Сказка о сломанном зеркале

- Ингрид звонит, – Арсений достаёт телефон и тревожно вслушивается в её речь в трубке, - Ясно, спасибо, дорогая! – кладёт телефон в карман и тянет Антона за руку с травы: - У Егора было видение, на нас должны напасть, уходим немедленно, - лепечет скороговоркой, кидая быстрые взгляды по сторонам. Антон встаёт, вытаскивая меч из ножен: - Скорее всего, мы уже не успеем уйти, Егор видит пока только самое ближайшее будущее, давайте искать укрытие или хотя бы тыл. Они осматриваются, стоя друг к другу спинами и держа оружие наготове. - Это слишком – то, что они нашли нас здесь, то, что я не почувствовал угрозы, - шепчет Арсений, - Это была слишком спланированная атака… Держись, малыш, нам бы только дотянуть до темноты. «Почему до темноты?» - хочется спросить напуганному и крайне обострённому в собственных ощущениях Антону, но к ним уже подкатываются шевелящиеся чёрные клубки, расправляясь и шипя всеми своими отростками. Лицевые пластины клацают мелкими, в два ряда, зубами и хищно скалятся. Не нападают почему-то, только окружают в несколько колец, вставая в боевую позицию. - Чего они ждут? – шепчет Антон. - Не знаю, никогда такого не видел, обычно кидаются, видя добычу, кровожадные до ужаса, - отвечает Арсений. Оба понимают, в чём дело, когда снизу, из-за отвесной скалы взмывает вверх и подплывает к ним чёрное клубящееся облако с жёлтыми глазами, знакомое Антону до дрожи. - Хм, а он хорош, - оплывает вокруг них, впиваясь вертикальными зрачками в Арсения, - но ведь не настолько, чтобы умирать из-за него, верно? – перед Антоном стоит его главред, осторожно касаясь его лица руками, - Ты ведь понимаешь, что второго шанса я тебе не дам? - Кстати, спасибо за первый – я смог убедиться тогда, что сделал правильный выбор, приняв свой истинный путь. С ним, - кивает в сторону застывшего за его спиной учителя. - Неужели его тело роскошнее моего? – бывший начальник прикасается губами к шее Антона, заставляя того мгновенно задрожать, - он нежнее целует тебя или умелее скользит языком там? – проводит рукой по паху Антона, мгновенно вызывая ответную реакцию, - Ну вот, всё, что я и хотел узнать. Будь ты со мной, у тебя не осталось бы сил так возбуждаться – я бы не отпускал тебя из объятий, не убедившись, что ты отдал мне всё. - Я не собираюсь… - Антон замолкает под накрывшими его рот губами главреда. Белый целует его, продолжая ласкать промежность. Антон тонет в его губах, уплывая и позволяя тому обхватить себя руками. - Антон, это зеркало, он всего лишь отражает твои чувства и эмоции, ты помнишь? – голос учителя слышится, будто издалека. Антон ощущает руку Арсения, сжавшего его кисть, - Борись, малыш, твоего главреда не существует. Антон открывает глаза и отрывается от целующих его губ. Перед ним – снова клубящаяся тьма, пожирающая его жёлтыми глазами. Он в бешенстве стонет и рассекает пространство перед ним мечом. - Сукин сын! – сотня голосов снова сливается в ужасный унисон, заставляя Антона зажать уши руками. Зеркало отлетает от них, но только для того, чтобы набрать скорость и врезаться в Арсения, обволакивая его тьмой. - Нет! – Антон рвёт на себя учителя за руку, вытаскивая его из чернильных клубов. Арсений заходится кашлем, часто моргая. - Не трогай его! – грозит тёмному облаку Антон, выставляя впереди себя Танто и оттесняя ещё не пришедшего в себя Арсения за спину. - А то что? – насмешливо слышится от надвигающегося на них клубка тьмы. - А то вот, - Антон внезапно исчезает, и через секунду пространство внутри чёрного сгустка взрывается, вызывая невыносимо звонкий визг того. Клубящаяся тьма распадается на рваные куски, уносясь чёрными отрывками ввысь и оставляя после себя запах жжённой плоти. - Господи, Антон, как ты сделал это? – оглушённый Арсений трёт глаза, пытаясь вернуть резкость зрению. - Сам не понял, - признаётся Антон, проявляясь и тревожно сжимая Танто в руках, - Учитель, у нас проблема. - Ты говоришь, как герои в дешёвых американских фильмах, - Арсений, наконец, приходит в себя и поднимает упавший Бракемар, - но, вообще, ты прав, - смотрит на обступающих их со всех сторон хтонов. - Если что, вы самый лучший! - кричит Антон, кидаясь с мечом на первого приблизившегося к ним хтона, рассекая его на две части одним движением. - Ты тоже, малыш, - Арсений крошит мечом пространство перед собой, срубая сразу две псевдоголовы. На него кидаются сразу ещё четыре, карабкаясь одна поверх другой, и Арсений рубит наотмашь, снося их всех и кромсая тела. Антон сзади бьёт нападающих со спины хтонов, искусно орудуя Танто и успевая отмахиваться от остатков опадающих и лязгающих зубами голов. Руки устали, но не сдаётся, слыша учащённое дыхание учителя за спиной – тому тоже не сладко приходится. Ряды хтонов напирают, Антон никогда не видел такого их количества. Ладно, они ведь попрощались на всякий… Нет! Антон понимает, что не готов потерять учителя! И сам он не готов умереть вот так, глупо, в схватке с какими-то червями, отдавая себя и самого лучшего человека рядом им в жертву! - Перебьётесь, сволочи! – устремляет свой меч в землю, рыча и направляя всю сдерживаемую злость туда же, через руки, вниз, в начинающуюся содрогаться под его ногами почву. Видит, как, спотыкаясь на нетвёрдой земле, к ним продолжают ползти червивые отростки и возносит Танто над собой, задирая голову вверх и крича так, как никогда не кричал, выплёскивая всю мощь своих лёгких на колеблющихся в метре от них существ. Резко опускает меч вниз, передавая ему всю свою боль и негодование, и видя, как начинающие расходиться от него круги света отбрасывают подступающих тварей, скукоживая их уродливые щупальца и заставляя дико верещать. Держит ослабевшего Арсения за спиной, поворачиваясь вокруг своей оси и убеждаясь, что им в ближайшие несколько минут ничего не грозит. Падает на одно колено, понимая, что ослабел, но тут же чувствуя поддержку учителя. - Продержись пару минут, за нами летят, милый, - Арсений, обнимая привалившегося к нему Антона, оглядывается кругом: - Смотри, вот он! – обрубает мечом лицевой отросток подкравшемуся хтону и указывает куда-то в небо, - Это Эд. Он заберёт нас. Твари подбираются снова. Подползают, клацая зубами и извиваясь на земле. Антон пытается вновь разбудить в себе эту звериную энергию, раскидавшую недавно врагов, но не чувствует больше сил. Просто неистово рубит змеиные головы направо-налево наравне с Арсением, когда тот внезапно хватает его за запястье, и Антона тут же отрывает от земли. Внизу, обдавая нестерпимыми воспоминаниями, остаются раскрытые пасти зубастых змей, а Антон подтягивается по держащему его учителю наверх. - Мы переезжаем, - подхватывая выпадающий из рук Антона меч, сообщает Арсений, прижимая ученика грудью к пахнущим дымом перьям на боку птицы, несущей их, - Не скажешь, что это было, м? – горячо шепчет в ухо. - Я разозлился, - Антон, обхватив пушистую лапу, нащупывает ногами её когти и опирается на них, пытаясь удержаться, стоя. - Тебя не укусили? – учитель на секунду отлипает от него, видимо, визуально пытаясь оценить последствия, - Нет, вроде всё в порядке. - А вас? – Антон оборачивается, сталкиваясь с синим взглядом в сантиметре от своего лица. - Один раз. В ногу. Время есть, - Арсений сильнее прижимает Антона к птичьей лапе, - Держись. Лететь долго, замок Эда в Румынии. - Чёрт, где??? Вам надо смазать рану мазью немедленно! – Антон тормошит птицу, дёргая за перья. - Нет! Не делай так! Эд не любит такого! – Арсений пытается угомонить Антона, но тот упрямо бьёт по птичьей лапе, глядя наверх. Их резко приподнимает и жмёт воздухом – Эд практически пикирует вниз и заставляет Антона с Арсением цепляться за оперение сбоку, поднимая ноги, когда садится на освещённый луной луг, сбивая когтями траву. Нависает огромным хищным клювом над Антоном, пригвождая к земле мигающим третьим веком. - Ему нужна помощь! – кричит Антон, перекатываясь от острого взгляда и устремляясь к Арсению, свалившемуся с тормозящей птицы чуть раньше, и теперь пытающемуся встать с колен. На ходу расстёгивает холщовую сумку, наброшенную через плечо, и достаёт баночку мази, которой снабдил его заботливый Никола. Огромная птица внимательно следит, как тот намазывает укусы на ноге учителя, задрав штанину вверх и всматриваясь в тусклом свете луны, нет ли других ран. - Полетели, - подходит к птице, оглаживая клюв, - спасибо, Эд! Только возьми его на спину, вдруг станет хуже. Птица издаёт непонятный горловой звук и ложится на землю, расправляя крылья, приглашая. - Антон, ты сумел уговорить Эдуарда. Чуть позже ты узнаешь, чего это стоит, - говорит Арсений, подходя, прихрамывая. Забираются оба на спину птицы, Антон страхует учителя, садясь позади него и вжимая в оперение, вцепляясь в покрытые жёстким пухом бока птицы как можно глубже. - Поспите, я покараулю, - говорит, кладя голову на спину Арсению, - Эд, мы готовы. Тот резко взмывает вверх, подрываясь с места. Лес уступает место небу, являя красное зарево уходящего дня. Антону требуется немало усилий, чтобы удержать их с Арсением от падения – угол взлёта слишком острый, и мышцы рук мгновенно забиваются под весом двух тел. Антон впивается в бока Эда ногами и кричит: -Эй, не так резво! Мы сейчас скатимся! Птица выравнивается, ложась на горизонт, и Антон с облегчением вновь распластывается на учителе, давно провалившемся в сон. Ухватывается поудобнее за перья по бокам от его плеч и, чувствуя жар его тела под собой, пытается унять бешено стучащее сердце.

***

- Эй, доставил! – высокий темноволосый парень весь в татуировках треплет за руку. Антон, просыпаясь, оглядывается – лежит рядом с учителем во дворе каменного средневекового сооружения. Светает. - Реально, замок, - вдохновенно шепчет, приподнимаясь и тормоша Арсения – тот всё ещё в забытьи и просыпаться не желает. - Эдуард? – подходит к натягивающему брюки парню, - я Антон, ученик Арсения, - жмёт было протянутую ему руку, но потом просто обнимает удивлённого человека, - Ты спас нас, Эд, я навсегда твой большой должник. - Не сомневаюсь, - парень щурится, усмехаясь, - я слышал, что у Арса новый ученик, но что он окажется таким забавным, не знал. - Эда никто не просит о помощи, и уж тем более, не тормозит во время пути, - слышится слабый голос позади, и Антон бросается к своему учителю: - Как вы? - Гораздо лучше, благодаря тому, что подлечил, - Арсений встаёт с земли и, обняв Антона, подходит с ним к парню, - Спасибо, что услышал зов и явился, - жмёт тому руку, - Как сам? - Да вот, промышлял как раз в ваших краях, неподалёку, - отвечает Эд, пристально глядя в глаза, - Тревожно в последнее время. Везде набеги, Тень разрастается, - хлопает Арсения по плечу и кивает в сторону замка, приглашая, - Давно у тебя новый ученик? - Два месяца и двенадцать дней, - Арсений тянет Антона за ними. - Вы какая птица? – выпытывает Антон, озираясь по сторонам, входя в донжон и разглядывая архитектуру помещения. - Белоголовый орлан, а что? - Мне казалось, что в Румынии все должны быть летучими мышами… Частицы пыли в воздухе зависают, не двигаясь. Эд всем телом разворачивается к Антону, игнорируя попытки Арсения вмешаться. Антон смущённо останавливается: - Только не говорите, что всё это выдумка, я обожаю Брэма Стокера. Эд выдерживает минуту напряжённого молчания: - Господи, да я тоже не имею ничего против этого ирландишки, сумевшего своим крючкотворством романтизировать образ сурового и гордого правителя Валахии, гонимого и преследуемого всю жизнь за попытки спасти свой народ, - наступая на Антона, говорит Эд, - Хотя, какие к нему, жившему четырьмя веками позже, могут быть претензии, когда современные Владу памфлетисты и стихоплёты уже нагородили столько чуши, что лишь скрупулёзный исторический анализ девятнадцатого и двадцатого веков смог отделить правду от вымысла. И прозвище Цепеш мне нравится больше, - добавляет, резко отвернувшись, уходя и оставляя Антона в состоянии ступора. - Эдуард - дальний потомок Басарабов – династии правителей княжества Валахии, которой в своё время правил отец Влада, вступивший в Орден Дракона и получивший прозвище Дракул, перешедшее затем к его сыну, тоже отвоевавшему себе право владеть землёй предков, - быстро объясняет Арсений, хватая Антона за руку и устремляясь вслед за хозяином замка. - Я нихрена не понял, но, получается, Эд – потомок графа Дракулы?! – не верит Антон. - Получается, что так. Антон, растерянно утягиваемый учителем куда-то вглубь тёмных коридоров замка, даёт себе слово когда-нибудь разобраться, почему Валахия – княжество, а Дракула – граф… - Вот такое чудо мне досталось, - говорит Арсений татуированному парню, когда проходят через тёмный холл с уходящими в невидимую в темноте высоту потолками и останавливаются в шестиугольном помещении, служащем, по всей вероятности, кухней. - У меня только холодное мясо и овощи, - говорит Эд, доставая из остывшей печи окорок. - Я не голоден, спасибо! – Антон озирается, - какого года постройка? - Это не тот замок. Тысяча восемьсот первого, - Эд вынимает из кладовой уже нарезанные томаты и перец, - это дом моих родителей, я всё никак не решаюсь на ремонт. - Что ты! Не смей трогать! Такая красота! – Антон трогает руками покрытые каменной крошкой стены, - У тебя нет электричества? – спрашивает, видя стоящую на столе лампаду. - Есть, просто не провёл по дому. Подключаю только телефон для зарядки. Вам надо? - Да, подсоедини мой, пожалуйста, - достаёт из кармана свой айфон Арсений и смотрит на Антона, тот качает головой – позже. - Эд – мой ученик, - говорит Арсений, накалывая на вилку кусок мяса и поднося к Антону, - Ешь! – тот нехотя берёт еду в рот и тут же жмурится, жуя – очень вкусно. - Бывший. У меня самого уже трое учеников было, - не без гордости сообщает Эдуард, по-хищному склонив голову и с интересом разглядывая Антона. Антон тоже смотрит и находит Эда удивительно красивым – правильные черты лица, большие тёмные глаза, пухлые губы, прямой нос… - Бывших не бывает, когда поймёшь, наконец, - ворчит Арс, - я всегда буду чувствовать свою ответственность за всех вас, стань вы хоть адептами. - Кем? – Антон теперь налегает на мясо совершенно без стеснения. Эд насмешливо качает головой, а Арсений, повернувшись к Антону, объясняет: - Членами совета. - Арсений, а сколько всего у вас было учеников? – Антону почему-то только сейчас приходит в голову этот вопрос. - Ой, поговорите позже, ребята, - забирает у Антона тарелку Эд и тащит его за собой, - Я покажу ему замок, ты не против, Арс? - Идите, - отмахивается Арсений, разглядывая этикетку на бутылке вина и наливая себе в фужер. - Ты ведь ни хрена ещё не знаешь, да? – спрашивает Эдуард, не выпуская руки Антона и волоча его за собой по огромной тёмной лестнице в холле. - Ну, у нас с учителем было мало времени, мы как-то всё больше сражаемся и убегаем в последнее время, - оправдывается Антон. - Где твой меч, держатель? – внезапно прижимает его к стене Эд. - Чёрт, внизу оставил… - Ты нигде и никогда не должен быть без своего единственного друга, - говорит Эдуард, поднося к горлу Антона свой клинок. - Да, учитель говорил мне, но я подумал, что раз здесь все свои… - Я могу оказаться зеркалом, бестолочь! – шипит Эд разгневанно, - Или ты не знаешь и про них? - Я знаю. Мой… бывший оказался им. - Что??? И ты до сих пор жив? – в тоне Эда сквозит уважение наполовину с неверием. - Ну, в первый раз он пожалел меня, а во второй я инверсировал и, мне кажется, разорвал его изнутри… - Сделал что??? – Эдуард поднимает свечу на уровень лица и всматривается в Антона, - И ты уже умеешь инверсировать? Спустя два месяца? - Там любопытная история случилась, но… в общем… да. - Ты ничего не знаешь об адептах, не научился держать своё оружие при себе, но умеешь инверсировать и выжил в борьбе с зеркалом… - Эдуард снова ведёт Антона за собой, - Да, любопытный экземпляр попался Арсению. Вы уже все позы испробовали? - Что? – задыхается от удивления Антон. - Что? До сих пор? Да вас же трясёт друг от друга, ребята, даже меня бомбит от вашей энергетики, а я только пару часов с вами. И Арса я таким никогда не видел – его же мажет всего, ты что, совсем слепой? – Эдуард насмешливо оборачивается, увлекая Антона в один из тёмных коридоров, - здесь спальни и гостевые комнаты, вот эта, третья по счёту, будет твоя. Вторая Арса, ну так, на всякий случай. Пошли дальше, - тянет его к лестнице и забирается на чердак. - Смотри. Отсюда я лучше всего слышу Зов и вылетаю, - открывает большое слуховое окно на крышу, и Антон замирает, вглядываясь в окрашенную предрассветными лучами даль – утреннюю дымку густого леса и рассекающих его зелёное полотно лужаек, между которых вьётся синяя полоска уходящей за горизонт реки. - Здесь прекрасно, Эд, - Антон прислоняется головой к деревянной раме, - Как бы я тоже хотел уметь летать! - Ты не умеешь ещё? – удивляется Эдуард, закрывая окно, - Не беда, научишься. Помню, меня накрыло трансформацией случайно, в один момент, я только месяц, как силу почувствовал. Испугался тогда до чёртиков, - смеётся, - представляешь, враз покрыться перьями и вырасти в размерах, изменив пропорции тела – думал, с ума сойду - хорошо, Арсений рядом был, успокоил, объяснил… - А ты долго у него обучался? – спрашивает Антон. - Десять лет, как все. - И… как вы с ним? – осторожно пытается выяснить. - Отлично. Арс замечательный учитель. Дотошный, правда, и немного нудный местами, но это от излишней заботы – он над всеми своими учениками, как над детьми, печётся, - Эд закрывает окно, - кроме тебя, - тычет пальцем Антону в грудь, - Над тобой ещё сильнее. Я почему тебя увёл, когда ты начал про его учеников спрашивать – Арс много воспитал, но не все потом выжили. Он винит себя в смерти каждого, и, в общем, старайся не затрагивать эту тему, окей? Пойдём в подвал, я покажу тебе свою студию. - Студию? Ты фотограф? – отрывается от красоты за окном Антон. - Дурак, что ли, я музыкант! – гордо говорит Эд, снова хватая Антона за руку. - Погоди, Эд, - Антон немного смущается, - назови мне своё имя, пожалуйста. - Эдуард Выграновский, - смотрит, как на больного, тот. - Нет, настоящее, - поднимает вопрошающие глаза Антон. Эд смотрит секунду, а потом открывает рот, и Антона окунает в утреннюю росу и запах дождя в горах. Он вытирает лицо и с нежностью смотрит на нахмурившегося парня с кучей росписей на лице и руках: - Вот теперь познакомились, Эд.

***

- Да уж, понимаю Арса, он теперь ни за что не отлипнет от тебя, - бухтит Эдуард, спускаясь по лестнице и таща за собой едва поспевающего за ним Антона. Открывает толстую подвальную дверь под комментарии Антона о кунсткамере и пытках и заводит их обоих в глухое, без окон, помещение, оббитое со всех сторон бархатом. - Это чтобы звук не проходил, - поясняет Эд, поворачивая рубильник и заставляя Антона прикрыть не готовые к яркому свету глаза. - Моя студия, - горделиво возвещает. Антон стоит посреди большого зала с кучей гитар и синтезаторов самых разных марок. Барабанная установка в углу поражает размерами даже непросвещённого в этих вопросах, а пульт управления заставляет Шастуна недоверчиво коситься на хозяина замка: - Ты же говорил, что у тебя только один выход для телефона… - Ну, формально говоря, так и есть. Подключение в подвале незаконное – сам понимаешь, я не потяну такие суммы за электричество. Антон смеётся и восхищённо осматривает инструменты, трогая каждый руками и обязательно проверяя на звучание, задевая струны и нажимая на клавиши. - Я журналист, и, знаешь, не у каждого артиста, которые к нам приезжали, и у которых я брал интервью, видел такое качество и многообразие инструментов и техники, - признаётся. Эд польщён: - Я с детства увлекался музыкой, но только в нынешнем веке понял, что действительно мне по душе. Никаких денег на это не жалко, - с любовью оглаживает гриф электрогитары, - как-нибудь я дам с друзьями для вас концерт! - Я хорошо знаком с одним рэп-исполнителем из России, он бы тебе понравился, - признаётся Антон, пробуя палочки на барабанах. - Это не Крид ли, который ученик бывшей жены Арса? – вскидывается Эд, - Я давно хотел с ним познакомиться, видел его на паре площадок, но как-то всё контактов не было. - У меня есть его номер, мы друзья, - улыбается Антон, - и чтобы хоть как-то отблагодарить тебя за нас с Арсом, прямо сейчас его наберу. - Нет, погоди, - внезапно волнуется Эдуард, - мне нужно собраться, настроиться, сейчас мы все устали, пойдём спать, - утягивает Антона из студии, вырубая свет и закрывая дверь на ключ, - отведи в спальню Арса, я пока застелю вам постели, - вручает свечу и скрывается во мраке коридора. Антон, если честно, не может идентифицировать для себя образ Эда от слова совсем. Брутальный неформал с любовью к року, потомок легендарного Дракулы, живущий в замке без электричества, белоголовый орлан, воспитавший трёх столпов, но стесняющийся знакомиться с новыми людьми и сам застилающий своим гостям постельное бельё. Куда катится мир… Но все посторонние мысли тут же покидают Антона, когда он спускается вниз и находит учителя безмятежно раскинувшимся на резном, оббитом жаккардом кресле. Опускается рядом с ним на корточки и с нежностью наблюдает за подрагивающими во сне ресницами и расползающимися в улыбке губами. Неужели, это правда? Неужели то, что он принимал за проявление отеческих чувств, является на самом деле чем-то большим – тем, на что он и надеяться-то не смел... Вспоминает все их касания и объятья – почти всегда Антон был их инициатором, а Арсений лишь позволял. Но ведь и не отталкивал, не закрывался от Антона, был рядом, когда тому нужно было тепло его тела. Утешал, подбадривал не только словами, но и тёплыми ладошками, сжимающими руки Антона, или губами, осторожно касающимися его лба. А его взгляд, иногда выхваченный на себе Антоном случайно, успевал выдать совершенно недоступные пониманию Антона эмоции его хозяина, прежде чем испуганно метнуться в сторону... Антон глубоко и часто дышит, вспоминая, как Арсений совсем недавно прижимал его своим телом к тёплому птичьему боку, крепко обнимая и пытаясь удержать их обоих. Как аккуратно дотрагивался пальцами до его обнажённой кожи в доме Ингрид, смазывая мазью раны. Как всегда с нежностью смотрел, когда усыплял Антона своей тонкой рукой, касающейся его лба. Ласково убирает упавшую на лоб Арсения чёлку: - Учитель… Тот слабо шевелится, откликаясь сквозь сон. - Арсений, - просит Антон, беря его лицо в свои руки и пристально глядя в глаза. Глаза открываются и пару секунд, не отрываясь, глядят на Антона. - Вы уже осмотрели замок? – спрашивает хрипло. - Да. Пойдёмте спать, Эд показал, где наши комнаты, и ждёт нас наверху. - Боже, я так устал - Арсений потягивается и встаёт с кресла, - пойдём, конечно, нам всем пора отдохнуть. Показывай, где на этот раз он нас определил. Антон ведёт Арсения на второй этаж, выхватывая свечой ступени под ними и держа того за руку. - Он сказал мне собственное имя, - делится с учителем, оборачиваясь, - я попросил, и он назвал. - И как тебе? - Оно совсем другое, не похожее на ваше… - Я знаю. Он птица высоких гор с холодным воздухом. Ты действуешь на всех волшебно, Антон, я никогда не видел, чтобы Эд кому-то открывался, - гладит большим пальцем его ладонь Арсений, не выпуская руки. Не надо было так делать. Антон мгновенно оборачивается и начинает медленно наступать на Арсения, пока тот не оказывается прижатым к каменной стене коридора. - Ты чего? – растерянно шепчет, когда Антон прислоняется к нему всем телом, расставив локти по обе стороны от головы. Антон молчит, опьянённый властью. Склоняет голову и вдыхает запах таких доступных теперь волос, шеи, губ. Не трогает, просто носом водит. Свеча в руке мешает, и Антон наощупь ставит её в выемку в стене, не отрываясь от учителя. Арсений молчит, зачарованный близостью чужого тела. Только судорожно вздымает грудь, когда Антон переплетает пальцы их рук, прижав к стене над головой, и, почти касаясь губами губ напротив, просит: - Я тону в вас, помогите. Но Арсению, судя по тому, что чувствует Антон, тесно прижавшись, самому нужна помощь. - Помнишь моего учителя? – еле слышно шепчет, тяжело дыша. - Да, - отвечает Антон, по-прежнему вжимая Арсения в стену и нисколько не стесняясь своего состояния. - Он за всё время не выдал себя мне ничем. - Как? – Антон ослабляет хватку, - Разве вы?... - Тот предсмертный поцелуй был единственным. Руки расцепляются и сползают вниз по стене. - Но ведь он так любил вас… - Именно поэтому, Антон. Учителям нельзя проявлять чувства, это опасно. Это делает нас уязвимыми и лишает наших учеников защиты. Тень всё видит, и обязательно обратит всё в свою пользу. Мой учитель был образцом стойкости и терпения. Я догадывался, я чувствовал его любовь все годы, что был с ним, но он ни разу, никогда, понимаешь, не позволил себе слабость. Антон молчит, потрясённый, но упрямо не желающий отлипать. Едва касается виска учителя губами, притирается щекой к его щеке. В неярком свете догорающей свечи глаза Арсения странно блестят, и Антон хочет коснуться и их тоже, но Арсений не даёт, отворачивая лицо и упираясь горящим лбом в плечо Антона: - Я дал себе слово равняться на него. Если с тобой что-нибудь случится, я… не… Антон гладит учителя по опущенной голове дрожащими от волнения руками. - Ребята, у вас две комнаты, обязательно делать это в коридоре? – слышат возмущённый голос Выграновского, выходящего из спальни Арсения. - Прости, Эд, это случайно вышло, - сдавленно бубнит Арсений, тут же выбираясь из-под Антона и скрываясь за дверью своей комнаты, защёлкнув задвижку. - Ещё врал мне! – Выграновский тычет кулаком в живот осоловевшему Антону, проходя мимо. Антон плетётся в свою спальню и падает лицом в подушку, пытаясь заглушить невыносимое отчаяние и ещё более невыносимое возбуждение.