Сказка о сломанном зеркале

Антон вытирает слёзы и громко сморкается в платок, сидя на заднем сиденьи такси. Прощание с тётей вышло тяжёлым. Арсений, сидящий рядом, приваливает парня к себе и коротко целует в макушку: - Она в безопасности, помни об этом. - Я знаю, - шмыгает носом Антон, - И, благодаря Ивану Павловичу, она теперь всегда в курсе происходящего со мной… - А я всегда на связи с Иваном Павловичем, так что ты тоже всегда будешь в курсе происходящего с ней, - успокаивает Арсений. - Ты специально приехал выяснить, как я у неё появился? Зачем? – поднимает мокрые глаза Антон. - Мне нужно было убедиться, что я прав, - Арсений крепче прижимает к себе Антона и смотрит ему в глаза. - Мне придётся клешнями всё из тебя вытаскивать или даже пытаться не стоит? – интересуется Антон, опуская взгляд на ключицу Арсения. - Давай дождёмся подтверждения Совета, - Арсений похлопывает Антона по плечу и отнимает от себя, садя его ровно, - мы скоро вылетаем, - смотрит на часы. - Куда? – Антону очень не нравится сидеть ровно и он придвигается ближе к учителю, касаясь бедра того и наклоняясь, - Куда мы летим? Арсений бросает короткий взгляд на водителя такси и отсаживается к двери машины: - На месте узнаешь.

***

- Гренландия??? Нет, серьёзно, Гренландия??? – Антон таращится то на билеты, то на невозмутимое лицо учителя, - Они что, лучшего места не нашли? Там же холодно! Вечная мерзлота! Они сидят в зале ожидания «Македонии», до рейса полтора часа. Им предстоит долететь сначала до Дании, а оттуда совершить бросок до Кангерлуссуака – маленького городка на западном побережье Гренландии, где находится единственный на острове международный аэропорт. - Там мало людей и много возможностей, - объясняет Арсений, - остров практически не освоен. Сейчас там тоже лето, между прочим. Северное, но лето – на побережье градусов десять. Но мы направимся вглубь, а там льды, да. - У нас даже одежды нет, - ворчит Антон. Арсений спохватывается и бежит вниз, Антон следит за ним со второго этажа – тот подбегает к камерам хранения и, считав код с экрана айфона, открывает один из металлических ящиков. Выуживает оттуда два огромных пакета и тащит наверх. - Что это? – недоумевает Антон. - Костюмы. Хорошо, что напомнил, - Арс удручённо качает головой, - Забыл бы, как пить дать. Антон даже не спрашивает, откуда пакеты появились в камере хранения – убедился уже, что взаимодействию внутри Ордена обзавидуется самая высокооплачиваемая бизнес-команда. - Ты меня постоянно удивляешь и ставишь в тупик, - заявляет Арсению, когда посадка завершена, и самолёт разгоняется для взлёта. - Мне очень приятно, что ты, наконец, перешёл со мной на «ты», - говорит Арсений тихо. Антон чувствует, что сердце ухает куда-то к пяткам, и сидит оловянным истуканом, пытаясь вспомнить, когда он начал «тыкать» Арсению. Не получается. - Я… нечаянно, простите… - бормочет. - Ты начал в номере Варвары Николаевны, - подсказывает Арсений, укладывая свою ладонь на руку Антона и чуть сжимая, - мне показалось это знаком – ты обращался ко мне так же, как к ней – самому близкому тебе человеку. Антон молчит, соображая. Руку не отнимает. - Зачем ты это делаешь? – спрашивает, поворачивая голову и глядя в глаза учителю. - Делаю что? – Арс смотрит растерянно. - Отталкиваешь меня, делаешь вид, что мы связаны лишь только тренировками, а потом сам тянешься, - Антон не моргает. А Арсений моргает – часто и быстро – а затем спешно отводит взгляд и убирает руку. - Извини, я забылся, - бурчит. Антон хочет спросить, забылся от чего, и почему пытается скрыть очевидное сам от себя, но внезапно понимает, что ответы ему не нужны. Пусть Арсений и дальше продолжает исполнять свои строгость и формализм – Антон уже всё давно понял и больше не ждёт доказательств. Он их получает каждый раз. - Напряги диафрагму, - говорит вдруг Арсений. - Зачем? – Антон с трудом выныривает из своих мыслей и удивлённо смотрит на учителя, но тут же тушуется под его властным взглядом, - Да напряг уже! - Видишь тот стакан? – шепчет учитель, наклоняясь ближе. Антон прослеживает его взгляд и утыкается в соседнее по диагонали кресло на противоположном ряду. Мужчина модельной внешности спит, безвольно опустив одну руку вниз. Напротив него, на откинутом с переднего сиденья столике стоит стакан с водой. - Опрокинь, - коротко советует Арсений. Антон тут же поворачивается к нему с немым вопросом на лице, но Арс с лёгкой ухмылкой продолжает указывать взглядом на красавчика. Антон медленно переводит взгляд на стакан и глядит, не мигая. Ничего не происходит. Антон напрягает пресс сильнее и смотрит, сощурившись. Нет. Даже вода не колыхнулась. - Бесполезно, - шепчет Антон, - не выходит. - Давай ещё раз, - говорит Арсений, заставляя Антона снова направить сосредоточенный взгляд на злополучный стакан. И когда тот максимально внимательно пялится на него, неожиданно щиплет Антона за бок: - А так? Антон от неожиданности ойкает в голос и сжимается от щекотки. Оборачивается, негодуя, к Арсению, но тот смеющимся взглядом показывает, куда смотреть, и Антон с удивлением наблюдает, как дёргается, просыпаясь, смазливый парень, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя вылившуюся из упавшего стакана воду и громко ругаясь. Смотрит на учителя изумлённо. - Запомнил? – спрашивает тот. Антон неуверенно пожимает плечами. - Повторяем, - Арсений кивает на тарелку, стоящую на столике напротив. Там сидит женщина лет пятидесяти, и у Антона нет никакого желания экспериментировать на ней. Он ищет взглядом кого-то другого и находит молодую пухлогубую блондинку на заднем от женщины кресле. Та уставилась в ноутбук, выставив ноги в проход, и откровенно наплевала на соседей по ряду, раскинув локти на общих подлокотниках. Антон сначала напряжённо смотрит на неё, представляя, чего бы он хотел, а потом резко смаргивает, заставляя крышку ноутбука с хлопком опуститься прямо перед лицом блондинки. Та вскрикивает и отбрасывает ноут в проход, поджимая ноги. Антон поворачивает голову и смотрит в спинку чужого кресла перед собой. - Ты в порядке? – интересуется Арсений, дотрагиваясь до его лба. - Нет, я в ахуе, - признаётся Антон, продолжая глядеть перед собой. - Ты можешь больше, - говорит Арсений, убирая руку. - Как мне поднять себя? – спрашивает Антон. Почему-то хочется догнать Егора в его навыках. - Просто посмотри на себя изнутри, - шепчет Арсений. Антон напрягает пресс и закрывает глаза, пытаясь представить свои органы. Ничего. Он выдыхает и отчаянно жмурится, воспроизводя перед глазами всё своё тело целиком. Никакого эффекта. Антон смотрит на свои кроссовки, лодыжки, колени и замыкает взгляд на них, отпуская перспективу. Тут же чувствует дрожь во всём теле, идущую от ног к голове – он может запускать эту волну раз за разом. Антон прикрывает глаза и чувствует, как мышцы простреливает разрядами тока – это слегка больно и совершенно не возбуждает, но с телом что-то происходит – оно будто распадается на атомы и становится просто набором невесомых частиц… - Тише, тише, - Арсений прижимает Антона к креслу, - куда собрался? Хочешь стать героем Тик-тока? Антон открывает глаза и видит изумлённый взгляд учителя, а, повернувшись в другую сторону – уставившуюся на него пятидесятилетнюю женщину с телефоном наизготовку. Лучше бы он опрокинул на неё сэндвич. - Я что? – Антон безуспешно пытается сформулировать, - У меня как? Получилось? - Ты почти улетел с кресла, скажи спасибо, что заметила только она, - шипит учитель, переваливаясь через Антона и вставая между рядами. - Извините, мне кажется, вы недомогаете, - обращается к женщине, - Просто я врач, и сразу вижу симптомы переутомления, вам лучше отдохнуть от телефона и планшета, - кладёт руку ей на лоб и замирает на пару секунд, словно уйдя в себя, - Ну, пусть поспит, - сообщает сидящим рядом соседям через несколько секунд, вынимая из ослабеаших рук телефон и укладывая его на столик рядом с уснувшей. Окружающим всё равно. Антон удивляется, до чего равнодушны люди – хоть убей человека на глазах, никто не пошевелится. Рассматривает сидящих спереди и сзади пассажиров - все сосредоточенно уставились в гаджеты или тревожно спят, неловко согнувшись в неудобных креслах. Оглядывается на сидящего возле окна соседа и цепенеет: тот приподнимает кепку, надвинутую на лицо во время как будто бы сна, и оказывается Белым, ухмыляющимся сейчас и, как всегда, раздевающим Антона взглядом. - Я ближе к окну! – заявляет Антон собирающемуся занять своё место учителю и тут же перепрыгивает на соседнее сиденье. - Как хочешь, - удивлённо тянет Арс, усаживаясь у прохода, - шторку поднять не забудь. Антон спохватывается и открывает обзор, откидываясь потом в кресле: - Пока ничего интересного. - Не уверен, - еле слышно шепчет главред. Антон находит руку того и сжимает сильно, призывая молчать.

***

- Ты без визы дальше всё равно не сможешь! – рычит Антон, уволакивая Белого в туалет, как только самолёт приземляется в Копенгагене, и они оказываются среди толпы приезжих. Арсений пошёл чекворнуть билеты до Кангерлуссуака, и они наконец-то могут поговорить. - Ты серьёзно думаешь, что мне нужны документы, чтобы перемещаться по вашему миру? – шепчет Белый, притираясь к Антону. - Бля, ты же можешь превращаться, в кого угодно, - Антон стекает по стене вниз, закрывая лицо руками, - Не ходи за нами, прошу! – отчаянно выдыхает. Вдруг резко поднимается, - Там, куда мы едем, живут могущественные люди, они расправятся с тобой моментально, - смотрит в лицо главреда. - Я на секунду подумал сейчас, что ты волнуешься и за меня тоже, - замечает Белый, заволакивая Антона в кабинку и закрывая дверь на щеколду. - Ты же не думаешь, что мы будем трахаться в туалете аэропорта? – спрашивает Антон, чувствуя, как его член набухает под горячими руками ощупывающего его зеркала. - Нет, что ты, это так тривиально, - Белый спускает с Антона штаны и боксеры, опускается на колени сам и любуется качающимся перед его лицом напряжённым членом, - Ограничимся минетом, - берёт в рот сразу до горла, заставляя Антона выгнуться и зашипеть. - Господи, - Антон безуспешно пытается ухватиться за что-нибудь, и начинает сам толкаться в губы главреда, когда тот приостанавливается и вкруговую водит языком по его головке, - Ох…. Боже…. - движения бёдер становятся всё быстрее, у Антона сильно печёт между ног, и он вколачивается уже со всей силы, запрокинув вверх голову и зажимая себе рот тыльной стороной запястья, понимая, что этим вряд ли сдержит крик. Когда его простреливает оргазмом, Антон хрипит «Руслан», скребёт ногтями по пластику и уходит в нирвану, мыча что-то нечленораздельное и переставая ощущать своё тело. - Нет-нет-нет, не улетай! – приходит в себя от голоса и сдерживающих его бёдра рук. Открывает глаза и видит смеющиеся глаза главреда, повисшего на нём в полуметре от пола. Тот обхватывает Антона крепче за пояс и советует: - Опускайся, пока тебя не сочли вуарьеристом. Антон понимает, что не знает, как опуститься – в прошлый раз его усадил Арсений. Тело всё ещё сладко пульсирует и ноги дрожат. - Напряги все мышцы, - подсказывает Руслан, поняв проблему, - Тогда ты почувствуешь собственный вес и приземлишься. Антон медленно опускается, ощущая дикий стук сердца о грудную клетку. Белый поднимается с колен и легко чмокает его в висок. Уже тянется к задвижке двери, собираясь её открыть, как Антон перехватывает его за руку и прижимает к стене кабинки, отчаянно целуя. - Шастун… не благодари… - отмахивается главред слегка удивлённо, когда отрывается, чтобы вздохнуть, - ты бы сам научился - не сегодня, так завтра… - И всё же... - хмыкает Антон, зацеловывая тому всё лицо и ощущая крепкий стояк в штанах напротив. - Я не хочу так, - внезапно говорит Белый, отстраняя Антона от себя и странно глядя, - Я не хочу так больше, понимаешь? Антон теряется: - Но я же сам… - Ты забыл, что я твоё зеркало и отражаю всё, что ты чувствуешь на самом деле, даже если пока не понимаешь этого? – грустно усмехается Белый, - И, Антон, - говорит вдруг, - там, куда вы так спешите, скоро будет жарко, я бы не советовал соваться на ледник. - Что значит, жарко? – Антон нервно сглатывает, - Когда? Что ты знаешь? Можешь сказать яснее? - Яснее некуда… - Антон, ты здесь? – раздаётся голос Арсения в туалете. Тело под руками Антона мгновенно исчезает, превратившись в чёрный сгусток и растворяясь в воздухе, и Антон гулко ударяется о стенку кабины грудью. Тут же отскакивает и натягивает на себя трусы с джинсами: - Да, я выхожу, - нажимает на кнопку спуска воды и отщёлкивает задвижку. - Я потерял тебя, - Арсений слегка взволнован, - ты почему такой взъерошенный? - Я умывался, - бурчит Антон. - Пойдём, у нас скоро посадка, - тянет его от раковины Арсений.

***

Кангерлуссуак встречает их туманом. Самолёт мягко приземляется в долине среди невысоких, будто съеденных ветрами, гор и замирает на асфальтовом поле. Пассажиры пешком добираются до здания аэропорта – Антон вдыхает в себя прохладный воздух незнакомой земли, отмечая его чистоту и наполненность новыми для него ароматами – здесь нет привычного запаха хвои или лугов. Морем тоже не пахнет – городок довольно далеко отстоит от воды. Но что-то бьёт в нос - Антон уверен, что найдёт источник. - Так пахнет лёд, Антон, - говорит Арсений, - он здесь везде. - Как лёд может пахнуть? – Антон недоверчиво принюхивается. - Если бы ты побывал в Исландии, или северной Норвегии, или на Аляске, ты бы непременно уловил похожий запах, - Арсений ведёт носом и смотрит на Антона, - Больше нигде таких ароматов нет. В здании аэропорта немноголюдно. Точнее, почти совсем нет людей, кроме прибывших их рейсом. Когда выходят наружу, Антон рассматривает красные дома-контейнеры, стоящие в изножье безволосых гор. - Я бы поспорил, конечно, насчёт «зелёной земли», но здесь очень красиво! – признаётся Арсению, выволакивающему из выхода их сумки и передающему одну Антону. Вокруг коричнево – земля, горы, долины, уводящие к струйками распускающейся реке – всё одного тёплого цвета, и даже проступающая иногда зелень не меняет общей гаммы. - Поэтому они всё раскрашивают, - Арсений указывает на их самолёт, до сих пор стоящий на парковке. Он тоже ярко-красного оттенка. - Giv mig et lift? – останавливается перед ними старый Тойота Ленд Крузер. - Nej tak, - отвечает Арсений, - Vi vil blive mødt. Водитель кивает и отъезжает. - Это на датском? За нами приедут? – спрашивает Антон. - Да. Да. - Мы даже не успеем тут погулять? – Антон жалобно скулит. - По дороге посмотрим окрестности, - Арсений кивает на приближающуюся машину. Антон вздыхает и безропотно складывает в багажник остановившегося американского джипа их вещи. Забирается на высокое заднее сиденье и здоровается с водителем: -Hej. - Здорово-здорово, - отвечает тот, смешноо окая, и с усмешкой оглядывается на Антона, - Так вот ты какой… - Коль, умоляю, давай без северных оленей и прочей местной фауны, - смеётся Арсений, сидящий на переднем сиденьи, - Все на месте? - Кроме Паулы, - отвечает темноволосый парень с раскосыми глазами, - В Детройте нашествие хтонов – перебили в Мидтауне три тысячи человек. Наших из них двести. - Чёрт, - Арсений откидывается головой на подголовник кресла, - Какие ещё новости? - Везде плохо, Арс. Зеркала уносят лучших из проявившихся, губят учителей, хтоны плодятся в геометрической прогрессии… - Ладно, погнали, нам есть, чем удивить Совет. Водитель хмыкает и давит на газ.

***

Землистый цвет гор по мере их продвижения на восток начинают разбивать вкрапления льда, через какое-то время и вовсе отбирая окрас и заволакивая всё белым. Антон неотрывно смотрит в окно, восхищённо впитывая окружающее их безмолвно-ледяное пространство. Засыпает ненадолго, убаюканный однообразием сопровождающей их картинки. Резко просыпается, когда чувствует, что машина тормозит. - Мы приехали? – трёт глаза и потягивается. - Не совсем, - усмехается водитель. Он медленно паркует машину в трещину горы и, заглушив двигатель, выходит, спрашивая у Арсения: - Как обычно, я – вещи? - Да, давай, - говорит Арсений, тоже выходя и начиная раздеваться. - Ты чего? – недоумённо спрашивает Антон. Потом видит также раздевающегося Николая и ёжится, - Нет. Только не говорите, что дальше дороги нет. - Так сам посмотри не то, - усмехается Николай и, дрожа от холода, начинает вдруг трансформироваться – тело удлиняется, а ноги, наоборот, превращаются в небольшие скрюченные лапки. Руки на глазах разрастаются вширь и обрастают бело-серыми перьями – Николай хлопает ими по земле, и Антона, вышедшего из машины, обдаёт холодным воздухом. Сзади отрастает раздвоенный хвост и, наконец, последней превращается голова – у Николая вырастает тёмный клюв и на вмиг побелевшем от шёрстки черепе становятся чёрными глаза. - Вилохвостая чайка, - представляет Арсений птицу Антону, - здешний обитатель. Коля давно тут, привык. Помоги с вещами. Антон торопится выложить сумки из машины и помогает учителю закрепить их на спине огромной птицы, сидящей перед ними на брюхе. - Надень всё тёплое из пакета, - говорит Арсений, когда Антон хочет было навьючить на чайку очередной мешок. Антон мгновенно подчиняется, влезая в меховой комбинезон и меняя кроссовки на унты. Арсений снимает с себя последнее, заталкивает ненужные вещи в машину и захлопывает все двери и багажник, блокируя замки с брелока. Антон почти не видит его из-за машины, но идёт мурашками от понимания, как же холодно сейчас учителю. - Отвернись, - командует тот. Антон слушается и стоит, глядя на ждущую их чайку, слыша за спиной шелест и треск. Физически ощущает боль учителя от превращения и сглатывает подступающую тошноту, жмурясь, пока сзади не подходят. Антон распахивает глаза и видит, как, склонившись над его плечом, сова выпускает из клюва ему на ладонь брелок с ключами от машины. - А, понял, - Антон прячет связку в карман и оборачивается. Красота никогда не поражала его так сильно. Теперь, в свете дня, Антон может разглядеть птицу полностью. Над ним возвышается что-то светлое и пушистое, с большой головой, на которой сердечком обведены умные тёмные глаза и аккуратно загнутый клюв. Оперение – будто в сливки шоколад струйками впустили, и тот разошёлся сладкими подтёками. Антон не удерживается и гладит мягкий ворс у клюва. Прижимается к упругим перьям на груди. Неясыть вспархивает крыльями, давая понять, что разводить нежности некогда, и Антон в прыжке взбирается птице на спину, ёрзая и устраиваясь поудобнее. - Я готов, - и задыхается в порыве холодного воздуха, ворвавшемся в грудь при взлёте. Обхватывает шею учителя и вжимается, что есть мочи, удерживая себя коленями и стопами, впившимися в бока неясыти. - Арс, прости, я боюсь упасть, - кричит, но тут же прячет лицо в перья, спасая его от обморожения. Слышит рядом шум крыльев ещё одной птицы и зарывается в перьевой покров как можно глубже – всё в порядке, они летят, можно успокоиться, главное не свалиться и не уснуть - в перьях Арса так уютно. Лежит, разглядывая парящую рядом чайку, когда видит вдруг подлетающие к ней чёрные тени. - Арс! Арс! – зовёт, сжимая на теле птицы ноги и дёргая за перья руками. Достаёт из ножен на боку свой меч и кричит, что есть силы, - Зеркала! Но Арсений и сам уже видит – резко пикирует вниз, подходя под чайку снизу, и толкает её вверх своим телом, вынуждая Антона снова распластаться на нём плашмя. Зеркала на время отлетают, но тут же собираются в кучу и атакуют вновь. Но теперь уже Антон размахивает Танто, заставляя их боязливо отлетать от каждого взмаха. Мелькает мысль достать и прикрепленный Бракемар учителя, но вряд ли тот будет столь же убедителен в чужих руках – уж пусть дожидается хозяина, а Антон как-нибудь справится своим мечом. Николай вертится, не давая возможности приблизиться к себе, но зеркала парят рядом, так и норовя схватить его и опутать. Антон замахивается, но не дотягивается до чёрных сгустков – те каждый раз огибают птицу с обратной стороны. В какой-то момент чернота полностью окутывает чайку, и она захлёбываясь собственными взмахами крыльев, начинает валиться вниз, издавая беспомощный крик. Антон тут же отталкивается от Арсения и летит следом, сжимая в руке Танто. Закрывает глаза, когда подлетает к чайке, и, вспоминая свой оргазм в туалете, рассыпает тело на атомы, заставляя повиснуть в воздухе. Промахивается – Николая утащило вперёд, а как двигаться, Антон не знает. Тупо висит в пространстве, болтая конечностями. Дурацко себя чувствует. Его берут в обхват лапы Арса и тащат вперёд и вниз, за падающей чайкой. Кидают с размаху на спину той, мечущейся и отбивающейся от зеркал, и Антон впивается мёртвой хваткой в жёсткие перья, тут же начиная разгонять клубящиеся сгустки мечом. Как не сваливается с перевернувшейся пару раз вокруг себя птицы, Антон не знает, держится только, насколько хватает сил, за перья и пытается пырнуть ненавистных зеркал, скопившихся вокруг них. Неясыть, подлетая опасно близко, врезается в зеркала, разбивая их ряды и не давая сомкнуться кольцом над чайкой. Те всё никак не отвязываются, и Антон в какой-то момент психует – направляет на них свой меч и кричит – громко, с надрывом, зажмуривая глаза и напрягая всё тело. Луч света, рвущийся из меча, распахивается зонтом и пронизывает тварей насквозь, заставляя их сгустки склубиться в себя и исчезнуть с воплями. Антону бы радоваться и ликовать, да вот только над ними был Арсений, и он, оглушённый сейчас, падает вниз, безвольно распластав крылья. Антон кидается вниз, пытаясь догнать того, а потом, поднырнув под бессознательную птицу, заставляет себя левитировать, чтобы остановить, нет, хотя бы притормозить падение неясыти. Выходит плохо – Арсений слишком тяжёл в этом теле, и Антона тоже тянет вниз с высокой скоростью. Ничего, он ещё поборется. Антон напрягается сильнее, пытаясь уменьшить скорость падения выставленным вниз мечом и пытаясь опять направить вниз энергию, но чувствует, что устал – тело не слушается, меч тоже. - Арс! Арс! – зовёт, пытаясь растолкать бесчувственное тело. До земли совсем немного – Антон уже видит трещины и наплывы льда под ними. Вдруг видит поднырнувшую под них и отталкивающую его из-под Арса чайку – Николай пришёл в себя и принимает сейчас на себя вес Арсения, раскинувшегося на нём. Антон, убедившись, что учитель под контролем, выныривает из-под него и держится рядом, ухватившись за лапу чайки. Лететь больно – ледяной воздух бьёт в лицо и пробивает комбинезон насквозь, заставляя тело дрожать. Но они летят. И они живы. Незадолго до спуска Арсений приходит в себя – начинает трепыхаться и переворачивается, тут же становясь на крыло и отпархивая от Николая. - Арс! Всё в порядке! – кричит ему Антон, - Зеркала отстали! Неясыть догоняет чайку и приглашающе подстраивается под Антона. Тот отцепляет руки и переплывает в воздухе на Арсения, забираясь снова на его спину и утыкаясь лицом в пахнущие лесом перья.

***

- Арс, прости, пожалуйста, я не заметил тебя над ними, - жалобно скулит Антон, помогая тому одеться после приземления, вытаскивая из мешков поклажи, сброшенной чайкой, особенно нужные сейчас Арсению ботинки и комбинезон. Николай рядом уже оделся и стоит, переминаясь с ноги на ногу: - Бля, ребят… - заминается, не находя нужных слов и не желая размениваться на банальности. - Коль, - Арсений прыгает на одной ноге и пытается попасть другой в штанину комбинезона, - ты сам нёс меня на себе почти полпути, тебе ли благодарить? - Я ещё могу понять, что он рванул спасать тебя, хотя после щита сам был выдохшийся, – говорит Николай, - но то, что он кинулся ко мне разгонять зеркал – вот это для меня загадка. Я ж ему никто совсем, мы познакомились пару часов назад… И, кстати, как тебе удалось так быстро обучить его приёму с Зонтом? – я, помню, освоил этот финт только на восьмом году обучения, - спрашивает Арсения. - Я не обучал его, - отвечает Арсений, завязывая унты. - В смысле, ты не обучал его? – Николай поражённо застывает. - Ну, он сам. Он пока не понимает, как это у него выходит, но в особо критичные моменты интуитивно собирается и может управлять стихией. Николай поражённо оборачивается к застывшему в недоумении Антону. - Я рад, что вы заметили меня, парни, но продолжайте говорить обо мне в третьем лице, - бормочет Антон, раздувая ноздри. - А ты слушай, слушай, тебе на Совете пригодится эта информация, я смотрю, ты не совсем уверен в себе, да? - Да, - признаётся Антон. - Ну и даром,- Николай вздыхает и прижимает палец к датчику перед освещённым входом в скалу, - Заходим, пацаны. Металлическая дверь медленно поднимается. - Ты из Вологды? – спрашивает Антон. - Из Устюга. Что, говор выдаёт? – усмехается Николай. Дверь опускается, отрезая их от полярных сумерек и являя им новые двери – теперь с датчиком для глаз. - То есть, если – теоретически, разумеется – мы бы отрезали твой палец, чтобы пробраться сюда, то дальше мы всё равно не прошли бы, потому что глаз-то мы у тебя не взяли, а наружу теперь выйти нет никакой возможности, правда? – интересуется Антон. - Правда, - смеётся Николай, - Никогда не думал об этом, честно, но теперь мне льстит, что мой отрезанный палец покажет всем фак без моего вырванного глаза. Прикладывается к датчику. Вторые ворота тоже нехотя ползут вверх. - Ещё и третья дверь? – веселится Антон, - надеюсь, не анализ спермы? - Нет, третий заслон – на предмет взаимодействия с миром Тени. Вдруг, кто подкуплен, - говорит Николай и первым подставляет к считывающему устройству лоб. Индикатор загорается зелёным. - Ради бога, ребята, - Арс прислоняется следующим. Индикатор загорается зелёным. Антон подходит и прислоняет лоб, стараясь не думать о Руслане. Индикатор загорается жёлтым. - Бля, ребята, что за хрень?! Если бы зажёгся красный, нас бы уже не было! – Николай нервно ходит по периметру, кусая руки, - Где проебался? – смотрит на Антона. - Его пыталось убить зеркало, - заступается Арсений, - Он еле выжил, я был свидетелем. Сам Антон ничего вставить не может, потому что вина давит так, что дышать не получается. - Ну посмотрим щас, поверят нам или застегнут* на месте, - горько усмехается Николай, - Знаете, сколько раз я сам был свидетелем, когда не верили… - Что, не щадят даже сопровождающих? – тихо спрашивает Арсений. Николай молча мотает головой. Третья дверь вдруг едет вверх, вырывая из всех вздох облегчения. По длинному белому коридору к ним идут несколько человек. Все разных рас, одетые в одинаковые комбинезоны – светлые с цветными вставками. - Follow me, - говорит один из них Арсению, знаком приказывая остальным сопровождать их. Антона оставляют на месте. - Что? Нет! Почему он не идёт с нами? – сопротивляется Арсений, порываясь вернуться, но его хватают и силком тащат вперёд. - Блять, парни, вы что творите? – вопит Николай, - Эти двое меня спасли от кучи зеркал, пока мы летели сюда! Эй! Антон молчит. К нему подходят двое в комбинезонах и ведут в боковой коридор. Запихивают в отдельный бокс со столом и двумя стульями и уходят. - Я всё это точно видел в американских фильмах, и не раз, - бормочет Антон, оглядываясь, - сейчас сюда войдут какая-нибудь Холли Берри или мистер Смит. Входят оба. - Вы и вправду похожи на неё, - бормочет Антон. - На кого? – спрашивает темнокожая женщина без малейшего акцента. - На Холли Берри. Та хмыкает и показывает своё удостоверение, на котором рядом с фото значится Halle Maria Berry. Антон нервно смеётся и тут же замолкает. Смотрит минуту молча, потом выдаёт: - За что получили «Золотую малину»? - «Женщина-кошка». - А «Оскар»? - «Бал монстров». - Какое у вас хроническое заболевание? – Антон щурится – его знанием одной фильмографии не обмануть. - Это неприлично спрашивать, Антон, - женщина качает головой. - И во время сьёмок в каком фильме обнаружили? – не унимается тот. - Диабет первого типа. Когда я снималась в «Живых куклах», мини-сериал. И мне было 23… - Ну, либо вы хорошо подготовились, либо это и вправду вы, - Антон медленно надвигается, внимательно всматриваясь и заставляя её отступать, - Да нет, не может быть, - не верит до последнего, а потом резко хватает в объятья и кружит вокруг себя, сжимая, - Я всю жизнь мечтал вас увидеть, - шепчет восторженно, опуская её на пол и тут же оказываясь у противоположной стены, больно ударившись затылком, придавленный неизвестной силой, не дающей сделать ни единого вздоха. -Stop doing that, Michael! – Холли делает знак мистеру Смиту и в момент подбегает к Антону, ловя его опадающее тело. - Вы такая красивая… – признаётся Антон одними губами и закрывает глаза.