Сказка о сломанном зеркале

Концы света человечество рисовало себе не раз, и буйными фантазиями писателей и сценаристов землян убивало пришельцами, лавинами, метеоритами и огненным смерчем. Замораживало холодом и заваливало каменными обломками, заливало морской водой и эпично уничтожало взрывами под виды детских качелей. Но никогда – Антон зуб даёт – люди в своих апокалиптических мечтах не умирали от плавящегося под их ногами ледника Гренландии. Кругом стоит глухой гул, и основание уловимо сотрясается. Вода заливает унты по щиколотку, стоит Антону заморозить уже отработанным движением охрану и распахнуть дверь наружу. Ночные сумерки магнитом вбирает в себя висящее на горизонте солнце, отражаясь красным на кристально белом снегу и хладнокровно являя глазам наблюдателя картину ледяного апокалипсиса –многометровые толщи льда под ногами горят тёмно-багровым, будто скрывая сдерживаемую из последних сил лаву где-то под тонким припорошенным снегом слоем, и кое-где сквозь ледяные наросты уже начинают пробиваться прожигающие поверхность лучи света. - Арс, как красиво, - завороженно шепчет Антон, прекрасно зная, что Арсений сейчас внутри - собирает персонал бункера для эвакуации. Опоминается и ныряет обратно, запирая от вливающейся снаружи воды двери. - Николай! – орёт, распахивая все комнаты подряд - нет возможности узнать, где тот находится, но Антон считает, что он в бункере, хоть и не видел его с момента их прилёта. Навстречу бегут люди – возможно, обслуживающий персонал, все с рюкзаками, значит, осведомлены Арсением о случившемся. Но совершенно раздеты. - Вы все птицы? – глупо спрашивает, останавливая первого встречного. - Je ne comprends pas? – лепечет убегающий, и Антон устремляется дальше, вглубь. Двери в комнаты почти все отворены, везде видны следы экстренных сборов – открытые шкафы, разбросанные кругом вещи, кое-где ещё копаются опаздуны, нервно пихающие в рюкзаки тряпьё – весь обычный антураж любого фильма-катастрофы. Заранее их всё же не предупредили. - Коля, чтоб тебя! – Антон злится, продолжая методично обходить помещения. - Вы Николая ищете? – вдруг спрашивает Антона какая-то девушка по-русски, - он в карцере в подвале. - Что? В каком ещё карцере? Как пройти? – Антон берёт девушку за плечи, - Ты откуда, милая? - Из Саратова, – девушка берёт Антона за руку, - пойдёмте, я как раз туда. - Как тебя зовут? – спрашивает Антон, следуя за ней по коридорам и доходя до лестницы, уходящей в воду. - Марина. Я его жена, – на глазах девушки выступают слёзы, - Его из-за вас туда… Он ведь заступался… - Погоди, Марин, дай-ка… - Антон опускается вниз, доходя до воды и растерянно глядя на неё, - Там темно. - Так понятно, раз затопило, - девушка выщёлкивает из пальцев яркий комок света и протягивает его Антону, - Я не очень способная, но свет сотворять умею. - Да ты умница какая! – искренне восхищается Антон, обещая себе обязательно вытребовать себе с Арса такое умение, - Жди меня здесь. - Я с вами, - говорит Марина, выщёлкивая себе такой же огонёк и заходя в воду. - Выйди немедленно, я сам! – протестует Антон. - Вы ведь и теплозащиту, небось, включать не умеете? – невинно хлопает глазами девушка. - А что это? – так же невинно интересуется Антон и краснеет. - Господи, а ещё Феникс, - качает головой Марина и подносит к Антону свою ладонь, от которой тут же распространяется тепло. - Здесь, по-моему, все знают про Феникса, кроме меня, - жалуется Антон, с благодарностью находя и пожимая руку девушки, когда та заканчивает колдовать и сосредоточенно спускается за Антоном в воду по колено. Загребают ногами по тёмному коридору, освещая себе путь только шариками искрящегося света в их ладонях и вспоминая, благодаря Марине, дорогу к карцеру. - Ты смотрела «Титаник» с Леонардо? – спрашивает Антон, ведя Марину за руку. - Всю дорогу думаю про это, - признаётся та и чуть сжимает ладонь Антона, - Но давайте не будем, лучше скажите, каково это, быть Фениксом, а? - Ни каково, - признаётся Антон, - сама же видишь, я обычный парень - из Воронежа, кстати. И мне приятнее будет на «ты», если честно. Жил себе и жил, учился, работал, друзья были… А ты как попала сюда? - У меня в восемь лет всю семью убили – не хтоны, нет, бандиты - там отец мой замешан был как-то, вроде авторитетом был местным. Не поделился, видимо. Не знаю, да и не смогу узнать теперь. Когда дом наш за городом разносили из автоматов, меня чёрное облако какое-то в подвале спрятало. Я плохо, что помню, сам понимаешь – такой стресс, но вот это ощущение, когда меня чуть не на руках в подвал спускали, на всю жизнь запомнила. Никому не говорила про это, кроме своего учителя и тебя. - А кто твой учитель? – спрашивает Антон, освещая каждую открываемую им комнату, уже по пояс в воде. - Николай, - удивлённо произносит Марина, словно не понимая, как можно не знать такого. - Погоди, ты же его жена… - почему-то смущается Антон, – Разве разрешены браки между учителями и учениками? - Антон, двадцать первый век, вообще-то, - цокает Марина, подталкивая его идти дальше. Они подходят, наконец, к закрытой двери, которую Антон умело распахивает, и видят висящего без сознания в пластиковых сцепках Николая – тот по грудь в воде и, конечно, промозг до костей. - Колька! – Марина кидается к нему, пытаясь нащупать пульс, а Антон в это время освобождает его руки от оков – они, кстати, придержали его над водой, не дав утонуть, но переохлаждение уже сказалось – тот холоден и ни на что не реагирует. - Его надо в прохладную воду и постепенно нагревать, - говорит Антон, придерживая Николая. - Погоди, - Марина настраивается, опуская в воду руки, и Антон видит, что они светятся, а буквально парой минут спустя ощущает, как теплеет вода вокруг них. - Ты просто Салация*, - завороженно говорит Антон, продолжая удерживать на воде Николая. - Я синхронным плаваньем занималась в детстве, может, передалось, - грустно шутит Марина. Целует Николая прямо в руках Антона, изрядно того смутив и вдруг плачет: - Вдруг он не проснётся? - Пусть только попробует, - грозно говорит Антон, совершенно теряясь, - Может, понесли наверх? Там Арс и другие адепты, они помогут. - Эти адепты и засадили его сюда, - напоминает Марина, хлюпая носом, - Думаешь, из-за катастрофы что-то изменилось? Нет, все, наоборот, сейчас, как звери. - Сколько тебе лет, Марин? – изумляется Антон. - Восемнадцать, а что? - Ты когда успела, вообще, всё - и фокусам этим, - изображает пальцами, - и мудрости научиться? - Да брось, - смущается Марина, - мне просто человек нужный вовремя попался. Нужный человек в этот момент вздрагивает и открывает глаза. - Марин… - Колька! – Марина всхлипывает и обнимает его, - Колька. - Вода горячая, - жалуется Николай, пытаясь выбраться из рук Антона, - Ты чего здесь? Марина слегка забылась и действительно передержала воду – та чуть теплее парного молока, но перемёрзшему держателю кажется сейчас кипятком. - Ты идти можешь? – спрашивает Антон, - наверху всё пришло в движение, надо уходить, вернее, улетать – снизу, из каньона идёт тепло и свет, будто пожар подо льдом, и кругом вода – она пойдёт сейчас во фьорды, а следом и пласты льда будут спускаться к океану. Глобальное потепление в ускоренном варианте, ребята. - Антон искал тебя, - говорит Марина. - Зачем? – спрашивает Николай, вставая. - Знал, что ты здесь, в бункере, но не видел давно, все ведь делают ноги, давайте и мы, что ли, - говорит Антон, открывая дверь карцера и впуская ледяную воду. - Тох, спасибо, - кивает Николай, пожимая одной рукой руку Антона, а другой хлопая того по плечу, - кстати, как заседание Совета? - Меня арестовали, - отмахивается Шастун, идя первым и освещая дорогу Марининым клубком света. - В смысле! За что? - За дружбу с зеркалом. - Чего? - Ну, там, долго рассказывать, я его даже на Совет пригласил, но не сработало… - Ты реально дружишь с зеркалом??? – не понимает Николай, швыркая водой позади Антона с Мариной на плечах. - Ну, во всяком случае, на помощь Руслан пришёл как друг, - Антон вдруг понимает, что говорит правду. Тот просто помог ему, не требуя ничего взамен. Хотя сам Антон готов отработать всё сполна. Особенно теперь, чтобы Руслан не тронул Арса. Пусть хоть что говорит, Антон видел, что он ему понравился…

***

Адепты все пришли в себя. В зале Совета внезапно суетно – люди в спешке выбегают через единственные двери, не давая возможности сразу войти внутрь. Антон с Николаем вваливают туда аккурат в тот момент, когда охранники, удерживая Арсения, нервно переминаются с ноги на ногу, отряхиваясь от всё поступающей воды. - Антон, что там снаружи? – спрашивает Холли. - Ледник тает, - отвечает Антон, - очень быстро, - выразительно смотрит под ноги, - вероятно, скоро бункер расплющит сдвигающимися пластами. Собирайся, дорогая, ты умеешь летать? - Я гагарка – исчезающий вид, между прочим, - слегка обиженно тянет Холли и тут же спохватывается, - ладно, я за вещами, - хватает своего Майкла из кучи других охранников и уходит. - Ребят, я бы на вашем месте тоже обеспокоился собственной жизнью и жизнью ваших адептов, - подходя к охране, говорит Антон. Охранники переглядываются в нерешительности, пока не слышат угрожающий скрип конструкций повсюду. Вода заливает зал уже волной. - Ну серьёзно, парни, вы же не хотите, чтобы вас тоже ненароком покарало? – интересуется Арсений. - Вас приказано удерживать, - упрямо твердит молодой охранник. - Боже, очнись, пол оседает! – вздыхает Антон. - Валим, парни, - торопит Николай, подходя, - бункер не выдержит долго. В подтверждение его слов в зале отключается свет, вызывая испуганные вскрики людей. Николай быстро сотворяет светящиеся пучки и отпускает их парить в воздухе, освещая пространство и барахтающихся по колено в воде держателей. - Я не понимаю, почему вы все ещё здесь! - говорит Арсений, - Немедленно двинулись к выходу из бункера, если не хотите остаться здесь погребёнными! Телохранители, как по команде, кидаются каждый к своему адепту и волокут их к выходам из зала. С Арсением и Антоном остаются только Николай и Иван. - А вы чего здесь? – командует Антон, - Ну-ка марш наружу! - Маринка уже вышла, а я вас подожду, ты же меня вытащил из карцера, - говорит Николай, и Антон видит, как вскидывается при этих словах Арсений. - Где твой охранник? – спрашивает Антон Ивана. - Предпочитаю справляться собственными силами, - ведёт плечом тот, - сами-то чего ждёте? Невидимый потолок над ними угрожающе скрипит, и сверху летит пыль и мелкие обломки дерева. - Я не всех насчитал, - тревожно говорит Арсений, рыща повсюду взглядом, - вот она! – кидается к креслам и поднимает Паулу, - всегда кто-то оттормаживает после этого заклинания. И телохранителя, как на грех, оставила в Америке приглядывать за ситуацией. - Я вытащу её, пошли, - Антон перехватывает Опру из рук Арсения, и они двигаются на выход из зала, когда их сметает волной по коридору. - Чёрт, что ж такое, - шепчет Николай, успевая схватиться за ручку двери и ухватить Ивана за руку. Тот инстинктивно хватает идущего за ним Арсения, а вот Антона схватить не получается – тот ловит упавшую в воду Паулу, барахтаясь сам. С потолка валятся обломки деревянного свода вместе с ледяными глыбами – гора разрушается. Арсений отпускает руку Ивана и помогает Антону вытащить Паулу. Вдвоём, взгромоздив её между собой, они выбираются вслед за парнями в коридор и замирают в нерешительности. Он полон воды, и она всё продолжает прибывать, хлеща потоками по углам и клубясь пеной у стен. Кругом плавают вещи – Антон видит чьи-то кеды, футболки, скулящего щенка – кто-то втихаря завёл здесь собаку – Антон хватает его и запихивает себе за шиворот – мокрота почти сразу затихает на его груди, пригреваясь. Гребут ногами на выход. - Мечи у тебя? – волнуется Арс. - Да, вот они, - Антон хлопает себя по боку. - Арс, летим к машине? – Николай оборачивается, пытаясь перекричать всё усиливающийся шум воды в коридорах. - Да, нужно забрать из салона наши документы и деньги для возвращения на материк, - кивает Арсений, - Вам есть, где перекантоваться с Мариной, пока не расконсервируют запасное убежище? - Да, поедем к моим родителям в Устюг, поживём у них – давно обещали навестить, - улыбается Николай, отплёвываясь. - А тебе, Вань? – спрашивает идущего впереди адепта. Тот делает вид, что не слышит. - Вань, тебе куда лучше? – Арсений настойчиво не отстаёт. - Никуда, - мрачно изрекает тот, быстро оглянувшись, - я сразу в консервацию полечу. Буду помогать восстанавливать и обживать пещеры до приезда членов Совета... - Ты с ума сошёл?! – Арсений хватает того за руку и на секунду останавливает, развернув к себе лицом, - Будешь по-чёрному работать наравне с нанятыми шерпами вместо того, чтобы контролировать и оберегать Европу? - Нет, Арс, оберегать теперь будешь ты, - упрямо вырывает свою руку тот, - я и так слишком долго занимал твоё место в Совете. - Не городи ерунды, - говорит Арсений, - Я объективно не подходил, потому что не чувствовал в себе сил и не хотел, а ты оказался лучшим кандидатом из всех. Серьёзно, Вань, твои решения – самые верные за всё время, что ты в Совете. Ты и в этот раз поддержал нас не зря, отвечаю! - Не люблю быть вторым, - хмуро заключает Иван. - Всё дело, откуда смотришь. - У меня никого нигде нет, - говорит Иван внезапно, - Я жил здесь с тех пор, как стал держателем. Арсений думает мгновенье. - А у меня Никола скучает в одиночестве, составишь ему компанию? - Он охрененно вкусно готовит, - суётся Антон. - Не хочу быть содержанцем… - Ой, Вань, завали! – Арсений разворачивает его лицом к выходу и слегка подталкивает в спину, давая понять, что говорить больше не о чем, вопрос решён. У Антона от такого властного тона и движений учителя кровь отливает от головы, чтобы утечь совсем в другое место – как же не вовремя, чёрт! - Ладно, – ворчит Иван, обернувшись, и слегка краснеет, но Антону таким он кажется ещё красивее, хотя, признаться, тот и так будто Апполон, и если бы не его дурной характер, в него можно было бы влюбиться. Не Антону – с ним уже давно всё ясно - а вообще. - Ребят, волна! – слышат окрик Николая и вжимаются в стены, пропуская поток вливающейся воды. Очень холодно – ноги почти не чувствуются. Охраны нет. Двери ожидаемо открыты – кто же будет закрывать за собой, когда такое творится – и через них с напором заходит талая вода. - Наружу не ступить! – кричит Николай, начиная тут же, на пороге, трансформироваться в птицу. Одежда слетает с него лохмотьями, обувь опадает под оформившимися птичьими лапами и, вылетая наружу, тот орёт дурным голосом, впрочем, как и все чайки. Марина – такая же вилохвостая чайка, как и он, подлетает и становится на крыло рядом, голося. - Вань, возьми Паулу, Антон еще не умеет летать, а Коля должен страховать жену – она совсем недавно научилась превращаться в птицу и может быстро устать, - говорит Арсений. Дожидается, пока тот трансформируется во что-то белое и пушистое – в тесном коридоре не развернуться и плохо видно из-за тусклого, мигающего красным, света - и перекидывает на него всё ещё находящуюся в ступоре Опру, крепко привязывая её к спине Ивана прихваченными в одной из комнат верёвками. Затем, когда Иван выпархивает наружу, делает Антону знак обхватить себя за шею: - Не отпускай, даже если будет некомфортно, - и тут же начинает обрастать перьями и увеличиваться в размерах. Антону пиздец, как комфортно, если честно. Он обнимает учителя за увеличивающуюся под руками шею и лежит на его спине – о чём ещё можно мечтать после всего? Он готов всю жизнь вот так, уткнувшись лицом в тёплый пух на птичьем загривке, вдыхать горький хвойный запах и ни о чём не думать, распластавшись на мягких перьях и просовывая озябшие руки и мокрые ноги как можно глубже в согревающее их тепло такого близкого тела. Антон вжимается сильнее и даёт себе обещание нипочём не засыпать в дороге, чтобы не пропустить ни одного мгновения из всех, что есть у него сейчас. Ледник под ними исчезает на глазах. Жар снизу продолжает топить снег на поверхности и раскалывает белые пласты, заставляя их расползаться в разные стороны. Большой каньон окончательно открывает реальную поверхность Гренландии, обнажая её истинный, полый в центре, вид. Антон видит, как бункер окончательно уходит под воду, мигнув напоследок вспышкой красного, и его сразу накрывает ледяной шапкой, съехавшей с соседней горы. Они уходили последними, он точно знает – Иван пускал зов по всему бункеру, когда они шли по коридорам – но ему сейчас физически больно от происходящего. Для многих, как и для Ивана, это место было домом. Щенок скулит внутри, прижатый грудью Антона. Антон чуть расстёгивает комбинезон и заглядывает внутрь: - Спокойно, малыш, я не буду так прижиматься, - и, засунув руку внутрь, слегка сдвигает щенка вбок, потому что знает, что врёт и прижиматься к Арсу он будет. Рядом летят Николай с Мариной и Иван – белоснежная полярная сова. Не спадающее за горизонт летнее солнце севера даёт возможность Антону разглядеть оперение – блондин и тут выпендрился цветом – но как красиво! Антон на какое-то время залипает на абсолютно белоснежные перья, но понимает, что в крапинку с бежевым ему нравится гораздо больше, и вжимается в Арса ногами, боясь сильнее сжимать шею. «Успокойся. Я чувствую твой член сквозь перья, пух и кожу», - приходит от учителя. «Прости, - посылает Антон, удивляясь, что не заметил стояка, но ничуть не жалея об этом, - У меня всегда так, когда ты рядом, даже если пытаешься забить меня мечом на тренировке», - признаётся. «Что, серьёзно? Почему я не замечал? – искренне удивляется учитель, но тут же объясняет сам себе, - Но, вообще, я не опускаю взгляда ниже пояса своих учеников». Антону слегка больновато от причисления себя во множественное число, и он мажет ранку наглостью: «Как телепат ты мог быть более чувствителен», - тут же пугаясь сказанного, но чувствуя, что ему не фига не слегка – его просто ведёт от боли, и раскрывающая свои края рана вроде как даёт ему право дерзить. «Прости, я не посчитал нужным сказать об этой своей способности – считал, что это неважно». «Нет, ты, действительно не обязан мне ничего рассказывать о себе», - твёрдо говорит про себя Антон, не желая развозить эту тему сейчас – может быть потом, в других обстоятельствах, он и решится поговорить об этом с Арсением, но уж точно не сегодня, будучи в глазах того податливой тварью, наведшей беду на людей, и предателем, обманувшим чувства верившего в него учителя. И хоть сам Антон готов бороться за формулировки, с одним он согласен беспрекословно: бестолочь, возомнившая себя избранным – вот его действительный статус. «Нужно чем-нибудь укрыть Паулу, замёрзнет», - прерывает его мысли Арсений и подлетает к Марине, несущей на себе несколько связанных сумок. Антон посылает ей сигнал и, получив разрешение, мягко парит на её спину, хватаясь за верёвки, держащие сумки. В правой должен быть шерстяной плед – Антон, склонившись, роется, открыв замок, и, вытащив покрывало, перебирается на подлетевшего Ивана – до чего красив, чёрт – и кутает в него замерзающую Опру – у той уже изморозь в волосах. «Марин, научи греть руками», - просит. Марина тут же учит, и Антон, опустив руки на Паулу, сосредоточивается, закрыв глаза. - Oh, my God! What the hell? – лепечет та, приходя в себя. - Чш, Паула, всё в порядке, мы летим на юг, - шепчет Антон, пытаясь удержать под собой дёргающееся тело. - Кто вы? Что происходит? – в панике шепчет Опра. Пользуется синхронным переводом, значит, пришла в себя. - Меня всё ещё не казнили, потому что я заморозил время, а потом остров стало топить. Арсений спас вас, вытащив из тонущего бункера, и сейчас мы летим к машине Николая или, ну, куда-нибудь ещё, - говорит Антон, понимая вдруг, что машины, оставленной под навесом горы, уже давно нет – её сплющило съехавшими льдами, затопило рвущейся в океан талой водой или унесло селем. Паула смотрит вниз и видит очертания Большого каньона, высвеченного тёмно-красным снизу. - Ты понимаешь, что это твоя вина? - Почему? – оторопело спрашивает Антон. - Ты навёл врага на наш остров! – Паула отворачивается. Антона накрывает жаром. Дышать вдруг становится трудно – он спускает застёжку молнии на шее чуть ниже, позволяя морозному воздуху пробраться внутрь – прости, собака. Начинает подтрясывать, но это вряд ли от холода – больше от обиды – он не хотел никому зла, за что же его так… - Но ведь сами члены Совета настояли на приглашении зеркала в Зал заседаний! А Руслан и до нашего визита сюда предупреждал, что в Гренландии будет жарко… - лепечет из последних сил - ему так вдруг жаль того беззаботного времени среди учителя, и Николы, и Эда, и Ингрид с Егором, хотя это смешно, конечно – ведь их всё это время хотели убить. Но вместе с тем он чувствовал себя окружённым любовью и заботой всех их. Он чувствовал это от Арсения, в первую очередь, и, к сожалению, принимал как должное… - Позоришь имя держателя, лучше уйди сам! – шипит Паула под пледом. Антон вдруг представляет себе дальнейшую жизнь – всю в отчаянии и сожалениях за то, что сделал и с чем совладать был не в силах… А вдруг учитель поставил его на место не просто так – Антона осеняет мысль, что вся теплота и дружелюбие, что окружало его – не более, чем аванс его будущим заслугам в качестве умелого держателя, которых сейчас дефицит. Вдруг такое воодушевление внушают всем ученикам, чтобы это способствовало скорейшему проявлению их сил? В этом свете их с учителем разговор в коридоре замка приобретает совсем другой окрас – Антон теперь почти уверен, что для таких, как он, у Арсения заготовлен целый арсенал отворотных средств разных категорий – от вежливых намёков о неуместности связи до разбивания челюсти особо настырным. Антон оказался где-то посередине – он вообще посредственный по жизни, так что неудивительно. Понимание не уменьшает боли - вся накопившаяся обида от несправедливых обвинений летит на него вдруг комом так стремительно, что сопротивляться Антон больше не в силах. Слишком долго ждал свою последнюю соломинку. Ему не грустно. Просто сухо внутри, будто вымерло всё. Он с детства не привык себя жалеть, но это какое-то новое ощущение – будто он сам себя больше не интересует. Значит, так и надо. Вытаскивает из-за пазухи сонного щенка и снимает с плеча сумку с одеждой Арса, отстёгивает Бракемара и суёт всё это Пауле в руки: - Здесь вещи учителя и чей-то потеряшка, сберегите, - и отталкивается от Ивана. «Арс, мне так жаль, что я не решился поцеловать тебя в том коридоре!» Хотели казни? Получите. Он больше ничего не должен.