Сказка о сломанном зеркале

Арсений замирает: - Антон? – не верит, оборачиваясь и сталкиваясь взглядом с Близнецом, - Как ты смог после всего? - Ты меня напугал, - признаётся Антон, убирая Танто в ножны и обнимая Арсения, - Я проснулся, а тебя нет нигде. А потом шорох на крыльце, вот я и решил ещё раз попробовать раздвоиться. Только ты больше не убивай, - отстраняется. - Малыш, - у Арсения, кажется, сейчас сдадут нервы, - ты и так был еле живой после всего, зачем ты опять использовал это умение? – обнимает, заводя в комнату и усаживая на диван, прямо рядом с затихшим настоящим Антоном. - Мне нужно было… - Антон замолкает, не способный подобрать слова, - Я слишком тяжело пережил всё, и, чтобы не испытывать к заклинанию Близнецов появившейся неприязни, хочу перекрыть чем-то другим, не таким ужасным. Например, умением возвращаться в своё тело. - Ложись прямо в себя, - тут же говорит Арсений, с готовностью поднимаясь с дивана, - Видишь позу? Копируй, ничего, что неточно, главное, стремление. Антон послушно укладывается набок, проваливаясь в самого себя и поджимая ноги, как у настоящего тела. Сливается на секунду с оригиналом и дёргается, распрямляясь и садясь уже в своём обличье. - Охренеть, - устало произносит, разглядывая собственные руки. Арсений их сразу целует. Его внезапно одолевает желание целовать всего Антона, но пока дотягивается только до ладошек, постепенно смещаясь к плечам. - Арс, - смущённо говорит Антон, вытягивая свои конечности из захвата по одной и сжимая в ответ запястья Арсения, - Где ты был? - О, - Арсению трудно прийти в себя, но он делает это усилие, - Я купил нам еды. Правда, не знаю, какой. - Ух ты! Показывай! – Антон, пошатываясь, срывается к двери, и Арсений не может не любоваться детской непосредственностью тридцатилетнего по сути мужчины. Но тому меньше, конечно – взросление сильно замедлилось в момент первого удара проснувшегося сердца в той гостинице, и Антону ещё очень долго будет двадцать четыре. А на деле восемнадцать, если не пять - Арсений смеётся. Антон заносит пакет в комнату, под единственную зажжённую свечу во всём доме, и начинает вытаскивать продукты. - Боже! Купаты! И маринованный шашлык! – вопит, целуя Арсения в губы так неожиданно, что тот не успевает среагировать, - И томатный сок! – выставляет две упаковки на пол, - Огурцы, лаваш, таранька и орехи! – заключает, - счастливо глядя на Арсения, - Ты знаешь, что я люблю! – обнимает, - Где ты это взял? - Купил, сказал же, - пожимает плечами Арсений, жадно глядя на Антона и поднимаясь с дивана, - Малыш, ты не мог бы закинуть мясо на сковородку прямо в печь? Угли там сейчас, что надо, а я пока заброшу дров в баню и быстро сполоснусь… - пятится к выходу. - Да, хорошо, солнце, я мигом, - поднимается с дивана Антон, и Арсений, лихорадочно обуваясь, слышит восторженное: - Вау, тут на дне ещё и ириски!.. Выбегает, ошалело мечась к дровянику и набирая в охапку столько брёвен, сколько может обхватить. Несётся к бане, умудряясь не упасть и не рассыпать поклажу по дороге – благо, луна сегодня без туч, и на белом снегу видны все утоптанные дорожки. Забивает печь на максимум, сдабривая хорошей порцией бересты, припасённой заранее, и садится в предбаннике, сжав ноги – внизу невыносимо печёт и требует внимания. Арсений не пубертатный подросток, и, казалось бы, всегда умел сдерживать порывы, но сейчас вся существующая в нём энергия будто пытается прорваться сквозь один единственный выход, угрожающе натягивая трусы и штаны. Арсений не понимает, что с ним происходит, когда берётся за промежность и в глазах темнеет. Рука непроизвольно делает пару взмахов сквозь боксеры и тело прошибает острыми разрядами тока – Арсений громко стонет и сползает с лавки на пол, закатив глаза и пытаясь урвать воздух судорожными вздохами. - Арс, что случилось? – взволнованно врывается Антон, распахивая двери, - Тебе больно? Ты так стонал… - сглатывает и замирает, видя взгляд Арсения. - Смазку неси, - хрипит тот, чувствуя, как внизу заворачивается новый узел, который обещает быть сильнее предыдущего. Антон молча скрывается за дверью и через минуту появляется с прозрачным бутыльком. - Это ничего, это пройдёт, помнишь, у меня такое было? – бормочет, пока Арсений спускает с него одежду и бельё и ставит возле скамьи на колени. Прогибается в пояснице и шипит, когда в него заводят сразу два мокрых пальца. - Прости, малыш, - Арсений сразу убирает один, - Я просто в шаге от того, чтобы насадить тебя прямо сейчас. - Насаживай, - шепчет Антон. - Что? – не верит Арсений. - Давай, я привыкну, я знаю, каково тебе. - Антошка… - Не бойся, Арс! Мне не будет больно, вот увидишь! Конечно же, Арсений с протяжным стоном спускает сразу же, как только начинает толкаться смазанной лубрикантом головкой внутрь – он не сомневался, что так будет, но всё же рассчитывал хотя бы на пару – тройку полноценных фрикций. Однако узость Антона и его безропотная готовность подчиниться сделали своё дело молниеносно. - Чш, тише, успокойся, - гладит скулящего Арса Антон, заводя руку за спину, - Отдышись, ты сможешь ещё, просто надо отдохнуть. Наивный. Арсений и сам бы хотел полноценно восполнить силы, но поджимающиеся снова яйца не дают этого сделать – его опять гонит вперёд невыносимое желание Антона. Арсений начинает вбивать его в скамейку практически сразу же, ощущая, как крепнет член и на чуть-чуть унимается зуд внизу. Антон упирается руками в деревянную стену и опускает голову вниз, хрипло мыча. Арсений мгновенно считывает сигнал и меняет угол наклона, заставляя Антона сильнее выпятить зад и начать подмахивать. Увеличивает темп и, обхватив член Антона рукой, чувствует, как из Антоновой уретры выделяется смазка и тянется нитью до пола, а сами движения становятся рваными. Срывает нить пальцем, задевая уздечку. Антон громко стонет и начинает бормотать его имя, зажмуриваясь и задирая голову вверх. Арсений ведёт рукой вниз и чувствует, как напряглись яйца Антона, а потом возвращает руку наверх и теребит тремя пальцами головку, тут же ловя в ладонь семя и чувствуя, как сжался на его члене Антон. Сам выстреливает спермой следом, охая и совершая несколько завершающих махов, впиваясь в бока Антона пальцами и кусая его за плечо. Антон сползает на пол, валясь с коленей набок. Арсений мычит, чувствуя, как выскальзывает из тугого ануса собственный член и укладывая голову на тёплый бок. Распластывается на поверженном теле: - Антошка, ты воплощение секса. Я в тебе каждый раз будто умираю и рождаюсь заново. - Надеюсь, ты рождаешься сразу взрослым, - Антон пытается привстать на дрожащих руках, но валится вниз и решает просто перевернуться на спину. Так и лежат на полосатой дорожке, все вымазанные в сперме и невероятно счастливые.

***

Мясо сгорело, конечно. Зато помылись знатно – Арсений взял Антона ещё раз, когда намыливал того губкой, и Антону вздумалось застонать от удовольствия. В целом, оба поняли, что это реакция на заклинание – видимо, в момент возвращения Близнеца в носителя в человеке начинают высвобождаться огромные дозы тестостерона, эстрадиола и окситоцина, которые, вместе взятые, возбуждают в окружающих животную страсть, лишая сколько-нибудь здравого смысла и желания сопротивляться сносящей голову сексуальной энергии. Ладно. Ценой этого открытия стало понимание, что посторонних после воскрешения подпускать нельзя, и тотальное проветривание дома с жаркой купат на мангале во дворе. - Нам пора уходить, - шепчет Антон, засыпая, когда дом натоплен заново, а еда приятной тяжестью давит на дно желудка. Арсений, целуя его в каштановые кудри, совершенно согласен, но не может представить своего мальчика в мире бед и лишений, что ждёт их за порогом этого временного оплота спокойствия.

***

- Телепортируй нас в школу, - говорит Антону, когда стоят утром, внутренне собравшись и взяв в руки мечи. - Ты точно не хочешь оставить тела здесь? – снова спрашивает Антон. - Нет, - Арсений мотает головой, - мы не знаем, что нас там ждёт, и в случае задержки можем здесь просто замёрзнуть. - Мы сможем перенестись обратно, как только почувствуем опасность… - О, малыш, ты забыл, к кому мы направляемся? Они способны заблокировать даже твоё умение телепортироваться, а снова убивать тебя я не хочу, да и боюсь не успеть, - Арсений кладёт руки на плечи Антона и прижимается, - Я верю нашим друзьям, Марина не выдаст, погнали! Антон обнимает Арсения за талию, и в следующую секунду они уже стоят, немного потерянные в углу пустого класса. Сквозь закрытые жалюзи видно, что на улице светает, а часы над доской с разводами мела показывают шесть тридцать утра. - Правильно рассчитали, - говорит Арсений, размыкая объятия и отступая к окну, чтобы развести прутья жалюзи и выглянуть наружу, - ещё все спят. - Ученики живут в соседнем здании, - говорит Антон, осматриваясь, - Подъём в семь ноль-ноль, Марина с другими учителями будет здесь в семь тридцать, и у нас час, чтобы найти укрытие. - Здесь есть кладовые, подвал? – Арсений стягивает с себя свитер. Несмотря на раннее утро, чувствуется нарастающее тепло – они больше не в снежной России. - Да, пойдём, - Антон осторожно открывает двери и выглядывает в безлюдный пока коридор. Зовёт взглядом учителя и крадётся вдоль стен к лестнице, ведущей наверх. Молча поднимаются и останавливаются перед входом на чердак. Арсений, что-то прошептав, сбивает замок движением руки и открывает тихо щёлкнувшую дверь. Здесь пыльно и сумрачно – между досками крыши едва пробиваются утренние лучи солнца, дающие возможность слабо различать друг друга и находящееся неподалёку. - Зато среди этой рухляди нас никто не найдёт, - кивает в сторону сломанных парт и каких-то коробок Антон, пробираясь между завалами и то и дело запинаясь, - Давай, найди нам лёжку, Арсений, - усмехается. - Вот здесь, - Арсений устраивается за ближайшим книжным шкафом со сломанными дверцами, опускаясь на сложенный картон и складывая свой джемпер на соседнее изголовье. Хлопает по нему рукой, - Иди, сюда, мой сладкий. Антон со смешком подходит и растягивается рядом: - Надеюсь, мы не задохнёмся здесь от жары днём, - закрывает глаза и выходит из своего тела, - Будет обидно умереть в школе, - насмешливо смотрит на лежащего Арсения и протягивает руку, - Ну давай! Арсений покидает себя тоже и, подтянувшись на Антоне, встаёт рядом с ним: - Инверсируем!

***

Когда Марина появляется из-за угла коридора, они, долго высматривающие её в окна, замирают и неслышно стоят у стены. Марина повзрослела, отмечает Арсений, разглядывая стройную молодую женщину в очках, спешащую в кабинет администрации. Она одета просто, как и всегда – брюки, свободная блузка, аккуратные слиперы на ногах - но печать уверенности на лице и серьёзный взгляд теперь сильно отличают её от той юной девочки, какой запомнилась ему много лет назад. - Марина! – тихо окликает её Антон, дождавшись, пока она пройдёт мимо них, обдав ароматом свежих духов. Та в испуге оборачивается и замирает с открытым ртом, когда Антон проявляется и прижимает указательный палец ко рту, прося её быть тише. - Со мной Арсений, мы живы и не стали привидениями, - почти шепчет, оглядываясь, - Мы можем поговорить где-нибудь? Всё это время Марина стоит, зажав себе рот рукой, и - нет, Арсений был неправ, - она снова видится ему прежней маленькой ученицей, только-только начавшей познавать их невероятный мир. Напускная строгость сменяется сначала гримасой ужаса, а потом плавно перетекает в неверящую улыбку. - Вы… - замолкает, быстро делая знак следовать за ней и вскоре уже открывает просторный кабинет с длинным столом и парой мягких кресел в углу. Провернув ключ за их спинами, тут же прыгает на Антона, сцепляя руки на его шее. - Антон! Вы вернулись! Вы правда вернулись! – почти воет, шумно выдыхая воздух, - Мы так по тебе скучали! – жмётся к его груди, - Артёмка каждый день о тебе спрашивает, а Коля… - отрывает лицо и долго смотрит, - Он первые два месяца по ночам всё летал куда-то – говорил, не может дома спать, возвращался на рассвете. Потом пропал на неделю, вернулся с перебитым крылом, сказал, что на него напали свои и что был в Болгарии. Больше ничего рассказывать не стал, замкнулся, о новых учениках ничего и слышать не хотел, попытался вступить в Искатели, но Орден ему отказал, и теперь он уборщик в нашем Убежище. - Уборщик??? - Антон порывисто притягивает Марину к себе, - Вот гады, - его глаза темнеют, - Сделать из опытного учителя уборщика!.. - Нет, ничего, я даже рада! – опять отрывается Марина, - Он всегда рядом, я знаю, что он в безопасности – это лучше, чем мотаться неведомо где или, не дай бог, стать воином – только не думайте, будто я считаю его трусом, нет! – отпускает Антона и обнимает Арсения, - Просто он слегка… ну… разуверился в своих силах, и... лучше уж пусть будет здесь, пока не придёт в себя. - Боже мой, это я виноват, - садится на стол Антон, начиная тереть лицо – Арсений знает, что это признак сильного волнения, - Я бросил его там, в нашем доме, и даже не сообщил, что собираюсь сделать… - Вам угрожали? – спрашивает Арсений, беря Марину за руки. Та отрицательно машет головой: - Паула сказала, чтобы я никого не боялась, и что меня и моего Артёмку никто не посмеет коснуться. И нас правда не трогают, школа в порядке, да и контакты с адептами и их охраной минимальны – мы в Убежище только ночуем, я в деревне целыми днями, Артём тоже здесь, со мной. Правда, с мужем вижусь редко, но он иногда вырывается из пещеры побыть с нами тут, на свежем воздухе… - А что с остальными? - Никто из ваших друзей вас не предал, Арсений. Они до сих пор настаивают на смелости поступка Антона и открыто заявляют, что готовы были бы принять вас любыми, вернись вы домой. Правда, в последнее уже никто не верит... Холли хуже всех пришлось – её сразу обвинили в пособничестве Тени, но Микаэла убедила всех, что Холли жертва зеркала, и нуждается в помощи. Её уложили спать на два месяца, потом установили наблюдение и временно отстранили от управления северным континентом. Николай говорил что-то об испытаниях, которым её пару раз подвергали, но Совет и его окружение молчат об этом – я подозреваю, что не все адепты в курсе этого, и процедуры совершались втайне от остальных… Арсений сжимает кулаки. - На днях Холли снова уложили спать насильно, - продолжает Марина, - она летала куда-то, и по прилёту обратно начала открыто высказывать недоверие отдельным членам Совета, создав вокруг себя команду единомышленников. За неё вступились наши, и мнения в Совете разделились…. - Наши – это?.. – начинает Арсений. - Ну, Паула, Микаэла, Иван. Ещё трое воздержались, а Рамоны в тот день не было. Поэтому, не придя к соглашению, и приняли решение погрузить её в сон, чтобы всё пока успокоилось и волнения затихли. Это мне муж рассказал, он сумел пробраться в зал и подслушать… - Марин, - Антон в два шага оказывается рядом и опять притягивает девушку к себе, - Я подвёл всех своим поступком, но я… - смотрит на Арсения, - не мог иначе. Я не смог бы не пойти за ним, - смотрит Марине в глаза, и та вдруг улыбается: - Я знаю, Антон. Я бы тоже пошла за Колей или Тёмой, и мне было бы всё равно, вернёмся мы или нет, и если вернёмся, то какими, и как нас здесь встретят… Ты всё правильно сделал, и не виноват, что Орден так настроен… - Мы как раз за этим, - Арсений начинает ходить по комнате из угла в угол, - Только если сначала я хотел мирно поговорить с Советом, чтобы доказать, что общение миров возможно, и война не единственный вариант, то теперь у меня большое желание вытрясти из некоторых членов дух! - Я бы не советовала вступать сейчас с ними в открытую конфронтацию, - задумчиво говорит Марина, - Радха, Сяомин и Ман Джун окружили себя толпой охранников, и те выглядят голодными собаками, готовыми броситься на любого, на кого покажут пальцем. Кроме того, своим поведением вы можете подогреть слухи о своём превращении и спровоцировать волну агрессии – как в свой адрес, так и в адрес своих друзей. Арсений подходит к Марине, снова беря её ладони в свои: - Ты одна из самых красивых и умных девушек, встреченных мной в жизни, а твоя доброта делает тебя поистине уникальной. Надеюсь, Николай ценит доставшееся ему сокровище. Марина краснеет. - Конечно, мы не собираемся переть напропалую. И именно поэтому мы пришли к тебе, - мягко касается её кисти губами Арсений.

***

- Марин, что за срочность? Что-то с Тёмычем? – девушка открывает дверь и впускает в кабинет Николая, который смотрит на неё непонимающе, а потом замечает двух человек, стоящих поодаль. В первую секунду Лисицын стоит, замерев и вглядываясь в Антона с Арсением, словно видит их впервые, но уже в следующую его брови взлетают вверх, а изо рта вылетает ёмкое «блять». Сорвавшись с места Николай быстро пересекает кабинет и буквально впечатывает в себя слегка растерянного Антона: - Ах ты ж, сермяжный сгибень, все нервы мне вытрепал, зараза! – дружеские хлопки по спине всё больше напоминают удары, но Антон терпит, - Упехтюй худоумный, куда ж тебя заволокло-то? – переходит к тянущему к нему руки Арсению и тоже крепко сжимает в объятьях. Отступает на шаг, разглядывая обоих, и снова обхватывает руками сразу двоих: - Вы живы, мужики! Антон начинает лепетать извинения, но Николай радостно оборачивается к жене: - Маринк, давай-ка чайку всем, что ли? - Им нельзя, - отвечает Марина, подходя ближе и улыбаясь. Николай меняется в лице: - Так вы всё-таки… ну, изменились там? – рассматривает друзей встревоженно. - Нет, Коль, мы вернулись прежними. Почти, - Арсений успокаивающе кладёт руку на плечо Николая и в двух словах рассказывает о том, чем ему пришлось пожертвовать, чтобы вырваться из туннеля, - Зато Антона мир Тени научил превращаться в себя – я видел такую красоту, ребята, что вам и не снилась! – восхищенно глядит на Шастуна, который на глазах краснеет, - Но сейчас вот о чём, Коль, - серьёзнеет, - Мы встречались с Николой, Холли и Иваном, пока приходили в себя в Воронеже, - и все они говорили о таких ужасах, происходящих здесь с момента нашего исчезновения, что мириться с этим просто нельзя. Я с самого начала хотел встретиться с Советом, чтобы попытаться изменить их позицию насчёт нашего противостояния с миром Тени, но теперь хочу только одного – спасти своих друзей из этого царства лицемерия и фарса, в котором тонет наше Братство. Николай потерянно молчит, нахмурив брови. - Мне очень жаль, что ты потерял свою Сову, - глухо произносит. - Неясыть, - поправляет Антон и чувствует, как его руки благодарно касается ладонь Арсения. Николай молча садится на стул, скрипуче протащив его по полу ножками. - Почему ты молчишь, Коль? – спрашивает Марина, подходя к нему, - Разве ты не ждал их до последнего, когда все другие уже отказались верить, что они живы? Разве не протестовал, когда Холли во второй раз укладывали спать? Разве не поддерживал тех, кто выражал недовольство методами правления Совета в последнее время? Николай целует протянутую женой руку и поднимает голову: - Один мой друг благородно спас другого из мира Тени, сумев вытащить обоих целыми и невредимыми. Казалось бы, прецедент, каких не было, правда? Чем не повод что-то изменить… Но прошло полгода, парни. Настроенные против вас адепты не дремали и всё это время плели свою паутину лжи, искажая факты и подводя к неверным выводам тех, кто пытался думать. Все мы тут хлебнули за это время. Кого ввели в заблуждение, кого запугали, кого, как Холли, силой заставили молчать. Не думайте, что враз появившись, вы сможете что-то исправить – Братство погрязло в двуличии и вероломстве, и даже надеющиеся когда-то на Феникса держатели давно надломились в своей вере и просто пытаются выживать теперь на условиях Ордена, - опускает голову и смотрит в пол. Наступает молчание. - Нет, - говорит вдруг Арсений, и взгляды всех снова поднимаются на него, - Я видел Феникса. И даже если этот мир не сразу позволит ему проявиться, я – свидетель, и любой, кто обладает зачатками телепатии, сможет просканировать меня и убедиться, что это правда. Что запугивания отдельными членами Совета – фальшь и не что иное, как попытка подмять всю власть под себя, и что бороться в любом случае нужно – мы отстаиваем не только собственную позицию, мы отстаиваем право нашего народа на мир. - Я думаю, они правы, - Марина вытягивает руку из мужниной и кладёт её ему на плечо, - Знаете, я запретила в школе распускать слухи о вашем превращении в наших врагов и лично провожу беседы с учениками, чтобы рассказать, какие вы были оба смелые и преданные Ордену до исчезновения, и что наверняка победите всех во враждебном нам мире и вернётесь, чтобы научить нас, как бороться дальше. Мои коллеги поддерживают меня и, я знаю, что во многих частях света позиция учителей созвучна нашей – гнусная пропаганда Совета мощна, но не успела ещё дотянуться своими лапами до всех. - Что вы решили? Как придумали действовать? – спрашивает Николай, поднимаясь. Антон с Арсением переглядываются: - Сначала нам нужно попасть внутрь. Марина сказала, что ворота нас не пропустят – Ман Джун выставил запрет на наши биометрические данные, а пропускные метки умеет ставить только Холли. Лисицын кивает: - Это сделаем. Есть пара потайных запасных выходов, которые известны только строителям этого Убежища и мне - как уборщику и смотрителю. Они были сделаны на случай блокировки официальных эвакуационных выходов во время осады и тянутся пещерами в другую часть горного массива. - Отлично. Вторая часть нашего плана – разбудить и освободить Холли. Для этого придётся выйти на связь с Микаэлой, но, думаю, она не будет против и поможет. - Вполне вероятно, - опять кивает Николай, - Она крайне неохотно вводила Холли в сон оба раза и, насколько я могу судить, делала это максимально щадяще. - Дальше будем действовать по обстоятельствам и тому, как нас примут остальные, но в любом случае постараемся сказать правду как можно большему числу людей здесь и, если повезёт, по всему миру – горстка обозлённых адептов не должна вводить в заблуждение столпов нашего Братства и устанавливать диктатуру на планете. Николай долго молчит. - Вы сейчас под заклятием Близнецов? – спрашивает вдруг. - Да, - Антон с Арсением оторопело смотрят на него, - Как ты догадался? - Ну, вам есть нельзя и… у вас запах стал другой, не волнуйтесь, я просто нюхач и хорошо знаю, как вы оба пахнете, остальным этого не заметить, - усмехается Николай, поднимаясь со стула, - И хотя я наслышан о… несколько коварных последствиях этого заклинания, я всё же понимаю, что это мера предосторожности на случай, если первой реакцией адептов станет метнуть в вас нож, а потом обставить всё как защиту от превращённых. Арсений с Антоном синхронно кивают, а Антон, вдобавок, незаметно, но очень ощутимо щиплет учителя за бедро - о "непопулярном" заклинании, оказывается, осведомлено чуть больше того количества людей, на которое рассчитывал Антон, исходя из морализаторской отповеди Арсения несколькими днями ранее. - Тогда нам стоит поторопиться – долго вы так не протянете. Да Я с вами, мужики. Даже если дело не выгорит, моя совесть будет чиста, я и так всего себя изъел с твоего ухода, - пихает Антона в бок, - Марин, ты же не уедешь с Артёмом к моим родителям переждать всё это, как бы я тебя не просил? Марина отрицательно качает головой: - Я не брошу ни тебя, ни свою школу. Кроме того, на мне теперь их оригиналы, - кивает на Арсения с Антоном, - Никто не знает, насколько всё может затянуться, и я не дам пропасть их прекрасным телам, - улыбается. - Ну, тогда нечего тянуть кота за яйца, давай телефон! – Николай отбирает у Арса его мобильник и отмечает нужную геопозицию на карте, - это вход в потайной запасник с другой стороны массива – вам придётся облететь всю гряду и ждать, когда я открою изнутри – на это потребуется час–полтора, я давно там не был, возможно, где-то осыпались камни или наросли сталагмиты. Старайтесь не отблёскивать инверсией на солнце и не обмениваться мыслями – с тех пор, как пошли слухи о вашем возвращении, весь горный массив усиленно патрулируют охранники. Целует жену и подходит к дверям, проворачивая ключ в замке и оборачиваясь: - Я будто ожил, ребята, - улыбается.

***

Когда заросший травой камень дрожит и сдвигается в сторону, у Антона ёкает сердце. Это не его дом, нет. Это всего лишь Убежище, где он относительно беззаботно жил и тренировался последние годы, оттачивая мастерство и набираясь знаний. Но это и его личное убежище тоже. Здесь он, обнажённый и потерявшийся, нашёл приют, когда ушёл от Арсения. Здесь он обрёл нового учителя и прикипел к друзьям, которые поддерживали его и не давали пасть духом в самые его тяжёлые времена. Здесь, на его глазах, росли Артёмка и Собака, и Антон был бы неблагодарной скотиной, если бы не признал сейчас – он скучал по этому месту. Даже если это теперь оплот их врага. Заходят внутрь пещеры, и Николай движением пальцев закрывает вход камнем. Арсений запускает в воздух с десяток светящихся шаров, и пространство вокруг них оживает порхающими под потолком бабочками, свисающими сосульками сталактитов и срастающимися кое-где с ними сталагмитами, образуя подпирающие высокий свод колонны. - Это сталагнаты, - говорит Николай, - Будьте с ними аккуратны, они могут разрушиться от неловкого движения, и неизвестно, как поведёт себя пещера от шума. Вообще, старайтесь двигаться тихо – здесь свой микромир, и не надо лишний раз тревожить здешних обитателей. - Надеюсь, здесь нет пауков? – тревожно шепчет Антон, нащупывая позади руку Арсения – тот идёт в цепочке последним. - Нет, но есть летучие мыши, - так же тихо отвечает Николай, и Антон глубоко вздыхает, - Осторожно, здесь в полу трещина. - Я слышу шум воды, - говорит Арсений. - Внизу подземная река, она выходит здесь кое-где на поверхность, так что будьте внимательны. Арсений хочет было запустить ещё несколько светящихся шаров, но Николай предостерегающе поднимает руку: - Не надо. Мы и так причиняем здешней фауне слишком много неудобств, не будем ослеплять её ещё больше. Идут друг за другом практически след в след, стараясь не шуметь и аккуратно обходя крупные валуны. Иногда приходится сворачивать резко в сторону, следуя извилистому проходу или огибая наросшие с пола известковые конусы. В какой-то момент оказываются на широкой площадке, по краю которой выбивается на поверхность река и снова уходит под землю. С высокого потолка через мелкие щели пробивается свет, придавая открывшейся картине поистине фантастический вид, и Антон с Арсением непроизвольно замирают. - Ты думаешь о том же, о чём и я? – спрашивает Антон, притираясь к Арсению плечом и не сводя глаз с разрезающих воздух лучей света. Арсений пожимает плечами: - Я думаю, что если бы Агартха* существовала, она бы брала начало где-то здесь и заканчивалась той пещерой, куда ты принёс меня золотой птицей и где росло волшебное дерево. - Может, оно так и есть, Арс? Может, в мире Тени пещера Руслана находится в этом же месте? – Антон оборачивается к Арсению, и тому очень хочется поцеловать его прямо сейчас, видя, как взволнованно блестят широко распахнутые глаза. - Парни, я всё понимаю, но давайте уже двигаться, нам ещё идти и идти, - ворчит Николай, и Арсений только проводит ладонью по щеке Антона украдкой, лёгким шлепком по заду заставляя повернуться и следовать за уводящим их вперёд проводником. Когда через час Николай подводит их к массивной двери, все вздыхают с явным облегчением – усталость и напряжение от пересечённой местности со спёртым воздухом и слабым освещением дают о себе знать. Особенно их физическим проекциям. - Вам придётся сделать ещё одно усилие и не только стать невидимыми на время, но и перестать шумно думать, - предупреждает Лисицын, отпирая дверь самым обычным массивным ключом с резной ручкой и выпуская их в боковой коридор нижнего яруса, - Охрана сканирует весь периметр и заметит чужие мысли моментально. Осторожно идут наверх по винтовой лестнице. Николай нарочито бодро здоровается с встречающимися ему столпами и кивает стоящим по углам коридоров охранникам. Антон с Арсением безмолвно плывут за ним в паре метров от пола, задерживая дыхание вблизи людей и маневрируя, стараясь не столкнуться со случайными встречными – завтрак уже закончился, и большинство учеников со своими наставниками сейчас на занятиях. Николай подходит к двери Микаэлы и негромко стучит. Долгое время никто не открывает, а Лисицын чуть морщится. Антон понимает, что та его сканирует прямо через дверь. Николай упрямо стучит снова, и дверь открывается почти мгновенно. - Что-нибудь с Убежищем? – спрашивает Микаэла недовольно, - С каких пор ко мне заявляются прямо домой? Ты что, не знаешь, что все неотложные вопросы мы улаживаем в Зале Совета в час дня? Не мог подождать? - Не мог, - отвечает Лисицын, - Впустите, - сверлит её глазами. Микаэла молча распахивает дверь и отступает в сторону. Николай проходит в её комнату сам и берётся за ручку двери поверх её руки, не давая захлопнуть раньше времени. - Кого привёл? – шипит адепт, высвобождая руку и скрещивая обе на груди, глядя, как Николай плотно запирает двери. - Новоиспечённых врагов Ордена, мэм, - Антон, проявившись, робко касается её руки и гладит большим пальцем, улыбаясь.