Сказка о сломанном зеркале

Неделя проходит в будничных делах и тренировках. Антон целыми днями занимается то с Арсением, то самостоятельно – гоняя хтонов на заднем дворе. Вечерами подолгу сидит с Уставом и иногда донимает вопросами сведущего в теории законов Братства Ивана. Никола, не изменяя себе, всё так же вкусно кормит их завтраками, обедами и ужинами, а по вечерам, на закате, они все четверо часто режутся в карты в беседке, стоящей на самом конце холма – у забора, под липой. Когда темнеет настолько, что фигур на картах становится не разглядеть, Никола привычным жестом включает светильники, развешенные по углам беседки, и игроков заливает тёплым светом, который вместе со звуками стрекочущих цикад затапливает измученное сердце Антона теплом. Антон затаился. Печальный опыт ведь совсем не то же, что дурацкие принципы? С этим, как говорится, можно работать. Как, он пока не знает, но надежда, что у Арсения есть действительно важная причина отвергать его, поселяется в сердце. Легче, конечно, от этого не становится. Синий цвет глаз стал холоден, как лёд растаявшей под ними Гренландии, и Антон, понимая, что соревноваться с тем подводным очагом тепла не в силах, безропотно принимает своё поражение. Старается не смотреть на учителя, а если смотрит, то стремится не видеть. Почти получается. Во всяком случае, настолько, что на тренировках он почти не лажает – и на том спасибо. Антон понимает, что всё это временно, мимолётно, что надолго его не хватит, и поэтому тем живее впитывает всю эту тишину, разрываемую одинокими голосами ночных птиц и еле слышимой с холма рекой, журчащей где-то за пределами их освещённого мира… - На сколько дней брать вещей? – уточняет Иван за завтраком. - Думаю, на три, с учётом дороги, - отвечает Арсений, - Ты собрался? – спрашивает Антона. Тот кивает, запивая брускетту чаем. Никола хлопочет у плиты, допаривая выключенный уже пышный омлет. Раскладывает по тарелкам и водружает на стол: - Яжте. Садится рядом, берясь за вилку и вдруг тоскливо смотрит на Арсения: - Имам лошо предчувствие. - Брось, Никола, ты чего? – Арсений хлопает того по плечу, улыбаясь, - Просто концерт. Тот качает головой, запихивая в рот яичницу.

***

В утреннем поезде тихо. Немногочисленные пассажиры досыпают, прислонившись к стёклам или молча смотрят в экраны сотовых, не моргая. Антон сам спит с открытыми глазами, упрямо пялясь в окно – хорошо, что живописные пейзажи Болгарии не дают окончательно сомкнуться векам. Он никогда не устанет от видов гор и лугов, перемежающихся венами рек и кольцами голубых озёр. В России тоже есть такое, но он почему-то не видел. Из Софии едут автобусом. Антона немного мутит – он не любитель долгих автопоездок, но четыре часа выносит стойко. Высаживаются на каком-то отвороте, и дальше идут пешком – сервис такси в этой местности не работает. - Можно было полететь, - выдаёт тоже терпеливый Иван. - Не хотел тратить ваши силы впустую, - отвечает Арсений, - Полететь всегда успеем. Антон молчал почти всю дорогу, но тут на него находят воспоминания, как они ездили в сад с тётей, и он начинает рассказывать про кучу дорожных сумок и пакетов с рассадой, стоящих в коридоре их квартиры во время сборов. О том, как волокли всё это на вокзал, трясясь в душном автобусе, и как долго ехали на электричке, а потом так же, как сейчас, пешком тащились со всем скарбом к одинокому домику на опушке леса. Позже, повзрослев, Антон стал брать с собой Диму, и они, прополов огород с утра, с чистой совестью уходили бродить в лес, собирая грибы или просто устраивая на какой-нибудь поляне пикник. Купались в местной речке, ловили в ней же рыбу чуть вверх по течению, а потом жарили её в консервной банке над костром в сиреневых сумерках. Хорошее было время. - Ну наконец-то! – Эдуард встречает их ещё в лесу, задолго до взгорья, где стоит замок, появляясь, как обычно, неожиданно, - Я думал, на поезд опоздали, пойдёмте скорей, почти всё готово! - Волнуешься? – спрашивает Антон, пока Эд чуть ли не силком принимает на себя часть поклажи Арсения. - Пиздец, как, - качает головой, - Там Ингрид приехала со своим учеником. - Познакомились? – спрашивает Антон, радостно предвкушая встречу. Ингрид сообщила им с Арсом по телефону, что они с Егором тоже приглашены на концерт, и поэтому увидятся с ними уже в Румынии. - Нет, я как раз вас пошёл встречать, а она Зов прислала, что прибыли. Но у меня всё готово для гостей, их встретили, - улыбается Эд. Замок впечатляет Ивана. Когда выходят из леса, он останавливается и замирает: - Драть-колотить… - Нравится? – польщённо замечает Выграновский. - Очень! - Янковский всматривается в остроконечные шпили и арки, узкие окна и башни-пинакли, - Будто уменьшенная копия замка Бран! - оглядывает просторы вокруг, - Здесь так красиво! Боже, Арс, - поворачивается к Попову, - я так много упустил, предпочтя жить в Убежище! Я же ничего не видел в этой жизни! - Что ж, у тебя есть одно незначительное преимущество во времени, чтобы всё наверстать, - смеётся Арсений, хлопая его по плечу и уходя вперёд по тропинке. Иван устремляется следом, а Антон с Эдуардом, подотстав, плетутся в хвосте. - Ты как? – спрашивает Эд негромко, поравнявшись. - Нормально, - врёт Антон, - привыкаю. - Молодец, - приобнимает за плечи, - поверь, твоя тактика сейчас самая верная. Подходят к замку, и из ворот к ним навстречу стремительно вырываются Ингрид с Егором. Ингрид первая кидается к Арсению, повисая на нём и сцепив ноги на бёдрах. Подошедший следом Егор сначала сжимает в объятиях Антона и Арсения, а уже после смущённо разглядывает стоящих позади Эда и Ивана. Арсений, высвободившись из объятий бывшей жены, начинает представлять гостей друг другу. - Охренеть, ты, конечно, - протягивает руку Выграновский, не сводя с Булаткина взгляда, - Думал, ты на экране только такой напомаженный... - В смысле, напомаженный? - теряется Крид. - Ну, красивый, в смысле, с тебя же пол-России течёт,- Антон может побожиться, что до сих пор ни разу не видел смущающегося Выграновского. Ему почему-то неловко от этой несвойственной тому стеснительности, и он отворачивается, обнимая Ингрид. - Обменяемся опытом? – продолжает из-за спины Эд, - «Black Star» достаточно самобытный, и, мне кажется, в тебе куча незаезженных идей… - Я, в любом случае, бывший теперь. Откололся сначала в профессиональном плане, а потом… и в жизненном, - пожимает плечами Егор, - но буду рад помочь, если смогу быть чем-то полезен, - улыбается смущённо, - я не думал, если честно, что можно заниматься серьёзно чем-то ещё, когда становишься столпом. - Работу, понятное дело, все бросают, - хмыкает Эд, - Орден с лихвой компенсирует потерю дохода. Но хобби-то никто запретить не может, – хитро щурится, глядя на Булаткина. Все медленно бредут к высоким каменным воротам. За которыми стоит переполох. Куча народу уже вовсю веселится под выставленные из подвала динамики и попивает сложенное в один большой контейнер пиво. Эд тащит их за собой в замок и заводит в одну из комнат: – Ребят, сегодня я вряд ли смогу выделить вам по спальне на каждого – все мои гости остаются на ночь. Член Совета, разумеется, спит отдельно, - говорит, уволакивая растерянного Ивана за собой. Антон бросает испуганный взгляд на Арсения и смотрит на две кровати, стоящие по разным концам комнаты. Чтоб тебя, Эд! Подходит к одной из них и несмело кладёт на покрывало свой рюкзак. - Я мыться! – срывается с места Арсений и, выскребя из сумки мыльно-рыльное, сбегает за дверь. Антон быстро переодевается и выходит из комнаты. В купели сейчас лучше не соваться. На выходе сразу прибиваются незнакомые девушки, пытаясь уволочь его в танец, но он, отмахиваясь и смеясь, уматывает в какой-то нетронутый ничьим вниманием угол сада, замирая в компании своей добытой бутылки и разглядывая всё пестроцветье румынского лета. - Можно присоединиться? – Ингрид идёт хмельная румяность щёк. - Садись, - Антон с готовностью сдвигается на занятой им скамейке. - Мне бы тоже скрыться, - сообщает та, отпивая пиво. - От кого? – Антон приобнимает свою спасительницу, слегка дурея – вот уж кому-кому, а не ей прятаться от кого бы то ни было… - От соблазна, - встряхивает головой, поднимаясь, - Забудь, пойдём. Это твой праздник. Негоже прятаться от людей. - Я не уверен в том, что Феникс, - говорит Антон, прикладываясь к горлышку пивной бутылки, - Эд решил всё за меня, как и Арс. Все всё решают за меня – просто ставят перед фактом, и выкручивайся, как можешь. Я устал. Ингрид обнимает Антона за пояс и ложится головой на плечо: - Но ты и вправду Феникс, Антон. - Погоди, - Антон резко отстраняется, удерживая Ингрид за плечи, - а ты о каком соблазне говорила? – вдруг вспоминает, как та обнимала Арсения, запрыгнув, - Ты к кому-то здесь неравнодушна? Ингрид молчит. Зажимает пустую бутылку в руках и встаёт, грустно улыбаясь: - Надо пойти выкинуть. Ты тоже не засиживайся – скоро начнётся. Антон провожает взглядом её удаляющуюся фигуру и думает, что слова учителя о совершённой им ошибке вполне могли относиться к ней – как можно было расстаться с такой потрясающей женщиной! Даже, если она поддалась сиюминутной слабости – ведь это можно было пережить, проговорить, исправить? Нет, рядом с Ингрид Антону даже близко делать нечего, - понимает. Плетётся к замку, врываясь во всё многозвучие, царящие рядом с ним. Среди обступивших его людей вдруг видит Паулу. Не верит своим глазам сначала, но та хватает его за руку слишком привычно: - Воспользовалась случаем, чтобы встретиться на нейтральной территории – Выграновский так разафишировал свой концерт, что пропустить такое событие было грех, - достаёт из шевелящейся сумки щенка, уже достаточно подросшего и оформившегося во что-то крупное в будущем, - Говорила же, что отдам. Антон с умилением прижимает к себе недоверчиво сопящую собаку, отмечая, что та значительно выросла и потяжелела. - Вы назвали её как-нибудь? – восхищённо кричит, пытаясь пересилить толпу. - Что?! Ты о её имени? – переспрашивает Опра, напрягаясь, - Нет! Это твоя прерогатива. Она слушается. Хороший ребёнок. Но я не затем сюда прибыла, - хватает Антона за локоть и оттаскивает в сторону, - Процесс отнюдь не закончился с таяньем ледника, и вас с Арсением ждёт суд – теперь ещё и за заклинание времени. Как только запасное убежище будет расконсервировано и заселено столпами, вы должны будете прибыть. Конечно, Совет примет во внимание ваше предупреждение о катастрофе и тот факт, что твоё зеркало помогло выжить нам во время перелёта через Атлантику, но расслабляться на твоём месте я бы не стала – в конце концов, Фениксом тебя пока официально не признали, и полномочий никаких у вас с учителем нет. Я, конечно, как и обещала, начала внутреннее расследование по поводу заточения Николая в подвале, но, сам понимаешь, некоторые вещи в свет вынести не получится. Антон потерянно молчит. - Можно хотя бы моего учителя не вмешивать в это? – неуверенно тянет. Взгляд Паулы красноречиво свидетельствует, что он идиот. - Не городи ерунды, - Паула хватает Антона за руку и волочёт куда-то вглубь сада позади величественной махины каменного замка, - Нам надо делать ставку на другое.

***

Когда Эдуард объявляет начало выступления, зрители сбиваются вокруг выстроенной перед центральным входом сцены и исступлённо скандируют, маша руками. Эд с другими музыкантами взбираются наверх, подключают инструменты и сразу же начинают первый бит. Антон вдруг находится в самом центре толпы, растеряв все знакомые лица и слыша лишь ритм эдовского рэпа, органично вливающийся в его собственный сердечный. Выпитое слишком туманит голову, но Антону сейчас это так нужно. Он теряется в этой какофонии звуков и голосов, позволяя музыке и жару находящихся рядом с ним тел унести себя куда-то за пределы всех его проблем. Хотя бы на сегодня. Он так и держит на руках щенка, вручённого Паулой. Девочка умеет терпеливо сидеть, но Антон сам понимает, что ей тяжело без движения, и, пару треков спустя, выбирается из толпы, спуская собаку вниз на поводке. Та сразу приседает, и Антон изумляется её выдержке. Тянет её на задний двор замка, желая хоть сколько-то воздать дань её терпению и дать набегаться, пока все заняты концертом. Антону не стыдно – он прекрасно слышит голос Выграновского и отсюда. Бредёт к забору, увитому плющом и засаженному платанами – где-то там стоят беседки. Антон бы, если честно, отдохнул, пока никого нет, а собака набирает круги по газонной траве – сказываются выпитое пиво и тяжёлая дорога. Хотя, кому он врёт, именно благодаря Уинфри его голова забита сейчас самыми тяжёлыми мыслями из всех, которые когда-либо обитали в ней, заставляя искать укромное место для раздумий. Но сегодня Антону не справиться с собственными сомнениями, он знает, ему нужно время. Обещает дать себе его по приезде домой, как вдруг слышит голоса и останавливается, пригвождённый к месту. Это Ингрид. И ещё кто-то – Антон не может разобрать слов, вероятно потому, что на румынском - догадывается. Он хочет незаметно отойти, но щенок, вдруг поменяв направление бега, врывается в беседку, стоящую под прикрытием развесистых лап дерева, и истерично лает. Приходится стремительно вбежать следом внутрь и, подхватив голосящий комок шерсти, сжаться у выхода: - Простите, я вывел её прогуляться и… - Антон, это Григор, - Ингрид поднимается со скамьи и кивает в сторону сидящего рядом статного мужчины средних лет с копной густых седеющих волос и карими глазами. - Я, м-м, сосед Эда, - поднимается тот тоже, протягивая Антону руку. Говорит с сильным акцентом, но по-русски. Антон пожимает руку. - Мы познакомились на первом концерте Эдуарда, - Ингрид оборачивается к Григору, - лет восемь назад? Да, тогда, - заключает, увидев кивок Григора, - и, в общем, не мог бы ты не говорить ничего Арсению? – просит, и на вопросительный взгляд Антона присылает Зов: «Он обычный человек, а Арс против такого». «Почему?» - искренне удивляется Антон, - учитель казался ему открытым во взглядах человеком. «Не верит в такие отношения, боится подрыва тайны Ордена». «А ты не боишься?» «Я в себе уверена». - Да, конечно. Хоть его это и не должно касаться, думаю, это позволит избежать лишних разговоров, - улыбается Антон натянуто, - Простите, что потревожил, - выходит из беседки, прижимая норовящую выскользнуть ужом из его рук непоседливую девчонку. Посадив на поводок, оттаскивает к площадке перед сценой. Они с Арсом расстались много лет назад, с какого перепугу Ингрид так дрожит за своего любовника?! Или он не любовник? Антон чувствует, что совсем запутался и не понимает, что происходит с Ингрид и как это может быть связано с Арсением, да и связано ли вообще… Голова пухнет, и решение вдруг формируется в голове само: ему нужно просто поговорить. И с Ингрид, и с Арсением. Хватит жить недомолвками, пора брать ситуацию в свои руки. Эд, уже взмокший, переходит к следующему треку и внезапно подмигивает Антону, разглядев его в толпе. Антон, поймав его взгляд, поднимает в воздухе руку, сжимая в кулак, и улыбается – Выграновский красив в своих татуировках, в обрамлении этой сцены и своей музыки. Он бесстрашный держатель и белоголовый орлан, пришедший когда-то им на помощь. Он регулярно вправляет Антону мозги, и, вероятно, скоро будет нуждаться в этом сам, упав в Егора – воспитанника бывшей жены своего учителя – в том, что это произойдёт, Антон почему-то не сомневается. Они, сука, все одна большая семья, и Антон так любит их всех… Эд со сцены поднимает руку, сжатую в кулак, в ответ.

***

Когда смолкают последние звуки, стоит глубокая ночь. И прожекторы возле сцены, погаснув на миг, напоминают всем об этом. Секунду стоит абсолютная тишина, и Антон успевает посмотреть на опутанное звёздами небо – сейчас такое яркое и близкое. Но секунда заканчивается и всё вокруг Антона взрывается – вспыхивает свет, вскидывается голосами толпа восторженных зрителей и заливисто лает в его руках щенок. Зрители вокруг него беснуются и рукоплещут, а Антон жмурится и пытается выбраться, когда его за руку ловит откуда-то взявшийся Арсений и тянет в другую сторону. - Не уходи никуда, сейчас начнётся дискотека, и все члены Братства соберутся у Эда в студии в подвале, он хочет показать им тебя. - Я что, цирковая собачка? – возмущается Антон, прижимая к себе щенка. - Многие из-за этого преодолели тысячи километров, - говорит Арсений, - Не волнуйся, я буду рядом, - улыбается, - Потеряшка снова нашлась! Я видел Паулу. Но она не вернуть её прилетела… Странно, что она здесь – обычно, она не жалует такие мероприятия. - Тогда зачем? – не понимает Антон. - Держи Танто ближе, - отвечает Арсений, беря руку Антона в свою на секунду. - Какая красивая! – к ним подходят две девушки, и Арсений сразу отпускает ладонь Антона, - Мальчишки, давайте знакомиться! Я – Надя, - тонкая блондинка протягивает им свою руку, - Я знаю, что вы русские, услышала ваш говор, ещё когда только зашли в ворота, - смеётся, - Где только нашего брата нет, я вот из Украины, а она, - указывает на стоящую рядом высокую брюнетку, - из Польши. Это Катя. Катя робко протягивает руку, знакомясь, а Надя, не церемонясь, хватает их с Арсением за запястья: - Пойдёмте танцевать! Концерт был великолепен, и нам всем нужно сейчас выплеснуть куда-то нашу энергию! - Сзу може погласкас? – несмело тянет руку Катя. Антон кивает, улыбаясь – девушка с умными, чуть раскосыми глазами ему очень нравится. Та осторожно гладит щенка, и тот сонно жмурится под её руками. - Мы с Катей в Праге познакомились, обе поступать приехали, - рассказывает Надя, - а с Эдом потом на одной вечеринке в университете столкнулись, так и стали друзьями, а вы как? - А мы по работе, - отвечает Арсений, явно думающий о чём-то другом. Но они уже снова среди кучи танцующих людей, и Антон хочет свалить, чтобы оставить собаку в выделенной им комнате, прежде чем спуститься вниз, на растерзание толпы, когда к ним подходит Холли. - Что-то случится, - обнимает Антона, а потом и Арсения, шедшего следом, - Я не могла не прибыть. Антон тормозит настолько, что не находит слов. Три адепта на рядовой вечеринке столпов и людей… Эду стоит гордиться такой популярностью. - Откуда такое предчувствие? – спрашивает Арсений, выпуская Холли из объятий. Та мотает головой неопределённо. - Пойдёмте, нас Эд зовёт, - тянет всех за собой Антон, слыша Зов Выграновского внутри. Выбираются из кучи танцующих людей и тянутся к замку, спускаясь по тёмным лестницам. Антона ведёт флешбэками, но скулящее в руках создание вырывает из мрачных мыслей, и он, отпрянув назад, шепчет Арсу, что хочет оставить щенка в их комнате. - Быстро давай, времени мало, - кивает тот, и Антон бежит обратно, вызывая удивление в глазах спускающихся следом людей. - Тихо сиди, я вернусь и покормлю, - обещает Антон, запирая дверь и убегая вниз по длинным коридорам и лестницам замка. С улицы всё так же бьёт по ушам басами из колонок и весёлыми криками – эти люди когда-нибудь устанут, вообще? Врывается в студию последним. Закрывает за собой дверь, проворачивая ключ, и замирает, когда глаза всех присутствующих устремляются к нему. - Я сказал им, кто ты, - говорит Эд слегка виновато. Антон сглатывает. На него смотрят два десятка пар глаз, не меньше. И все в ожидании чего-то. Антон неосознанно жмётся спиной к обшивке двери, когда на помощь приходит учитель, поднявший руку и вынырнувший из толпы. - Ребят, не впадайте в экстаз – Антон обычный человек. Он до сих пор сам не верит, что Феникс. Ему ещё многому предстоит выучиться, и до тех пор не нужно от него чего-то требовать, окей? - Но тогда с чего вы взяли, что он Феникс? – спрашивает стоящая рядом девушка. - Я почувствовал, - пожимает плечами Арс. - Он показал! – одновременно с ним выступает вперёд Холли. Толпа возмущённо идёт волнами. - Ладно-ладно! – поднимает руку Паула, выходя вперёд, - Кто здесь в учениках? Руки тянут человек семь. - Что вы умеете? – спрашивает Опра ближайшего к ней. - Ну, чувствовать приближение хтонов, владеть клинком, посылать Зов… - Сколько вы в обучении? – уточняет Паула? - Два года, - выходит вперёд молодая женщина, гордо вскинув подбородок. - Ты умничка, - говорит Паула, - Продолжай обучать, твой ученик прекрасен! - оборачивается к Антону, - Продемонстрируешь нам что-нибудь? Инверсию, Цилиндр, заклинание Зонта? Антон в обучении четыре месяца, - поясняет, оборачиваясь ко всем, - да и то с большими перерывами, - косится в сторону Арсения, идущего пятнами. - Паула, не надо, он не готов! – возмущённо восклицает Арсений, но та идёт к застывшему на месте Антону, - Давай! Покажи им, что можешь! Это поможет тебе на суде. Антон замирает у двери. Все мысли улетучиваются, он растерянно моргает, не способный даже толком дышать, не то, чтобы сделать что-то. Видит направленные на него взгляды учителя, Паулы, Эда, Холли, Ивана и всех других и окончательно теряется. - Вы его пугаете, - подходит Арсений, - Он вам не цирковая собачка, чтобы выступать на заказ, - неосознанно повторяет слова Антона. - Или не может? – раздаётся из толпы. - Ок, ребят, давайте не будем давить, хорошо? - подхватывает Эд, появляясь рядом с ними и поднимая руки вверх, - Я рассказал то, что должен был, вы – первые, кто знает об этом. Парень, - указывает на Антона, - тоже, так что не быкуйте и примите на слово. Ему и так не сладко сейчас. Молчание, следующее за его словами, отдаёт неверием, Антон чувствует. Ему горько, но он слишком вымотан сейчас, чтобы действительно что-то показать. Да он и не сможет – все его способности дают знать о себе только в силу чрезвычайных обстоятельств, и никак иначе – он слишком неумел. Медленно поворачивается к двери, открывая замки и чувствуя полное фиаско, когда слышит крики. Наверху что-то происходит, понимает, уже спешно взбираясь по ступеням. Сердце заходится в груди, пока добирается до массивных дверей отпирая… Вся поляна усыпана раздирающими глотки людей хтонами. Крики умирающих режут уши, и Антон кидается, выхватывая Танто, к ближайшему хтону, но поздно – из-под его отсечённой головы виден лишь мёртвый взгляд убитой жертвы – Надя смотрит на него застывшими глазами, и её не успевшая сойти с губ улыбка выворачивает Антона всем выпитым пивом на землю тут же. Ищет глазами Катю. Вот она – парой метров дальше, тоже с открытыми глазами, только не улыбается, будто поняла всё, прежде чем умереть. Антон вытирает губы и поднимается, сжимая в руках Танто. Хтонов так много, что взгляд теряется, предпочитая выхватывать лишь ближайшую массу. Её–то Антон и крошит секунду спустя, орудуя мечом в разные стороны и исступлённо зовя Арсения. Руки в какой-то момент ослабевают, и Антон взмывает ввысь, давая себе передышку. Видит, как внизу отражают атаки его учитель, Ингрид, Эд, Егор и Иван. Чуть вдалеке замечает держащих оборону Холли с Паулой. Незнакомые ему держатели тоже бесстрашно сражаются. Посчастливившиеся остаться в живых люди скрываются за дверьми замка, - Антон помогает им сверху, отпугивая набрасывающихся хтонов выбросами огня изо рта. Это какое-то новое умение, и Антон рад, что смог овладеть им именно сейчас. И, уж поскольку научился, опускается над сражающимися, невидимый, и выпускает на хтонов огненные струи, заставляя их верещать и съёживаться, откатываясь назад. Его немного пугаются и свои, и Антон снимает оболочку невидимости, являя удивлённому учителю себя, тут же снова окутываясь невидимостью и продолжая отражать атаку хтонов огнём. С неба начинают валить зеркала, и Антон, заметив, вскидывается вверх, сжимая Танто в руках. Он устал уже и бьёт почти вслепую, не ощущая попаданий. Рядом поднимаются Арсений и Паула, кроша чёрные облака. Чуть позже всплывают Холли и Иван, размётывая чёрные сущности мечами. - Что внизу? - кричит Арсений. - Хтоны кого могли, убили, - отвечает Иван, отбиваясь, - Оставшиеся скрылись в замке и удерживают сейчас осаду. Надолго их не хватит. Что ж такое… На концерте прямо. Выждали, твари, когда много людей сойдётся… - Антона кошмарит от гнева, бьёт всего. Срывается вниз, невидимый, и, остановившись перед дверьми замка, оборачивается к подступающему снаружи неземному зверью и бьёт огнём, вдруг ощущая себя драконом. Языки пламени сметают кричащих не своими голосами хтонов и за минуту не оставляют в живых никого их них. Антон снова взлетает вверх – там зеркала по-прежнему нападают на его друзей и учителя. «Руслан, я надеюсь, тебя здесь нет, - отправляет Зов, - Потому что я никого не пожалею». «Я не с ними», - приходит в ответ. Сука, он всегда был на связи! Антон копит силы и, поравнявшись с учителем, выдыхает огонь на нападающих на того зеркал, и, убедившись, что с Арсением всё в порядке, переходит к Ингрид, отмахивающейся от тёмных клубней рядом. Огонь, вырывающийся из Антона, так правилен. Он так вовремя и максимально точно бьёт по зеркалам, что Антон считает это, пожалуй, самым нужным умением, проявившимся в нём. Смотрит вниз – ворота замка опять под осадой – да сколько там этих тварей вообще?! Резко спускается и теснит хтонов вырывающимся изо рта пламенем до тех пор, пока оно не иссякает вдруг. Сил внезапно совсем не остаётся – он даже не может сохранять невидимость. Стоит, сжимая в руках меч, готовый отразить свой последний удар. Впереди смыкаются тёмные кучи тварей, наступая. Выбора нет – позади него ворота с живыми и испуганными людьми. И если он сейчас не сделает всё, чтобы их защитить, к чему вообще всё это Братство… Поднимает Танто и замирает, высматривая, куда лучше кинуться. Сзади раздаётся скрип ворот, и несколько рук в момент утягивают его внутрь замка, захлопывая двери прямо перед сунувшимися в них хтонами. Он даже не понимает сначала, а потом протестует, вырываясь. - Отдохни, чувак, кем бы ты ни был, - теснит его высокий парень в кожаной жилетке и с ирокезом на голове, - я давно подозревал Эда в чём-то подобном, но он, сука, скрытный, - поднимает на плечо огнемёт и подаёт стоящей рядом испуганной девчонке канистру, - когда открою ворота, бросай как можно дальше, - та кивает, заливаясь слезами. - Откуда, блять… - шепчет Антон, еле стоя на ногах, всё ещё опутанный чужими руками. - У Эда здесь много запасов, - подмигивает ему панк, делая знак раскрыть ворота. Жжёт валившихся в них хтонов и кричит «Давай!», девчонка выбрасывает канистру вперёд, и тот сразу устремляет в неё удар из оружия, делая знак закрыть ворота. Ударная волна не даёт сделать этого – всех сносит моментально, и Антон, сразу становясь на ноги, бежит к воротам снова, расшвыривая мечом попадающих под ноги тварей. Впереди бушует огненный смерч, не дающий внутрь замка прохода, и Антон успевает закрыть железные двери на засов. Внутри бьются несколько хтонов, вцепившись в шеи людей, и Антон вонзает Танто в каждую из тварей. Достаёт из заплечной сумки мазь и быстро смазывает укусы всем, кого коснулись. - Давай, помогу, - его плеча касается чья-то рука, и Антон видит Григора. Молча отдаёт ему мазь, кивнув, и выходит за ворота, на обугленное каменное крыльцо, становясь вновь невидимым. Взмывает вверх, пытаясь отыскать своих - вон они, мечутся чуть левее, сражаясь с тёмными вихрями, пытающимися их опутать. Антон отдохнул достаточно, чтобы набраться хоть каких-то сил. Летит, устремившись, в самую мглу и, почти вонзившись в неё, распахивает руки в немом крике – свет, исходящий от них, куполом закрывает держателей и жжёт огнём бьющихся по ту сторону зеркал. Они шипят, раскаляясь, и, скукожившись, растворяются в ночном небе, опадая на землю пеплом. Становится нехорошо, и Антон, борясь с головокружением, пытается приземлиться, но летит к земле слишком быстро, безуспешно пытаясь замедлить падение. Вдруг к нему подлетают две незнакомые птицы и, неуклюже царапая когтистыми лапами, пытаются удержать. До тех пор, пока под него не подныривает учитель, принимая Антона в подставленные руки.