Сказка о сломанном зеркале

Антон хватает мечи и утягивает Арсения к лазу: - Попытайся связаться с Николой, нам нужна точка перехода, там попробуем сами! – впихивает Арсения в лаз и ползёт следом сам. - Есть! – Арсений ждёт его у выхода, - Он встретит нас по ту сторону, но сопроводить, к сожалению, не сможет – за нами погоня и ему нельзя показываться. - Отлично, - Антон принимает координаты, - тебе придётся трансформироваться уже в воздухе – отверстие в скале слишком мало, чтобы выпустить птицу, - вешает на себя оба меча и берёт Арсения за руку, - Погнали? Арс кивает и несётся следом вверх, туда, откуда падает на цветущую яблоню свет. Выползают из скалы наружу и осматриваются. Пока их никто не заметил – враг сосредоточен на входе в пещеру с другой стороны горы. Арсений мгновенно превращается в неясыть, скрываясь за остроглавой вершиной, и Антон тут же забирается на его спину, прижимаясь грудью. Колдует, делая их невидимыми и устанавливая защиту, и обхватывает за шею, давая сигнал к полёту. Неясыть летит, широко раскидывая крылья и с трудом удерживая в себе крики – совы любят оповещать окружающий мир о собственном полёте. Но сейчас надо тихо. Облетая гору, видят, как хтоны и зеркала прорываются внутрь их пещеры. Отрыв будет совсем небольшой. До точки перехода лететь недолго, вопрос, как действовать там. «Ты что-нибудь знаешь? Как нам перейти?» - приходит от Арсения. «Не имею ни малейшего понятия», - честно признаётся Антон. «Что ж, попробуем наобум?» Ох уж этот Арс с его словечками… Летят, чувствуя, как за спиной поднимается не дающая шансов сила. Она растёт, расползаясь на горизонте белокрылой тьмой, забирает в захват полупрозрачных тел, заходя с боков и пытается сомкнуть круг спереди. «Назад, Арс! Нам не обогнать!» - Антон обхватывает птицу руками и телепортирует в первое пришедшее на ум место. «Нет!» - Арсений нелепо распускает слишком большие для этого пространства крылья по полу и тут же превращается в человека. Они в подводной капсуле, откуда спасли Арсения. Вокруг всё та же синяя тьма океана и недоверчивый свет разбросанных по потолку светильников. Смотрят друг на друга, осознавая весь необратимый крах. Вдруг слышат звуки из соседней комнаты. Вбегают. На огромной кровати лицом вниз лежит Влад. Он спит или в забытьи – не разобрать. Сжимает подушку, мечется, стонет. Посеревшие крылья безвольно свисают со спины. - Антон, - Арсений медленно встаёт напротив и забирает в себя Антоновы взгляд и руки, - Я попрошу сейчас тебя кое о чём, - Отвернись, не смотри, не слушай, ты сможешь, - целует пальцы и отталкивает Антона от себя, пятясь к кровати, - Ну?! Антон отворачивается. Зажмурив глаза и заткнув уши руками, выбирается в коридор и наощупь продвигается к ванной, расположение которой запомнил ещё при первом визите. Запечатывает изнутри сползающийся за его спиной проём, открывая глаза и включая воду взмахом ладони. Замирает, не в силах больше шевелиться. Это жалость? Дань прошлому в знак прощания? Или попытка таким образом их спасти? А вдруг чувства вернулись и возобладали над решениями – здесь ведь гораздо уютнее, чем в их пещере… Всё одинаково мерзко, и Антон не знает, почему пошёл на поводу и согласился сейчас стать безмолвным свидетелем происходящего. В висках больно токает, грудь жмёт невидимыми силками, Антону плохо. Мечется по душному пространству среди клубов застилающего глаза пара и никак не решается выйти – он же согласился, принял происходящее и, значит, будет неправильным заставать сейчас их врасплох… Похуй. Он имеет право бороться. Пусть силы и не равны. Разрывает собой неуспевший открыться проход, вылетает в коридор и врывается в полутёмную спальню. Арсений сидит на полу возле кровати и держит свесившегося к нему с кровати Влада в руках. Тот плачет. Антон теряется и столбенеет от этой картины. Он думал, что представлял себе всё самое жуткое, что может случиться, но он ошибался. Всё самое жуткое происходит сейчас. В этой лишающей сил бороться картине беззаветной, бесхитростной любви, что он видит. - Антон, - зовёт его Арсений, заметив. Странно, что не выставил вон заклинанием удара, - Подойди. Что? Антону кажется, что он ослышался. Подходит на негнущихся ногах и опускается на колени рядом, совсем близко от них двоих. Смотрит на уткнувшегося Арсу в плечо Влада, не решаясь поднять глаза выше. - Мне очень сложно делать сейчас выводы, парни, - говорит Арсений, продолжая гладить затихающего в своих рыданиях Влада по голове, - Но я хочу, чтобы вы оба понимали, как дороги мне. Влад, солнце моё, родной, - приподнимает зарёванное лицо зеркала, - Ты всё знаешь, я всё сказал, а ты понял, ведь правда? – тот кивает. Антону проще сдохнуть сейчас, чем слышать все эти «солнце» и «родной» и видеть состояние ни хрена не играющего Влада. Всё оказалось внезапно сложнее. Влад действительно влюблён в Арса по уши. А Арс, хоть и возмущался содеянным зеркалом, теперь обнимает его, будто принял всё и простил. Да, Антон сам стоял за правду и честность, но к такой откровенной демонстрации не отшумевших, оказывается, чувств готов не был. - Антон, - обращается к нему Арсений, - у нас всё по-прежнему, малыш, не волнуйся. Я принял решение. Он опять называет его малышом… Антону бы надо как-то отреагировать, показать, вообще, всем им что-то - Владу, что понимает всё и сочувствует, а Арсу… Что показать Арсу? Как визуализировать все свои страхи и надежды в одном взгляде, слове, касании? - Что же за решение? – интересуется хрипло для формальности, ну и так, на всякий случай, вдруг не так понял, он сейчас в таком раздрае, что надеяться на адекватное восприятие действительности не приходится. - Чувства не пропадают, Антон, - Арсений выпускает из кольца своих рук Влада, и тот, откинувшись на подушки, тяжело вздыхает и смотрит вверх, - Нашу с ним историю никому не отнять, - Арс секунду с нежностью смотрит на своё зеркало и тут же переводит взгляд на Антона, - Но никому не отнять у меня и тебя. И нашу с тобой новую историю. Так нелепо начавшуюся, исшитую неровно нитями сомнений и боли, заставившую тебя так долго ждать, а меня – так долго не осознавать давно сделанный выбор. Антону хочется кричать. Выть, скоблить ногтями незнакомый пол, биться лбом о твёрдые поверхности, лишь бы не ощущать того чувства вины, что давит на него сейчас, лишая радости победителя. Схватка вышла нечестной. Да что там, её и вовсе не было – голубоглазый судья засчитал противнику техническое поражение. - Ты убиваешь его сейчас так же, как он почти убил тебя когда-то, - почти беззвучно шепчет. Он не хотел этой встречи, этой очной ставки их чувств. Но поделать ничего нельзя, и Арс не виноват в происходящем так же, как и Антон. Как и Влад, отнятый призывом долга много лет назад и возвращённый сейчас только затем, чтобы стать лакмусовой палочкой и показать Арсению вектор его настоящих чувств. - Надеюсь, природа зеркал сильнее природы человека, - Арсений гладит всё так же безучастно смотрящего в потолок Влада. - Зачем вы вернулись? – вдруг спрашивает тот, скашивая глаза на Антона, - Вы так удачно вырубили меня, чтобы выкрасть его и смыться, - кивает на Арсения, - Я был даже не в состоянии примкнуть к погоне, валяясь здесь безвольным куском мяса всё это время и проклиная себя. А теперь вы вдруг здесь – сами явились. Как иронично. - Прости, ты собирался тогда вызвать стражников, у нас не было выбора, - виновато признаётся Антон, - И мы не хотели тебя тревожить снова, но обстоятельства вынудили нас срочно телепортироваться, и я почему-то вспомнил это место… - Вы что, всё это время находились в нашем мире? Почему не вернулись к себе? – Влад удивлённо смотрит то на Арсения, то снова на Антона. - У нас отняли друга, который должен был пронести нас через переход, - Арсений поднимается на коленях возле кровати и смотрит Владу в глаза, - И если у меня вообще есть право просить тебя о чём-то, то, может… - Ты просишь меня о помощи? – гнусаво удивляется Влад, - После всего, что я сделал? - Ты проводишь нас? - охотно продолжает мысль Арсения Антон, - Доставишь нас домой? Влад секунду лежит, нахмурив брови и сосредоточенно моргая. Потом, сдавленно выдохнув, приподнимается сначала на локтях, а потом и садится на кровати, пронзительно глядя Арсению в глаза. - Только его, - говорит. - Что, прости? – Арсений теряется и неосознанно наклоняется ближе, думая, что не расслышал. - Я провожу его, если ты останешься здесь. Наступает молчание. До Антона никак не может дойти сначала, несмотря на простоту сказанных слов. А потом обдаёт холодной волной и тут же накрывает жаром от осознания услышанного. - Ты же хочешь ему добра? Хочешь, чтобы он добрался домой, к своей тёте, друзьям, собаке? – Влад пользуется положением и, соскользнув с постели на пол, начинает приобнимать застывшего Арсения за плечи, шею, спину, - Если ты так любишь, способен ли ради него на жертву? – коротко целует и тут же ластится всем телом, вжимаясь, - Да и жертва ли это – остаться со мной? Я буду заботиться о тебе, доставлять самые острые удовольствия из возможных, я стану всем для тебя, - зарывается руками в волосы, целует шею. Их поймали, понимает Антон. Никому из стражников мира Тени не удалось сделать того, что творит сейчас этот молодой, красивый и совершенно болезненно одержимый ангел. - У тебя ведь там, кроме твоих соратников, никого нет, все быстро тебя забудут, так же, как и он, обласканный мировой популярностью, которая его вот-вот настигнет, - продолжает Влад, - А здесь буду я, любящий, оберегающий от всех невзгод и приносящий покой… - крылья ангела трепещут, то широко расправляясь за спиной, то смыкаясь за Арсением, укутывая его в кокон и скрывая от Антона на несколько секунд. Зеркало действует, понимает вдруг Антон. Распускает свои чары, опутывает сознание, не даёт самостоятельно дышать – только с ним теперь, только, как он скажет. Антон это чувствует тоже, хотя и в меньшей степени, чем Арсений, но всё равно достаточно сильно, чтобы мочь вмешаться. Сидит, придавленный к полу, и словно со стороны наблюдает, как Влад обнимает и целует уже откровенно разомлевшего под его руками Арсения. Тот заторможенно хлопает ресницами, глядя перед собой в пустоту. «Беги, если сможешь, - вдруг приходит Антону, заставляя его вздрогнуть и на короткое время выйти из прострации, - Он отпустит, он слишком занят мной. Отыщи укрытие и свяжись с Николой, пусть найдёт способ тебя достать. Ты Феникс, тебе всё нипочём. Тебе весь их мир нипочём, помни! Давай, Антон!» - отключается, безвольно роняя голову на плечо обнимающего его Влада. Тот распалился настолько, что и не думал подслушивать. Укладывает беззащитное тело на пол и принимается выцеловывать каждый сантиметр бледной кожи, снова погружая мимолётным взглядом ожившего было Антона в оцепенение. Смотреть на то, как насильно ласкают любимого тобой человека, самое болезненное, что может быть на свете. Внутри застывшего внешне Антона бьются сейчас все измеряемые и безразмерные чувства разом. Глядя на безвольно раскинутого на полу Арсения и страстно лижущего внутреннюю сторону его бедра Влада, Антон призывает все оставшиеся силы, чтобы протянуть руку к висящим на бедре ножнам. Сжимает ладонь на клинке Танто, проверяя силу захвата, и, резко, со свистом, дёргая его из ножен, замахивается, намереваясь как следует приложить его по белокрылой спине. Но Влад, уловив движение боковым зрением, делает взмах рукой, и Антона ударяет в грудь волной воздуха и боли, перехватывая дыхание и швыряя в дальний угол комнаты, со всей силы врезая спиной и затылком о стену. Со стоном валится вниз, пытаясь унять дикую боль в диафрагме. Сделать вдох никак не получается, в глазах темно. Сквозь шум в ушах слышит другой стон, Арсения. Если бы не он, распластанный и выгибающийся сейчас под зеркалом, Антона бы, наверняка, уже добили. А так шанс ещё есть. Антон переворачивается на спину и пытается снять спазм одним из заученных способов, жертвуя на это последнюю энергию. Но когда, наконец, получается вдохнуть, и кислород разбегается по артериям живительной силой, Антон чувствует, что ещё способен бороться. Инверсирует, поднимаясь в воздухе, и неслышно парит над полом, приближаясь к тому, что заставляет его сердце болезненно сжаться, а слезам начать непроизвольно литься из глаз. Влад, опустившись совсем низко, быстрыми мазками языка ласкает мошонку Арсения, водя рукой по его налившемуся члену, а второй надрачивая свой. Арсений, широко раскинув согнутые в коленях ноги и запрокинув голову, часто дышит, то и дело срываясь на высокие стоны и глядя в потолок расфокусированным взглядом. Одной рукой щиплет и поглаживает свой сосок, а вторую закинул вверх и держится за ножку кровати, постоянно напрягая мышцы. Обоим остаётся совсем чуть-чуть. Ну нет. Антон с разбегу врезается в увлёкшегося процессом и не замечающего ничего вокруг ангела и валит его вбок, заставляя отцепиться от Арсения и разочарованно простонать. Влад тут же приходит в себя и пытается оттолкнуть Антона вновь, но тот предусмотрительно зажал его руки, придавив к полу над головой. - Что, не нравится зрелище? – зло смеётся Влад, беспомощно ударяя крыльями по полу, - Смотри, как ему хорошо со мной, - указывает глазами, и Антон зачем-то оборачивается. Арсений, оставшись один, беспомощно водит по полу вокруг себя руками и всё так же загнанно дышит. - Влад! – зовёт еле слышно, и Антон проявляется, не в состоянии больше держаться невидимым. - Слышишь? Я ему нужен, - Влад ёрзает под Антоном, пытаясь выбраться, и Антону до жути неприятно чувствовать его напрягшийся член, - Пусти меня, видишь, как он истекает смазкой, мне всего лишь надо погладить его мальчика кончиком языка, прямо под головкой, чтобы ему стало хорошо. Ты же хочешь, чтобы ему стало хорошо, Антош? Вкрадчивый голос начинает отдавать в голове слишком звонко. Антон понимает, что опять попал под чары и, не давая себе передумать, вынимает из вторых ножен Бракемара и приставляет к горлу ангела: - Прекрати. - Я имею право бороться, - возражает Влад, опуская освобождённую ладонь на почему-то эрегированный член Антона. Антон не понял, когда это случилось, и теперь обескураженно ощущает собственное бессилие, теряясь от нежных прикосновений. - Убери руку, - хрипло просит. Лезвие меча дрожит у горла, удерживаемое уже нетвёрдыми пальцами. - Отложи меч и возьми его, - Влад трётся бёдрами об Антона, - вторую руку можешь не убирать, мне нравится, как ты меня контролируешь. По дёрнувшемуся члену Антона сползает белёсая капля смазки. А вот Антону нет. Ему не нравится, как его контролирует Влад. Но то, что это происходит, отрицать бессмысленно. Голова ватная и совсем ничего не соображает. Антону слишком жарко, чтобы думать – внизу всё распалено и продолжает разгораться, пульсируя. - Если нравится, меч я оставлю, - усиливает нажим, но отпускает вторую руку и дотрагивается до члена Влада. Тот горячий и мокрый, и Влад под ним стонет, но собственной хватки не ослабевает. Они продолжают сражаться - это борьба на запретной грани чувств, отнимающая силы и совершенно лишённая мотивации – неважно, кто победит, проигравших не будет. Движения рук становятся нетерпеливее. У Антона звёзды пляшут перед глазами, а в груди теснится гнев, и удерживать собой Влада становится недостаточно. Отпускает меч и подтягивает к себе Арсения, уже нашедшего собственный член и двигающего по нему ладонью в ритм собственным стонам. Кусает Арсовы пальцы, заставляя разжать хватку, и насаживается губами сам, вырывая истошные вздохи. Координировать движения руки и губ невероятно трудно, но Антон очень старается, почти забывая о себе и искренне удивляясь, когда начинает внезапно кончать. Такого скорого подвоха он не ожидал, но сделать уже ничего не может – его накрывает сладкой волной, трясёт, разрывает, комкает. Глаза закатились и тело ему не подчинено – Антон рычит, сжимая глотку и чувствуя, как от его вибрации член Арсения, на секунду став каменным от напряжения, начинает изливаться, наполняя его рот горячей спермой, а воздух вокруг – отчаянными стонами. Под сжавшейся Антоновой рукой тоже сдаются – Влад обхватывает пальцы Антона своими и, не сдерживаясь, начинает вдалбливаться, громко скуля и орошая ладони обоих горячим. В какой-то момент наступает тишина. Антон обессиленно лежит головой на животе у мгновенно отключившегося Арса, сложив ноги на раскинувшегося под ним Влада, охреневше глядящего сейчас в потолок и лениво размазывающего по себе сперму - свою и Антона. - У тебя уже был секс с ангелом, - констатирует, гладя Антона по бедру мокрыми пальцами. - Как догадался? – усмехается Антон, садясь и стягивая с кровати покрывало. Вытирает живот Влада, его пальцы и свою ногу, - Или думал, что тот, кто огрел тебя по голове тогда, мой одноклассник? - Твой кто? – спрашивает Влад удивлённо. - Одноклассник, ну, с кем учился с детства, - поясняет Антон, - У вас что, дети не учатся? - Учатся, - растерянно говорит Влад, - А ты вправду мог меня убить? – спрашивает вдруг, кивая на лежащий рядом меч. - Нет, я бы не смог, зная, как он тебя любит. Разве что оглушил бы, чтобы иметь возможность удрать отсюда с ним. - Вам не выбраться, - замечает Влад. - Ну и что, - Антон понимает, что искренен сейчас, - Пусть падём в бою или попытке преодолеть туннель, главное, что вместе до конца. - Хочешь остаться тоже? – Влад смотрит с нежностью и гладит Антона по руке, - У нас троих неплохо складывается, не находишь? - Ты готов делить его со мной? – удивляется Антон. - Только с тобой. Ни с кем другим. - Извини, бро. Я ещё принципиальнее. - Бро? - Ну это, как брат, родной человек. - Странно слышать это от того, кто замахивался на меня мечом пару минут назад. - Ты применял запрещённый приём. - Я суть этого приёма. Я ангел. - Ты полное искушения зеркало. Нельзя любить только из жажды секса. - А из-за чего тогда? - А из-за чего ты любишь его? Зачем держишься? Вокруг полно других, готовых быть с тобой, таким красивым и сильным, по щелчку пальцев. Влад долго молчит. - Получается, я его люблю, как ты? Не только из-за физической жажды обладания? Антон дёргает плечами и отворачивается. Арсений и физическая жажда обладания почти синонимы. - Значит, он не просто увлёкся тобой, пока меня не было, он тебя действительно выбрал из нас двоих, одинаково любящих? - Степень любви оценить никто не в силах, - протестует Антон, - Человек выбирает не из-за того, кто любит его больше. Он выбирает того, кого больше любит сам. Это жестоко. Но это правда. - А как твой ангел отпустил тебя? – спрашивает Влад, неожиданно прерывая собственное тягостное молчание. - Не знаю, - и Антон абсолютно честен сейчас, - Мы просто сблизились чем-то помимо секса, и брать меня силой однажды стало ниже его достоинства. Он предпочёл стать другом. Это не менее ценное и уж точно более надёжное, если хочешь с человеком длительных отношений, - горько усмехается Антон. Ему остро не хватает Руслана. - Странно. Мне казалось, нет ничего круче связи, замешанной на взаимном удовольствии, - удивлённо тянет Влад. - Людям этого мало. - Чего же вам надо? «Общих интересов, чувства близости, комфорта вдвоём…», - хочет сказать Антон, но внезапно понимает, что нет. - Вот этого, - прижимает ладонь Влада к собственной груди и видит, как тот слушает его бешено стучащее сердце. - Это из-за него? – Влад удивлённо смотрит, и Антон с не меньшим удивлением понимает, что не знает ответа. - Я не знаю, не думал об этом. Честно. У нас было слишком мало времени, чтобы изучить друг друга, хоть и находились бок о бок почти год. Но я точно знаю, что он - самый лучший человек из встреченных когда-либо мной. Мне ни с кем не было и не будет так хорошо, как с ним. Меня магнитит, он будто мой разноимённый полюс. Я, может, и выживу без него, я выживал, я пробовал, но мне точно ни к чему такая жизнь… Антон замолкает. Зря он столько наболтал. Это всё-таки прежде всего зеркало, а потом уже бывший ученик и любовник Арсения, с которым Антон, к слову, только что получил неожиданное удовольствие. - Я не отпущу ни тебя, ни его, - в подтверждение его мыслей заявляет Влад, - Ты мне тоже очень нравишься, у тебя умелые руки и говоришь ты интересно, - склоняет голову набок, прослеживая реакцию Антона. - Мы превратимся в бесплотные тени – те, что снуют в ваших лимбах, ты понимаешь это?! – Антона начинает подтряхивать от осознания того, что весь их разговор ничего не стоил и свёлся только к тому, что Влад воспылал желанием теперь ещё и к нему. - Не превратитесь, я же ангел. Пока вы будете нужны мне, вы будете в полном порядке, - улыбается Влад, кладя свою руку поверх руки Антона. Антон выдёргивает ладонь: - Я думал, что рассказываю важные вещи близкому Арсению человеку, но теперь вижу, что ты – всего лишь соответствующее своей природе зеркало, и не более, - Антон резко поднимается на ноги, превозмогая лёгкую слабость и головокружение, и склоняется над спящим учителем – тот ровно дышит и выглядит вполне нормально, несмотря на лёгкую бледность. - Мы сейчас уйдём, - сообщает, призывая к себе валяющиеся по комнате ножны и мечи, - Пожалуйста, если ты хоть сколько-то любишь Арса, дай нам возможность сделать это. Влад сердито смотрит на Антона и молчит. - Ты же не думал, что я позволю Арсу стать жертвой моего освобождения? – продолжает Антон, берясь за Арсения и укладывая его к себе на руки. - Дай попрощаться, - вдруг просит Влад, глядя на Арсения. - Прощайся, - пожимает плечами Антон, не отпуская Арсения из рук. - Я поцеловать хочу, можно? – подползает Влад. Крылья, опять поникнув, висят за спиной, взгляд потухший. Антон же не дурак, чтобы купиться? Или дурак? Кладёт осторожно Арсения на пол и отодвигается на пару шагов. - Я держу тебя на мушке, - сообщает. - Что? – непонимающе поднимает взгляд Влад. - Да блин, выражение такое, - досадует на себя Антон, - Означает, что я слежу и не спускаю с тебя лезвие моего меча. - А, понятно, - Влад бережно склоняется над Арсением и внезапно опускает над ними крылья, полностью заслоняя от Антона. - Мы так не договаривались! – волнуется Антон. Влад не реагирует. Антон ныряет под крыло. Там, в тёплом сумраке, двое сцепились в объятиях, примкнув друг к другу устами и оглаживая друг друга, где достают. Антон кидается вперёд, пытается оттянуть ничего не соображающего Арсения на себя, отталкивая от его губ коварное зеркало, но Влад бросается на самого Антона, припечатывая к полу и впиваясь губами теперь уже в него… У зеркал поцелуи разные. Если у Руслана это было звеняще терпко и отдавало древесно-пряным мускусом, то запах Влада – приторно сладкий, с нотками ванили и жасмина. Антон не любит такие, но почему-то лежит, отдавая во власть нависшего над ним Влада свои губы, дёсны, язык. Влад пользуется всем, беззастенчиво орудуя в чужом рту и обволакивая Антона ярко-розовым шлейфом ароматов и ощущений. Антону вкусно. Он не хочет отрываться, не хочет никуда бежать, слишком хорошо лежать тут, в объятиях тёплого тела и укрытым белоснежным покрывалом крыльев. Хочется спать, и Антон прекрасно понимает, почему, но не хочет противиться этому – пусть он поспит. Он так долго всему сопротивлялся, что плохого, если поддаться, наконец? Он устал, он не вывозит больше. Можно просто отдохнуть чуток? Да, вероятно, ему конец, но сделать уже всё равно ничего нельзя, так какая теперь разница… Пальцы, вцепившиеся в плечи Влада в стремлении оттолкнуть, безвольно разжимают свою хватку. Руки опадают по разные стороны тела, а Антон всё сильнее проваливается в зыбучий песок дурманящего и отнимающего его жизнь поцелуя. Его ладони вдруг касается что-то, и Антон вздрагивает, открывая глаза и сталкиваясь с направленным в него острым взглядом Влада. По кисти пробегаются тёплые пальцы, зажимая в ладони холодную рукоять меча. Танто! Арсений! Это он! Антон прерывисто вздыхает, пробуждаясь от морока, и пытается скинуть с себя ненавистное тело. Но сил больше нет – все выпиты зеркалом, пока отдавался ему в своих страданиях. Он даже не может оторвать губы – Влад продолжает его целовать, удерживая двумя руками его голову и начиная притираться пахом. О, боже, Антон слишком слаб и возбуждён, чтобы думать о чём-то, но понимает, что в этот раз его оргазм будет стоить ему и Арсению жизни – зеркало включилось на полную мощность и вытягивает из него и учителя остатки сил. Стоп! Почему зеркало может, а он нет? Надо всего лишь понять, как это делается… Антон, не вырываясь из поцелуя, проваливается внутрь себя, отслеживая каналы, по которым уходит энергия. Рыщет тёмными ходами, преследует, как ищейка, ориентируясь на чувства, пока не находит. Внедряется, перетекает вместе с её струями в организм Влада и разворачивает процесс вспять – управлять движениями стихий их учили. Теперь он хозяин непрерывно идущего потока, теперь он повелевает энергией и способен выкачать из организма Влада их жизни обратно. Теперь он притягивает к себе бьющееся в панике тело, лишая последнего сопротивления и продолжая страстно целовать. Отрывается, оставляя агонизирующее тело хватать ртом воздух, и подтягивает к себе бесчувственное тело Арса – у того в руках острие меча - он из последних сил пихал Танто в руку Антона, пока не отключился. Ничего. Антон обнимает Арсения, вжимаясь всем телом и начиная возвращать отнятое. Не целовать не может. Когда ещё удастся, он не знает, и вместе с утекающей из него энергией отдаёт так много значимые для него касания губ. Арс розовеет на глазах – теплеют щёки, лоб покрывается испариной, начинают подрагивать глаза. Он скоро проснётся. Запасы в Антоне иссякают, и он снова кидается к Владу, но, обняв, понимает, что сил у того не так и много. Последнее воровать нечестно. Отпускает. Ничего, как-нибудь сам. Приглаживает тёмную чёлку. Спасибо, Влад. - Надеюсь, ты дашь нам время уйти, - говорит, подхватывая на руки приходящего в себя Арсения. Над местом думает недолго. В пещере их ждут, на открытых участках они слишком уязвимы. Остаётся одно.

***

- Где мы? – просыпается Арсений. - Только не волнуйся, мы здесь временно, - торопится Антон, целуя в губы и подтыкая со всех сторон запасной простынкой, которую нашёл в открывшейся нише в стене. Одеял в этом мире, похоже, не водится. - Мы же не в… нет! – Арс выдирается наружу и садится, - Мы здесь, как на ладони! - Нам надо отлежаться, снаружи мы были бы не защищены, - успокаивает Антон. - Погнали скорей, они придут в любую минуту! - Наоборот, это его место, сюда они сунутся в последнюю очередь! По крайней мере в ближайший час. - Что ты с ним сделал? - Отнял награбленное, - со смешком. - Антон, я серьёзно, как он отпустил нас? - Я научился тому же, что делают зеркала. - В смысле? - Я умею воровать энергию тел других. - Этого никто не умеет, брось. - Арс, я клянусь, у меня получилось! Иначе бы нам было не уйти! Арсений садится на кровати. - Ты убил его?! - Я не всю, я только чтобы вернуть тебе, - начинает было оправдываться Антон, но тут же замирает, - Ты думаешь, я бы смог убить того, кто настолько дорог тебе, что ты интересуешься прежде всего им, а не мной? - Погоди, Антон, - Арсений теряется, - Я вовсе не о том спрашивал. Тебя-то я вижу… У Антона совсем нет сил после телепортации. Ложится прямо на пол возле кровати: - Я отдохну немного, ладно? Потом полетим. - Куда? - Я не знаю, Арс. - Может, раз так, надо было соглашаться на предложение Влада? Раз выхода нет, может, хоть тебе бы повезло… - Раз так – это как, Арс? У нас был план, просто Руслан пожертвовал собой, чтобы спасти нас, а я вот уже битых три дня ломаю голову, как нас отсюда вытащить. Я не отдал бы тебя Владу… Я и не отдал. И за кого ты меня принимаешь, если думаешь, что я мог бы променять твою жизнь на своё благополучие! Дай поспать, пожалуйста, - закрывает глаза, понимая, что ещё немного и сорвётся окончательно. Это так обидно. - Антон, - не даёт забыться Арсений, сползая с кровати и устраиваясь рядом, - Прости ради бога, я совсем головой поехал. Я правда не хотел нести всю эту чушь! – тормошит засыпающего Антона, - Я просто сволочь неблагодарная, прости, а? И я хочу, чтобы ты знал - я волнуюсь за Влада по вполне естественной причине - он когда-то слишком много значил в моей жизни, и я не могу допустить, чтобы из-за меня с ним что-то случилось… - Из-за тебя что-то случилось со мной и Русланом, и это тебя вполне устраивает, - замечает Антон, открывая глаза. Арсений пристыженно молчит. - Я ведь не просил приходить за мной, - говорит тихо. - Прости, что сорвался по зову сердца! – выдыхает Антон, закрывая глаза сгибом локтя, - Я думал, что действительно нужен тебе… - Но ты правда мне нужен! – Арсений отнимает руку от глаз Антона и целует. Только вот ответить Антон не может – лежит, будто скованный параличом - ни закричать, ни зареветь... Может, Антону действительно всё показалось? Такое вот заблуждение ценою в пять лет… - Ты хотел бы с ним остаться? – спрашивает тихо. - Что? Нет, Антон, что ты такое говоришь?! - Я видел, как ты боролся за меня, - продолжает Антон, - Но вот за себя не хотел… - Он просто отнимает у меня разум и силы. Я всегда был игрушкой в его руках. Антон вспоминает поцелуй и внезапно верит, отметая все свои малодушные сомнения. Даже такому красавчику, как Руслан, не угнаться за хищной натурой Влада – тот матёрый профессионал в соблазнении, и умеет опутывать сознание на раз, лишая жертв всех прежних стимулов и установок. - Прости, что поддался ему опять, - сдавленно шепчет Арсений куда-то в шею, - Я не хотел, чтобы ты это видел. - Ох, Арс, к сожалению, я не только видел, - Антон и не думал скрывать факт своего участия – Арсений должен знать, что Антон такая же беспомощная жертва, и если и требует сейчас ответов, то только потому, что, испытав чары зеркала на собственной шкуре, всё же нашёл способ противостоять Владу. Арсений молчит, и Антон, повернув к нему голову, понимает, что тот читает его. Лицо Арса выдаёт в этот момент все переживаемые им эмоции, и Антону становится легче от мысли, что словами рассказывать не придётся. - О, так это был ты, а не он… - Арсений краснеет и утыкается Антону в плечо, - Малыш… - Да, я хотел, чтобы это был я, а не он, раз уж так вышло, - Антон гладит Арсения по голове и закрывает глаза, - Можно, я всё-таки посплю? Мне не очень хорошо… - У тебя совсем не осталось сил. Ты все их отдал мне, - Арсений целует Антона, но тот уже ничего не чувствует, проваливаясь куда-то сквозь пол и не ощущая больше собственного тела.