... - Я всё-таки умер, - констатирует, разглядывая царящее на подносе великолепие. - Тебе сейчас можно только то, что я дала, - насмешливо возвращает его в реальность Ингрид, легко хлопая по его руке, несознательно потянувшейся к изыскам, - а к вам, мальчишки, это не относится! – подмигивает Арсению с Егором и первая берёт пахлаву... Всё оставшееся время Антон наблюдает борьбу за еду в условиях одной отведённой комнаты, скромно запивая свои пирожки бульоном и аплодируя каждому вырвавшемуся на короткое мгновение вперёд счастливчику. - Мне плохо, - вещает Егор, развалившись голова к голове на ковре с задремавшими учителями спустя полчаса, - я забыл, когда в последний раз так вкусно жрал – на раздельном питании хрен знает, сколько времени. - Ты ведь Крид, верно? – спрашивает Антон, сидя на диване и любуясь моментом эпикурейства перед глазами, - я только сейчас понял. Мы как-то пытались интервью у тебя взять, но не прошли заслон в виде продюсеров и охраны, - усмехается. - Сейчас я Булаткин, - сдвигает брови блондин, поднимаясь на ковре локтями, - и прошу, никаких сценических имён – здесь я не благодаря им, - подползает к дивану Антона, прислоняясь спиной, - Ты правда сразился с хтонами в свой первый раз? - С хтоном – он один тогда был, - вздыхает Антон, пытаясь не провалиться в воспоминания окончательно, - я просто помогал учителю, не больше. И это он потом выхаживал меня неделю… - Ты почувствовал уже что-то внутри себя? Ингрид мне говорила, что я скоро проснусь, – Антон понимает, что Егору сейчас нужна помощь такого же, как он – вырванного из своего окружения несчастного, не имеющего возможности вернуть свою жизнь обратно. - Да, я стал распознавать своих, тебя ведь нашёл, - отвечает Антон, беря парнишку за руку, - Это был не наш выбор, Егор, и не нам отвечать за последствия – просто прими всё, как есть. Ты – один из всего одиннадцати, родившихся в мире в день твоего рождения, и ничего поделать с этим нельзя. Даже если ты уйдёшь – а тебя отпустят, поверь – ты уже не сможешь жить, как прежде. Ведь теперь ты знаешь, кто ты. Булаткин молчит, не вырывая своей руки из ладоней Антона. - И теперь я знаю, кто будет за мной охотиться всю мою оставшуюся жизнь, - говорит, глядя на Антона. Антон молчит. Он будто сейчас с самим собой разговаривает, самого себя убеждает. - Я видел растерзанную хтоном девушку в отеле. Мы тогда сами еле спаслись. Она тоже должна была стать чьим-то учеником, Егор. Нам повезло, в отличие от неё, и если уж наша участь предрешена, я предпочитаю быть активным участником своей судьбы. Блондин смотрит, не отрываясь: - По крайней мере, твоя жизненная позиция спасла мне жизнь. - И ты однажды спасёшь чью-то, Булатыш, - проснувшаяся Ингрид потягивается, сидя на ковре и с сожалением глядя на шахматы, - Просрали партию… - Не убирай, потом доиграем, - Арсений трёт глаза и смотрит на Антона. – Ты как себя чувствуешь? - Нормально, голова болит немного, - признаётся Антон, сжав пальцы Егора перед тем, как отпустить и улечься на диван. - Бинты не сильно жмут? – спрашивает Ингрид, безо всякого стеснения задирая при всех на Антоне футболку и осторожно касаясь руками повязки, охватывающей половину торса и шею с плечами. - Знаете, в последнее время они мне как родные, - не сдерживается Антон, улыбаясь и наблюдая, с каким трепетом смотрит на него сейчас Арсений. - Тебя сильнее покусали в этот раз, - говорит тот, - да, мазь вовремя ослабила силу яда, но поболеть придётся. - Да ладно, в прошлый раз обошлось, и в этот выберусь, - отмахивается Антон. И совершенно зря. Ближе к ночи его начинает сильно знобить, раны под повязкой ноют с удвоенной силой, а в голову будто насыпали пороху и подожгли дорожкой. - Терпи, мой хороший, в этот раз придётся всё прочувствовать, - Арсений гладит его по голове, сидя возле дивана на полу. - Сколько я валялся в отключке? – пытаясь унять тошнотные спазмы, бормочет Антон. - Сутки всего. Ингрид вовремя тебя обработала. Но мазь спасает только от смерти – боль и жар будут преследовать, пока заживают раны, - говорит Арсений. - Ингрид. Она откуда? – шепчет Антон, стараясь не дрожать голосом. - Из Латвии. Ты заметил акцент, да? – Арсений улыбается, - Нас всех мотает по миру волею судьбы, и однажды наши с ней пути пересеклись – это редко, но случается. - Вы ведь больше, чем просто друзья? – осторожно спрашивает Антон. - Мы были женаты, - Арсений смотрит куда-то вдаль, будто вспоминая. - Ничего себе, - Антон на несколько секунд забывает о боли, - а почему развелись? Арсений переводит на него внимательный взгляд, и Антон тушуется: - Ну, я имею в виду, вы так хорошо общаетесь до сих пор… - За сорок лет в браке станешь не только другом, но и братом, исповедником и личным дневником. Но расстались мы не поэтому. - А почему? – не унимается Антон. Арсений откровенно смеётся: - Какой ты любопытный. Влюбилась она. И не смогла скрывать свои чувства. А я искренность в людях ценю больше всего на свете, понимаешь? Поэтому отпустил сразу же, благодарный, что не обманывала, не унижала предательством… - А вы? - А что я? - Ну, вы нашли себе кого-нибудь потом? – пусть Арсений списывает это на лихорадочное состояние Антона, ему всё равно - он остановиться не может. - Ну, я как бы не стремлюсь заполнять пустоты в себе другими, ни в чём не повинными людьми, - усмехается учитель. - А где её возлюбленный сейчас? – Антон просто нагло пользуется своим беспомощным положением и задаёт вопросы, за которые в любой другой ситуации давно огрёб бы. - Его нет, Антон. Убили зеркала. - Кто? - Я потом тебе расскажу, хорошо? – Арсений поправляет съехавший с Антона плед, - тебе нужно отдохнуть. - Я всё равно не усну, учитель. Арсений замирает: - Ты только что назвал меня учителем… Антон молчит сконфуженно. Арсений осторожно касается его плеча: - Мне очень приятно, Антон. Мой ученик… - убирает чёлку со лба Антона, и тот радостно подставляет голову под его руку, с нетерпением ожидая спасающее его от боли и озноба забытье.