Сказка о сломанном зеркале

Перенёсся наудачу, понимает – так далеко он ещё не рисковал, и не стесняется, когда его рвёт на пол своей комнаты в Убежище. Голову жутко обносит, и валится на спину рядом, секунду глядя на потолок и тут же закрывая глаза – всё безжалостно вертится. Ревёт, вытирая лицо рукавом рубашки – чего уж там – он скоро соберётся, а сейчас пока можно. Как мог Никола отказаться от собственного ученика? От своего друга? От того, с кем делил кров столько лет и кто знает о его тайне – единственный в их мире… Как мог Никола, этот добрый смешливый дворецкий, вечно шпыняющий их за бардак и долгий сон по утрам, самый земной человек, пахнущий свежеиспечённым хлебом, оказаться уродливым созданием враждебного им мира, превратившим свою комнату в филиал преисподней?! Реальность всё больше приобретает иллюзорную искаженность, и Антону бы начать беспокоиться за собственную нормальность, если бы не абсолютное наплевательство на всё, что не касается сейчас Арса. Поэтому вытирает пол, наскоро моется в душе и стучит в комнату Холли. - Позови его, - бесцеремонно влезает в чуть раскрытую дверь, - Он поставил на меня блок, хоть и обещал быть на связи, - последнее явно даёт ему право тревожить женщину его зеркала, Антон уверен. - Я здесь, Антон, - Руслан выходит из ванной в халате. Холли стоит рядом, бледная. Она молчит, и это пугает. - Что? – волнуется, отступая. - Я сожалею о твоей утрате, мальчик, - Руслан подходит вплотную и слегка касается щеки Антона пальцами, - Холли рассказала мне о вашем с ней разговоре, и мы после долгих раздумий приняли решение. Антон, кидая взглядом по сторонам, сглатывает. - Послушай, - робко говорит Холли, и растирает пальцами влагу в уголке глаза, - Я сама готова отдать всё, чтобы вернуть его, но… - Но я не могу взять и отдать тебя той стороне, - чеканит слова Руслан, - и, чтобы наш Феникс не наделал глупостей, мы сейчас сделаем кое-что. - Ты ничего не почувствуешь, Антош, - уговаривает Холли, тоже гладя Антона по щеке, - просто выну из тебя всё, что связано с ним. Поспишь потом пару месяцев, и поймёшь, что жить можно. - Вы что… Вы с ума сошли? – Антон пятится, пока не натыкается на стену сзади. Эти двое идут на него, как зомби в фильме ужасов, вытянув руки, уже, вероятно, колдуя, - Холли, ты даже с ним этого не делала, когда он потерял ученика! Ты не имеешь права! – паника обдаёт холодной волной, и Антон вжимается в стену, пытаясь просочиться куда-нибудь внутрь кладки или из чего она там сделана. - Имею, Антош, я адепт, - Холли щурит глаза, - И, зная, кто ты и насколько упрям, ограничиваться одним сном не намерена. - Ты, блять, лишаешь меня сейчас всего! – Антону хочется сжаться и сползти по стене, рыдая, - Всё, что у меня есть, связано с ним! Я сойду с ума при виде вас всех, если не буду помнить того, кто мне всё это дал! - Я разрушу твои взаимосвязи. Ты даже с Николой сможешь общаться. Может, будет лёгкий дискомфорт, но… Никола! Антон хватается за него в истерике. Тот ведь допускает, что Антон из верхнего мира… - На меня не подействует! – кричит, выставляя вперёд руку и отлипая от стены, - Я знаю про обречение, хотя ты тогда так же пыталась стереть мне память, - смотрит на растерянную Холли, - и помню, как Арс хотел убить меня мечом, чтобы я не достался Совету на растерзание, но не смог и потерял сознание, а ты появился и вырубил меня! – указывает на Руслана - последнее приходит на ум яркой вспышкой, удивляя самого Антона, но лишь раззадоривая сейчас, - Я Феникс, вашу мать, и вы должны считаться с моими требованиями! Руслан и Холли замирают в двух шагах от него. Холли первая опускает руку. Руслан хмуро смотрит, сдвинув брови: - Арсений хотел убить тебя? Он совсем башкой поехал? Антон непонимающе смотрит: - Это, что ли, был не ты? - Я появился в бункере лишь раз, в той клетке, которую ты так любовно для меня смастерил, - Руслан крепко держит взгляд Антона, - а чтобы навести морок, нужно находиться рядом, это тебе не Зовом общаться. - Может, тебе приснилось или привиделось в бреду? – взволнованно спрашивает Холли, - Ты находился в таком стрессе, мы ужасно вас приняли тогда, прости… - Мне не могло присниться, потому что тогда же он признался мне, что умеет доводить до оргазма взглядом и дважды проворачивал это со мной просто по своей прихоти, - горько спорит Антон и тут же краснеет, слишком поздно поняв, что и кому сболтнул, - А он это делал, я вспомнил потом, - добавляет растерянно. Руслан медленно опускает руку, всё ещё недоверчиво глядя: - Господи, мальчик… - Рус, ты обещал прийти на помощь, если будет в том нужда, - медленно говорит Антон. Ему не хочется сейчас думать о том, что кто-то ещё в курсе их отношений с Арсением, разберётся потом, - Я знаю, на что иду – ни Холли, ни Никола не стали бы что-то от меня скрывать, и я внутренне готов ко всему… - Никола… – напрягается Руслан, - Это же помощник твоего Арсения. Что ты мог узнать от него? - Сука… - Антон закатывает глаза, понимая, что ляпнул лишнего. Арсений ведь по какой-то причине скрывал правду о своём друге. Но выкручиваться поздно. Сползает спиной по ставшей почти родной стене: - Он тоже из мира Тени. - Что??? – Холли срывается с места и падает рядом с Антоном на колени, больно хватая его за локоть, - Ты хочешь сказать, что вчера на нашей вечеринке, в нашем Убежище, в нашем доме, который является гарантом безопасности для всех проживающих здесь столпов, многие из которых совсем дети, присутствовало зеркало?! - Он не… - качает головой Антон. - Шастун! Какого дьявола?! – шипит Холли, сжав зубы и опираясь в пол кулаками, заглядывая ему в лицо – Антону кажется, что та примеривается своими зубами к его горлу, потому что именно эта цель сейчас читается на её лице, - И давно ты узнал? Антон, не спуская с неё глаз, наощупь достаёт из кармана джинсов телефон и бегло кидает взгляд на экран, попутно отмечая с десяток пропущенных вызовов – но он намеренно отключил звук заранее: - Два с половиной часа назад. Со мной был Коля. - Только не говори, что ты бросил Лисицына ему на съедение, а сам метнулся сюда, - Холли по-прежнему опасно близко, - Господи, почему никто из нас не распознал его?! Куча опытных держателей, четыре адепта, система охраны на входе… - прислоняется рядом к стене и, сев по-турецки, закрывает лицо руками, - Наша хвалёная безопасность ничего не стоит. - Конечно, она ничего не стоит, Холька, - Антон осторожно гладит по руке, - С тех пор, как ты поставила ему, - кивает на сохраняющего невозмутимый вид Руслана, - антирадарную метку на лоб, и он теперь только что за руку с охраной не здоровается. Честно сказать, я после этого стал сильно сомневаться в безупречности нашей системы в целом и пропускной – в частности. Холли резко вскидывает голову и с яростью смотрит на Антона: - Надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, кто такой Руслан, и какая между ними разница?! - Я-то да, - хмыкает Антон, переводя взгляд на стоящего поодаль Белого – тот самодовольно улыбается, свинота, - Но тебе не кажется, что остальным двум тысячам человек здесь наша позиция покажется… неубедительной? Холли не даёт загнать себя в угол: - Ты поэтому про небезупречность системы заговорил? – щурится, - Думаешь, я не понимаю, что действую вопреки всем нашим устоям и правилам, сложенным не одно тысячелетие назад? Только в любых правилах бывают исключения, Антон, и он, - Холли указывает на совсем уже разомлевшего Руслана рукой, - одно из них. К тому же, метку я поставила только чтобы он приходил сюда человеком и не отсвечивал эту точку пространства в мире Тени. Антон молчит. - А ещё, такие метки могут ставить только адепты! – вспоминает Холли, подумав. Антон продолжает сверлить подругу глазами. - И про нас с Русланом знают и Арс, и Лисицыны с Янковским… - опускает взгляд в пол, - Ладно, я признаю, если бы кто-то другой поступил так, я бы посчитала это предательством и призвала к суровому наказанию. - Видишь, Холь, абсолютов не существует, и пора отходить от старых скрижалей, - начинает было Антон, но Холли, утратившая боевой пыл, неожиданно вновь разгорается: - Почему Арс нам ничего не сказал?! Он ведь всё знал - он столько лет жил с ним под одной крышей, и не заметить зеркало… - замолкает испуганно, оглядываясь на Руслана и вновь переводя взгляд обратно. До Антона не сразу доходит, а когда он понимает причину испуга, резко встаёт с пола. - Никола не зеркало, Холли, и брось свои грязные мысли! Он и Арсений – два самых незапятнанных пороками человека в мире! Ну, пусть даже не человека, точнее, один из них… - Шастун! – Руслан вдруг не на шутку встревожен. Подходит, беря Холли за руку и оттаскивая за свою спину. Стоит лицом к лицу с Антоном, и Антон чувствует его почти земное дыхание. - Он бывший учитель Арса, - Антон шумно сглатывает, - И он огромный хтон, который вынужден питаться через какие-то отростки, потому что живёт здесь почти постоянно. И он пиздец, как срастил мне многие факты о нашей истории, и вообще… - Хтон? – Холли опять вырывается вперёд, сама теперь отодвигая замершего в совершеннейшем шоке Руслана, - Что ты несёшь! Хтоны не могут мимикрировать! - Я его видел, Холли, мы нечаянно ворвались в его комнату, в которую Арс заходить запретил. Он правда гораздо больше обычных хтонов, он кинулся было, но словно унюхал меня, и не тронул… - Антон, провалившись в произошедшее недавно, явно начинает тормозить. - Он чем-то одурманил тебя! – Холли наступает, а Антон начинает пятиться, - Где Николай? Где Ирина? - Он сказал, что Ирина у родителей – ожидает назначения нового наставника, а Колю я оставил в беседке за домом, где мы разговаривали, - Антону кажется, что он сам теперь ни в чём не уверен, и становится страшно. Зря оставил Лисицына одного. Думает уже метнуться назад, но его за руку внезапно удерживает Руслан. - Тох, - берёт взглядом в тиски, и Антон, как обычно, не может не смотреть, - Приглядишь за Холькой? Я быстро, мне минут двадцать нужно, - улыбается, - и можно твой телефон? Спрашивать бесполезно, и Антон протягивает смартфон, на секунду задерживая свою ладонь в его: - Сделаю, что хочешь, только помоги. Руслан стягивает с руки аппарат уже тёмным дымом. - Куда он? – потерянно спрашивает Холли. - В Болгарию, - Антон садится рядом с подругой и крепко обнимает, - Вот только про айфон я не понял ни хрена… - Это самое лёгкое, - Холли смотрит куда-то сквозь дальнюю в комнате стену, - Руслан заблокировал твой Зов, разве не слышишь? - поворачивает голову и смотрит на Антона в упор, - А без электронных средств связи ты теперь и вовсе полностью глух и нем, Антон.

***

- Все, кого я переносил, теряли сознание, - инструктирует Руслан, - Это и к лучшему, потому что… я не знаю, как объяснить – это не больно, просто организм испытывает такой опыт впервые и сильно стрессует, даже если хозяин не отдаёт себе отчёта в происходящем. От резкого выброса адреналина сосуды сужаются, сердце начинает колотить, а голову кружит от недостатка кислорода. Кортизол будет пытаться исправить ситуацию и вернуть тело в норму, но снаружи всё по-прежнему будет нестабильно, и организм выберет вариант перезагрузки. Вкратце, всё, - бросает. Антон сосредоточенно кивает. Несмотря на покалывающее кончики пальцев стремление мчаться за Арсом, он понимает важность хоть какой-то теоретической подготовки. Руслан вернулся слишком воодушевлённым, и это пугало сначала. Он отказался отвечать на их с Холли вопросы и заявил, что дело превыше всего – «Или ты передумал и вместо Тени решил отправиться в царство Морфея?» - подначивал, игнорируя попытки Антона узнать, чем вызвано его такое противоположное изначальному решение. Антон не передумал настолько, что оставил мысли о возможном сговоре зеркала и хтона в Болгарии и даже не настаивал вернуть телефон, чтобы убедиться, что с Николаем всё в порядке – хватило того, что Холли связалась с ним Зовом и сообщила, что тот жив и сильно тревожится за Антона. Телефон, впрочем, Руслан вернул ему сам, но Антону было уже не до того. - В моём мире ты растеряешься, потому что всё будет по-другому. У тебя просто не развиты ещё такие органы чувств, понимаешь? Чтобы увидеть всё, как надо… Но многое увидишь всё равно. Антон мыслями уже давно не здесь, не в этой комнате Холли, не в этом Убежище, не в этом мире. - Погнали, а? – просит. Холли обнимает и целует Руслана, и Антон понимает, что забыл, как это. Усмехается горько. Обхватывает зеркало со спины и салютует растерянному и заплаканному члену Совета: - Спасибо, родная! Не давай Собаке много есть, она и так раздобрела в последнее время. - Ненавижу тебя! – бросает та, вытирая слёзы, - Найди его и возвращайтесь оба! Хоть какими… Первой всаживать кинжал уже не собирается… Всё чернеет в глазах Антона, и он зажмуривается, не понимая, это тёмный дым зеркала или он потерял способность видеть. Не разрешает себе паниковать – прошло всего секунд десять – что за позор! Накатывает дрожь в конечностях, перерастая в тремор всего тела. Дыхание даётся с трудом, сердце заходится бешенными пиками, голову сдавливает до чёрных точек, но сознание почему-то продолжает оставаться ясным. Может, инструктаж Руслана так повлиял на Антонов самоконтроль? Белый шум в ушах. Самая настоящая сенсорная депривация – не видит и не слышит ничего. Только чувствует под руками тепло чужого тела. Антон крепче вжимается, уткнувшись носом в загривок – тот самый, что любил кусать когда-то в приступе животной агрессии, вбиваясь сзади… «Убери губы от моей шеи», - приходит тут же. Хорошо, что хотя бы способен слышать Зов. «Прости», - Антон поворачивает голову, прикладываясь щекой. Но тело его зеркала внезапно истончается под ним, и Антона, кажется, ничто больше не держит, но он и не чувствует падения при этом – висит где-то вне гравитации, будто замотали, как в детстве тётя – в одеяло коконом, чтобы быстрее уснул. Только сейчас это ощущение эфемерно – Антона ничто не касается, просто давит ничем со всех сторон, и он окончательно теряется в пространстве. «Я знаю, кто его забрал, и тебе не следовало пускаться сюда, бросая всё». - Что??? Откуда ты знаешь? Почему молчал?! – взрывается Антон, но тут же задыхается, потому что не слышит своего голоса даже внутренним ухом, а воздуха вокруг слишком мало, чтобы восполнить затраты лёгких на крик. «Это ничего не поменяло бы, а тебе больнее...» «Но ты мог меня предупредить! - злится Антон хотя бы благоразумно Зовом, - Так кто это?» - голову обносит так, что Антон рад недавно выпростанному в своей комнате после телепортации – ещё на одну рвоту его жизненных ресурсов уже не хватит. «Мы прибываем, уймись», - приходит от Руслана, и Антон, видимо, всё же отключается на несколько минут, потому, что следующее, что он видит, это свет, от которого больно глазам, но который те так жадно впитывают. Перед взором всё размыто, и Антон, щурясь, совершенно точно видит над собой фиолетовое небо с чистыми белыми облаками - такими, как в заставке Симпсонов – на расстоянии фокус лучше. Всё тело лёгкое, но дышится по-прежнему с трудом – воздух приходится втягивать в себя с усилием. Пока радуется, что всё-таки не ослеп при переходе, замечает справа над собой какое-то движение, и аккуратно скосив глаза в сторону – хотя чего уж там, он просто не может пошевелить головой - видит очертания парящего возле него ангела. Всё ясно - Антон почему-то принимает это осознание с абсолютным спокойствием - он умер… Видимо, Руслан просто не хотел его пугать, предупреждая и о таких исходах тоже. Интересно, а ангел – это предсмертная галлюцинация, навеянная подсознанием Антона, или Антон и вправду после того, как почил, оказался в месте, где они обитают? Хотя нет, после того, что они творили с Русланом, он не пройдёт туда по конкурсу, одёргивает сам себя. Значит, мираж, размышляет совершенно отстранённо, пока этот самый мираж нетерпеливо и вполне себе ощутимо не шлёпает Антона по щеке: - Шастун! - Антон вздрагивает и начинает часто моргать глазами. Во-первых, он явно слышал голос, а не внутренний Зов – значит, к нему возвратился слух, а во-вторых, пелена перед глазами немного рассеивается, и Антон в один момент отчётливо понимает, что взамен вернувшихся ощущений он отдал кое-что гораздо более ценное. Собственную нормальность, например. Потому что над ним, насколько он может видеть, парит красивый голый брюнет, лениво обмахивая себя белыми крыльями – огромными, в два раза больше его самого в высоту и ширину. Пёрышки, как нарисованные, одно к одному… Антон совершенно точно сошёл с ума. Может, он, вообще, все эти годы мочит под собой простыни где-нибудь в Кащенко, а бедная тётя раз в месяц приезжает подержать его за руку, слушая бессвязный бред о неясыти… - Антон, ты вполне проснулся и хорошо видишь и слышишь, давай, отмирай, - нетерпеливо трёт его ладошку ангел. До боли знакомое грассирование. - Руслан? – неверяще таращит глаза Антон и резко садится Задыхается тут же, и сосредоточивается, пытаясь выправить ритм: вдох - секунда – выдох – две… - Я симпатичный, правда? – брюнет наклоняется к Антону, - Добро пожаловать, мальчик. Не бойся своих ощущений, скоро ты к ним привыкнешь – голос звучит глухо, будто в воде, и одновременно отдаёт эхом, словно они в горах. Антон пытается всмотреться в лицо нового Руслана. Он как-то не подумал о том, что тот может стать здесь другим. Что здесь, вообще, всё по-другому, догадывался, а вот в отношении своего зеркала – нет. - Так и знал. Всё-таки, ангел. Не метафора, а вот так, прямо с крыльями, да? - Антон нерешительно трогает белые перья, отмечая, какой вязкий воздух вокруг, и не узнавая своего голоса – тот словно стал на тембр ниже, - Ты и раньше был красив, - упрямо утверждает, выискивая знакомые черты на прекрасном лице, помогая руками – видимость ещё слишком мутная, - А глаза у тебя всё-таки жёлтые, как тогда, в том отеле, - усмехается, - Холли знает, какой ты? – дурак дураком, ну. - Надеюсь, расскажешь, когда вернёшься, - усмехается Рус, - Теперь ты обязан, слышишь? - Я могу снять на камеру, - неуверенно предлагает Антон, с третьей попытки вытягивая из кармана телефон - руки пока плохо слушаются. Руслан закатывает глаза: - Господи, и как я мог полюбить такого придурка, - стонет, обращаясь к розовому небу, - Шаст, это другое измерение, дубина! Антон проверяет – да, груда железа, а не прибор для выхода в Инсту. Медленно, путаясь деревянными пальцами в складках джинсов, засовывает обратно. - Ладно, спишем это на постпереходный шок, - вздыхает Руслан. - Ну и ладно, - шепчет Антон, - не думаю, что Холли восхитилась бы тобой больше, чем уже, - пожимает плечами, оглядываясь, наконец. И в следующую секунду лежит на животе, перевернувшись, раскинув руки и ноги звёздочкой и судорожно вцепившись пальцами во что-то рыхлое. - Где земля? – шипит, задыхаясь. Вдаль Антон видит гораздо лучше, и внезапно обнаружить себя на куске пространства, будто неровно выпиленного из поверхности планеты и заброшенного куда-то в преддверие второй космической, оказывается не по силам даже Фениксу. Пытается если не прийти в себя, то хотя бы откровенно не дрожать – воздух и без того вдыхать проблематично. И дело не в том, что Антон до сих пор побаивается высоты, хоть и научился её принимать сначала в полётах на Арсе, а потом и научившись левитировать самостоятельно, а потому что в неземных условиях совершенно не уверен в собственных силах и способностях, и инстинкты выживания сейчас откровенно паникуют. Руслан молча кладёт руку ему на голову и неспешно, слегка ероша волосы пальцами, спускается до уровня плеч, а затем и до поясницы, продолжая успокаивать лёгкими массажными движениями. Поднимается к затылку вновь, и Антон уже может раскрыть зажмуренные в страхе глаза. Его цветовосприятие приобрело галлюциногенный оттенок – он будто в мультик попал, настолько всё теперь спектрально ярко. Рыхлое под его руками оказывается имбирного цвета мхом, кусок их поверхности висит над тёмно-синей пропастью. Рядом, на расстоянии полукилометра, куда не кинь глаз - похожие островки других оттенков красного, парящие на разных уровнях. На некоторых Антон различает клубящиеся фиолетовые сущности с шевелящимися отростками. Что это – растения или животные, не понять. В ушах беспрерывно звучит какой-то музыкальный фон, состоящий из зависших в пространстве аккордов – а может, это в голове Антона такая какофония. Но звучат стройно, какими-то правильными созвучиями, переливаясь и иногда меняя тональность. - Ты слышишь? – тревожно спрашивает Руслана. - Твой мозг пытается осмыслить и переложить для твоего восприятия не только видимость, - отвечает тот, по-прежнему гладя Антона между лопаток, - Расслабься, Антон. Взгляни на вещи шире – это подвластно тебе больше, чем кому-нибудь другому. Давай, мальчик, - шлёпает легонько по ягодице, и Антон теперь точно уверен, что этот белокрылый красавец – его зеркало. Набравшись сил, переворачивается и садится, обхватывая себя за колени. Над ними беспрерывно мелькают со свистом непонятные существа – мелкие, как воробьи, но невероятно голосисто пищащие, тёмного цвета и вряд ли похожие на птиц, скорее, на фею Питера Пена – такие же с головой и ножками. - Они кто? – спрашивает Руслана, неуверенно тыча пальцем. Тот смеётся заливисто, задирая лицо вверх: - Нечто среднее, ты же видишь, - читает его мысли, - Они разумны, но у них своё сообщество, они живут другим укладом. Это касается всех животных нашего мира – все разумны и все понимают своё предназначение в пищевой цепочке, что не мешает им организовывать свой быт и периодически выходить на связь с нами, если нарушаются условия их существования. - Какие условия? - Ну, там, мало дождей или кто-то сильно их донимает. Случаются перекосы… - Вы же их не едите? Животных… – спрашивает Антон и получает в ответ насмешливый взгляд: - Как догадался? Конечно, нет, Антон. Те, кому нужна физическая пища, синтезируют белок из растений… - Возможно, тоже разумных, - дразнит Антон. - Возможно. Но это забота высшего уровня – там они все питаются энергией собственной космической частоты. - Как это? Я ни хрена не понимаю… – Антон аж забывает трусить. - Ну смотри, в вашем мире разумным признан лишь один представитель животного мира - Хомо Сапиенс. И поэтому поедаете животное и растительное царства - мама-не-горюй. Мы, уровнем выше, признали разумным слой животных, следовательно можем позволить себе перерабатывать в пищу лишь флору. В верхнем мире, следуя этой логике, всё живое взаимосвязано настолько, что разделение на царства, классы и виды должно быть лишь условностью – там сплошная разумная сущность, не поддающаяся осмыслению такими существами, как мы. И представления о её питании выходит за рамки наших понятий - возможно, это радиация или энергия вращения нашей планеты... Антон молчит, сосредоточиваясь на своих эмоциях. Вроде бы всё логично, несмотря на то, что мозг готов взорваться. Ладно. Главное, не забывать контролировать дыхание. - Энергия собственной космической частоты… - хмыкает. Воздух пахнет малиной и мятой, он тягучий настолько, что Антон может пощупать его руками. Он и щупает, а потом осторожно, на пробу, поднимает по нему себя вверх, понимая, что тот его держит, словно желе муху. Но желе нельзя вдыхать без того, чтобы не ощутить лёгкое недомогание, а здесь ничего, вполне себе дышится, хоть и с усилием. Считает, что у тех, кто накурился, примерно те же видения, хотя достоверно сказать не может – не пробовал. Можно охуевать тут до бесконечности, конечно, но он не затем здесь. Отталкивается на пробу и радостно выдыхает, когда понимает, что двигается практически без усилий – желе скользкое и трения почти не ощущает. Будто Неньютоновская жидкость – вдыхать и размеренно двигаться получается без усилий, а когда необходимо опереться или оттолкнуться, материя будто плотнеет, давая возможность это сделать. Плывёт по-лягушачьи, ощущая присутствие Руслана рядом и радуясь своему умению, как ребёнок, периодически ловя насмешливый взгляд темноволосого красавца. Тот почти не машет крыльями, но иногда медленно расправляет, словно демонстрируя их красоту. - Ты невероятный, - делится Антон, аккуратно вдыхая. Звук его голоса останавливается рядом, не отходя далеко, но Руслан его слышит и улыбается. Антона сейчас распирает прекрасным изнутри, он никогда не ощущал в себе таких эмоций раньше – всё вокруг будто создано, чтобы впечатлять... - Ты правда всё это видишь? – спрашивает Руслан, - Большинство тех, кого я уносил, просто пугались и жаловались на резкую боль в глазах – приходилось временно отключать им зрительное восприятие, и потом, когда могли снова видеть, они уже ничему не удивлялись. - А меньшинство? – уточняет Антон. - А меньшинство отключались в первые секунды, успев только восхититься, как ты, - всматривается внимательно, - И потом не помнили ничего. Но ты будто бы не собираешься, - добавляет, - Мы не договорили, Антон, - взмахом крыльев навевает пахнущий сладким воздух, и Антон забывается на секунду, прикрывая глаза: - Я помню, дай мне ещё минуту, - продолжает плыть, рассматривая под ними парящие на разной высоте красно-фиолетовые островки с изумрудными нитями рек, берущимися ниоткуда и прорезающими поверхность, чтобы оборваться, будто отрезанные на конце ножницами. Антона вдруг простреливает пониманием слов Николы, почему все столпы Земли так или иначе умеют держать себя в воздухе - они часть природы мира Тени, здесь по-другому не выжить. Феи Питера Пена порхают возле них, и Антон клянётся, у них разные лица! - Что с поверхностью? Почему всё плавает в воздухе кусками? Как вы живёте, вообще? – спрашивает. Руслан молча кивает вперёд, и Антон замирает, вглядываясь в горизонт – там, на кочующих в пространстве островах, возвышаются прозрачные купола, как стоящие на земле, так и парящие в воздухе, прямо над плещущимся внизу тёмным океаном – Антон рассмотрел его, пока они летят - и скрывающие внутри белоснежные здания округлых форм разной высоты. Куполов много, некоторые соединены между собой, другие парят совершенно обособленно. - Ты же видишь это? – уточняет, - Просто прими. Наш мир не статичен – здесь всё перемешано – вода, воздух, связь живых существ… Ты пока не чувствуешь, но здесь очень сильна ментальная связь – все жители планеты чувствуют друг друга – мыслями, эмоциями, ощущениями. Мы скреплены воедино, словно один живой организм, и нам больно, если больно кому-то из нашей сцепки. Но и счастливы, если кто-то счастлив из нас. Догадайся, какой вывод мы сделали, и как стараемся жить. Видишь наши жилища? Мы не нарушаем макромир планеты. Если какой-то кластер загрязняется, мы перекрываем его до тех пор, пока обитатели не очистятся. Поэтому все заинтересованы в экологии своего пространства и нашего мира вообще. - Это… ну, невероятно, - Антон пытается осмыслить, - Но ведь есть какое-то объяснение этому? – указывает рукой вперёд, имея в виду сразу всё. - Всему есть объяснение, и рассказывать тебе сейчас теорию нашей физики у меня нет времени, мальчик, - ангел на секунду щурится хитрыми глазами и насмешливой улыбкой зеркала, - Вы со своей-то до сих пор не разобрались, однако это не мешает вам воспринимать свою реальность вполне себе терпимо. - Так у нас всё логично – гравитация, квантовая теория поля, суперпозиция состояний… - нарывается Антон упрямо. - Так у нас тоже всё логично – многомерная структура пространства, суммарное сохранение энергии, галофизика, - Антону кажется, или Руслан бьёт его крылом специально? - А что у вас с космосом? – решает сбавить градус. - Он нам интересен, но на практическое освоение пока не хватает ресурсов – большей частью из-за многовекового противостояния с вами. Да, и вообще - согласись, глупо с палкой–копалкой выходить на один уровень с представителями высших цивилизаций, а демонстрировать свою беззащитность и вовсе неосмотрительно. Не рыпаемся дальше Луны, - Руслан подлетает совсем близко, насылая на Антона поток дурманяще вкусного воздуха, - Не считаем нужным рваться за чем-то, не узнав собственных возможностей - потенциала своей планеты и самих себя. Но нарисовали на Луне кое-что смешное для вас, - задорно смотрит. - Блять, то лицо? – ржёт Антон. - Ага, - смеётся Руслан, - У нас была уйма времени создать этот шедевр - мы ж там обжились давно, просто ваши приборы нас не видят. - Знаю, знаю, другое измерение, - Антону мало всего, - А что, вообще, представляет ваше общество? Едины ли вы в своём укладе или разобщены на государства, какая иерархия среди жителей вашего мира? Вот ты же, например, ангел, не все же такие – вы что, рождаетесь с какими-то базовыми навыками? Есть ли у вас дискриминация? - Тихо, тихо, Шастун, - останавливает его Руслан, вытягивая руку, - у тебя не настолько близко посажены глаза, чтобы я не доверял, но, по-моему, самое время напомнить о том, что мы всё ещё не подписали никаких мировых соглашений, и продолжаем друг друга истреблять. Болтать тут лишнего о нашем мироустройстве я не собираюсь, как бы ни любил тебя вместе с твоим умелым язычком и твёрдым хером. - Ладно… - Антон почти не обижается - наоборот, рад, что Руслан намеренно приводит его в себя своими бросающими в жар словами, - Я надеюсь, у меня будет время узнать о вашем мире все подробности, но сейчас мне нужно… - Мальчик, - Руслан подлетает вперёд, зависая перед лицом Антона и тормозя обоих, - Тебе надо кое что знать… Антон прекращает плыть и тревожно замирает в плотном воздухе. - Ученика Арсения не похищало зеркало, - быстро произносит Руслан, внимательно следя за его реакцией. - Как не похищало? - Антон хмурит брови, - А куда же он делся? Белый молчит секунду и еле слышно выдыхает: - Его ученик сам оказался зеркалом, Антон. Но Арсений так и не понял этого, потому что, ну, тяжело сращивать факты, когда по уши влюблён... «По уши влюблён»… В груди едко жжёт – ещё бы, учитывая, кто такие зеркала… Воздух Антона внезапно больше не держит. Руки Руслана вовремя цепляют его и, мягко удерживая, волокут на ближайший осколок земли. Сам Руслан бормочет, что если бы кто-то догадался посвятить его в тёмное арсеньевское прошлое раньше, он бы нарыл правду вовремя, и нынешних последствий, вероятно, удалось бы избежать. И что грош цена адептам, включая некоторых близких друзей, не распознавшим за такой долгий срок причину столь болезненной зависимости и такого агрессивного неприятия Арсением утраты. Когда приземляются, Антон выползает из-под накрывших его крыльев: - До сих пор? – вглядывается в карие глаза напротив. - Что до сих пор? – не понимает Руслан, увлечённый собственным ворчанием. - Он до сих пор влюблён в него? - А ты в меня? – просто спрашивает Руслан, и Антон замолкает. - Зеркала используют техники эмоционального подчинения, и, если выбирают вариант поиграться с жертвой подольше, наслаждаясь медленной ломкой её воли, их становится невозможно разлюбить, - Руслан тянется поправить Антону сбившуюся чёлку, и Антону кажется, что его сейчас жалеют, - Это не любовь, конечно, это грубое подавление психики, но те несчастные, кто оказался под этим влиянием, так не считают… Антон потерянно молчит. Мысли скачут с одного на другое, и он не может понять, что сейчас жалит его больнее… Всё это время его Арс находился под влиянием зеркала, опутанный чарами и не отпущенный, даже когда оно ушло… Антону с самого начала было глупо надеяться на что-то, учитывая несоизмеримость своих сил против такого мощного противника. Но он зачем-то продолжает надеяться и сейчас, и конкретно в этот момент ему не хватает воздуха. Пытается дышать глубже, но только закашливается. Берёт себя в руки и заставляет войти в правильный ритм вдохов-выдохов. Сердце, и без того всегда ярко слышимое, заходится истерикой, и Антон уповает только на крепость рёбер. Зачем Руслан взял его за руку и водит теперь пальцами по тыльной стороне ладони? Он что, говорил и о нём тоже? Антон ведь на самом деле искренне любит своё зеркало, и готов поджарить жопу тому, кто посмеет заподозрить Руслана в коварстве. Жалит, бьёт обухом, давит куда-то в грудину – Антон не в состоянии определить для себя весь спектр болевых ощущений, нахлынувших внезапно. Не чувствует своего голоса: - Ты ведь всё это не специально?.. Не для того, чтобы перенести сюда меня и его? Руслан смотрит, непонимающе уставившись, но в какой-то момент его взгляд проясняется, чтобы тут же начать метать молнии: - Шаст, ты идиот? – соскакивает с мха и, поскольку ходить тут негде, просто нависает над Антоном, - Из всего мною сказанного ты вычленил только обстоятельства, похожие на твои?! Ты реально считаешь, что после всего, что с нами случилось и продолжает происходить, я тупо использовал тебя, чтобы приволочь в Тень вас обоих??? - Просто так похоже, - испуганно лопочет Антон, - Я ведь правда совпадаю… Ты сейчас сказал, а я понял, что вполне являюсь той самой жертвой, влюблённой и не желающей признавать правды… Главред смотрит секунду, а потом опускается на колени и нежно целует Антона в губы, притягивая за шею обеими руками: - Мальчик, моя правда в том, что я сам теперь влюблённая жертва – сломанный, сам же сказал, помнишь? Но полюбив ещё и Холли, я дал тебе свободу, а Арсению такой свободы никто не давал. Антон оторопело вглядывается в карие глаза напротив. Свобода – вот коренное в посыле Руслана! Арс несвободен, его искренняя любовь и тоска оказались предметом манипуляции тёмной силы. Тогда как полюбить Антона он смог вопреки всему. Антон не отрицает, что Арсений мог полюбить своё зеркало и без всякого влияния когда-то, и захват воли только усилил его чувство, но сам факт, что зеркало Арса не сжалилось и не отпустило его, как это сделал Руслан, а оставило страдать и мучиться на долгие годы, говорит о многом. Может ли это означать, что, терзаясь последние годы выбором между пропавшим учеником и учеником, его бросившим, Арсений всё же выберет Антона? Отнюдь. Вряд ли чёрная неблагодарность и удар по самолюбию от живого воспитанника могут нанести больший ущерб, чем многолетняя тоска по похищенному ученику. А статусы Арсений сравнивать не будет – подумаешь, кто кем оказался, Антон, вон, кинувшим его предателем оказался, и ничего, живёт себе… Что же даёт надежде расти? – несмотря на весь неутешительный расклад, Антон не понимает причину своей несмелой радости. Тянется к Руслану теперь сам, пытаясь нащупать нить подсказки, почему сквозь тупую, сковавшую его боль наружу пробивается вера... …Он пришёл к Антону в комнату на следующий день после того неловкого поцелуя, до сих пор отдающего пением ночных птиц и бьющейся в закрытом мешке рыбой, чтобы объясниться и поддержать. И сам целовал его в замке Эда наутро после бойни, поддавшись порыву. И несмотря на пугающего, дрожащего от страсти Антона, он сумел подобрать нужные слова в том тёмном коридоре. И, прилетев к Антону пьяной неясытью, полдня тоскливо молчал, спелёнатый в объятиях того, кто так жестоко с ним поступил. А позавчера ввалил со всеми домочадцами, чтобы отпраздновать Антонов триумф, почти открыто признавшись в чувствах и пытаясь унести Антона с собой… Арсений продолжает бороться за них с Антоном, несмотря на то, что боль потери, даже по прошествии стольких лет, не утихает… И весь смысл этой борьбы, вся его добровольная любовь сконцентрирована сейчас на нём, Шастуне, а значит, у Антона всё же есть шанс, несмотря на печать проклятия Тени. В какой-то момент отрывается от губ и просто вжимается в тело, чувствуя, как его гладят по волосам. Руслан. - Ведь если ты отпустил меня, а я продолжаю тебя любить, значит, мои чувства к тебе искренни? – шепчет, - Мне хорошо с тобой, Рус, и то, что я люблю Арсения больше, не отменяет этого факта. Это не отнимает моей любви у тебя, - повторяет, дыша куда-то в шею – в глаза не решается. - Мне кажется, ты уловил суть самого сложного из высших моральных чувств человечества, - Антон ощущает вибрацию слов через грудь, - Любовь не принадлежит никому, её нельзя выносить и воспитать, она не является следствием дружбы, уважения, привязанности, хотя всегда идёт с ними рядом. Её нельзя придумать и ни в коем случае нельзя путать с очарованием физической близости – взаимосвязь есть, но истинная любовь независима и от этого тоже. Этот вид энергии существует безотносительно остальных и притягивается, как шаровая молния, к влекущему его источнику сам. Антон отрывается: - Мы не властны над своими чувствами? - Не властны. Мы можем лишь принять данное нам, соглашаясь невозвратимо измениться в этой стихии, утратить контроль своей жизни и самих себя. Или откреститься и продолжать спокойно существовать в отведённой нам реальности. - Но молния, найдя источник, сталкивается с ним и взрывается… - Для кого-то это может растянуться на всю жизнь. А если случится раньше – те дружба, уважение, привязанность и близость, которые шли всё это время рука об руку, подставят плечо и возьмут боль на себя, - Руслан улыбается и встаёт, - Мы слишком увлеклись, Антон, нам пора.