Сказка о сломанном зеркале

Возвращается в замок, когда большинство гостей уже разъехалось. Ищет Эда, когда натыкается на Ингрид – ну, ещё бы, с его-то везением… - Пойдём быстро! – хватает его за руку та и вместе со щенком волочёт на чердак, откуда Эд когда-то показывал Антону окружающую природу. Она тоже знает про это место? - Эд ученик моего бывшего мужа, - замечает Ингрид, - я знаю о его замке всё. - Чёрт, вы тоже телепат? – столбенеет Антон. Этого ещё не хватало. - Антон, - вздыхает та, - во-первых, ты вроде перешёл со мной на «ты», и прошу так и продолжать, а во-вторых, считывать всё, о чём ты думаешь, по твоему лицу ничего не стоит даже простому человеку. Но, вообще, да, я телепат. Так же, как и он – в этом мы даже соревновались какое-то время, - усмехается, - Но давай сразу начистоту. Между нами давно только дружба. И этой дружбой я очень дорожу – немногие имеют таких преданных друзей, как Арс, а уж из числа бывших мужей… - закатывает глаза, - Но я хочу поговорить о тебе и твоих чувствах к Арсению. Антон вздрагивает. Ну конечно, о чём ещё могут болтать бывшая жена и без ума влюблённый в своего учителя ученик... С другой стороны, он сам хотел сделать это недавно, и то, что инициатива сейчас исходит не от него, даже лучше. - Арсэн не идёт на поводу у своих чувств, - продолжает Ингрид, - он долго проверяет их, держит оборонительную паузу. Иногда мне кажется, он таким недоверчивым родился, а жизнь только укрепила его позиции. Но если кому-то удавалось пробить его броню, то он прикипал к ним навсегда. Я тому пример – я никому не доверяю больше, чем ему, и знаю, что он не предаст меня даже перед лицом самых страшных испытаний. Все его близкие, как ты мог заметить, бесстрашные и преданные ему люди, как и он им. Так что если действительно считаешь свои чувства настоящими – запасись терпением и будь рядом – Арс не специально мучает тебя, он просто не может по-другому, пойми… - Ты что-нибудь знаешь о его бывшем ученике? – Антон решает идти ва-банк, раз уж Ингрид так с ним откровенна. Ингрид замирает. - А ты что знаешь о нём? – осторожно спрашивает. - Ну, что его унесло зеркало, - теряется Антон, на всякий случай закрывая мысли так, как учил его Арс, когда тренировал мысленным блокировкам от врага. Не хочет случайно выдать Холли. - Ты посмотри, какой, - цокает Ингрид, подходя и улыбаясь, - сам догадался, как выставлять защиту от телепатии! – целует его в кисть руки и лоб, - Прости, я чуть не забыла, - смотрит Антону в глаза близко, - Приветствую тебя, Феникс! Ты сразу был ненормальным! – смеётся, отступая. По-прежнему держит за руку, - Его унесло зеркало, Антон, и это единственное, что тебе следует знать. Я на твоей стороне, малыш, и, поверь, хочу Арсению счастья едва ли не сильнее, чем когда была с ним. - Можно ещё спросить? – Антон мнётся, но рука Ингрид в его внушает смелость, - Ты теперь любишь Григора, но не говоришь об этом Арсению, почему? Ингрид отпускает его руку: - Антон… У нас с Григором всё сложно. Мы редко видимся, я не могу многого ему рассказать, сам понимаешь, но наша дружба тянется много лет, и я к нему что-то чувствую. Что-то, помимо дружеских чувств, понимаешь? Может, он тоже, но всё пока слишком зыбко, чтобы признаться в этом друг другу, не говоря уже о раскрытии наших отношений перед всеми. Перед Арсэном тем более. Так что, прошу, молчи, тем более, теперь ты знаешь, как, - треплет Антона по волосам. - Но ты доверяешь ему? Он хороший? – не унимается Антон. - Почему ты спрашиваешь? – удивляется Ингрид. - Он слишком красив и правилен, - признаётся Антон, - Безукоризненные люди всегда вызывали во мне недоверие. - Что же Арс не вызвал? – Ингрид явно веселится. - Арс? Брось, он вовсе не безукоризненный. Хотя, красивый – красивее я не встречал - и правильный до чёртиков. Но… он такой искренний, когда злится или рассказывает что-то. Он тёплый, я его чувствую, хоть и пытается всё время скрыться. Я вот только не могу понять, зачем. - Так поговори с ним сам, Антонио, - Ингрид осторожно обнимает, - Иногда простые ответы лежат на поверхности, а их никто не видит. Ладно. Я спущусь вниз, проверю мальчишек и поем заодно, - улыбается, когда уходит. Антон смотрит вдаль через слуховое окно. Река всё так же безмятежна в своих изгибах, и стрижи по-прежнему летают с дикими криками над замком. Полуденное марево, поднимаясь с земли, иногда искажает совсем далёкие горы, но Антону достаточно буро-зелёного леса, расположенного за рекой. Интересно, если закрыться здесь, сколько он продержится без воды и еды, чтобы ни о чём не думать и смотреть только в это окно… Спускается по ступеням, зовя Холли. «Мы внизу», - приходит короткий ответ. Находится в прилегающей к кухне комнатке – видимо, для прислуги, но Эд не держит. Сидит, обняв упавшего перед ней на колени хозяина замка и гладит того по голове. Эд всхлипывает, и Антон понимает, что самое страшное он благополучно пропустил. «Хорошо, что ты попросил меня остаться, - приходит беззвучное от Холли, - Он хотел наложить на себя руки после отъезда гостей». - Боже, что?! – Антон рухает вниз рядом и обнимает дрожащее тело. - Чш! – шикает на него Холли тоже вслух, - «Дождался, пока Егор отвлечётся, и побежал наверх. Я поняла, что что-то не так, и рванула за ним, догнала у окна на чердаке, собирался сигануть вниз, засранец, - гладит Эда по голове, - Пришлось оглушить ненадолго, но, спустив вниз, разбудила. Ему нужно проплакаться», - выпутывается из-под них, - Посидишь с ним немного? Мне надо отойти, - сообщает вслух, смущаясь. - Да, иди, конечно, - шепчет Антон, прижимая к себе почти бесчувственное тело, - А где Егор? - Ушёл о чём-то поговорить с Ингрид, - тоже шёпотом отвечает Холли, - Слушай, он такой настойчивый, нипочём не хотел оставлять меня с ним одну, - кивает на затихшего Выграновского, - Они точно только два дня знакомы? Антон с улыбкой пожимает плечами. - Я всё ещё жив и прекрасно слышу, - ворчит вдруг Эд, шевелясь под руками. Антон размыкает объятья и выпускает нетвёрдо встающего Выграновского. - Холли, - говорит тот, подходя и вытирая рукой покрасневшие глаза, - Спасибо! И Арсу, и всем вам, - поворачивается к Антону, сидящему на полу, - Я… Мне никогда так больно не было, но, блять, что значит моя боль по сравнению с ними! – указывает за окно, на поляну, где всё ещё продолжают незримо лежать чёрные мешки – они для Эда теперь надолго здесь, - Что значит моя боль по сравнению с болью их родителей, детей, возлюбленных… И я обещаю, я больше никогда не попытаюсь совершить того, что хотел сегодня. Ведь если меня не станет – значит, не станет держателя, готового держать меч в следующей битве - кто сможет защищать оставшихся и отплатить за убитых. - Всё так, Эд, - Холли притягивает его к себе, - Знаешь, благодаря тебе и твоему концерту держатели узнали о Фениксе. - Что?! – Эд подходит к Антону, и тот сразу встаёт, - Значит, всё-таки, убедил? - Уверовали все находящиеся здесь держатели, включая трёх членов Совета, - констатирует Холли. - Блять, Антон, - Эд тянется вперёд. - Знаю-знаю, руку-лоб, заколебали, - ворчит Антон, сам протягивая кисть прикладывающемуся к ней Выграновскому. - Я договорился! – дверь раскрывается, будто пинком, и в комнату влетает Булаткин, сияя глазами, - Ингрид согласилась пожить тут неделю, пока ты уладишь все свои дела, а потом мы заберём тебя к себе. В гости, - замирает, видя всех и реакцию Эда, - если хочешь, конечно, - добавляет почти неслышно. Все молчат, и Егор, пользуясь паузой, подбирается к Антону и целует ему запястье и лоб, шепча о приветствии Феникса. - У меня скоро кожа сотрётся, - жалуется Антон прежде, чем оживает Эдуард: - Я хочу, - пытается Егора обнять. Но тот берёт лицо Эда в свои руки и, не стесняясь, прижимается к губам. - Мы пойдём! – одновременно заявляют Антон с Холли и, нелепо сталкиваясь возле двери, откровенно сбегают. В коридоре Холли, улыбаясь уголками губ, делает знак молчать и уходит. К Антону подбегает щенок, которого тот оставил снаружи и, подскакивая на задние лапки, сообщает о готовности гулять. Антон выпускает его из замка, прицепляя поводок, но вспоминает, что уже несколько дней, как мечтает позвонить тёте и Диме, и прогулка за территорией замка, куда он собрался сейчас отправиться, лучшая тому возможность. Только за телефоном надо сходить – он его в комнате оставил. Повязывает поводок за массивную ручку входной двери и, приказав ждать, бежит наверх, улыбаясь – в комнате прислуги стоит тишина, но то, что, он уверен, происходит сейчас внутри, затапливает его сердце теплом.

***

Зачем-то останавливается, слыша голоса из их комнаты. Там всего лишь Ингрид с Арсением спорят о чём-то. Такое не в привычках Антона, но он тормозит и остаётся стоять, не дойдя до двери два шага. - Я тебя не понимаю! – голос Ингрид взволнованный, - Невооружённым взглядом видно, что ты к нему прикипел, но твои слова вечно расходятся с действиями! Объясни уже всё своему мальчишке, успокой, ёлки, он весь извёлся, сам же видишь! - Я не знаю, что ему сказать, пойми! То, как я на него реагирую – это одно, а то, чего действительно хочу – другое. - Чего же ты хочешь? - Чтобы отстал, - глухо, - Мне нечего ему дать сейчас, и, тем более, брать не хочу, и самое лучшее - это чтобы мы оставались теми, кто мы по статусу, и ничего больше. - Но ты целовал его, Арс! - Он на меня действует, как грёбаное зеркало – а я имел возможность прочувствовать эту силу, к сожалению! И если я не могу противиться, это не значит, что я хочу этого сам. Секунда молчания. - Не сравнивай. Он другой. - Знаю, но мне не легче. Ингрид, он мой ученик, и я хочу довести всё до конца в этот раз. - Так дело в незакрытом гештальте? Скажи ему об этом, уверена, он поймёт. - Ни хрена он не поймёт! Он молод, ему надо трахаться, и отнимать его годы я не намерен, - Арсений злится. - Ты уверен, что не хочешь того же? - С ним? Боже! Хочу, конечно! Но моё прошлое и его будущее идут сейчас сильно вразрез, и я не уверен, что вообще могу позволить себе подобные мысли. Я не подхожу ему, Ингрид, а он не подходит мне. - Так что же будешь делать? - Не знаю, справляться как-нибудь. Может, сам отлепится со временем, как все остальные. Буду загружать тренировками так, чтобы сил ни на что другое не оставалось. Начну таскать по вечеринкам знакомых, вдруг встретит кого-нибудь… - Только не говори, что ты и сюда его приволок за этим. Арс молчит. - Ты мразота. - Я знаю… Антон слишком сильно выдыхает, и слышит шаги за дверью. Моментально глушит мысли и обволакивает себя невидимостью, замирая. Дверь распахивается, и в коридор выходит Арсений. Пристально оглядывает пространство перед собой, но не замечает замеревшего возле него Антона. Закрывает дверь, скрываясь в комнате. Антон поднимает себя в воздух, не желая шуметь кроссовками по полу, и утекает по коридору к лестнице. Спустившись на пролёт, выдыхает и садится вниз, возвращая себе видимость – больше нет сил концентрировать столько умений сразу. Мысли только по-прежнему держит в заточении, укутывая белёсой дымкой в голове. «Холли! – зовёт, сидя на ступенях, - Холли, ты где?» «Я у себя, Антон, - вяло откликается та, - только собиралась отдохнуть». «Погоди немного», - сообщает Антон, находя её комнату этажом выше и вваливаясь, - Помнишь, ты предлагала усыпить? - Да, но… что-то случилось, Антон? – Холли встаёт с кровати, выпутываясь из-под одеяла. - Нет, просто устал, - врёт Антон, - наслушался всех, хочу забыться, а не выходит, помоги, пожалуйста, - вымученно улыбается. - Ты врёшь, - хмурится Холли, - пытаясь вчитаться в Антона, но замирая у стены, возведённой им, - Говори, что случилось. - Мне просто больно, - Антон укладывается на свободную кровать у другой стены, - Ты не можешь отказать – сама же предлагала. Холли вздыхает: - Я сделаю одолжение сейчас, но ты потом всё мне расскажешь, окей? – кладёт руку на лоб Антона, но тот внезапно подскакивает: - Моя собака! Я оставил её внизу, у дверей… – пытается слезть с кровати, но Холли укладывает его обратно: - Я схожу за ней, - снова прикладывает руку к голове, и на этот раз Антона сразу же морит сном так быстро, что он не успевает даже обдумать идею научиться усыплять себя самому, как проваливается в тягучую мглу. Снится Руслан почему-то. Проявляется в всполохах чёрно-красных клубов дыма, обволакивающих его. Кричит ему что-то, но Антон не слышит, вися в какой-то вязкой субстанции, не дающей пошевелиться. Не дающей дышать. Антон пытается выбраться, молотит руками и ногами, пытаясь выплыть, но лишь барахтается в опутывающей его жиже без возможности оттолкнуться. Беспомощный крик застревает в горле, когда просыпается, опутанный чьими-то руками. Хочет надеяться, но нет – присмотревшись, понимает, что это руки Егора, которые жмут на его шею и перекрывают кислород. Булаткин раскинулся на нём и почти душит, заснув в удобной засранцу позе. В окно бьют предрассветные сумерки – он что, проспал так долго? Выкарабкивается из-под мучителя, перелезая и нащупывая обувь под ногами – Антон не помнит, чтобы снимал, видимо, Холли это сделала. Вспоминает, зачем просил её. Сердце ухает в тот же момент. Может, ещё попросить? Не действует потому что. Боль так и ползёт по грудине, не обходя ни один участок – ноет так, будто по рёбрам били чем-то тяжёлым. В изнеможении садится на край кровати, Егор тут же шевелится и обнимает сзади: - Антох, ты чего так рано? - А ты чего? Какого хрена лежишь тут со мной и на шею давишь? – хрипло спрашивает Антон, не оборачиваясь. - Прости. Холли сказала, что ты сильно расстроен и нуждаешься в помощи. Мы всё понимаем – столько жертв, и ты Фениксом стал – такое трудно осмыслить сразу, ты не волнуйся, мы с Эдом рядом и всегда будем на стрёме, - Егор гладит его по плечу сзади. Антон только сейчас замечает спящего на соседней кровати Выграновского. - Где Холли? – спрашивает перелезшего через него в ногах и уже обувающегося Булаткина. - Увела твоего щенка к Арсению и ушла в другую спальню, сказала, что мы сейчас лучшая для тебя компания, - шепчет Егор, садясь рядом, - ну что, расскажешь, зачем попросился уснуть? - Нет, - Антон смотрит перед собой. - Тох, мы ж братья с тобой, - толкает его в плечо Егор, - Я вот ничего бы не постеснялся тебе рассказать. - Ага, и показать, - усмехается Антон, вспоминая, как тот недавно утянул в поцелуй Выграновского. Егор сопит: - Я был не в силах сдержаться и не думал, что это кого-нибудь оскорбит. - Нет, Егорыш, это никого не оскорбило, - вскидывается Антон, ощущая себя последним идиотом, - Я очень рад за вас, правда, просто… Просто я ничем не смогу поделиться с тобой пока. Прости. - Учитель динамит его, ясно, как божий день, что ты, как маленький, - хрипло бормочет Эд, поднимаясь, - Видать, узнал об этом в очередной раз, вот и заскимел, - встаёт со своей кровати и подсаживается по другую сторону Антона, обнимая его одной рукой, - Непреклонный Арсений - это ж, блять, такая новость… - издевательски тянет. Антон смахивает руки обоих с себя, соскакивая: - Сука, вам легко рассуждать!.. - Это ведь твой выбор, Антох, - Эд пожимает плечами, - Я говорил тебе запастись терпением и ждать? Но ты даже перед нами вечно палишься со своими глазами – тебя ребёнок, блять, раскусит. Очки, что ли, носи. - Сам очки носи, - огрызается Антон, - вас-то, вон, и палить не надо - сами, молодцы, стараетесь. - Ты про это? – Эд нарочито вальяжно притягивает к себе оставшегося без преграды Егора, и тот с радостью подставляет тому свои губы. Какое бесстыдство. Антон вспоминает губы Арсения. Мягкие, но упругие, обволакивающие его и отдающиеся одновременно. И то, как он запускал в них свой язык, пытаясь узнать Арса чуть больше, и принимая в ответ его, такой же несдержанно любопытный… - Господи! – нащупывает спиной стену и сползает по ней, подгребая в захват колени и вытирая запястьем слёзы с лица, - Блять! – злость бьётся в нём наравне с отчаяньем. Оба моментально оказываются около него, и Антон понимает всю их хитрожопую провокацию. Но поделать уже ничего не может – слова об услышанном за дверью текут рекой, кроша его перед ними. Приходит в себя, лишь находясь в переходящих объятьях – его чередуют между собой, как эстафетную палочку с той лишь разницей, что команда всего из двух человек. - Ты выберешься, - утверждает Эд, целуя его в макушку и отдавая тянущему руки Егору: - Он одумается, вот увидишь, - обхватывает его за плечи тот. Антон поднимается с пола, выпрастываясь из их объятий: - Ребят, я вас так, чертей, люблю, но всё немного сложнее, – привычно подхватив стоящий возле кровати Танто, выходит из комнаты, полный решимости наладить, наконец, свою жизнь.

***

Собака ждёт за дверью их комнаты, которую Антон лишь слегка приоткрывает, чтобы только выпустить её. Сразу же тихо закрывает за собой. Он даже за полотенцем не зашёл – вышел из купелей мокрым и в той же одежде. Идут за ворота замка. Солнце встаёт – часов шесть, наверное, или больше – август уже. В лесу ничего не напоминает о бойне. Антон эгоистично думает о том, что все его друзья живы, и это для него самое важное во всём происходящем сейчас. Он бесконечно сочувствует Эду, но сам Эд цел, вот что главнее. В конце концов, потомок Дракулы сильный духом держатель, знающий цену этому миру и готовый в своей спартанской жизни к любым рискам уже давно, найдёт силы пережить всё это. Потеря близких, как бы это страшно ни звучало, становится допустимой, когда свыкаешься с положением. Это как на войне – выбора нет, но жизнь постепенно возвращает краски, отобранные первоначальным стрессом. Учишься полноценно существовать в заданных условиях и, кажется, вот у Антона пока выходит. Пока все его близкие с ним, поправляет сам себя тут же. Но Эду было бы хуже, не будь сейчас Егора рядом – тот прямо лечит, тормозит боль одним своим присутствием, одной искренней улыбкой и добрым прищуром глаз, и Антон обожает этого мальчишку только за одну эту способность. Они будто нагоняют потерянное время – то, которое присматривались друг к другу, не имея смелости найти повод для знакомства годами. Антону хочется верить, что всё не зря – ему так нужно сейчас это ощущение искренности – хоть что-то должно поддерживать его веру в людей. Щенок резвится, спущенный с поводка – здесь такое раздолье для собаки. Какое же имя дать девочке? Ойкает, напарываясь на паутину – с детства её боится. Чертыхается и стряхивает с себя, прыгая и ругаясь – Димка бы сейчас его засмеял, как обычно, он всегда ржал над Антоновой фобией, и иногда специально ловил пауков, чтобы посадить Антону на руку… Так и не позвонил ему и тёте… Ладно, сегодня обязательно это сделает, как только доберётся до своей сумки с телефоном. Думает вдруг о том, что его близкие, столкнувшись с негативными обстоятельствами своей жизни, неожиданно оказались в выигрыше – что Дима, живущий сейчас где-то на побережье вместе с любимой девушкой, что тётя, обеспеченная теперь уходом и заботой в не знающей холода стране. Эд с Егором вместе и, Антон готов поспорить, именно в объятиях Егора Эд со временем утешится. Ингрид, быть может, тоже нашла своего человека, хотя Арсений, безусловно, подходит ей больше. Усмехается. Арсений всем подходит больше. Угораздило же Антона попасться именно ему. Нашёл бы его кто-нибудь другой, жизнь потекла бы иначе – Антон представляет, как относился бы к кому-нибудь вроде Паулы или Ивана и вдруг понимает, что никак. Только харизма Арсения, его таинственное обаяние и завороживший Антона шарм влекли его за Орденом всё это время, заставляли следовать целям Братства и терпеть все тяготы жизни держателей. Но сам того не замечая, под этим почти неощутимым, но твёрдым влиянием, Антон учился любить свою новую жизнь. Открывал новые для себя грани своего существования в этом мире и принимал себя в новой роли. И теперь он знает, чего хочет. И это тоже должно послужить отправной точкой в лучшую жизнь для них обоих. Хотя нет, для Антона лучшая здесь – в том изгибе реки из слухового окна на чердаке Эдова замка. В экспрессе, тянущем его через луга и озёра, затянутые ряской. В чашке утреннего кофе, поставленной заботливым Николой на стол под шкворчание яиц на сковороде, и стаях кричащих ласточек над головой, если выйти на задний двор их дома. Этот дом стал и его домом тоже. И снова нет. Всё самое лучшее в жизни Антона – это негромко журчащий смех и ямочки на щеках. Но судьбу не обмануть – всё свелось в одну точку. Видимое и невидимое, то, чего боялся, и что сделать должен, от чего бежал, и к чему стремился. Видно, время пришло на помощь и приняло окончательное решение за него. Что ж, спасибо. Подзывает бегающую кругами собаку и замирает, видя вырисовывающийся перед ним силуэт человеческого тела в чёрных клубах. - Блять, - выпускает из рук меч, запаковывая его обратно в ножны, - мог бы и предупредить. Особенно, после вчерашнего. - Прости, - Руслан подходит, обнимая на секунду, - Не хочу недомолвок, я, правда, узнал в самый последний момент. - Слушай, а как там у вас, вообще, устроено всё? – Антон садится на траву, шлёпая рукой по месту рядом и щурясь, - Что за иерархия такая? Ты там в каком из звеньев находишься, м? То знаешь, то не знаешь, то свободен настолько, что лезешь в Убежище, то не можешь сказать, что сейчас перебьют всех, к чертям?! Трахаешься со мной, когда убить должен, и отшвыриваешь, когда я привык, но будто неугоден стал. Что ты за чудовище, сука?! - Я ж не скажу, сам понимаешь, - Руслан садится на обозначенное место и обхватывает руками колени,- Да и многого ты всё равно пока не поймёшь, а когда сможешь - сам всё додумаешь. Я вот зачем, - поворачивается, - Держи своего красавца в поле зрения. К тебе, как к новоявленному Фениксу, будет повышенное внимание. Приставят защиту, будут следить двадцать четыре на семь, всё такое, а вот про учителя забудут. И тут-то Тень атакует. Она ведь знает про твоё слабое место, - усмехается. Антон только укрепляется в своём решении. - Рус, ты какого хрена мне всё это время помогаешь, м? – тянет на себя главреда, обхватывая рукой. Целует в притянутую макушку. - Чёрт его знает. С тобой было классно кончать, - глухо бубнит тот в ключицу. - Врёшь. Любишь. - Люблю. Антон разжимает объятья, давая возможность распрямиться, и смотрит во вскинутые на него глаза: - Так чего тогда? - Я полюбил снова. Прости. Я просто не знал, что могу это делать - ты был как взрыв во мне, понимаешь? Но в тебе так много огня и света, что мне в какой-то момент стало больно отражать тебя. Это оксюморон – то, что я сейчас скажу, но я хочу кого-то более земного, - жалуется, - Пусть не будет таких искр, но их заменит уютное тепло, – Руслан гладит Антона по щеке, - Ты необыкновенный мальчик, ты… показал зеркалу, что значит любить, и это гораздо вкуснее, чем просто пользоваться чьей-то жизнью… - Удивишься, если скажу, что у людей, в основном, всё наоборот? – грустно усмехается Антон. - Я буду любить тебя, как прежде, просто… ну… - Мы не будем заниматься сексом? – подсказывает Антон. - Да, - с облегчением отвечает Руслан, - Но это ничего не значит. - Да знаю, знаю, - отмахивается Антон, - Ты вот вообще ничего нового мне не сказал, прикинь? – истерично хихикает, - И стояк мой никуда не делся… - зачем-то констатирует, хотя сейчас никакого стояка и нет, но это так, на будущее. - Что, не разрулил со своим? – виновато спрашивает Руслан, пододвигаясь и укладываясь Антону на грудь. - Разрулил, - Антон обнимает Руслана и вдруг преисполняется уверенностью, - Рус, знаешь, я, может, долго шёл к этому, но осознал, что принял свою любовь к тебе именно тогда, в туалете аэропорта, когда понял, что помогаешь мне просто так и, ну, не воспользовался мной почему-то, хотя обкончал меня в тот момент невероятно, - целует в губы целомудренно, просто, чтобы показать, как честен сейчас. - Да понял, понял, - Руслан отстраняется, ответив, - Но я-то тут при чём? - Понимаешь, я не испугался этой своей любви к тебе. Потому что ясно осознал в тот момент, что могу любить дорогих мне людей по-разному. Просто, несмотря на мои ощущения с тобой, его любил и всегда буду любить не так… Ближе. Прости. Руслан внимательно смотрит снизу вверх: - За что ты извиняешься, если моя доля любви осталась при мне? – усмехается, - Так как разрулил-то? - Не скажу, - Антон встаёт, стряхивая с себя Белого и пристроившуюся подремать сбоку собаку, - Получается, мы с тобой теперь оба любим друг друга, но сильнее любим кого-то ещё? – протягивает руку встающему с земли Руслану. - Мы так похожи? – смеётся Руслан, утыкаясь Антону носом в плечо. - Ты ж моё зеркало, хули, - отвечает Антон, гладя Руслана по волосам. - Сука, я бы вылизал тебя всего, чтобы увидеть в последний раз, как ты кончаешь, но больше не могу, прости, - тот отстраняется, глядя Антону в глаза, будто стараясь запомнить. - Я так скучаю по тебе, …! – Антон зовёт своё зеркало по Имени и обхватывает, вдыхая пепельный запах его волос, - Пообещай, что будешь на связи и позовёшь, если нужна будет моя помощь. - Так же, как и ты, - Руслан дышит куда-то в подмышку, - Я буду приглядывать, но зови, если что, - целует внезапно в ключицу, а потом в лоб и запястье, - Шастун, ты всегда доставлял мне проблем, но теперь ты долбаный Феникс, и, зная тебя, обещаю беречь и защищать тебя от твоих и своих сородичей, засранец, - исчезает, растворяясь клубами чёрного дыма. Антон секунду смотрит в пустоту, а потом падает на колени, сгибаясь от спазмов внутри. Крутит всего, тошнит. Он только что потерял ещё одного преданного и любимого им человека. Да, человека, он не оговорился - Антон не видит разницы в границах своих чувств. Падает на бок, уворачиваясь от норовящего облизнуть его щенка. Почему его оставляют те, в ком он нуждается больше всего? Да ещё и одновременно. Разворачивается на спину, распрямляясь и устремляя взгляд в исполосованное ветвями деревьев небо. … А Руслан ещё и присягнул ему. Ему только что, мать его, присягнуло зеркало. Существо другого мира, враг, с которым человечество сражается много веков… Да и фиг бы с ним, но блять, Руслан только что признался ему в любви! Антон догадывался, конечно, с того дня в аэропорту, но что ему скажут об этом словами, не предполагал в самых смелых своих фантазиях, даже после событий на Совете… Чёрт, чёрт, чёрт! Руслан его любит! – осознание этого давит, Антон снова сворачивается набок, обхватывая колени руками. Когда его кто-нибудь любил, чтобы он знал об этом?! Вспоминает. Только тётя и Димка. Но те понятно, почему и как. А чтобы кто-то полюбил его сейчас, взрослым, просто узнав, Антон не может представить, потому что не понимает, как это возможно – вот так взять и прикипеть к человеку. К нему, точней. Это только он, полоумный, мог так неосторожно влипнуть, да ещё и в двоих. По-разному, конечно, но искренне и беспросветно. А так это невозможно, вообще-то, неправильно даже – в чужого человека, ха. Муравей заползает на запястье. Надо вставать. Собака повизгивает, зовя. Антон поднимается, отряхиваясь – не дай бог, в волосы заползли – трясёт головой, вороша в ней руками, осматривает тело, водя по нему руками – в него, такого, точно никто влюбиться не должен был. А гляди ж ты – Руслан. Тому просто показалось, вдруг приходит мысль. Антон просто стал для него стартовой площадкой – Руслан осознал свои возможности рядом с таким податливым человеком, и вперёд – на покорение новых вершин! «Не мели ерунды! Я полюбил тебя, пиздюка, не за то, что ты красиво стонешь и умело меня берёшь, а потому что такого горячего сердца не встречал никогда!» Блять. Он реально следит. Антон пугливо прибирает к себе щенка и быстро идёт к замку: «Ты меня пугаешь, прекращай подсматривать. Если будет нужно, я сам тебя позову», - отправляет Зовом. «Ладно-ладно», - Антон чувствует усмешку на губах Руслана. У Антона дефицит любви, понимает вдруг – да, тётя его воспитала в тепле и заботе, и с друзьями проблем не было, но Антону чего-то не хватало всю жизнь. Может, его огненная фениксья натура чего-то жаждет, а он не понимал этого до сих пор? «У тебя недотрах, и тебе отказывает тот, кого бы ты действительно хотел». - Блять, Рус! Ты же обещал! – взрывается Антон голосом, пугая собаку. «Я ничего не обещал, - насмешливо, - я сказал, «ладно-ладно», успокаивая тебя, психа». «Вот и верь после этого людям». «Я зеркало». Антон вздыхает. Его решение только укрепилось в мыслях, и даже вторгшийся туда Белый не сможет его изменить. На подходе к замку встречает Ивана, бегущего навстречу. Одет в шорты и футболку – на пробежку отправился – в обычной жизни тот себе такой лук не позволяет - вычурный, как и Арс, до мелочей. - Ты так рано? – останавливается, окидывая взглядом их с собакой. - Не спится, - улыбается Антон, - Вань, можно с тобой поговорить?

***

Арсений уже встал, когда Антон заходит в комнату, впуская за собой щенка. - Выспался? – подходит к нему, но не прикасается, слава богу, - Почему не сказал, что тебе было так плохо, что нуждался в усыплении? - Учитель, - Антон отступает, открывая за собой проход Ивану и Холли – последняя сонно жмурится и трёт глаза – только разбудили. - Антон, что такое? – Арс начинает волноваться. А Антон неожиданно холоден. Казалось бы, отволновался своё, но нет, просто паузу взял - накроет позже, он знает - пушистыми тёмными ресницами над прозрачно-синими глазами того, кто его никогда не примет. Встаёт ровно и смотрит в глаза: - Арсений, я отказываюсь от тебя и выбираю другого учителя.