XII
13 ноября 2022 г., 16:52
- Говорю тебе, за нами следят! Ничем другим такие прицельные атаки не объяснить! Это ненормально, Эд, - спускаясь по лестнице, Антон слышит твёрдый голос учителя и тормозит, пытаясь заглушить в себе тут же поднявшуюся волну стыда. Сердце от волнения долбит в грудь так сильно, что Антон боится быть услышанным и вынужден всё-таки зайти на кухню. Смущённо отирается у входа, боясь глядеть куда-то, кроме пола, пока не получает тычок от Выграновского:
- Садись и ешь, нечего косяки подпирать, - Эд ставит перед ним сваренные всмятку яйца и кофе со сливками:
- Хоть и вечер, а у нас завтрак, вот так.
- Спасибо, - Антон не поднимает глаз, плотнее запахивая на себе халат, любезно предоставленный хозяином, - Я не нашёл у тебя душа, только раковину, и спасибо за зубную щётку.
- Пожалуйста. Внизу, рядом со студией есть купели – у меня свои горячие источники, прикинь? – Выграновский смеётся, - вы такие дебилы, серьёзно! – направляется к выходу из кухни, - я по делам, вернусь под утро.
Антон закашливается и тут же соскакивает с места:
- Я тогда пойду поищу эти купели.
- Антон! – окрикивает его Арсений, но тот уже срывается с места, снося стоящего в проходе Эдуарда.
- Вот и скажи, зачем ты его так мучаешь? – спрашивает тот, подходя к Арсению и тормоша его чёлку, - и себя тоже…
***
Антон находит в подвале полутёмное помещение с запахами сандала и розы – по углам горят керосиновые лампы, а в центре стоят два углублённых в пол бассейна с бурлящей в них водой. Несмело опускает руку в один из них – вода приятно тёплая, не обжигает. Хоть бы успокоить горящую плоть – Антон скидывает халат и забирается в купель, откидывая голову на каменный пол и замирая от ощущений, закрыв глаза. - Антон, - знакомый до боли голос выдёргивает его из объятий подступившей было дремоты. - Чёрт, - Антон вздрагивает и пытается закрыться в воде руками, поджимая ноги. - Ты волнуешься? – Арсений подходит к купели и распахивает на себе халат, являя Антону обнажённое тело, - Я вот тоже, - сбросив халат на пол, спускается в воду, приближаясь к Антону, - Посмотри на меня. Посмотри на меня, мальчик, - повторяет, дотрагиваясь до подбородка Антона. Тот, наконец, поднимает на него голову и смотрит, выдавая всё, что скопилось, взглядом. - Бог ты мой, - ошарашенно шепчет Арсений и, не смея больше терпеть, целует Антона в губы. Притягивает его, обхватив руками лицо и опускаясь тому на бёдра. - Я еле держусь, - шепчет, отрываясь на секунду. Антон стонет и, обхватив учителя за поясницу, прижимает к себе, отчаянно впиваясь в него губами и зажмуривая глаза. - Вы необыкновенный, я словно растворяюсь, - бормочет, когда делает вдох, - У вас ведь было много учеников, верно? И каждый, я уверен, испытывал к вам чувства, ну и пусть – я согласен быть всего лишь одним из многих за возможность обнимать вас сейчас вот так, голого. - Мальчик, - Арсений склоняется над ним, закусывая зубами кожу на шее и вызывая стон Антона, - Как смеешь ты думать, что я отдаюсь каждому влюбившемуся в меня? – прикусывает сильнее, сразу же зацеловывая больное место и переходя потом на губы. Антон сдаётся под натиском атакующих губ учителя и признавая их превосходство. Руками, однако, смело оглаживает под водой его бёдра и живот, вызывая дрожь. - Боже, меня ведь надолго не хватит, - Арсений притирается к телу Антона своим вставшим членом, - мы разберёмся с нашими отношениями или я кончу прямо так, в эту несчастную купель? Антон смеётся: - Мы разберёмся, - отвечает, подхватывая Арсения под ноги и поднимая его над водой, усаживая на бортик бассейна. Разводит его ноги в разные стороны и накрывает ртом стоящий колом член, заставляя того застонать, откинувшись на руках. Водит губами по всей длине, ощущая, как дрожит напрягшийся орган, а Арсений начинает подаваться вперёд, всхлипывая от удовольствия. - У меня был опыт только с моим бывшим начальником, - признаётся вдруг Антон, отрываясь и продолжая ласкать член Арсения руками,- и, боюсь, у нас всё прекрасно получалось отнюдь не благодаря мне, - снова целует, договорив – и так слишком надолго оставил. - Ошибаешься… Он… отражает тебя, - Арсений сбито дышит и еле удерживает себя на дрожащих руках, - Соблазняешь сам себя, такой сексуальный, - стонет, - Пожалуйста, не останавливайся, - ложится на спину, закидывая руки вверх, - Антон. Того не нужно просить дважды. Вид распластанного перед ним учителя возбуждает всё его существо – приникает губами к твёрдой головке и заглатывает как можно глубже, до самого конца, не сдерживая в себе крик и чувствуя, как он отзывается в учителе знакомыми позывами – Арсения начинает трясти и поднимать, и Антон не на шутку пугается, удерживая тело учителя в воздухе и стараясь проглотить затапливающую его рот сперму. - Она вкусная, - бормочет, отрываясь и вытирая губы рукой. - Что? – осоловевший взгляд учителя говорит сам за себя, и Антон тут же забирается на бортик, ложась с ним рядом: - Вы охуенный, - гладит того по животу и целует в губы, не стесняясь – запах того настолько дурманит, что наверняка должен понравиться ему самому. - Ты сам охуенный, я ни с кем так не кончаю, - делится Арсений, облизываясь, - но, чур, слушаться меня, как прежде. - Естественно, - Антон целует соски учителя, ластясь к касающейся его руке, - весь ваш. - А теперь иди сюда, - тот хлопает Антона по попе, заставляя взобраться повыше и ухватывает губами его член. Антон стонет от ощущений и начинает двигаться, стараясь действовать осторожно, но, очевидно, сходя с ума. Вбивается в широко распахнутый рот и кончает от прикосновений мягких губ через минуту, вскидывая голову наверх и не сдерживая громких криков. Валится рядом и лежит, пытаясь вдохнуть воздух. Его руку нащупывает ладонь учителя: - Ты пиздец, какой, Шастун. Давай повторим, как представится возможность? Антон кивает, не находя сил ответить. - Я пойду отдохну у себя. Не залёживайся на камнях, - тормошит Арсений. Антон, открыв глаза и повернув голову, наблюдает, как тот выходит из зала. Спадающее постепенно возбуждение проясняет голову, и Антону вдруг становится некомфортно. Что-то тянет внутри, Антон пока не может сосредоточиться, но ощущения странные. Он медленно встаёт с пола, ещё раз окунается в купель и выходит, набрасывая халат и домашние туфли. Тело приятно гудит после оргазма и тёплой воды. Чем он недоволен? Он только что целовал своего учителя, держал его великолепное тело в своих руках и чувствовал вкус его спермы. Всё ведь было идеально. Но… - какая-то мысль беспокойно мечется в голове и, наконец, обращается в слова - всё слишком просто получилось. Картина замершего под его руками учителя у стены ещё слишком живо стоит перед глазами, чтобы поверить в произошедшее сейчас. Неужели он мог так быстро передумать после всех слов, сказанных вчера? Антон медленно поднимается по каменной лестнице. «Я ни с кем так не кончаю…» - внезапно вспыхивает в голове, и, если бы не перила, Антон бы упал. Нет! Это не может быть правдой, они улетели, они теперь в другой стране! Он распорол его мечом, в конце-концов! Антон судорожно дышит, приложив руку к груди и слушая, как бежит сердце. Хватаясь за перила, тащит себя наверх и, отдышавшись немного перед спальней Арсения, заходит, постучав. Тот сидит за столом, перед телефоном, в наушниках. Уловив движение за спиной, поворачивается: - Антон, не сейчас, у меня конференция с Советом, - пытается снова надеть наушник в ухо, но Антон умоляюще тянет руку: - Как давно? - Что? – не понимает Арсений. - Как давно началась? – спрашивает Антон тихо. - Около часа назад, а что? Я скоро освобожусь, - начинает тревожиться учитель. - Нет, нет, ничего, извините, что побеспокоил, - Антон через силу улыбается и выходит, плотно запирая за собой дверь. Закрывает рот рукой - только бы успеть добраться до комнаты. Перешагивает порог, и его тут же рвёт в ближайшую ёмкость – слава богу, ей оказывается ведро для мусора. Но Антону сейчас всё равно в любом случае – его выворачивает так, будто после содержимого желудка на выход собрались все органы в его теле. На глазах слёзы, всё тело дрожит и совершенно нет сил, чтобы хотя бы добраться до унитаза. Наконец, когда внутри не остаётся даже желудочного сока, позывы прекращаются. Антон падает на спину тут же, рядом с ведром, и отрешённо смотрит на выбеленный потолок. Внутри неметафорически пусто. В животе вакуум, в голове ни одной мысли, и только тупая боль хозяйкой разгуливает по организму. Эмоционально более раздавленным и одиноким Антон себя не ощущал даже тогда, когда вышел из кабинета Белого после той первой беседы с ним. - Сука, - шёпотом рычит Антон, заливаясь слезами и уже не делая попыток их стереть.***
- Антон, у тебя всё в порядке? – слышится за дверью взволнованный голос Арсения. Антон приходит в себя – оказывается, он задремал на полу, наревевшись. - Да, я сейчас оденусь, - врёт, соскакивая и борясь с головокружением. Оттаскивает в туалет ведро, наскоро ополаскивает лицо над раковиной и, вытираясь, идёт открыть дверь. - Ты чего закрылся? – спрашивает Арсений, входя и осматриваясь. - Я просто решил отдохнуть, всё никак не могу прийти в себя после перелёта, - Антон вымученно улыбается. - Хорошо, через десять минут жду во дворе. Меч не забудь, - говорит Арсений, выходя за двери и меряя Антона непонятным взглядом. Тренировка проходит из рук вон плохо – Антон не собран и постоянно попадает под клинок. - Что с тобой? – удивляется Арсений. - Я… мне надо время, - дрожащей рукой направляет на него меч Антон. - Время для чего? – хмурится учитель, держа его на прицеле своим мечом. - Ну, восстановиться, - лепечет Антон, прекрасно понимая, как нелепо и жалко выглядит. - Давай тогда остановимся, а завтра не обижайся, если буду требовать вдвойне, - Арсений убирает меч и кивает головой, прекращая тренировку, - У тебя всё в порядке, Антон? - Да, - Антону не хочется врать, поэтому он быстро ретируется, забираясь в свою комнату и укладываясь в постель. Набирает в телефоне знакомый номер и спустя пару гудков слышит радостное «алё». - Егор, это я. - Тохыч, я научился левитировать! – не даёт опомниться тот, - Представляешь, могу отрываться от земли и зависать на несколько минут! Скоро я смогу пройти по воде, хотя сам атеист! – хохочет. - Ты всегда впереди меня, паршивец, - смеётся Антон, искренне завидуя, - Поздравляю! Но у меня к тебе вопрос, Булатыш. Егор польщённо дышит в трубку: - Что такое? - Хочешь познакомиться с одним белоголовым орланом, бывшим потомком графа Дракулы и лучшим подпольным музыкантом Румынии? - Иди ты, - взволнованно дышит в трубку Булаткин – со всеми тремя сразу??? Антон насмешливо фыркает: - Он тебя стесняется, так что… давай уж первый. Пиши номер, – Антон диктует цифры и имя, - И вот ещё что… - Эдуард Выграновский??? - слышится восхищённое в трубке, - Я ведь слышал о нём... Бля… Я щас сдохну, Тох! Бля… - успел, паршивец, синхронизировать номер в мессенджерах и соцсетях. Антон понимает, что продолжения беседы не будет. Хочет было уже отключиться, как слышит восторженное: «Прости, ну? Что там у тебя?» - Скажи, вот если бы что-то случилось, что-то из прошлого – неважно - что мучает тебя, но ты не хочешь говорить об этом, потому что, ну, это только всё испортит, ты бы стал делиться с Ингрид? - Конечно! – горячо говорит Егор, - Моя жизнь теперь в её распоряжении, и не вижу ничего плохого, чтобы рассказывать ей обо всём, что происходит со мной, тем более, что это может иметь непосредственное отношение к моим способностям или нашей судьбе – всё это очень важно! Антон молчит. - Тох, насколько я успел узнать, Арсений очень чуткий и понимающий, чего ты боишься? – удивляется Егор. - Я боюсь за него, - отвечает Антон и быстро прощается, потому что видит, как в полуметре от него в воздухе формируется клубящаяся чёрным сущность. - Как ты меня нашёл? – Антон еле сдерживает зарождающиеся рыдания. - Я твоё отражение, помнишь? – свистящий шёпот проникает в самое нутро, - Я всегда буду рядом с тобой. Антон не пытается сдерживать наворачивающиеся слёзы – а смысл. Всё равно ему ни единого выхода больше нет. - Не бойся, хозяин не знает, где я, это моя личная инициатива, - Белый приближается, нависая, - Ну, не расстраивайся так, я не собираюсь делать с тобой ничего плохого – по крайней мере, пока, - оттягивает ворот антоновой футболки и облизывает оголившиеся ключицы, - Как вкусно! - Ты нарушаешь регламент? – хрипло бормочет Антон, пригвождённый к месту глазами зеркала. - Ну, так скажем, обхожу его, - мурлычет главред, раздевая Антона. - Зачем ты всё это делаешь? Почему не убил меня в отеле? Разве это не чревато для тебя последствиями? – Антон поднимает бёдра, позволяя спустить с себя бельё. - Мне всё равно теперь. С тех пор, как узнал тебя, не могу по-другому, - зеркало накрывает губами рот Антона, не давая тому возможности вдохнуть, и минутами позже спускается до шеи, теребя пальцами соски. Антон смотрит в потолок и ненавидит себя. Он ненавидит себя сейчас всем сердцем – яростно и до глубины души. Вжиматься всем телом в учителя, шептать ему о своих чувствах, а на следующий день в паре метров от него же отдаваться гнусной твари, убивающей таких, как они - тех, с кем он плечом к плечу должен стоять насмерть в борьбе за этот мир… Антон больше не властен над собой – он будто медленно погружается в глубокую тёмную воду – сразу на дно без возможности выбраться. Апатия и безысходность парализуют тело и разум, Антон закрывает глаза и начинает отвечать поцелуям и касаниям зеркала. - Вот так, так, - шепчет бывший начальник, скользя по мокрому члену Антона рукой и зацеловывая его губы, - давай, поработай, - Антон чувствует, как у него в ладони оказывается внушительно объёмный член Белого, - Давай, мальчик, не теряйся, я в твоих руках, - начинает двигаться сам, постанывая, пока Антон не сжимает кулак. Тут же распахивает глаза и издаёт всхлип, - Да! Боже… Блять! - заходится внезапно в стонах,- Су-у-ка, Шастун… - выгибается навстречу Антону, выплёскиваясь ему на грудь. Антон сам в это мгновение, зажмурившись, кончает в руках Белого, откликаясь на движения его пальцев и марая их. Затихают оба одновременно. Время растягивается в бесконечную прямую. Ритм сердца медленно приходит в норму. - Ты, наверное, думаешь, что я боюсь тебя и полон ненависти? – спрашивает Антон тихо. - Конечно. Ну и что, - откликается зеркало куда-то в ухо Антону – оно распласталось на нём и лежит, нисколько не волнуясь о своём немалом весе. Антон молчит, соглашаясь. Действительно, ну и что – он всегда по щелчку пальцев позволяет главреду брать себя, какая разница, что чувствует. Но всё-таки продолжает свою мысль: - Ты ошибаешься. Ты всего лишь рука Тени, облачённая в человеческое тело и выполняющая своё единственное предназначение – то, для чего ты и был создан. Я же - человек, рождённый свободным и наделённый сознанием и душой, и при этом предающий всё это рядом с тобой раз за разом. Предающий учителя, своих друзей, своих близких, наше общее дело, за которые тысячи людей отдали жизни… - Антон горько усмехается, - Я боюсь и ненавижу себя, Руслан. Ты не можешь сравниться со мной даже в этом. Проваливается в липкое забытье под лежащим на нём телом и так же резко просыпается, когда чувствует, что тяжесть ушла. Но только физическая – всё остальное по-прежнему давит на грудь. Бредёт к раковине и стирает с себя засохшую сперму, Знает, что ему не отмыться, будь у Эда в подвале хоть тысяча купелей с горячими источниками. Чистит зубы, остервенело водя щёткой по всему рту, пытаясь соскрести чужие прикосновения языка и губ к себе. Беспрестанно полощет долгие десять минут, понимая, что начинает сходить с ума, и усилием воли закрывает кран. Сидит на смятой постели, глядя в одну точку перед собой и пытаясь собрать мысли в кучу. Оно не отвяжется. Избавиться от него невозможно. По крайней мере, Антону одному с ним не справиться, точно. А объяснять Арсению, почему к нему захаживает зеркало, но не убивает, выше всех Антоновых сил. Нет, вопреки совету Егора, Антон при всём желании не сможет поделиться своей бедой с учителем… Тихо скулит, ложась лицом в скомканное одеяло. Внезапно подрывается, оглушённый пониманием, что является угрозой для Арсения и Эда сейчас. Зеркало в любой момент может навести сюда хтонов или таких же зеркал – и они не выдержат боя. Просто уйти Антон не может – Арсений вычислит его сразу же. Он всегда будет чувствовать его теперь. Чёрт, что же делать… Антон устало трёт лицо ладонями. Не замечает, как в комнату сначала стучат, а потом неслышно входят. - Ты чего заскимел, парень? – Эд сидит рядом с ним, прижавшись тёплым боком, и смотрит в том же направлении, что и Антон. Антон, вяло удивляясь, дёргает плечом и слегка отстраняется: - Ты вернулся? - Если что-то пока ускользает от твоего понимания, брат, это нормально. Арс простым никогда не был, поверь. Все мы зубы об него поломали в своё время. Но, знаешь, он того стоит. Не сдавайся, - хлопает Антона по плечам, поднимаясь, - Погнали вниз, я пиццы привёз. - Серьёзно??? – кто бы мог подумать, что простое упоминание фаст-фуда способно вырвать Антона из тягостных дум, - с Воронежа не ел! Эд хмыкает и открывает дверь комнаты Антона, приглашая. Антон, проходя мимо, не удерживается и обнимает сурового парня в наколках: - Белоголовый орлан..***
- Антон, я поговорил с членами Совета, и мы пришли к заключению, что они должны увидеть тебя, - без всяких вступлений говорит Арсений, едва Антон с Эдом успевают зайти на кухню. - Зачем? – удивлённо тянет Антон, вытаскивая кусок Маргариты из протянутой Эдом коробки и надкусывая. - Я считаю, что твои возможности… э… накладывают отпечаток на происходящее… - Арс, умоляю, говори по-человечески, - не выдерживает Выграновский, запивая пиццу прямо из горла откупоренной бутылки с пивом. - Есть подозрения, что пристальное к нам внимание со стороны Тени не просто так, - Арсений тоже открывает свою и наливает шипящее пойло в стакан, - Эд, если можешь, не педалируй раньше времени. Эдуард замолкает поражённо, потом смотрит на Арса, вытаращив глаза: - Нет. - Я ведь просил? – Арсений внимательно смотрит на него. - Бля, я лучше пойду, ребята, - взмахивает руками Эд и, захватив из коробки ещё пару кусков пиццы, сваливает из кухни, еле слышно бормоча что-то – Антону хочется думать, что румынские ругательства. - Чего он? – спрашивает Антон, устраиваясь за столом и удобно складывая ноги на соседний стул. - Ничего. Ты как? Готов отправиться через неделю? - Я всегда готов. Но куда и как? У нас ведь ни вещей, ни документов. - За документами я слетаю на днях. Никола доставит их до границы с Румынией, чтобы ближе было. Потом, как вернусь, соберёмся и двинемся. Заедем по пути ещё в одно место. Отдохни, ты бледный в последнее время. А должен быть в форме, к тебе будет пристальное внимание. Но не волнуйся - всё, что в тебе есть, адепты увидят в любом случае. И моё отношение к тебе никак не изменится - вне зависимости от результата, - тормошит волосы на голове Антона, - Ты ведь мой ученик! - столько теплоты в мимолётном взгляде, что Антон захлёбывается, но Арсений уже уходит, тоже прихватывая кусок пиццы из другой коробки, - Пепперони - самая вкусная, что бы не стрекотал Эд про Маргариту!***
- Обещаю, что не выдам тебя, если не тронешь их, - Антон двигается на Белом не спеша, давая тому время привыкнуть к нему и заставляя нетерпеливо выгибаться. - Не совсем равноценный обмен, не находишь? – ухмыляется тот, тут же жмурясь и впиваясь пальцами в плечи Антона, - тише, тише, мальчик, я не хочу кончить раньше времени – и так вечно срываюсь с тобой. - Так согласен? – продолжает допытывать Антон, стараясь не отвлекаться на тянущее тепло внизу живота – он впервые сверху в прямом смысле этого слова, и от этого его как-то по-особенному сильно кроет сейчас. - Если бы я собирался кого-то тронуть, их бы уже не было, - бывший начальник на секунду превращается в чёрный сгусток, заставляя сердце Антона на секунду ухнуть вниз, но тот тут же проявляется под его руками вспотевшей горячей кожей, - И если бы ты мог выдать меня, не опасаясь гнева своего учителя, ты бы давно сделал это, - Белый откровенно скалится, вынуждая Антона злиться и двигаться быстрее, - О, боже, подожди, подожди… - закидывает голову вверх, шипя, - Ладно, ладно! Я всё равно хочу трогать только тебя, неблагодарный мальчишка! – стонет, укладываясь на подушках поудобнее. Антона размазывает окончательно. Он целует раскрытые в ожидании него губы напротив и вбивается в распластанное под ним тело сильнее, выбивая из него стоны и заставляя чужие бёдра вздрагивать в такт толчкам. - Где ты взял это тело? – спрашивает вдруг, - Что с его обладателем стало? - Волнуешься за своего красавчика? – усмехается зеркало, цепляясь за дужку кровати и в наслаждении вытягиваясь, - Не бойся, если зеркалить на короткий срок, ничего не будет. Ну, а тут, - проводит по лицу рукой, - дела давно минувших дней – ты ещё не родился, как его уже не стало. Красивый держатель был, скажи? - Он из-за тебя умер? – Антон будто с каждым новым толчком впечатывает в себя каждый сантиметр лица бывшего начальника, блуждая глазами по губам, ресницам, носу. Белый, кажется, теряется на секунду от такого пристального взгляда. - Ну… нет, я тогда совсем молодой был, не умел ещё. Хтоны постарались. А я увидел просто и влюбился. Разве можно было не влюбиться? – спрашивает вдруг совершенно по-детски. Тут же сдвигает брови, опомнившись, - Ты схрена, вообще, спрашиваешь?! – сжимается, беря Антона в тиски, отчего тот скулит. - Хочу просто узнать о тебе, - шепчет, примирительно накрывая своими губами губы Белого и руками - ладони того на спинке кровати, - Я сейчас, Руслан, - шепчет, разгоняясь в нём. - Я… не… Руслан… - задыхается под ним бывший начальник. - А кто же? – Антона подрывает изнутри, он начинает неистово вколачиваться в лежащего под ним (не) человека, задерживая дыхание и сжимая руки поверх того на железных прутьях. Тоскливое многозвучие в одной тональности предваряет судорожные вздохи бывшего начальника, когда он начинает хрипло стонать и пытаться вывернуться из-под Антона, стреляя семенем тому в живот. В какой-то момент ему удаётся соскользнуть с члена Шастуна, и тот вынужден продлевать собственный оргазм самостоятельно – растирая уже взрывающийся член прямо по надетому поверх презервативу. В глазах темно, под руками нет никого, Антон дрожит и падает ничком на постель, пытаясь вздохнуть и усмирить мерцание ярких звёзд под закрытыми веками. - Где ты? – шепчет. Главред всегда отлёживается на нём, обнимая и пережидая стихающую агонию, - Почему ушёл? – говорит чуть громче, но его никто не слышит. И никто не отвечает. Антон один. Как и был всегда в этой жизни.
