Сказка о сломанном зеркале

Бурлящая поверхность заходится шумной волной, и Антону страшно. Он до последнего надеется, что по пути им попадётся ещё один летающий клочок суши или над самой поверхностью воды откроется какой-нибудь портал в другое измерение, но когда Влад сходу ныряет в скрывшую его тут же воду, пугается по-настоящему. - На спину, быстро! – кричит Руслан, и Антон мгновенно цепляется за шею и закрывает глаза, вжимаясь всем телом. Не успевает вдохнуть, как врезаются оба в ледяную воду и Антону рвёт лёгкие от резко набранной глубины. Начинает задыхаться и распахивает в ужасе глаза, замечая сквозь серую толщу воды какое-то свечение внизу. «Рус, я всё, прости», - успевает послать перед накатывающей агонией. В глазах темнеет, лёгкие больше не держат, и Антон отпускает шею главреда, жалея, что не дотянул совсем немного. Холодная вода раздирает горло и больно заполняет его внутри, и ничего другого Антон больше не чувствует.

***

Арсений что-то кричит ему, и Антон пугается – тот обычно достаточно сдержан и не позволяет себе истерик, если не случилось чего-то по-настоящему страшного. - Что, Арс? – спрашивает Антон, но ответа не слышит, видит только искажённое гневом лицо и машущие непонятными жестами руки. Арсений рядом совсем – Антон может дотронуться, кажется. Но почему-то они не слышат друг друга, словно между ними невидимая преграда. Антон водит руками – нет ничего. Но и дотронуться до Арса не может – будто отталкивает что-то при приближении. Так ведут себя магниты, если полюсы совпадают по полярности. Антон пугается. Что, если ему больше не дано прикоснуться к Арсению? Что, если тот никогда не сможет услышать от Антона чего-то важного, что тот захочет сказать ему? И что, в конце-концов, Арсений хочет сейчас сказать ему сам? У Антона есть всего секунда, чтобы придумать, и он прикладывает палец к губам, заставляя Арсения перестать метаться, а затем прижимает обе руки к груди, в область сердца, и, отняв, протягивает их к Арсу. Арсений целует его – всё-таки нашёл способ! Антон растворяется в его руках, опутывающих его, закрывает глаза в вязкой истоме и удивлён, когда ему приказывают глаза открыть. Ещё больше удивляется, когда бьют по щекам – это вовсе не похоже на Арса! - Шастун, если не посмотришь на меня сию же секунду, я тебе вырву гланды! – почему-то голосом Руслана обещает Арсений, и Антон от удивления распахивает глаза. На него смотрят две пары глаз, в одной из которых он сразу узнаёт Руслана, пусть тот и красив, как ангел. Второго пока не вспомнить, но Антону и не до этого, его начинает тошнить солёной водой, и Руслан едва успевает перевернуть его набок. - Он что, не умеет делать капюшон? – тихо интересуется тот, второй, пока Антон от всей души делится находящимся в нём океаном с этим гостеприимным полом. - Я не ебу, чему их там учат. Шаст, ты как? – Руслан подтягивает вконец ослабевшего Антона к себе на колени. Антон молча смотрит вверх, на его лицо, и его начинает накрывать воспоминаниями. - Где Арс? – спрашивает первое, что волнует, - Как ты меня спас? – тут же второе, хотя выговорить уже сложнее. Хочется выяснить, где он – вспоминает то мерцание света внизу, но сил на составление более-менее осмысленного предложения нет. Да и произнести весь этот набор звуков он будет сейчас не в состоянии. Что за «Капюшон»? Неужели, проспал какое-то важное заклинание на лекциях? Неужели, мог умереть из-за банального неумения держать себя под водой?! Сглатывает судорожно. - Антон, - голос Руслана почти спокоен, - Ты полежи, время есть, ладно? Прости, что не предупредил, но я правда думал, что ты умеешь плавать на глубине. - Ты… - Антон прикасается к своим губам, - делал мне искус… дыхание? - Конечно, - Руслан целует Антона в лоб, - Я так пересрал, не представляешь! Не затем я столько лет оберегал Феникса от нашего мира, чтобы, в итоге, случайно убить его здесь под водой… - Что? – в поле зрения возникает Влад – Антон вспомнил его, - Ты сказал Феникса? - Блять, - Руслан закатывает глаза, - Прости, - смотрит на Антона, - у меня случайно вырвалось. Антону-то всё равно, но вот Влад крайне возбуждается на глазах: - Он Феникс? Ты почему не сказал?! Это же всё меняет! Нужно сообщить владыке! - Он в курсе, не парься, - Руслан лениво оборачивается, - уже пять лет. - В смысле?! – Влад падает на колени, - Владыка столько времени знал, где Феникс, и не изъял его из их мира?! - Владыке виднее, где ему находиться, - невозмутимо отвечает Руслан. - Погоди, - Влад смотрит в пол, - получается, все эти годы владыка знал, что Арсений воспитывает Феникса?! - Я ушёл от Арсения три с лишним года назад, - Антон учится складывать слова. - Это преступление, - Влад встаёт с колен, - Феникс должен принадлежать нашему миру, это мы нуждаемся в силе, способной бороться с невежеством и тьмой низших. - Что ж тогда постоянно его им присылают? – интересуется Руслан, бережно перекладывая Антона головой на пол и вставая. - Владыка знал и способствовал, - не слыша, твердит Влад, - Я должен сообщить Ареопагу! Его ждёт трибунал! - Да, да, - Руслан выхватывает Танто из ножен Антона и со всего маху бьёт по голове Влада рукояткой. Тот валится навзничь, и меч возвращается на место. - Ты не смеешь касаться моего оружия, Рус, - замечает Антон, лёжа на полу. - Ты не представляешь, как нелепо выглядишь, чтобы запрещать мне что-то, - отвечает тот и тянет Антона наверх, - Давай-ка. Придурок очнётся с минуты на минуту, Арсений вон там, - подталкивает по направлению к менее освещённой комнате, чем пространство, в котором они сейчас находятся. Антон осматривается, неровно расставляя ноги и задирая голову вверх – ему надо понять, где они, и как выбираться. А может, просто трусит перед встречей с Арсом. Вокруг прозрачных стен чёрная пустота и изредка страшные морды глубоководных рыб, сующихся на свет. Купол на дне океана? - Это не сложно, - Руслан будто слышит его мысли, - Те, кто хотят уединения, давно освоили эту технологию. Здесь можно жить, правда. Иди уже. Дрожащие ноги несут сами, но сердце запинается. Антон несмело входит в соседний отсек и замирает на пороге. Сумеречное пространство освещено лишь мерцающим звёздами полом и струящейся с потолка подсветкой. На круглой кровати посреди комнаты спит Арсений, и что-то подсказывает Антону, что этот сон не естественный. Антон на цыпочках – он никогда не сможет объяснить, почему – приближается к постели и опускается на колени у её края, там где ближе всего лицо учителя. - Арс, - зовёт. Тот не слышит, конечно. Раскинулся, голый, расхристанный, среди подушек – Антон видит все очертания желанного тела под лёгкой простынкой - и улыбается во сне… Он не Антона выберет. - Вы скоро? – заглядывает в комнату Руслан, - Влад вот-вот очнётся. Антон смотрит на безмятежное лицо ещё несколько секунд и аккуратно приглаживает тёмные вихры пальцами, нежно целует в лоб – это-то можно. Поднимается с колен и выходит из спальни: - Думаю, на этом всё. - Ты спятил, нахуй, - объявляет Руслан, - Вернись и сделай всё по-нормальному. - Он любит Влада, пойми, - Антон улыбается. С такой улыбкой идут на смерть. - Я сейчас размажу твой оскал тебе по скуле, - обещает Руслан, - Влад – зеркало, умеющее внушать чувства и отлично трахать, но достаточно ли этого твоему утончённому аристократу? - Он спит сейчас с улыбкой, - поднимает бровь Антон. - Ты тоже с ней спал, в том отеле, - Руслан подходит ближе и, не касаясь руками, ведёт своим носом по лицу Антона, - и всегда после нашего секса, пока я не отпустил тебя. - Думаешь, он будет мне рад? – Антон обхватывает руками Руслана, но тот быстро выворачивается: - Думаю, нам стоит делать ноги – паршивец очнулся и вызвал архонтов. Мечется в соседнюю комнату и вытаскивает на плече спелёнатого в простынь Арсения: - Господи, Шаст, твой краш лежал голым, а ты не воспользовался? - Я ж не ты, - возражает Антон, забирая Арсения из его рук и вспоминая, сколько раз просыпался от окольцевавших его член губ, - Как нам выплыть? - Учить заклинание поздно, я растяну свой капюшон на вас, - Руслан снова вытягивает Танто и бьёт сидящего у стены Влада по голове – судя по отстранённому взгляду, тот как раз находился на связи с кем-то, но валится тут же вниз, как подрубленный. Антон вздыхает, дожидаясь, пока меч вернут в ножны. - Ты должен будешь мне помочь, вас обоих я не вытяну, - сообщает Руслан, выводя их в шлюзовую камеру и плотно закупоривая за собой дверь в жилище, - Прижми Арса ко мне своим телом и помогай плыть, как будто летишь, хорошо? - Да, - Антон переворачивает бессознательного учителя на спину Руслана и прижимается следом, обхватывая обоих. Вода начинает заливаться сквозь раскрывающиеся створки купола. - Ты ведь почувствовал, как у него стоит сейчас? – интересуется Руслан, поддерживая Арсения за бёдра. - Да, - Антон краснеет. - Ты случайно, пока нёс, или… - Я потрогал его, - признаётся Антон. Вода уже по пояс, а они всё стоят, - Но через простынь, не напрямую, просто не смог удержаться – он был так беззащитен... Рус, я говно какое-то, а не человек… - Если бы ты не сделал этого, мальчик, я бы решил, что ты конченный, - смеётся Белый и отталкивается. Антон делает вдох и окунается головой в ледяную воду. Чувствует, как по затылку ползёт что-то, какая-то плёнка и терпеливо ждёт. Та смыкается сзади на шее и под подбородком и надувается. Антон видит, что от него эта плёнка тянется и к Арсу, и к Руслану, почти невидимо обволакивая головы всех. Вдыхает осторожно, на пробу. Можно. «Убираемся параллельно дну в сторону, чтобы не попасться стражникам, потом медленно всплываем», - сообщает Руслан, и Антон включает все свои силы, чтобы помочь. Летать в воздухе проще, вода стягивает, но вдвоём они неплохо держат скорость и волокут между собой беспомощного Арса. «Они нашли купол, - констатирует Руслан, - Ещё чуть-чуть, и мы бы попались». «Руслан, - зовёт Антон, - Это Никола?» «Что Никола?» - прикидывается креветкой Белый. «Никола усилил гнёт на нас? Он подтопил Гренландию? Он ужесточил набеги и убивает детей? Он охотится сейчас за нами?» «Он глава Ареопага, и действует в соответствии с положением в нашем мире - во благо всех». «Руслан!» «Всё сложнее, чем ты думаешь». Антон утыкается лицом куда-то в лопатку Арсения. Всё неправильно, не сходится, не может быть. Никола мог в любой момент убить его и Арса. Зачем Тени сильные противники? Он знал о всех их передвижениях, планах. Он, в конце-концов, живёт с ними рядом – точнее, с Арсением – много лет. Почему не сделал этого? «Я сам хз, мальчик, - делится Руслан, - Моя трансцендентальная апперцепция претерпела крах, и я в полном ахуе». Антон тоже. Он пытается додумать, представить, ради чего всё было сделано, и зачем все эти жертвы. Почему Владыка мира Тени живёт в доме Арсения и готовит умопомрачительные завтраки, обеды и ужины, меняет постельное бельё и следит за садом… «Ускоряемся, нам встали на хвост», - сообщает Руслан, резко беря верх. Антон, как может, поддерживает Арсения и себя, вжимая обоих в тело его зеркала. По какой причине Никола допустил связь Арсения с Владом, а Антона с Русланом? Сколько ещё зеркал влюбило и продолжает влюблять в себя держателей? Антон не верит, что это происходит спонтанно, но тогда зачем? «Он что-то хотел узнать о нас, - посылает мысль Антон, слепо стремясь в выбранном Русланом направлении, - Ему надо было прожить эту жизнь с нами, чтобы что-то понять и начать действовать». «Ты продолжаешь любить его, несмотря на то, что он творит сейчас с вами?» - удивляется Рус. «Он творец, и созидать – его забота», - Антон вдруг откровенно видит то, за что борется Никола, и понимает, что это стоит всех жертв. Он сам готов стать одной из них, но пока может бороться – будет. Выныривают из океана и тут же устремляются вверх, заметая следы и пытаясь раствориться в розово-голубом пространстве неба.

***

- Руслан, я правда не понимаю, откуда ты такой взялся и за что был мне дан, - говорит Антон, укладывая бессознательного Арсения на красный мох одного из клочков плывущей поверхности, на которую они опустились после короткого полёта над океаном. Руслан тяжело дышит и, растопорщив крылья, укладывается рядом – вытянуть из морской пучины двух человек ему стоило всех его сил, и отлёживается сейчас, обсыхая на вкусном ветру и отогреваясь под лучами жаркого сиреневого солнца. - Может, я зарабатываю плюшки на случай невероятного исхода, - усмехается. - Неправда, - Антон не удерживается и коротко целует его в губы, подтянувшись, - Ты не сомневаешься в правоте своего правителя и свято веришь в победу ваших сил. Поэтому и интересно, - разматывает на Арсении мокрую плотную простынь, оставляя того лежать совершенно нагим. Антон не смотрит, нет. Скидывает лишь с себя тонкую футболку, почти высохшую от горячего тела и тёплого ветра, и накрывает торс и ноги учителя до колен. Арсений всё никак не успокоится, и член топорщит материю, пригвождая взгляд Антона намертво. - Уже давно бы облегчил его состояние, глядишь, и очнётся, - замечает Руслан, окидывая их обоих взглядом. - Считаешь свои методы единственно верными? - Антон насмешливо щурится. - Ой, вот только не говори, что тебе не нравилось так просыпаться, - ворчит Руслан обиженно. - Я уверен, что стоит у него не на меня, - Антон гладит Арсения по голой ноге и, усевшись между его ног и положив себе одну на колени, согнув, оборачивается к Руслану, - Так я тебя слушаю, не уходи от темы. - Я просто верю в вас, в ваш сломанный мир, - пожимает плечами Руслан, - и, думаю, синхронен в этом с владыкой. - А с остальными? Или у вас тоже нет единодушия среди членов Ареопага? - К сожалению. Молчат. - Знаешь… - Знаешь, - Антон смеётся и замолкает, но Руслан делает знак рукой, и тот продолжает, - ты мог бы тоже выдумать клетку и пригласить меня на какое-нибудь ваше заседание… - Изначально в этом и состоял мой план, - усмехается Руслан, - Я был послан найти тебя и успеть перехватить под носом у Братства. Учитывая специфику появления детей-фениксов, поиски не должны были затянуться, и я должен был выкрасть тебя ещё младенцем. Но вопреки всему истории о найденном на пепелище ребёнке мы так и не дождались – ни в СМИ, ни в органах не было никакой информации, и, судя по тому, как рыскали везде ваши ищейки… - Искатели, - поправляет Антон снисходительно. - Ищейки, - настаивает Руслан, и Антон закатывает глаза, - Так вот, судя по тому, как они везде рыскали, они тоже были в растерянности – срок твоего появления истекал. - Получается, ты искал меня всю мою жизнь? – Антон с гротескным придыханием вскидывает брови. - Меня сейчас стошнит, Шаст, - Руслан смешно морщится, - Но да, я занимался поисками больше тридцати лет – прибыл с запасом, - дотрагивается до подбородка Антона и, повернув его голову на себя, долго смотрит в глаза без тени улыбки, - И дождался-таки своё бинго... Антон вдруг краснеет. Он не испытывал с Русланом такого смущения даже на том их самом первом диване в кабинете главреда. Он вообще довольно быстро перестал стесняться своего бывшего начальника - и себя в его присутствии - каким бы грязным фокусам в постели не учил его главный редактор. Может, секрет такого лёгкого их взаимодействия заключался в том, что Руслан был очень естественен в своих проявлениях. Он любил удовольствие и открыто возносил физическое желание на вершину своих потребностей, вызывая в Антоне сначала ответную раскрепощённость, а позже и доверие. Антон с удивлением понимает, что Руслан стал для него ещё одним наставником. И если с Арсением, а позже и с Николаем Антон всё это время постигал искусство ближнего боя, заклинаний и идеи Братства, то с Русланом за их небольшой в сравнении срок он из неуклюжего, вечно робеющего от своего роста и тонких конечностей юноши превратился в искусно владеющего своим телом любовника, приобрёл уверенность в своей внешности и научился не бояться быть любопытным в ощущениях. И почему его уверенность ему сейчас никак не помогает? Почему от пристального взгляда нервно сглатывает и опускает стыдливо глаза? - Там, в общем, моя тётя постаралась… - бормочет, чтобы только что-то говорить, - Так лихо провернула моё усыновление, что дело замяли без шума и лишних звеньев в цепи. Это случайно вышло, просто совпадение… Теперь смеётся Руслан – наверняка над смешным шастуновским смущением. Но тут же замолкает, и Антон, проследив его взгляд, оборачивается к Арсению. Тот проснулся и смотрит с ужасом: - Где Влад? – беспокойно переводит взгляд с одного на другого, голос хриплый со сна. Антон медленно выползает из-под его ноги и садится на колени рядом: - Остался в лимбе, - внутри волной поднимается паника, - Арс… Слушком увлечённый своим стремлением найти, Антон ни на миг не задумался о том, что учитель, возможно, захочет остаться с тем, кого любил и оплакивал долгие годы, даже увидев теперь, кто он. - Он знает, где мы? – Арсений слаб, и говорит еле слышно, но недостающее Антон угадывает по губам. - Мы удрали раньше, чем стражники напали на наш след, - вмешивается Руслан, - но неплохо было бы и сейчас поторопиться… - растерянно замолкает, глядя на Арсения. Тот смотрит на него тяжёлым, полным презрения взглядом, раздувая крылья носа и неистово впиваясь пальцами в кажущийся теперь кровавым мох. Переводит взгляд на Антона, и глаза излучают бесконечную боль: - Мне так жаль, малыш… - изломанные брови выдают весь спектр его терзаний. - Погоди, ты всё неправильно понял, - срывается с насиженного места и ползёт к нему Руслан, но застывает, недоумённо натыкаясь на невидимую преграду, которой Арсений моментально закрыл себя и Антона. Это отняло у Арсения только-только начавшие было появляться силы, и он снова лежит в полуобмороке, тяжело дыша, чем и пользуется Руслан: - Антон, он думает, что я тоже похитил тебя, и поэтому мы здесь, скажи ему, ну!.. – Руслан всерьёз полошится, растеряв своё обычное насмешничество. Чёрт! А Антон уже идеально сопоставил сожаления учителя со своими собственными страхами и распрощался со всем счастьем в этой жизни… - Арс! – тормошит, кидаясь вперёд, гладя и похлопывая по щекам, - Арс, всё не так, посмотри на меня! - Знал бы ты, как он орал и ругался, - жалуется сзади ангел, - Внутренний зов ещё никогда не слышал столь грязной брани. А ещё учитель, называется… Арсений открывает глаза и измученно смотрит на Антона: - Что я не так понял? Что зеркалу всё же удалось затащить сюда давно желаемую жертву? – смотрит на Руслана, - Я только не могу понять, почему именно сейчас – когда он стал таким сильным, таким уверенным в себе красавцем, когда его огненный потенциал почти раскрыт, и он может дать отпор – зачем вам было ждать так долго?! - Дурак, да это я его сюда затащил, я! – Антон держит ладошками лицо Арсения, заставляя смотреть только на себя, - Я угрожал им с Холли, давил на жалость, может, что-то сулил, я не помню… Эта вылазка грозит Холли изгнанием, а Руслану – жизнью, пойми! Но он пошёл на это ради меня… и тебя… - замолкает беспокойно. Взгляд Арсения меняется, но оценить перемены трудно. Он становится нечитаемым и немного отдаёт сумасшедшинкой. Антону стоит больших усилий и нескольких бесконечных минут понять причину такого испуга. - Это не обряд Обречения! – восклицает, - Мы планируем вернуться… Ещё пара секунд мучительного молчания… - Руслан, - Арсений переводит взгляд на насупившегося ангела и рукой нащупывает его ладонь – барьер уже снят, - Ты прости меня ради бога! Я совсем запутался… Я ведь понял, где я, и принял для себя неизбежное, но сейчас, когда проснулся и увидел с тобой его… Его не должно быть здесь, понимаешь?! - Не парься, красавчик, я бы тоже головой поехал, - к Руслану возвращается его сбежавшая ненадолго ирония, - особенно, из-за такого, - кивает на Антона. Арсений выглядит потерянным: - Ты почему здесь? – строго смотрит на всё ещё сидящего возле него в позе гейши Антона. - Так за тобой, - хмурится тот, непонимающе пожимая плечами – состояние Арса хуже, чем он думал? - Ты отказался вернуться ко мне, но сам помчался за мной туда, откуда нет возврата? – удивление Арсения настолько искреннее, что Антон, кажется, начинает понимать его причину. - Я помчался бы за тобой, куда угодно, Арс. Ты разве не знал? Не понял из признаний и поцелуев когда-то? Наверное, посчитал их несерьёзными, очередной юношеской блажью – в тебя, я уверен, влюблялись все твои ученики и не только они, - Антон чувствует, как его начинает нести, но ничего не может с этим сделать, - Я уехал, потому что больше не мог быть рядом только одним из них. Мне стало мало тебя как учителя, я хотел значить для тебя больше. Я хотел быть твоим. А ты готов был отдать мне, что угодно кроме того, что мне действительно было нужно. И тебя это тяготило, я чувствовал. И когда услышал ваш разговор с Ингрид, я… словно пазл сложился… Я ведь мог спасти тебя и от суда этим, понимаешь? И принял самое правильное решение в своей жизни, пусть это и навсегда отняло тебя у меня… Я просто не хотел подачек, Арс… – Антон задыхается, захлёбывается словами, так невовремя обнажающими долго скрываемую правду, - Ты думал, я забыл тебя за эти годы? Думал, стал меньше чувствовать? Зачем ты хотел, чтобы я вернулся, если ничего не изменилось, и тебе по-прежнему нечего сказать мне?! Я не хотел подачек, а ты приехал спустя три года и снова пытался кинуть ими в меня... Арсений секунду медлит, не отводя взгляда. - Руслан, - снова просит ангела, несмело ему улыбаясь. - Да пожалуйста, - Руслан пожимает плечами и отворачивается, - Могу ещё уши закрыть, но избавиться от меня совсем вам не удастся, - на самом деле закрывает уши руками и сидит по-турецки, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Арсений переводит взгляд, и Антона накрывает прозрачно-голубой волной нежности. И хоть она не холодит и не ударяет больно в лицо, как недавно океан, дух всё равно захватывает. Антон будто занырнул и всплыть не может - Арсений цепляет, уволакивает на самое дно глазами, смотрит так ласково, так глубоко – Антону хочется верить, что это не жалость после его слов и не извинение за то, что Антон пришёл за ним зря. Пугается, видя, как трогательную теплоту в глазах напротив сменяют раскаяние и сожаление, а голос Арсения почему-то начинает звучать у него внутри: «Как мы теперь знаем, зеркала не забирали у меня ученика, Антон. Мой ученик сам оказался зеркалом. И это я был тем несчастным, о котором рассказывал тебе и который кидался на амбразуры и пытался свести счёты с жизнью, не отпущенный за ним в Тень. Я пытался спать в надежде забыть его лицо, голос, прикосновения и отказался от других учеников на много лет, терзаемый воспоминаниями о нём. Я был несправедлив к тебе, упрекая за связь с Русланом, но во мне подсознательно играла боль за свои собственные ощущения, и именно я закрылся от всех эмоций потом, не позволяя кому бы то ни было перейти дозволенные им границы. Ты оказался первым, кому это удалось, и я бесконечно сожалею, что именно тебе выпало нести этот крест моей борьбы за жизнь». - Арс! – в отчаяньи шепчет Антон. Он уже жалеет о сказанном – на кой чёрт он открыл свой рот, вообще - Арсения только что вытащили ещё тёплым из-под его любимца – того, кто на самом деле владеет его чувствами долгие годы - какие, нахер, признания… Но Антону надо как-то дать понять, что он всё понимает и принимает выбор учителя. Но Арсений вдруг поднимается на локтях и улыбается: - Ты всё правильно чувствовал. И делал тоже. Мне нужно было время, чтобы понять самого себя, и ты мне его дал. Прости, Антон, - находит на коленке Антона его руку и тянет к губам, - Прости, что заставил тебя пройти через всё это в одиночку, мне ли не знать, как это больно, - целует венки запястья и, раскрывая пальцы, внутреннюю сторону ладони, - Странно, но иногда даже несчастливые обстоятельства способствуют счастью… О каком счастье говорит Арсений? Антон слишком часто одёргивал самого себя, чтобы поверить сейчас чему-то. - Твой любовник оказался зеркалом, врагом – ты счастлив поэтому? Это помогло тебе сделать, наконец, выбор? – спрашивает. Меньше всего он хочет оказаться на финише первым только потому, что бежавший впереди подвернул ногу и упал, не дотянув до черты. Но Арсений отрицательно мотает головой, улыбаясь: - Я про то, что человеческая память может жестоко шутить, и кто мы, тут ни при чём. Иди сюда, - зовёт, выцеловывая линию жизни. Антон млеет от ощущений на своей ладошке. - Ты хочешь сказать, что то, что ты узнал о Владе, ничего уже не изменило для тебя? – неверяще спрашивает. - Изменило, - не соглашается Арсений, прижимая измокшую, исцелованную ладонь к своей груди, и Антон ощущает биение разогнанного сердца под горячей кожей, - Я рад, что он жив, потому что с пропавшим труднее было бы расстаться, - Арсений задумывается, - А ещё я злюсь, что моими чувствами умело манипулировали. И что, в отличие от вас с Русланом, я так и не могу найти теперь даже толики привязанности к нему. Антон пожимает плечами: - Рус один такой. Но справедливости ради замечу, что отдавать тебя Влад не хотел. Арсений молчит, не отпуская прижатую к груди руку. Антон понимает, что сказал не то, что тот хотел бы услышать, но они на равных здесь - одинаково беззащитные, но отчаянно нуждающиеся в правде. Даже если правда в том, что Арсений разбивает сейчас ещё одно, пусть не человеческое, но сердце. Антон слишком часто одёргивал самого себя, чтобы молчать теперь. - Ты забыл, что для любви нужны двое, малыш? – тихо произносит Арсений. Руку Антона от себя отрывает, но удерживает в своих ладонях. - Я знаю, я просто так сказал, - вдруг теряется Антон, - Вдруг тобой не манипулировали? Вдруг тебя любили? И продолжают любить… - Ты же сам сказал, что Рус такой один. Антон, я не питаю иллюзий – меня использовали и хотят использовать дальше, а я, дурак, болтался все эти годы облезлым псом на короткой привязи возле брошенного хозяином дома и выл на луну… - ладони на Антоновой кисти сжимаются. - Арс… - Брошенного дома и меня… - Арс, там всё не так было, - сердце Антона вот-вот разорвёт от бесконечной нежности и тоски по Арсению. - …А надо было давно перегрызть цепь и бежать к тому, кто всё это время подкармливал, не давая умереть с голоду. Кто смотрел в глаза и без страха гладил по холке. Кто подбадривал, приручал, не давая забыть человеческого тепла. Кто смог полюбить меня такого… - Арсений тянет Антона на себя. Тот сопротивляется лишь секунду, и за неё - до того, как упасть сверху - видит в глазах Арсения что-то новое, никогда не замечаемое им раньше. Там, на самом дне радужки, среди плещущихся волн страха и радости удивлённо пробивается так долго играющая с ними в прятки любовь. Антон неверяще всматривается, забирая лицо Арсения в руки, но нет – эти глаза могут творить с ним, что угодно, но врать сейчас не станут. Антон слишком часто одёргивал самого себя, но здесь, в этом будто бы враждебном мире его Арсений лежит сейчас под ним, доверчиво вжимаясь всем телом, и единственное, что их разделяет – одна тонкая футболка и километры не сказанных друг другу слов, спрессованные в ничтожный сантиметр между их губами. Антону хочется думать, что этот полный обожания взгляд не исчезнет, если им удастся вернуться, и, улыбаясь, целует, наконец, ждущие его губы. Поцелуи совсем другие выходят – не как с Русланом недавно, не для поддержки и стремления почувствовать родное тело рядом. Они рвут, расщепляют Антона, оголяют и без того натянутые нервы, и он закрывает глаза. Только наощупь – как когда хотел воды и дорвался до источника – кто-то из них стонет – и пьёшь отчаянно, зажмурившись, потому что думать больше ни о чём не можешь. Губ мало, нужно бережно касаться закрытых от удовольствия глаз, нежной кожи виска и чувствительной мочки уха. Антон не хочет думать, что повторяет поцелуи ненавистного ему Влада, и следом понимает, что Арсений думает о нём и Руслане в эту минуту то же самое. Но поделать ничего нельзя, и жажда гонит к пульсирующей на шее вене и ярёмной впадинке – Антону бы приспустить жмущие до боли невысохшие джинсы, да боится даже на миг оставить дрожащее под ним тело – чуть прикусывает тонкую кожу под подбородком и тут же ловит рваный выдох губами… Словно дремал, погружённый в забытьи во что-то прекрасное, и проснулся в страхе, что всё потерял, а потом понял, что не исчезло, и груди не хватает вместить всю вернувшуюся радость – чужие горячие руки крепко удерживают за шею и плечи, не давая отстраниться, пока язык требовательно вылизывает нёбо, а внизу сильно печёт… Бесстыдно притирается пахом, распластав пальцы по обеим сторонам от головы Арсения, и только ими удерживает себя, пока жадно рыщет по любимому лицу губами. Им надо отпустить. Никакое, даже самое хорошее прошлое врозь не стоит того, чтобы рушить таинство происходящего единения сейчас. Обмен слишком неравноценен. Футболка между ними давно сбилась куда-то вниз, но Антон знает цену выдержке – у них ещё будет время испробовать большее. А даже если нет – это не повод лишать их возможности сделать так, как правильно – не спеша, не переходя тонкую грань бережливости, аккуратно, с разрешения заглядывая за плотный занавес жизней друг друга и наощупь принимая границы… И этого-то ошалевшему Антону кажется с лихвой. Голова не соображает совсем, а изнывающему от долгожданной близости телу так хорошо, что не стонать не может. Будто, не зная вкуса сладкого, получить в подарок большой чупа-чупс и медленно рассасывать, смакуя и сходя с ума от ощущений, а он слой за слоем оказывается то клубничным, то сливочно-карамельным, а под конец – о, господи – до жгучей боли тянет внизу ванилью и резко взрывается тысячами шипучих искринок, заставляя тело выгибаться и, задыхаясь, мычать… - Антош, Антош, - слышит испуганный шёпот Арсения, приходя в себя, - я, кажется, испортил твои джинсы… Открывает затуманенные глаза и поднимает с Арсова плеча голову. Вокруг тот же розово-бирюзовый мир. Феи играются в лучах незнакомого солнца. Руслан сидит по-прежнему спиной, зажав уши руками. Их всё ещё ищут архонты… Но что-то незримо меняется прямо сейчас в жизни Антона. Он опускает голову, вновь целуя с готовностью подставленные губы. Отрывается, чтобы посмотреть в доверчивые глаза напротив без страха теперь – да, он точно видит в черноте разросшихся на всю радужку зрачков то, что придаст ему сил на всё, предначертанное ему в жизни… - Я тоже, только изнутри… - ещё раз жмётся, вырывая вздох у них обоих, и откидывается с улыбкой на спину. Смотрит в розовое небо, не моргая. Они так нелепо кончили оба… Ладно он – много лет дрочивший в руку, но Арс? У него же недавно был секс с Владом… - Ты бы знал, как сильно я хотел тебя все эти годы, - Арс бессовестно читает его мысли, - И чего мне стоило осознать, что не просто хотел, Антон, я… - Я правда ничего не слышал, можно мне повернуться? – интересуется Руслан, отпуская уши. - Нет! – синхронно отвечают Антон и Арсений. Антон снова наваливается на учителя, теперь уже окончательно выпрастывая никому не нужную футболку откуда-то из между колен и снова приникая мокрой ширинкой к беззащитно голому телу. Целует, обхватив под шеей руками, и Арсений, закрыв глаза, еле слышно стонет. - Ну скажи, - просит Антон, отрываясь на секунду и расстёгивая на себе ремень. - Мы ведём себя, как обезумевшие, - задыхается Арсений, снова прижимаясь к губам Антона, но тут же переходя сначала на родинку на носу, а затем торопливо сбегая к будто давно ожидающей его правой мочке уха. - Ты имеешь в виду Влада, который повёрнут на тебе и ищет сейчас? – Антон тяжело дышит, приспускает с себя джинсы и бельё, касаясь оживающим членом промежности Арсения и готовый кончить от ощущений второй раз. - Я имею в виду Руслана, - выдыхает Арсений, вытягивая руки и обхватывая Антона поверх плеч, - который вынужден терпеть нас здесь. - Спасибо, Арс, - не поворачиваясь, говорит Руслан, и Антона словно выключают. Молча отрывается и вытирает сначала найденной в ногах футболкой, а потом и заворачивает Арсения в почти высохшую простынь, а себя вдевает в спущенные было ненавистные джинсы: - Прости, Рус, ты можешь повернуться, - трогает его за плечо и садится рядом со спелёнатым Арсением. Руслан поворачивается. Все молчат. Арсений вдруг начинает суетиться, стягивая с себя огромную простынь и разрывая пополам. Надевает на манер древнегреческой тоги и протягивает вторую половину Антону: - Снимай своё мокретье. Антон послушно стягивает с себя опороченные джинсы и бельё и с удовольствием обматывает себя уже сухой плотной тканью, завязывая узел на плече. - Спасибо, что не забыл Бракемара, - Арсений надевает поверх простыни кожаный пояс и протягивает Антону его ножны с Танто – единственное, что успел отстегнуть от себя тот, когда Арс очнулся… Антон также крепит его на себе поверх помпезного одеяния, и смеются оба, оглядывая друг друга – так нелепо не выглядел ни один столп в истории их Ордена. - Ох, ребята, если б не Холли, оттрахал бы сейчас вас обоих, - вздыхает Руслан с улыбкой и поднимается, - пора убираться, архонты покинули океан и орудуют сейчас в окрестностях. Антон немного теряется. Он был так озадачен идеей попасть сюда и найти Арса, что совершенно забыл о планах на выход. - Что с нами будет, Рус? – тревожно спрашивает, - Как мы сможем уйти? - Есть способ, - Руслан сосредоточен, - прошло не так много времени, должны успеть. - Ты сможешь лететь? – Антон прижимает к себе Арсения, и тот доверчиво жмётся: - Да. - Нет, ну на вас невозможно смотреть, - дёргает бровью Руслан, - Вы будто два римских легионера, связанных войной и неуставными отношениями... - Погнали, Рус, - просит Антон, хлюпая ногами в кроссовках и намеренно игнорируя сказанное. Времени действительно мало. Виновато глядя на Белого, Антон смахивает грязную одежду в океан, умудряясь не попасть ни на один из проплывающих под ними островов. Взмывают вверх. Сначала ангел, затем две почти заблудшие души, которые упрямо хотят остаться людьми.

***

- Ты точно хочешь домой? – громко спрашивает Арсения Руслан, подлетая и пытаясь перекричать ветер, - Не передумал? - Я хочу с ним. Куда угодно, - кричит Арсений, прижимаясь к Антону и пытаясь пробиться сквозь сбивающий слова воздух. Антон видит, как Руслан удовлетворённо дёргает плечами и устремляется вперёд, протянув ему руку. Антон хватается, обнимая и неся на себе самый ценный груз в его жизни. «До моста не больше пятнадцати минут, приготовьтесь», - приходит от Руслана, и Антон весь подбирается: «Переноситься можно строго в отведённых местах?» «Да, определены точки, их сто тридцать на планете». «Сам понимаешь, искать нас будут у ближайшей, может, не стоит быть столь очевидными?» «Вы не долетите до следующей, а я не дотяну вас обоих». - Руслан, - Арсений прерывает их внутренний диалог, указывая рукой вперёд – туда, где поднялось в воздух и ждёт их бесчисленное войско прозрачных духов и раскинувших белоснежные крылья ангелов. - Блять, - Руслан пытается резко свернуть, но сзади, оказывается, тоже напирают, - Откуда вас, чертей, столько нанесло?! - Ты можешь показать, как выглядит другая точка перехода? – кричит Антон, - Любая, мне нужен ориентир! «Я покажу ему, а он – тебе», - Руслан на секунду замирает в воздухе, и в этот момент его плечо пробивает стрела. - Антон! – Арсений подхватывает падающего Руслана на руки и передаёт картинку с сумрачным небом и сильным ветром, сбивающим с крыльев. Вокруг ничего нет, кроме чернеющего океана внизу. - Другую, Рус! – кричит Антон и, спустя секунды, принимает от Арсения сухую пустыню – широкую, раскинувшуюся на таком большом клочке пространства, что краёв не видать. - Ладно, погнали, - видит состояние Руслана и не рискует просить о большем – будет, где приземлиться, это главное. Хватает обоих за пояс и телепортируется – это удаётся, слава богу – и они валятся в жаркий сухой песок. Руслан совсем плох – стрела надломилась при падении, и наконечник разворотил мышцу. Арсений заклинанием выводит её из плоти и накладывает обезболивающее заклинание, но Антон видит, что Руслан вот-вот отключится. - Ребята, сорян, - Руслан пытается подняться, но валится вниз, и Антон успевает поймать его, укладывая в своих руках на колени, - Я не смогу вернуть вас сейчас… - Рус, не думай об этом,- Антон целует его в висок, - скажи, как тебе помочь. - Я сейчас бесполезен... Отдайте меня им, - Руслан жмурится от так и не ушедшей боли, - Я кое-что покажу… место, где вы сможете спрятаться… дождаться… Я подготовил на всякий случай. - Я никому тебя не отдам! – Антон прижимает Руслана к себе, заставляя того шипеть, - Прости! Прости, - отпускает хватку. - Покажи это место, и мы спрячемся там все вместе! – Арсений гладит Руслана по волосам, опускаясь на колени рядом. - Нет, так они найдут, - жарко шепчет Руслан, - Вам лучше одним, а я потом пришлю кого-нибудь... По времени дороже выйдет, - жалуется, - но это всё же лучше, чем быть пойманными… - вдруг тает под их руками, превращаясь в клубы чёрного дыма. - Нет, Руслан! - порывается к сущности Антон. Видит человеческую руку, тянущуюся к нему из густой тьмы. Хватает её и прижимает к своему лицу. - Ты тёплый, - у Антона вдруг льются слёзы, но он не стесняется их. Ластится к ладони щекой, целует запястье и пальцы – каждый по одному. - Не благодари, Шастун, - слышится насмешливое из чёрной субстанции, - Торопитесь, они близко. Передай Холли, что мне жаль. Мне так жаль!... – задыхается. Антон не хочет отпускать утягиваемую обратно во тьму руку, наоборот, волочёт на себя: - Ты вернёшься ко мне? К ней? – зажмуривает глаза и слегка поднимает плечи, замирая, будто договаривая что-то про себя. - Что, так понравилось моё Имя? – усмехается зеркало и, вдруг резко подаётся вперёд, накрывая собой Антона и на секунду обволакивая его тёмным дымом. Арсений в испуге бросается следом, но Руслан уже отступает, оставляя совершенно потерянного Шастуна стоять, обхватив себя руками и мелко дрожа. «Был рад касаться тебя, держатель», - виснет невесомым и касается влажных глаз. Арсений обнимает его и пытается согреть, вдруг совершенно холодного. Антон безропотно подчиняется всем его действиям, оставаясь совершенно безучастным и глядя в пространство перед собой. Сущность тает на глазах, оборачиваясь вокруг Арсения и взмывая вверх: - Береги его, учитель! Таких не бывает, - устремляется в сторону восходящей из-за горизонта сверкающей массы едва видимых прозрачных тел хтонов и белоснежных, с бирюзовым отливом жаркого солнца пустыни, крыльев зеркал.