Сказка о сломанном зеркале

Сердце снова гулко стучит, и Антон смеет надеяться, что это означает только одно. Но, чтобы убедиться, ему нужно открыть глаза, что он с трудом и делает. Он на разложенном переднем сиденьи машины. Звук двигателя и характерная тряска указывают на то, что автомобиль движется. Антон с замиранием сердца поворачивает голову и сталкивается с тревожным взглядом Арсения, тут же останавливающим машину и, отстегнув свой ремень, склоняющимся над ним: - Как ты, малыш? Эти слова последней каплей переполняют Антона – он чувствует, что задыхается, не в силах сдержать подступающие рыдания. Обхватывает непослушными руками учителя, притягивает к себе и начинает зацеловывать его лицо, заливаясь слезами: - Простите, простите, пожалуйста… - Ну, ну, родной, перестань, - Арсений не вырывается, но мягко уворачивается всякий раз, когда Антон, всхлипывая, делает попытки дотянуться до его губ, - Антошка, да прекрати же, - смеётся, слегка щекотя того, чтобы он отцепился, наконец. - Я не знал, что он зеркало, честно, - оправдывается Антон, откидываясь снова на подголовник и размазывая слёзы по лицу, - хотел просто узнать о его здоровье после той аварии… - Скажи мне одно: мне стоит волноваться о том, что ты снова голый? – Арсений протягивает носовой платок и хлопает по едва прикрытой халатом ляжке Антона, заставляя того зардеться. - Нет, всё опять было по обоюдному согласию, - шмыгает носом Антон, пытаясь запахнуть халат сильнее, - хотя… - заминается, - я не планировал, но… так получилось. - Антон, ты столкнулся с самой сильной сущностью мира Тени, не кори себя ни в чём, - говорит Арсений, отстраняясь и наливая из термоса тёмную пахучую жидкость, - Пей, ты обезвожен и истощён, не знаю, вообще, как жив остался. Антон цедит из крышки термоса тягучий настой, чувствуя, как он моментально обволакивает стенки желудка, заставляя того начать вырабатывать ферменты и приводить в норму уснувшую пищеварительную систему. - А как вы нашли меня? - говорит тихо, отдавая Арсению крышку и ложась обратно – голову всё ещё неприятно обносит. - Услышал твой Зов, - Арсений, не отрываясь смотрит на Антона, - Я не мог раньше почувствовать, где ты – зеркало блокировало все сигналы из того отеля, где держало тебя. Я места себе не находил, Антон – объездил всю округу, поднял на уши местных искателей, здешний координатор бросил на твои поиски двенадцать отрядов милиции, но тщетно – твой след оборвался у нашей гостиницы и всё – никаких зацепок… Это была самая страшная неделя в моей жизни, - добавляет, и в его глазах столько отчаянья, что становится не по себе. Антон виновато смотрит и берёт Арсения за руку, гладя по выступающим венкам и косточкам: - Я не боялся умереть, я боялся больше не увидеть вас. Я звал вас, потому что хотел попросить прощения за всё, что натворил. - Зеркала своим присутствием не только внушают апатию, но и подчиняют себе, - говорит Арсений, поправляя сбившуюся чёлку на лбу Антона, - Если бы я в своё время рассказал тебе про это, ты бы понял, почему оказался так подвержен его влиянию. Но я промолчал, и ты снова чуть не погиб из-за меня. Это я должен просить у тебя прощения, - наклоняется вдруг и целует опешившего Антона в лоб, - Мне пришлось перевернуть его машину тогда – я не знал, как по-другому тебя вытащить. Реакции зеркал непредсказуемы – он мог начать прикрываться тобой или попытался бы утащить в Тень, поэтому пришлось пойти на такой шаг. Прости. - Так вы знали, что он зеркало? – вырывается у Антона, - Почему не сказали? - Не хотел расстраивать, - Арсений гладит его по руке, - на тебя и так столько всего навалилось, думал, расскажу потом, со временем, когда забудешь немного. А оно вон как всё вышло… - …Михалыч, - добивает Антон. - Что? - Что? – Антону вдруг смешно, Арсений, оказывается, ни черта не вдупляет мемы, - Учитель, я чуть не погиб из-за собственной дурости и упрямства, - снова становится серьёзным, - Слушал бы вас – ничего этого не случилось бы, - вдруг вспоминает и привстаёт на сидении от накатившего волнения, - Ведь та большая птица – это вы? Мне же не померещилось? - Нет, не померещилось, - Арсений ласково смотрит на Антона. - Вы умеете превращаться? Это ещё одна из ваших способностей? Вы кто – сова? – в восторге шепчет Антон. - Строго говоря, неясыть, - усмехается Арсений, снова устраиваясь за рулём и кладя руку на лоб Антона. - Нет! Не усыпляйте меня! Я хочу ещё поговорить с вами! – протестует Антон. - Ты слишком устал и по-прежнему нуждаешься в помощи, - Арсений слегка касается повязки на руке Антона, - мы ненадолго заедем в одно место – тебя подлатают, а потом нам предстоит перелёт. Давай, разбужу тебя перед посадкой на рейс, - Антон хочет было возразить, но чувствует, как от прикосновения ко лбу по всему телу привычно растекается тепло, и его утягивает в знакомое уже пространство без боли и тревог.

***

- Я оставил свой телефон в том отеле! – вскрикивает Антон, когда его мягко будят. - Не волнуйся, я уже сообщил нашим людям, и твоего друга и тётю перевезут в безопасные места, - говорит Арсений, успокаивающе гладя Антона по груди. Тот окончательно приходит в себя и понимает, что по-прежнему лежит на переднем сидении машины, но уже полностью одетый. Под воротом футболки угадываются листы пластыря на повреждённых от когтей птицы участках кожи, а на запястьях вместо тугих узлов аккуратные плотные повязки. - Это вы когда успели? - шепчет, разглядывая. - Заехали кое-куда. Я не стал тебя будить – накладывание швов не самая приятная процедура, - улыбается Арсений, - и не пугайся, - показывает следы от игл на сгибе локтя Антона, - это капельницы с глюкозой – организму срочно требовалась поддержка. - Опять вы меня выходили, - смущённо бормочет Антон, - Мне гораздо лучше, правда, - делится, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Арсений поднимает рычагом спинку сиденья, возвращая кресло Антона в сидячее положение и протягивает Антону что-то горячее в пластиковом стакане: - Это суп-пюре, тебе надо разгоняться постепенно, слишком долго ничего не было у тебя в желудке, - и, пока Антон, обжигаясь, пьёт, протягивает ему сумку, - здесь твоя одежда, и, уходя куда-нибудь в другой раз, не забывай прихватить это, - достаёт с заднего сиденья Танто. - Мой меч! – Антон с восторгом ухватывает своё оружие и прижимает к себе, - Хотя, он был бы бесполезен против психологической атаки… - Это да, - соглашается Арсений, - оружие вообще действует строго в рамках разработанного функционала, и нет лучшего универсала в этом вопросе, чем человек. - Как мы пронесём мечи через таможню? – волнуется Антон. - Не беспокойся, у меня есть разрешение, - Арсений вытягивает из багажника поклажу, оставляя его открытым, - захвати ещё одну сумку, у меня не хватает рук. - Без проблем – Антон, чувствуя себя отдохнувшим и почти полным сил, подкидывается из машины, - А куда мы денем тачку? - Это не наша забота, её заберут, - Арсений уже у дверей аэропорта кивает головой, призывая, и Антон торопится, волоча за собой вещи. Когда взлетают, Арсений выдыхает, откидываясь на кресле и закрывая глаза. - Я пиздец как добавил проблем в вашу жизнь? – спрашивает Антон, накрывая его ладонь на подлокотнике своей и сжимая. - Удача не обходится без жертв, - еле слышно отвечает тот.

***

- Я могу спросить, почему вы выбрали Варну? – спрашивает Антон, когда видит, что учитель проснулся. Он больше часа откровенно заглядывался на него, пока тот спокойно дышал, иногда подрагивая во сне длинными ресницами – красивый до дрожи в коленках – и сейчас нетерпеливо ёрзает на сидении, понимая, что вот теперь-то уж Арсению никуда не деться от него – почти пятнадцать часов полёта с двумя пересадками – у Антона будет время получить ответы на все свои вопросы. - В Болгарии мой дом, - потягивается Арсений, улыбаясь, а Антон опять подвисает, разглядывая его ямочки на щеках. - Прямо, дом? Почему не в России, вы же здесь родились. - Понравилось там, я путешествовал одно время много – приходилось по роду деятельности - и как-то принял для себя эту страну, понимаешь? По сердцу она пришлась. Вот и решил обосноваться там. Жалко, что бывать мало приходится, но в своё время я всё там изъездил – от Силистры до Пирина. Природа уникальная – на такой небольшой территории столько гор, рек в долинах, богатых лесов и зелёных холмов с разнотравьем. Я лыжами тогда увлёкся, кстати, – прекраснее места для этого не найти, отвечаю – Стара Планина, Рилы – рекомендую Боровец, а если рвануть в Банско, то можно не только утонуть в архитектурном очаровании, но и сменить лыжи на купальные плавки, проехав всего три часа в сторону границы с Грецией, в Кавале! Пампорово в Родопах – это если на восток – тоже отличное место, там очень мягкий климат и достаточно пологие горы. А вообще, в Болгарии красиво всё - национальные парки, монастыри, ледниковые озёра, альпийские деревни – кажется, всё это есть и в других странах, но почему-то для меня это всё органично срослось только там - в идеальном для меня месте, где я бы хотел остаться. Антон слушает, замерев и не спуская с Арсения глаз. Такого вдохновенного повествования он не из чьих уст никогда не слышал. Глаза учителя сейчас блестят, а его движения рук и мимика выдают все сдерживаемые им обычно чувства. - Я был однажды там, - Антон, повернувшись всем корпусом к Арсению, привычно сидит, сбросив кроссовки и поджав ноги на сидении, и откровенно разглядывает учителя, - мы с друзьями ездили в свой первый отпуск после окончания универа – были на курортах черноморского побережья - в Созополе и Несебре, в Варне - на Золотых песках… - Тебе понравилось? – живо спрашивает Арсений. - Конечно! Как может не понравиться чистое море, красивые горы, фруктовые сады. Воздух такой, знаете… Знаете! - заключает, глядя на восхищённое лицо учителя. - Знаю, - не спорит тот, вдруг гладя по небритой щеке оторопевшего Антона и улыбаясь, - Значит, я не ошибся, решив перевезти тебя туда. - Вы не боитесь, что, если нас найдут, Тень будет знать, где вы живёте? – встревоженно спрашивает Антон. - Боюсь, но это не значит, что я не могу иметь собственного дома. К тому же о всех перемещениях врага нам заблаговременно сообщают, да я и сам почувствую, когда они начнут приближаться – всегда успеем сменить дислокацию. - За сколько вы их чувствуете? – с придыханием спрашивает Антон, вспоминая, что сам-то продвинулся в этом умении только на пару километров. - По-разному, - уклончиво отвечает учитель, дотрагиваясь до руки Антона, - Пристегнись, мы садимся в Москве. Тот закатывает глаза – стоило столько ехать, чтобы вернуться вот так, в качестве транзита. Тут же по селектору раздаётся оповещение о приближающейся посадке, и Антон, застегнув на себе ремень, вжимает руки в подлокотники. - Ты что, боишься? – спрашивает Арсений без тени усмешки. - Каждый раз, - признаётся Антон. - Бояться нужно того, что зависит от нас, а всё остальное не должно тебя заботить, - учитель смотрит внимательно, словно пытаясь понять, донёс ли он мысль до Антона. - Даже если мы умрём? - Даже если. Ты ведь повлиять на это не можешь, правильно? Так стоит ли тратить нервные клетки на вероятностные прогнозы с несчастливым концом? Тем более, что удачных исходов всегда оказывается несоизмеримо больше. - Ну, не знаю, - Антон не замечает, как отпускает ручки кресла, - Если так рассуждать, то, получается, большую часть жизни мы волнуемся зря… - Я рад, что ты сделал правильные выводы, Антошка, - улыбается учитель, - правда, в нашем случае, процент немного смещён, сам понимаешь. - Угу, - бурчит Антон, чувствуя, как кресло подтряхивает от соприкоснувшихся с посадочной полосой шасси, а стюардесса объявляет об удачной посадке и двухчасовой стоянке в аэропорту Москвы. - Забираем всю нашу ручную кладь, - говорит Арсений, вынимая две сумки с верхних полок, когда все пассажиры толпятся в проходе перед выходом. - Зачем? – удивляется Антон, - самолёт менять не будут, - но вещи выгребает. Выходят в зону ожидания и Арсений ненадолго оставляет Антона одного, спускаясь к кассам. Антон с удивлением видит, как тот с кем-то общается и принимает из рук незнакомца небольшой свёрток. Пожимают друг другу руки и расходятся, Арсений подходит к стойке регистрации и протягивает документы из свёртка. - Я не понимаю, что сейчас видел, - говорит Антон, когда Арсений подходит к нему с бумажными билетами в руках. - Антон Шастун и Арсений Попов внезапно сошли с рейса в Москве. А два совершенно других человека – посмотри, кстати, как теперь тебя зовут – купили билеты из Москвы до Варны. - Нет, я определённо догадывался, что система мощная, но чтобы до такой степени… - шепчет Антон, разворачивая свой новый паспорт и вчитываясь в латинские буквы, - Славчо Стойчев??? – поднимает испуганный взгляд на Арсения. - А что, а по-моему вполне по-болгарски, - округляет глаза учитель, выдавая себя начинающими появляться морщинками в уголках глаз, - давай посмотрим, кто я, - разворачивает свой документ, - Сашо Пожилов. Боже, они что, пользовались генератором случайных имён в интернете?! – закатывает глаза. Антона начинает крутить от смеха: - Пожилов, и будет с вас, Сашо, - тычет пальцем в грудь учителя. - А ты, Славчо, думаешь, что более Стойчев? – возвращает тык Арсений. Неприлично громко смеются, вызывая ненужное внимание со всех сторон, и Арсений, замечая это, тут же тащит Антона в самый дальний угол зала ожидания: - Сидим тихо, - шипит, усаживая того на сиденье и плюхаясь рядом, - держи журнал, - всучивает что-то глянцевое, а сам утыкается в свой мобильный. - Учитель, а куда перевезли мою тётю и друга? – Антон закрылся изданием и еле слышно говорит, чуть повернув голову. - Я не знаю, Антон, да и знал бы, не сказал, - не глядя на него, отвечает тот. - Я понимаю, вы теперь не доверяете мне… - Не в этом дело, Антон! – голос Арсения внезапно становится резок, - Они могут отслеживать мысли, а ты ещё не умеешь выставлять защиту. Я не научил тебя, но обязательно сделаю это в самое ближайшее время, обещаю! – поворачивается и смотрит с такой глубиной в глазах, что Антон отворачивается тут же, пугаясь. - Но даже и тогда я бы не рекомендовал тебе навещать их или пытаться связаться – ни одно движение держателей не остаётся без внимания Тени, поверь мне, и она не преминет воспользоваться возможностью сделать тебе больно, найдя тех, кто тебе дорог. - Что же, у вас и друзей нет? – спрашивает Антон почти шёпотом, сосредоточенно разглядывая рекламу на картинке журнала. - Все мои друзья такие же столпы, как и я, могущие побороться за себя и осознающие степень опасности. Родных давно не осталось, и семьи у меня нет. Такова правда о нас, Антон, и тебе предстоит смириться с этим – мы почти все так живём, но это – цена, которую приходится платить за наши способности. - Я ведь не выбирал… - начинает было Антон. - Никто никогда ничего не выбирает – ни где родиться, ни в какой семье, ни в какой среде – живут потом просто, приспосабливаясь к изначальным условиям, и пытаются либо ассимилироваться, либо подстроить окружение под себя. Но второе значительно сложнее, сам понимаешь. Так что наша ситуация не сильно-то и отличается от всего остального – прими это, и тебе станет легче. - Я постараюсь, - удручённо твердит Антон. Объявляют посадку на рейс, и в этот раз они проходят в салон бизнес-класса, устраиваясь на комфортных сидениях и получая на время полёта новенькие планшеты.

***

- Кто был вашим учителем, Арсений? – спрашивает Антон, как только они поднимаются в воздух и отстёгивают ремни безопасности. - Учитель. Буквально. Преподаватель механики и фортификации в моём кадетском корпусе, - отвечает Арсений, беря Антона за руку и внимательно глядя в глаза, - давай попробуем кое-что, идёт? Закрой глаза. Антон послушно зажмуривается и напряжённо вслушивается в ощущения. - Нет, не так, устройся поудобнее, - Арсений слегка нажимает на плечи Антона, заставляя того откинуться на кресле, - представь, будто я кладу тебе руку на лоб, ну? Ох, Антону многого не надо – он эти ощущения настолько впитал в себя, что ответит ночью, спросонок, как это, когда тебя погружают в мягкое тёплое небытие без возможности сопротивляться – только чувствовать, плывя по течению и пытаясь запомнить все сказочные звуки и картины чудесного мира вокруг… - Вот. Уже лучше, малыш. Теперь смотри. И к Антону начинают приходить видения. Вот к толпе дурачащихся на заднем дворе молодых кадетов подходит белокурый фельдфебель и, вытащив из толпы за шкирку юного Арсения, начинает хлестать его плёткой, выговаривая за плохое поведение. Арсений пытается вывернуться, но фельдфебель проворнее – кожаные ленты плети больно бьют по рукам и оголённой пояснице. Вдруг слышится окрик ротного офицера – их преподавателя, брюнета в возрасте лет сорока, с правильными чертами лица и светлой кожей. Он оттаскивает ошалевшего от боли Арсения в сторону и приказывает белобрысому надсмотрщику оставить ребят на его попечение. Тот не может ослушаться и ретируется. Ротный офицер уводит скулящего от боли Арсения в свой кабинет и держит его израненные руки в своих. Арсений чувствует, как боль утихает, и поднимает на учителя глаза, полные удивления. Тот улыбается и кладёт свои ладони на поясницу не смеющего пошевелиться кадета, успокаивая его исполосованную плетью кожу. Арсений смотрит, не отрываясь, в глаза преподавателю, а тот мягко кладёт свою руку на его грудь. Арсения бьёт о рёбра, и он распахивает ошарашенно глаза – это больно, но учитель расстёгивает на себе камзол и мягко прижимает его к себе, давая почувствовать, как сильно бьётся и его сердце тоже. Антону нужен воздух. Он резко вздыхает и тут же требует: - Ещё! – и чувствует, как его руку сильнее обхватывает учитель. Они тренируются. На том же заднем дворе учебного корпуса – пока палками, но Арсений знает, что со временем у него появится оружие, и это не будет выданная ему походная винтовка с осекающим спуском – нет, его Оружие никогда не подведёт его. И он, держатель мира и столп, подвести тоже не может. Учитель не жалеет его – лупит палкой, что есть силы, но Арсений не слабак – даром, что ли, окончил курс самообороны – он всё выдюжит, ведь его избрали… А вот они рубятся мечами далеко за городом – у Арсения теперь его Бракемар, он сам его выбрал и не сомневается в своём решении ни на секунду, ведь он побеждает, хоть хтонов и больше, чем их с учителем. Антон отчаянно хватает ртом воздух, на секунду отрывая свою руку от руки учителя, но, вдохнув и собравшись с силами, снова ныряет в воспоминания того, прося проскользнувшей в обхват кистью. Зима. Падает мягкий тяжёлый снег. Опушка леса багровеет от кучи окровавленных тел – людских и не очень. Арсений, уже повзрослевший, склонился над замершим учителем и целует его замёрзшие пальцы: - Нет! Только не вы, прошу, пожалуйста! – слёзы скатываются по заиндевевшим рукам прямо в снег. - Арс, дорогой, - слышится вдруг, - настала тебе пора самому стать учителем… Арсений замирает весь, вытягиваясь в слух и сжимая окоченевающую кисть. - У тебя будет много последователей, я уверен, но своего главного ученика ты встретишь случайно, как и я тебя когда-то, и, поверь, ты сразу узнаешь его – о, он удивит тебя, - учитель смеётся обескровленными губами. - У меня мазь, я сейчас… - торопится Арсений. - Перестань, дружок, ты же видишь, что никакая мазь тут уже не поможет, - учитель закашливается, отхаркивая на белый снег красные кровяные пятна, - Лучше пообещай, что не забудешь о себе в самый ответственный момент – ведь не ради борьбы мы рождаемся на этот свет… - А ради чего? – вытирая слёзы, склоняется над учителем Арсений, пытаясь расслышать его затухающий голос. - Ради того, чтобы отдавать друг другу последнее, что имеем, малыш, - учитель отчаянно вскидывается, на секунду прижимаясь губами к губам Арсения, да так и затихает, застыв в обхвативших его руках ученика. Антон зажмуривает глаза и замирает так же, как и Арсений там, по ту сторону его видения. Так же, как и он, давит в себе рыдания, глядя вверх и отчаянно моргая глазами. Шмыгает носом, пытаясь дышать, и лишь сильнее сжимает руку своего учителя – вот она, она – рядом. - Я ведь не потеряю вас? – отчаянно шепчет. Взгляд Арсения на секунду обволакивает, пробирая до костей: - А ты тот самый?

***

Когда самолёт делает остановку в Софии, Арсений снова забирает всю их ручную кладь – но в этот раз наравне с остальными пассажирами, так как планируется пересадка на другое судно – и, пройдя сквозь контроль, выводит Антона из аэропорта. - Мы не вернёмся на борт, - сообщает, вызывая такси. - Что? Почему? А багаж? – спрашивает Антон. - Багаж заберут в Варне и переправят сюда, - отвечает Арсений, - ты же видишь, мы пытаемся замести следы. - Так ваш дом не в Варне? - Мой дом в окрестностях Софии, в селе Томпсын. Население крайне мало, что нам на руку, природа восхитительна и, самое главное, определённые договорённости с кметой – их старостой – не позволяют никому совать нос в мои дела. Недалеко от транспортных путей, но не в шаговой доступности, чтобы всегда был шанс удрать в горы. - Вау. Вы проделали большую работу! – тянет Антон. - Ладно, мне просто понравилось местное домовладение, - смеётся Арсений, - и, знаешь, там действительно красиво! - Вы же помните, да, что за вами хоть в катакомбы… - говорит Антон, садясь в подъехавшее такси. - Временами ты поразительно откровенен, - признаётся Арсений, захлопывая дверцу. - Что чувствую, то и говорю, - Антон смотрит совершенно серьёзно, - и пока на большее не покушаюсь. Арсений отводит взгляд и поднимает обе руки вверх, признавая поражение. Едут недолго. Останавливаются на какой-то малоосвещённой станции, где выгружают вещи и ждут поезда – «туда лучше по железной дороге». Забираются в подошедший вскоре состав, и Антон поражается царящему в вагоне уюту – он словно оказался в «Восточном экспрессе» – настолько кукольно-прелестным выглядят все скамейки и поручни, ковровые дорожки и вагоновожатые, важно проверяющие билеты. - Как сте? – интересуется Антон, пока проводник надрывает их талоны. - Благодаря, добре, - отвечает тот и отходит. - Да я посмотрел в словаре, в планшете, пока летели, - смеётся Антон, видя изумлённый взгляд Арсения. - И научихте много думи? – не теряется тот. - Достатъчно, за да мине като свой. - Ты меня поражаешь, Антон! – признаётся Арсений, откидываясь на спинку сиденья. - Не пальцем деланный! – по-мальчишечьи смеясь, отвечает Антон, - Сколько нам ехать? - Четиридесет минути, - смеётся Арсений, снисходительно глядя, как Антон пытается сложить число сорок. - А, понятно, - улыбается тот. - Тебе нужен сотовый, - признаёт Арсений, - Не могу смотреть, как человек вязнет в информационном вакууме. - Лучше пусть уж так, - Антона колет неприятными воспоминаниями, но учитель возражает: - Думаю, ты и сам теперь понимаешь всю степень ответственности, поэтому, - достаёт из кармана упаковку с новым айфоном, - не благодари! - Пиздец! Ой, то есть, спасибо большое! – Антон выхватывает подарок из рук учителя и моментально вскрывает, - Боже, последняя модель! Учитель, за что?! – разворачивает телефон из обёртки и всматривается, не веря, - Он же дохренища стоит! – накидывается на Арсения с объятиями, - Дадите номер Егора и Ингрид? - Дам, дам, только отпусти, - смеётся Арсений, пытаясь разжать тиски Антона, - ты, главное, мой записать не забудь. - Ваш я теперь наизусть знаю, - глухо бормочет тот. За окном в предзакатных лучах солнца под равномерный стук колёс мелькают горные склоны, поросшие густым тёмным лесом, и зелёные луга, пестреющие разноцветьем и кое-где голубыми кляксами маленьких озёр. Лазурное небо, окрашенное в радужный спектр, уводит взгляд к бесконечно далёкому горизонту. - Здесь прекрасно, - завороженно шепчет Антон, не отрываясь от окна. - Да, здесь прекрасно, родной, - соглашается Арсений.