Сказка о сломанном зеркале

- Назови имена, – ледяным тоном спрашивает Арсений, не отнимая меча от горла обнажённого Янковского и не давая ему подняться, - Я должен знать, кому предъявлять обвинения на Высшем суде. Что? Антон непонимающе смотрит на учителя, но тот слишком занят и зол, чтобы понять, насколько шокирующе прозвучали сейчас его слова. - Всё те же, Арс, - Иван осторожно отводит от себя направленное на него лезвие, - Ман Джун, Сяомин и Радха развили кипучую деятельность сразу же, как стало известно, что вы пропали. Кричали из каждого фонарного столба, что вы оба подстилки зеркал и много лет являетесь предателями Ордена, выдавая Тени членов братства и натравливая хтонов на молодых держателей. - Сволочи, – Арсений весь темнеет, сжимая кулаки, - Я ждал от них чего-то подобного, но не думал, что они воспользуются моим похищением. Иван, лёжа на полу, молчит, и Антон, опомнившись, осторожно протягивает ему руку: - Вставай, давай, ты чего? - Это вы чего… - бормочет Иван, поднимаясь с пола, - Не знал, что так встретите… - Прости, - Арсений, наконец, приходит в себя и набрасывает на плечи Янковского висящий на стуле рядом плед, - Мы не ждали гостей, так что отнесись с пониманием, пожалуйста. Сейчас я тебе раздобуду что-нибудь из популярной нынче коллекции, - идёт к шифоньеру и, моментально ориентируясь в вешалках, достаёт байковый пижамный костюм, - Он не ношеный, - сообщает, протягивая, - прости меня ещё раз, Вань, я правда растерялся… - Да мне-то ничего - я понимаю, что ввалил на бал медведем, но вы совершенно беззащитны, ребята! – Иван расстроенно смотрит на них, - Любой приди к вам среди ночи и бери голыми в постельке, ну, что за дураки… - Эй-эй, попрошу! Мы встретили тебя во всеоружии! – возмущается Арсений, тыча в бедро другу клинком Бракемара. - Может, давайте окно закроем чем-нибудь? - Антон уже дрожит, оглядываясь на проём в стекле и осторожно осматривая пол, - и осколки надо убрать, пока все ноги не искрошили. Полчаса собирают крупные стёкла в большую холщовую сумку хозяина квартиры, завалявшуюся на кухне - пакеты это не выдержат. Антон усердно пылесосит палас и открытый пол под батареей от мелких стеклянных крошек, пока Арсений с Иваном, левитируя, затыкают дыру в окне запасными одеялами, найденными в шкафу. - Наделал ты шуму, конечно, - ворчит Арсений, - Насмарку вся наша тихая здесь с Антоном жизнь... - Судя по тому, что застал, не уверен, что тихая, - сучит Янковский, подтыкая под верхней рамой сильнее и тут же получая от Арсения тык в бедро сам. - Ты уже расскажи, а? - вмешивается громоотводом Антон. - Сказал же, схватили Холли – она от вас вернулась, а её будто ждали, - Иван опускается ногами на пол и садится на расправленный диван, - Забрали однажды ночью из её комнаты – тихо, без лишнего шума. Она просто пропала, и все сделали вид, что не заметили этого. Я и сам не сразу понял, пока не услышал скулёж под дверью – Холли никогда не бросила бы собаку одну надолго. Я убедил охрану вскрыть двери и забрал твою животинку к себе, - отвечает на сжавшую его руку Антона, - Я упросил Микаэлу постичь всё произошедшее в комнате Холли за те последние несколько дней, и, мне кажется, навлёк на неё беду тоже, - Иван нервно трёт лоб рукой, - Мне страшно, Арс. Обычно скорые на публичные обвинения адепты молчат уже неделю, и я не знаю, как мне действовать, как себя вести, где искать Холли и кого ещё предупреждать об опасности… - Ты считаешь, они перешли к нелегальным методам? – спрашивает Арсений, усаживаясь рядом. - Да, - отвечает Иван, - Я думаю, грядёт переворот.

***

Сидят на кухне при свете слабого ночника за плотно занавешенными шторами и столом, полным сладкого и мясных нарезок – у Антона с Арсением разные вкусы. Антон чувствует себя способным только подливать Ивану горячий чай, а Арсению – кофе, вслушиваясь в их разговор и ощущая себя случайно попавшим на совещание взрослых ребёнком/ Осмыслить сказанное, а тем более участвовать в разговоре пока не получается. - Каков расклад сил, как считаешь? – Арсений обжигается, хлебнув из кружки, но молчаливо терпит, жмурясь. Останавливает жестом Антона, намеревающегося подлить ему холодной воды. - Неутешительный. Я пытался подкатить с расспросами к Ли Тайлеру, Ёзефу и Сяомину, но все трое молчат. То ли запуганы, то ли… запуганы, - кивает сам себе головой. - А что Рамона? – Арсений рискует отпить из кружки ещё раз, и теперь блаженно закатывает глаза. Любитель кофе... - Её нет уже две недели – в Бразилии беспорядки, вызванные недавним отключением электроэнергии по всему Тихоокеанскому побережью. - Тебе не кажется, что они повторяются? – нервно смеётся Арсений, - Эти внезапные коллапсы, не позволяющие членам Совета единовременно присутствовать на собраниях и голосовать? - А, ты про Паулу тогда, - вспоминает Иван. - Я про Паулу, да. Что ты думаешь про неё, кстати? – Арсений сверлит Ивана глазами. Янковский мнётся несколько секунд, прежде чем ответить. - Если тебе на самом деле интересно моё мнение, то мне кажется, она ведёт двойную игру. Я пока не знаю, в чью пользу, но чисто арифметически не готов вынести её в разницу из наших рядов. - Откуда появилась информация, что Арсения похитило его бывшее зеркало? – Антон слегка пугается, видя тут же направленные на него взгляды. Лучше бы молчал, ей-богу. Но молчат сейчас все, и Антон осмеливается развить свою мысль: - Если про меня и Руслана все узнали там, в Гренландии от меня самого, то про существование Влада могли знать только Никола и Руслан. Арсений сам был не в курсе природы его ученика до последнего, а Руслан, хоть и знал, не говорил даже Холли. Тишина режет уши. Арсений резко встаёт с дивана: - В наших рядах не просто горстка жаждущих захватить власть предателей. Среди нас крыса.

***

Антон упражняется в устном счёте, пока Арсений ищет в шкафу подходящую Ивану одежду – тому придётся трансформироваться не с балкона их квартиры, как Холли – слишком много шума он наделал своим прилётом – а из какого-нибудь другого места подальше отсюда, до которого ещё надо добраться одетым... Из одиннадцати адептов Антон знаком с семью, и только за четырёх из них может поручиться – и это включая ненадёжную теперь в их глазах Паулу. Расклад сил явно не на их стороне, и что делать в данной ситуации, он не представляет. Надеется на Арсения – учитель, судя по реакциям, сталкивался или хотя бы теоретически знает о подобном, и наверняка уже натесал в своей голове с десяток разумных версий их дальнейшего поведения. - Ты бы всё же меньше болтал про Высший суд, - замечает Иван, натягивая на себя самый непримечательный наряд на свете – тёмно-серые брюки и такой же свитер под старую парку до колен, - Эта мера давно уже под запретом Братства, если ты не знал… - Даже если знал, мне плевать! – горячо возражает Арсений, - Это только больше их скомпрометирует. Ведь если мы попытаемся обратиться к Высшему суду, они предпримут всё, чтобы нас ликвидировать, и выдадут себя. - Ты на что собрался, Арсений? – взволнованно спрашивает Иван, надевая на ноги тяжёлые унты – Иван Павлович любит обувь потеплее, - Я надеюсь, ты не намерен провоцировать их ценой собственной жизни? - Конечно нет, Вань, - Арсений ободряюще хлопает Янковского по спине, а когда тот распрямляется, обувшись, обнимает, - я попытаюсь сторговаться хотя бы до потери конечностей. Антон прыскает первым. Иван, нахмурив брови, отчаянно противится дурацкой шутке, но не выдерживает и смеётся тоже. Затихают почему-то все враз. - Всё зашло слишком далеко, Арс, - говорит Иван, - и надеяться, что оно как-нибудь само рассосётся, не приходится. - Спасибо, что предупредил, Вань, - говорит Арсений, отступая на шаг назад и оглядывая его, - Но больше не делай попыток связаться с нами, ладно? Это небезопасно для тебя. - Вам надо уходить, они рано или поздно допытают Холли, если ещё не сделали этого... - Вот поэтому тебе и надо убраться отсюда прямо сейчас, чтобы никак не быть засвеченным с нами, - Арсений буквально выталкивает Ивана из квартиры, - Вань, - кидает вдруг вслед, глядя, как тот уже спускается вниз по подъездным ступеням, - Нас больше ничто не связывает – законы военного времени, сам понимаешь, - подёргивает плечами, - Ты больше не друг мне, и я сдам тебя Ордену при первой пытке. Надеюсь, ты ответишь мне тем же. - Естественно, - салютует тот, скрываясь в пролётах подъезда. - Это сейчас серьёзно было? – спрашивает Антон, едва дверь успевает закрыться. - Вполне, - устало отвечает Арсений, - Я не хочу, чтобы из-за меня он терпел мучения, и только что освободил его от ответственности. Как и он меня, впрочем. - Меня ты тоже хочешь от неё освободить? – раздувает ноздри Антон, подходя вплотную. - Я бы с радостью, но ты вряд ли дашь мне это сделать, - поднимает глаза, - Лично я готов вытерпеть за тебя, что угодно. Антон молча прислоняется ко лбу Арсения своим. Говорить не хочется. Хочется касаться кончиком своего носа его и вести губами вдоль линии челюсти, доходя до мочки уха и несильно прикусывая её. Хочется забраться внутрь ушной раковины языком и пощекотать, чтобы Арсений дёрнулся и охнул, и, обхватив его руками, почувствовать, что он весь в мурашках уже. - Что за Высший суд? – спрашивает, титаническим усилием отрываясь и оставляя потерянного Арсения тяжело дышать – на это смотреть почти невозможно, но слишком силён был испуг в глазах Ивана, чтобы проигнорировать информацию об этом. Арсений не отвечает и тянется к Антону на цыпочках, пытаясь поцеловать, но Антон твёрдо берётся обеими руками за плечи учителя и крепко сжимает: - Арсений! Не увиливай от ответа! Тот тяжело вздыхает и встряхивает головой, приходя в себя. - Щас, погоди, - трёт глаза руками и прислоняется к стене рядом, вырываясь из рук Антона, - Это высшая инстанция, о происхождении которой мы ничего не знаем, и поэтому прибегаем к этому способу крайне редко – настолько, что не припомню, когда это было в последний раз. - Почему об этом нигде не написано? Почему не рассказывают об этом во время обучения? Каковы прецеденты обращений? – Антон одолевает вопросами, и Арсений устало волочёт его в комнату. - Думаю, у нас есть ещё остаток этой ночи, чтобы выспаться в гарантированно нормальной постели, - бормочет, укладывая Антона на подушки и нависая сверху, - и всё подождёт, кроме твоего тела, - опускается к Антоновым губам и мягко прихватывает их своими.

***

Когда раздаётся резкий звонок в дверь, Антон вздрагивает и пытается понять, сколько времени. На улице темно, Антон тянется к телефону и на загоревшемся экране видит полшестого утра. Чёрт, они уснули всего два часа назад. Звонок повторяется вновь, и Антон аккуратно вылезает из-под навалившегося на него Арса. Ну, как уснули, отрубились оба, вспоминает, пытаясь оттереть с живота засохшую сперму – сил тогда не осталось даже дотянуться до салфеток. Улыбается, потирая глаза и шлёпая босыми ногами к двери. - Кто там? – спрашивает, наклоняясь к глазку. На лестничной клетке темно – как всегда, перегорела очередная лампочка, а жильцам всё равно. - Кто там? – повторяет, пытаясь нащупать ручку выключателя света и вдруг замирает, скованный страхом. Понимает, что стоит голый перед входной дверью, в которую кто-то упорно звонил, а сейчас не отвечает, и окончательно просыпается. На улице ночь, за его спиной лежит беззащитный Арсений, а он даже не взял в руки Танто, собравшись открыть неизвестному. Его тут же бросает в жар, а на лбу выступают мелкие капельки страха. Антон медленно пятится назад, стараясь не наступать на скрипучие половицы и наощупь ловя стены руками, и буквально подпрыгивает, когда раздаётся третий звонок. Диафрагма болезненно сжимается – контраст царящей вокруг ночной тишины и разрезающего её звука настолько кошмарен, что у Антона начинают трястись ноги. Испуг усугубляется царящей вокруг темнотой и не до конца проснувшимся сознанием, и Антон сам не понимает, откуда достаёт сил нащупать и прогреметь связкой ключей на тумбе и ворчливо прокричать: - Да погодите, ключи ищу, звонят они… Кидается в комнату, хватает мечи, стоящие в углу, и, распелёнывая свободной рукой зарывшегося в одеяло Арсения, шепчет сам себе: - Только бы успеть… Ужасный грохот сотрясает стены и воздух – дверь в коридоре выбивают из петель и одновременно слышится звон разбитого окна в кухне. Арсений вздрагивает и открывает глаза. Испуганно смотрит на Антона, часто-часто моргая. - Держись, - шепчет Антон, обнимая учителя рукой, и тот, не понимая ещё ничего, просто верит и льнёт, обхватывая его всеми конечностями. Балконную дверь за ними тоже выбивают, и Антон успевает ощутить спиной холод морозной ночи и осколки стекла, прежде чем телепортироваться.

***

Он не выбирал это место, оно само выбрало его – там, где ему было так больно и где – теперь он точно знает - он принял самое верное решение в своей жизни. Они на кровати в спальне Эдова замка, в той самой комнате, где когда-то Антон услышал разговор Арсения с Ингрид, а позже объявил ему о своём уходе. В груди неприятно щемит, но ровно секунду – больше нет времени – замок под прицелом, и Эд сейчас в опасности из-за них. Антону нужно только отдышаться, а Арсению – прийти в себя после сна и резкого переброса - у того сердце из груди сейчас просто выскочит. - Ты… что? Как? – спрашивает Арсений, не отпуская Антона из объятий, смотря в глаза так, словно пытается восстановить всю хронологию событий по Антоновой сетчатке. - Позвонили в дверь, я проснулся, чуть не открыл, представляешь? – грустно усмехается Антон, на секунду прикладываясь к любимым губам своими, - Я растерялся, Арс, и сам не понимаю, как хватило ума метнуться к тебе… - Спокойно, ты всё правильно сделал, - Арсений гладит его по голове, - Никто не сориентировался бы лучше, смотри, я вообще спал! – восклицает, осматривает их обоих, поднимая голову с подушки, - Ты мечи взял! – целует Антона в губы, прижимая его лицо к себе руками, - Ты мой лучший ученик, отвечаю! – улыбается. Антон кладёт голову на грудь Арсению и улыбается. Только Арсений всегда мог облегчить его состояние парой фраз, сказанных вовремя и нужными словами. - Давай попытаемся одеться, раз уж ворвались сюда, - Арсений сваливает Антона набок и подходит к шкафу, - Не густо, но всё же лучше, чем ничего, - кидает Антону байковый халат и накидывает на себя такой же. Антон встаёт и, запахнув на себе плотную ткань, завязывает пояс узлом, когда дверь комнаты распахивается и влетают Эд с Егором. Немые сцены всегда веселили Антона – в кино, в театре – всё это казалось наигранным и за версту отдавало фальшью, потому что в жизни такого быть не могло. Могло, оказывается... Во всяком случае, испуганно-удивлённое молчание, царящее сейчас в этой комнате, кроме как немой сценой назвать нельзя. Пялятся друг на друга – Эд, болезненно нахмурив брови, Егор восхищённо, Арсений - Антон не видит, но уверен, что тревожно. Сам же Антон - с радостью, потому что просто не может отвлечься на смятённые мысли, когда видит такие родные ему лица. Первый кидается в объятия, сжимая обоих до стонов и разряжая обстановку. На Арсения Эд с Егором набрасываются уже сами, как и зашедшая следом Ингрид, словившая на секунду тот же приход, что и остальные, но сориентировавшаяся в ситуации по-женски быстрее. - Арсений, мать твою! – вопит, опутывая его своими ногами и покрывая лицо поцелуями – Антон ловит себя на мысли, что совсем не ревнует, - Тебе недостаточно сводить с ума своего мальчишку, ты продолжаешь практиковаться на всех нас?! – сползает с бёдер и бьёт кулаком в плечо, - Ненавижу тебя, паршивец! – переходит к Антону, обнимая и шепча на ухо, - Спасибо тебе, малыш! Спасибо за него! – целует в щёку и треплет за вихры, отстраняясь, - Как вы здесь очутились? - За нами гнались, пришлось телепортироваться, - отвечает Антон, смущаясь, - Простите, что потревожили, за вами слежка, мы знаем, мы уже уходим. - Нет! – Эд цепляет рукой руку Арса, - Погодите! – выбегает из комнаты и возвращается через минуту с двумя рюкзаками, - Я надеялся, что вы рано или поздно объявитесь у меня, и подготовил вам это, - протягивает, - Я больше ничего не могу для вас сделать, простите… - Эд! – Арсений притягивает его к себе и обнимает, зажмуриваясь, - Ты столько значишь для меня! Прости, что говорю тебе это только сейчас, но ты самый благородный и смелый орлан, каких я видел в своей жизни, и я бесконечно счастлив, что мне выпала честь быть твоим учителем, мой мальчик, и мой друг! – добавляет, отстраняясь. В глазах Арсения слёзы, и Антон вдруг с бесконечной тоской понимает, что они могут больше никогда не увидеться со своими друзьями. Занесённый над ними дамоклов меч преследования Ордена всегда будет ждать своего часа, и их, пусть и аппгрейдированных, но всё же конечных человеческих жизней не хватит, чтобы пересидеть опасность где-то. Обнимает Егора, Эда и Ингрид, уже не сдерживая слёз – если это их последняя встреча, они должны видеть его настоящим, чувствующим. Старается не смотреть в блестящие глаза в ответ, когда отрывается и отступает, становясь рядом с Арсением, подающим ему его рюкзак. Надевает поверх халата, чувствуя, как же уёбищно выглядит, но сейчас не до этого. - Если вы верите нам, нам этого достаточно, правда, Антон? – спрашивает Арсений, беря его за руку и оглядывая всех присутствующих. И все понимают, достаточно для чего. Антон кивает и, моргнув глазами в качестве прощального жеста, переносит их в новое место.

***

- Это что? - Это наш сад, Арс, вернее, всё, что от него осталось, - Антон сам ужасается запустению, царящему в любимом им месте – даже сейчас, зимой, видно, насколько он заброшен и зарос кустарником. Но ещё больше Антон ужасается тому, что они стоят сейчас босиком в сугробе, доходящем им до колен – представить их в доме Антон почему-то не смог. - Бежим! Быстро! – тянет Арсения за руку и забегает на крыльцо, стуча босыми ступнями по деревянному полу и пытаясь стряхнуть с ног налипший снег. Арсений делает то же самое. - Прости! Прости, пожалуйста! – бормочет Антон, пытаясь нащупать на широком наличнике ключ, - Я больше не знал, куда метнуться, они везде нас ждут… - Ты прав, Антон, это место они вряд ли знают, - Арсений осматривается, заходя внутрь дома и потирая ступни руками, стараясь согреть. - Погоди, я быстро! – Антон находит в углу прихожей тапки и суёт их Арсению. Вторые надевает на себя и, скинув рюкзак на пол, тут же бежит наружу, к дровянику. - Давай, помогу, - Антон не замечает, как рядом с ним оказывается Арсений, и с облегчением передаёт часть дров ему, скатывая на руки. - У нас домик летний вообще-то, - оправдывается, пока бредут по снегу обратно, - но стены кирпичные и печь хорошая, быстро топится - к вечеру согреемся окончательно. Лишь бы не простудить Арса, думает, глядя на него, кутающего в полы халата ноги, пока запихивает в татарскую печь поленья, поджигая. - Иди сюда, - подзывает, когда береста в печи берётся и, значит, скоро возьмутся и остальные дрова. Хлопает по сиденью кресла, которое подтащил к печи, - Укладывай ноги на каменку, - говорит, когда Арсений усаживается рядом – сам Антон сидит на табурете, рядом с кучкой готовых пойти в печь дров, регулярно подбрасывая по одному. Арсений довольно жмурится, когда вытягивает ступни на кирпичную кладь прямо возле конфорки. - Давай свои тоже, - говорит, не открывая глаз. - Успеется, - Антон открывает заслонку и подбрасывает пару брёвен, видя, как огонь уже схватился за предыдущие. В комнатке заметно теплеет. Подскакивает, вспомнив, и бежит за подушками и одеялами с дивана, прижимая их столом к горячей стене печи, чтобы согрелись. - Ты как? – находит на подлокотнике кресла руку Арсения и чуть сжимает. - Я с тобой, и мы пока живы – по-моему, этого вполне достаточно для счастья, - улыбается Арсений, отвечая на пожатие. Антон вздыхает. Ему для счастья нужна ещё уверенность в том, что всё так и останется, а происходящие с ними события такую гарантию дать не могут. - Слушай, - неуверенно начинает он, - У меня осталось много вопросов… - Задавай, малыш! – сразу соглашается Арсений. - Я про Высший суд… - Антон собирается с мыслями, - Как ты про него узнал? Где он находится и какую власть имеет? - Послушай, Антон, - Арсений заметно напрягается, - Ты достоин раскрытия самых загадочных тайн нашего мира, но есть вещи, о которых я не могу рассказать тебе только по одной причине – я сам не знаю. - Но… - Меня посвятил в это мой первый учитель – немногословно, просто рассказал, что есть высший орган правосудия, способный вмешаться, когда все другие способы добиться справедливости бессильны. Он не относится ни к одной судебной системе и не подчинён ни одному из государств или сообществ этого мира. Его члены невидимы и неуязвимы, а место его расположения является для всех тайной. Попасть туда можно, только обладая определёнными способностями и знаниями, доступными узкому кругу лиц, что само по себе ограничивает суть рассматриваемых вопросов планетарным масштабом. И каждый, посягнувший нарушить покой Блюстителей Закона, отвечает за важность выносимого на рассмотрение дела своей жизнью – простые политические распри и грязные войны за власть их не интересуют. Они вмешиваются лишь в самом крайнем случае – когда планете может грозить катастрофа мирового масштаба или права целых сообществ беспрепятственно нарушаются. - И как ты собираешься их найти? – Антон не выпускает руку Арсения из своей. - Есть способ, - уклончиво отвечает Арсений, - но я бы предпочёл пока оставить его при себе. Прости, малыш, это не совсем легально. К тому же перед тем, как сделать это, я всё-таки хочу предпринять ещё одну попытку воззвать Совет к совести. - Что надо делать? – невозмутимо спрашивает Антон, и Арсений смеётся: - Ты всегда был таким, Антошка! Готов следовать за мной, не понимая, во что вписываешься и что нас ждёт… - Я всегда с тобой, Арс, - пожимает плечами Антон, - Поймёшь ты когда-нибудь это или нет? В доме заметно теплеет, и обоих тянет в сон. Арсений начинает дремать, раскинувшись в кресле, а Антон, продолжая подкидывать дрова, размышляет, как ещё он сможет им сейчас помочь, и что ему надо сделать. Внезапно понимает и тормошит Арсения. - Я про воззвать к совести, - торопливо объясняет хлопающему со сна глазами учителю, - Я в одной книге прочёл про физическую проекцию, не знаю, слышал о такой или нет. В общем, думаю, это наиболее безопасный способ, надо только научиться. Арсений пару секунд молчит, приходя в себя. Потом садится в кресле, распрямляясь: - Ты не поспал? Антон отрицательно качает головой. Арсений встаёт со своего места, нашаривая тапки ногами. - Садись, - командует. Антон послушно падает в кресло, а Арсений начинает рыться в рюкзаках, переданных им Эдом. - Отлично! – восклицает, доставая одежду, бельё, носки. И обувь - не слишком тёплую, но всё же составляющую конкуренцию их пластиковым тапкам сейчас, - Надевай, - сам начинает натягивать на ноги Антону носки и переключается на себя, когда Антон, сопротивляясь, отпихивает от себя его руки. - Смотри! – показывает Антону пакеты с лапшой быстрого приготовления и консервы, - А я думал, почему рюкзаки такие тяжёлые… Ай да Эд, - радуется, продолжая разгребать содержимое, - Тут есть аптечка и влажные салфетки, а ещё… Боже, Антон! – протягивает два новеньких смартфона и кучу купюр разных мастей и достоинства, - Эд собрал нам наличку и обеспечил анонимной связью! - Арс, - Антон ловит его руку, - Ты мне не ответил. - У вас есть чайник? – Арсений целует его кисть и бросается искать среди посуды в шкафу, - Есть! – выбегает на улицу и возвращается с уже набитым снегом по самое горлышко, - Надеюсь, поблизости нет токсичных производств? Антон пожимает плечами – он поручиться не может, но выбора нет. Ставят на конфорку – жар снизу дикий, закипеть должен скоро. Переодеваются оба, натягивая трусы, штаны и плотные хлопковые брюки, заправляя под них футболки и натягивая поверх мягкие джемпера. Арсений снимает с печи закипевший чайник и разливает в приготовленные Антоном пиалы с засыпанной туда лапшой и специями кипяток – от аромата у обоих кружатся головы – они не ели почти сутки. Щёлкает автоматический ключ на консервной банке, снимаются крышки с пиал – иногда счастье заключается в малом. - По-моему, Эд – лучший, - шепчет Антон в порыве чувств, вшворкивая в себя лапшу и заедая куском сайры из банки. - Согласен, - Арсений блаженно закрывает глаза, жуя, - Что бы мы делали без наших друзей, Антон… - Ты же не собираешься вечно увиливать от вопроса? – спрашивает Антон. Тут же оказывается под севшим ему на бёдра Арсением. - Ты ведь не отстанешь, пока не получишь ответ? – лицо Арсения совсем близко от него, но Антон попытки дотянуться не делает. Откидывается, наоборот, ничком на кресло, когда учитель начинает тормошить его волосы. - Это не самое популярное заклинание, да, но оно не из запретных, не знаю, почему ты так реагируешь. Вроде, не очень сложное на первый взгляд, я надеялся, ты мне поможешь… - тараторит Антон. - Всегда считал, что неразборчивое чтение книг не приводит ни к чему хорошему, - Арсений не торопится слезть с Антона, а тот ещё не доел, между прочим. - Что я не так сделал? – жалобно спрашивает. - Залез, куда не нужно было, - отвечает Арсений, - Почему они не могут оградить литературу для студентов от всей прочей?! Скажи, ты нашёл эту книгу в разделе фольклора? - Нет, эзотерики, - Антон, кажется, понимает, куда клонит Арсений, - Ты считаешь, это заклинание не подтверждено практикой? - Подтверждено-подтверждено, - учитель, наконец, слезает с колен Антона и кивает в сторону, и Антон, повернув голову, видит, что на табурете рядом c ним сидит, застыв в одной позе, ещё один Арсений.