Сказка о сломанном зеркале

- Паршивцы! – орёт Микаэла и, опомнившись, напускает на дверь заклятье тишины, - Гадкие мальчишки! – продолжает, гневно сверля взглядом Антона с Арсением, - Где вы были так долго?! Здесь всё пришло в смятение, страдают люди! Эти звери устроили настоящий террор! Внезапно обнимает обоих, пытаясь загасить в себе эмоции. - Для нас там прошла всего неделя, - мямлит Антон, морщась от сильной хватки рук Микаэлы, - И у нас отняли моё зеркало, Руслана, который мог нас вывести. Пришлось ждать подходящего случая. Мы сами до последнего сомневались, что у нас получится... - Неделя? – Микаэла ошарашенно отпускает обоих, - Ладно, надеюсь, у меня будет возможность когда-нибудь узнать все подробности... Николай, это ты ввёл их в курс происходящего? - Да, - Николай не хочет впутывать остальных, поэтому никого больше не упоминает. - Как вы попали сюда? Все входы перекрыты, охрана на подступах к горе. - Случайно. Я спускался в деревню, к жене, услышал их Зов и помог пробраться в Убежище запасными проходами, - продолжает юлить Николай. - Ладно, Лисицын, мне сейчас не до твоих детских хитростей, тем более, что часть из того, что ты говоришь, правда, - Микаэла устало опускается в кресло и машет рукой на диван, приглашая усесться остальных. Все в изнеможении падают на мягкие подушки. - Кто ещё знает, что вы здесь? – спрашивает Микаэла. - Кроме всех присутствующих только Марина, - честно отвечает Антон, радуясь удачно заданному вопросу. - А вообще, что вернулись? – щурится адепт, не щадя. Антон досадует и теряется: - Ну, немножко больше людей… - Шастун! Говори немедленно, я всё равно тебя прочитаю! – взрывается Микаэла. - Холли, Иван и несколько близких. - Хм, почему же Холли мне ничего не сказала? Она вроде бы доверяет мне… - Вероятно потому, что это был не её секрет, - говорит Арсений, - И по той же самой причине я прошу не считывать пока с Антона или меня информацию. Придёт время, и мы всё расскажем, я обещаю, но пока поверьте нам на слово, умоляю. - Поверить во что? – хмурится Микаэла. - Что мы вернулись непревращёнными. Что мы в ужасе от того, что произошло за время нашего отсутствия и всеми силами будем бороться с этим. И что мы хотим забрать отсюда Холли немедленно, пока её совсем не замучили. - Забрать Холли? – восклицает Микаэла, вставая с кресла, - Как вы себе это представляете?! Даже если вам удастся разбудить её, она будет приходить в себя неделю - и это по самым оптимистичным подсчётам! За ней нужен будет медицинский уход и как минимум психологическая поддержка на срок не меньше месяца! Как вы это сделаете, сами находясь в бегах?! – нервно меряет комнату шагами. Арсений с Антоном молчат растерянно. - Мы переправим её к моим родителям в Великий Устюг, моя мама в прошлом медсестра, она сможет обеспечить Холли должный уход, - осеняет вдруг Николая. Арсений благодарно приобнимает друга, а Антон подходит к адепту: - Вы ведь поможете разбудить её и вывести нас отсюда незамеченными? – несмело трогает Микаэлу за руку. - Вы представляете, чем мы все рискуем? – тихо спрашивает та, - Вас и так хотят казнить, но теперь просто пристрелят при попытке к бегству, как преступников. Что будет со мной и с тобой, Николай, за пособничество, ты и сам знаешь. Ты подумал о своей жене и сыне, прежде, чем решаться на такое? - Благополучие моей семьи сейчас всецело зависит от отношения к ней Паулы, которой пока перечить не решаются. Но совсем скоро перевес сил станет не в нашу пользу, и тогда и нас, и вас с ней и Иваном, когда-то выступавших за Феникса и его учителя, ждёт судьба Холли - вечное прозябание в застенках и насильный сон. И это в лучшем случае. Думаю, к тому времени все держатели будут угнетены настолько, что никто не поднимет головы, когда от нас просто предпочтут избавиться, - Николай пожимает плечами, - Так что если нам всё равно суждено погибнуть, думаю, стоит хотя бы рискнуть, чтобы попытаться всё исправить.

***

- Проверка состояния сна и санитарного состояния помещения, - высокомерно заявляет Микаэла охраннику, начавшему было задавать вопросы по поводу их с Николаем визита в медицинский отсек особого назначения, отстоящий от других в медотделении минус первого яруса. Тот с неохотой пропускает их, и Микаэла, открыв дверь и отступив на шаг, начинает выговаривать своё недовольство, пока невидимые Антон с Арсением просачиваются внутрь палаты. - … И вообще мне, как адепту, усыпившему её, вы не должны задавать никаких вопросов, когда бы я ни явилась! – Микаэла захлопывает дверь перед носом пристыженного охранника и тут же накладывает печать тишины. Арсений в это время уже отключил девушку-медсестру, сидящую возле кровати, и подходит к Холли, лежащей в пижаме под лёгким покрывалом на боку и засунувшей руку под подушку. - Она будто правда спит, - завороженно бормочет, глядя на подругу. - Так она и спит. Это не кома и не обморок, - подходит Микаэла, - Она может двигаться во сне, переворачиваться, как ей удобно. Просто проснуться не может, как бы ей этого ни хотелось… Арсений целует Холли в лоб и берёт её за руку: - Она бледная. - Лёжа здесь, загореть невозможно, - сухо бросает Микаэла, подходя к кровати и отсоединяя капельницы от рук Холли, - А она регулярный теперь пациент, - вздыхает, - да и в остальное время её уже давно никуда не выпускали. Как она смогла узнать о вашем возвращении, ума не приложу, вероятно, кто-то помог. Но последствия, как видите, не заставили себя ждать, - Отходит от постели и отгоняет всех присутствующих – Николай оттаскивает бессознательную медсестру. - Лучше закройте глаза, а то болеть потом будут, - советует и направляет руки на Холли. Все послушно зажмуриваются. Антон чувствует, как по палате разливается запах озона, и голову начинает кружить от обилия кислорода в воздухе. Сквозь закрытые веки начинает проступать какое-то синее свечение, а в воздухе раздаётся еле слышный жужжащий звук. У Антона не хватает выдержки, и он приоткрывает глаза. От рук Микаэлы к постели Холли тянутся синие молнии, заставляя девушку выгибаться на кровати дугой. Антон сначала пугается, но потом замечает, что веки Холли подёргиваются, и в какой-то момент она открывает глаза, глядя в потолок. Молнии из рук Микаэлы тут же прекращают бить, а сама она подбегает к постели усыплённой, склоняясь над Холли, лежащей на спине с раскинутыми руками и тяжело дышащей. - Как ты, малышка? – спрашивает, и Антон думает, что можно больше не притворяться, и дёргает Арсения за руку. Они одновременно подходят к кровати Холли, и Арсений целует её в лоб: - Hi, honey! You'll come with us? - Anywhere, - шепчет одними губами та, с трудом фокусируясь на нём, и вновь закрывает глаза. - Не волнуйтесь, она будет часто спать сейчас, но это хороший сон, живой, он пойдёт ей на пользу, - успокаивает Микаэла, отстёгивая с кровати поперечные ремни, не дающие Холли выпасть, - Берите, я сотворю иллюзию и разбужу сиделку. Арсений с Антоном вытаскивают спящую Холли из постели, и Арсений, перекинув её через плечо, идёт с ней к двери. Оба становятся прозрачными. Антон помогает Николаю подтянуть к постели медсестру, а Микаэла тем временем рисует в кровати фотографически похожий силуэт Холли в три-дэ, заправляя её одеялом и будя девушку: - Милая, ты уснула на рабочем месте. Это недопустимо, за это полагается наказание. - Простите, - бормочет сиделка, поднимаясь и непонимающе оглядываясь, - Надеюсь, ничего плохого не случилось? - Я тоже на это надеюсь, дорогая. И поэтому, во избежании рецидивов, раз приставленный к ней медперсонал не может проследить за её защитой и благополучием, рекомендую следующее: не касайся пациентки, не проверяй температуру, не меняй бельё, в общем, не делай ничего, чтобы потревожить. Я наложила дополнительное заклинание, позволяющее ей защититься от такой ситуации, как эта, и любого задевшего её будет бить таким сильным током, что вылезут волосы. Я ясно выразилась? – пронизывает девушку глазами. - Да, да, я поняла, - шепчет девушка испуганно, - Спасибо! - И напарнице передай, - Микаэла незаметным жестом снимает печать тишины и распахивает дверь, выпуская вперёд себя невидимых Арсения и Антона с поклажей. - И запомни, Николай, влажная уборка раз в день – норма. Если не хватает людей – мой сам! - Я постараюсь решить эту проблему, - тянет Лисицын, выходя последним и захлопывая за собой дверь палаты. Микаэла важно проходит мимо опустившего взгляд охранника и ведёт всех наверх, к запасному выходу из Убежища, охраняемому сейчас тремя столпами. - Рада, что хоть вы не спите на своих постах, - подходит к юношам, пристально рассматривая каждого. Парнишки, вероятно только совсем недавно окончившие курс обучения, смущаются и пытаются отдать честь. - Вы же часто администрируете это ярус, следя здесь за чистотой? – громко обращается к Николаю Микаэла, - Как по-вашему, можно ли в теории пробиться сквозь такой мощный заслон? Большая ли здесь проходимость и есть ли возможность отвлечь охрану, чтобы войти или выбраться наружу незаметным? Николай растерянно пожимает плечами – он не понимает, к чему ведёт адепт, и как отвечать. Не понимают этого и Антон с Арсением, стоя рядом невидимыми с Холли на плечах. - Господи, ну что непонятного, давайте проверим, - закатывает глаза Микаэла, подзывая к себе охранников, - Смотрите, парни, сейчас проведём эксперимент. Николай Лисицын, комендант Убежища, сейчас попытается незаметно выбраться наружу, а я буду вас отвлекать так, чтобы вы не могли ему в этом помешать, хорошо? – и тут же вводит всех троих в транс, водя перед их лицами руками, - Николай, выходите, прошу вас, - делает многозначительный кивок головой наружу, - Только не улетайте далеко, нам не нужны неприятности. Слышите? Я к вам лично обращаюсь, к одному. Кажется, тактику, наконец, понимают все. Николай, чувствуя на себе напряжение невидимых нитей, сковывающих вход, прорывается наружу, разрывая их и вызывая сирену по всему Убежищу. За ним тихо выскальзывают Арсений с Антоном и тут же быстро несутся вдоль горы вниз, стараясь практически слиться с её склонами и видя, как над их головами к прорванному выходу со всех сторон устремляются десятки держателей с оружием в руках. - Ну хорошо, ребята, убедили! – отнимает руки от охранников Микаэла, - Я вижу, что даже без вашего сопротивления заслон не пробить, - Спасибо, - кивает приходящим в себя держателям, - можете выключать сирену, Николай, залетайте внутрь! – машет Лисицину, висящему по ту сторону выхода и ожидающему приглашения. Он вплывает внутрь, и охранники тотчас хватают его. - Что здесь происходит? – из-за поворота показывается начальник охраны, подходя к ним. - Это я виновата, простите, - Микаэла улыбается, - Я попросила коменданта проверить, как работает система охраны в шлюзах, где нет считывающей аппаратуры. Велела ему выйти и зайти, пока отвлекала охрану. Они были предупреждены, не волнуйтесь. Начальник охраны жестом отключает вой сирен и смотрит на подопечных: - Это правда? Те виновато кивают: - Она наслала на нас транс – мы всё слышали, но не могли сдвинуться с места… - А как будут действовать те, кто попытаются сюда прорваться или наоборот убежать?! – возмущённо поворачивается к главному охраннику Микаэла, - Вы же не думаете, что они мило попросят ваших парней отвернуться? - Что вы слышали? – спрашивает начальник охраны у подчинённых. - Она велела Лисицыну выйти, а потом зайти, когда тревога сработала, - отвечает один из них. - Уж простите моё любопытство и опасение за свою жизнь, уважаемый, - Микаэла пожимает плечами, - Я имела право убедиться, как работает ваша система, уже полгода затрудняющая мои вылазки наружу. Все эти дополнительные проверки, сканирование, отпечатки личности отнимают кучу моего времени, и я хотела узнать, стоит ли оно всего. Ну, теперь вижу, что стоит. Прошу отпустить мою вынужденную жертву. Спасибо, Николай и простите, что втянула вас в эту авантюру, вы просто попались мне под руку, такова ваша судьба, что ж… - машет всем рукой и уходит по коридору. - Чёрт знает что, - ворчит начальник охраны, жестом велев отпустить Николая и уходя следом. - Простите, парни, - разводит руками Лисицын, - кто ж разберёт, что у этих адептов на уме. - Да понимаем, не переживай, - охранники становятся на свои места, теряя к Николаю интерес.

***

Когда от места побега начинают разлетаться столпы, Антон с Арсением выдыхают. - У меня совсем нет сил, - жалуется Антон. - Скажи спасибо, что нас не мучает жажда – Марина наверняка нас напоила, - отвечает Арсений, перехватывая Холли на обе руки и укладывая её поудобнее, - Руслан, когда вернётся, нас прибьёт, отвечаю. - Давай подержу, - протягивает руки Антон, - Ты уже устал инверсировать за двоих. - Нет, ничего, сейчас немного переждём суету и телепортируемся в школу, на чердак, сможешь? - Да, конечно, - Антон обнимает Арсения и Холли. Сидят у подножия горы, среди кустарников и травы, около часа, пока не понимают, что никто их не ищет, и тогда перемещаются на тёплый, пахнущий пылью и ветошью чердак деревенской школы. - Быстро ложись в себя, - командует Арсений, укладывая Холли рядом с собой и тоже плюхаясь в контуры собственного тела. Антону никогда не было так плохо. Было больно, страшно, тошнило до звёзд перед глазами, но чтобы всё это накатывало одновременно – увольте. Сопротивляется, негромко матерясь и слыша, как рядом так же стонет вперемешку с проклятиями Арс. - Ребята, мы где? – Холли по всем канонам жанра приспичило очнуться именно сейчас, когда оба пытаются выблевать свои желудки - к счастью, по другую сторону от неё. Поднимается на локтях, - Арсений? Антон? Вас тошнит? Что случилось? - уже может пользоваться Безмолвным переводом, что Антона весьма радует, учитывая его слабые попытки в лингвистику в последние годы. - Ничего, родная, это от перемещения, - Арсений вытирает рот рукой – всё равно кроме воды ничего не вышло, они не ели сутки – и поворачивается к ней, - Тебе не надо вставать пока, потерпи, мы сейчас что-нибудь придумаем. - Да. Ладно. Хорошо, - послушно укладывается на пол Холли, - Мы где? – повторяет вопрос, глядя в просвечивающий закатом потолок. - В школе Марины, - отвечает Антон, тоже справившийся с собственными позывами и переползший на сторону Арсения, а точнее, поверх - Микаэла сказала, что тебе нужен отдых и наблюдение в течение месяца, так что не геройствуй, ладно? В замке двери скребёт ключ, и Антон с Арсением, как по команде, находят под руками мечи. Дверь открывается, и входит Марина, занося внутрь поднос со стаканами и кружками с чем-то горячим. Вздрагивает, увидев всех троих: - Вы вернулись! – восторженно шепчет, - Господи, Холли! – бросается обнимать адепта, едва поставив поднос на пол, - Как я рада видеть тебя! – целует её в щёку, - А я шла снова напоить вас и накормить куриным бульоном, - говорит Антону с Арсением, - Как Коля? - Всё в порядке, Микаэла нам во всём помогла и взяла всю инициативу с побегом на себя, - говорит Арсений, - Но, думаю, что сегодня тебе лучше его не ждать, ему надо отсидеться в Убежище, чтобы отвести подозрения. - Это ничего, это понятно. Я так рада, что всё получилось! – Марина протягивает воду Холли, поддерживая её на весу, пока та пьёт, - Думаю, раз вы… в себе, вам можно будет поесть по-нормальному. Чуть позже я принесу вам ужин из столовой – дети уже почти все ушли. А тебе, Холь, как раз нужен бульон, - аккуратно поит её из ложечки, приподнимая той голову. На середине кружки Холли снова засыпает, и они все вместе осторожно укладывают её на старые коробки и ветошь, устраивая поудобнее. - У нас к тебе разговор, Марин, - начинает Арсений, взяв её руки в свои, - Холли надо отлежаться где-то, и твой муж предложил своих родителей, чтобы те за ней присмотрели. Это идеальный вариант, учитывая, что ваша семья под защитой Паулы и почти вне подозрений. Один момент: Антон ни разу там не был и не сможет перенестись в незнакомое место. Ты умеешь телепортироваться? - Конечно, нет, - вздыхает Марина, - Это, вообще-то, редкое умение, сам знаешь. Куда уж мне… Арсений вздыхает: - Тогда нужно искать другое место, птицами нести не вариант – заметят мгновенно. - Не надо другое место, - говорит Марина задумчиво, - Артём сможет телепортировать Холли.

***

- Ты с ума сошла! Шестилетний мальчик?! – Антон, соскочив с пола, замирает над Мариной на коленях, - Ты понимаешь, чему ты подвергаешь моего крестника?! - …и моего сына, - улыбается Марина, поднимая к нему лицо, - Не волнуйтесь, детей запрещено сканировать, Братство никогда не узнает, куда он летал и что делал. - Николай предлагал нам этот вариант, зная о том, что ты согласишься послать Артёма? – спрашивает Арсений недоумённо. - Конечно. Из нашей семьи он один умеет телепортироваться, - пожимает плечами Марина. Арсений с Антоном потрясённо молчат. - Не волнуйтесь, ребята, мы здесь не цыплят выращиваем, - Марина встаёт на ноги, - все наши ученики с самого детства знают, для чего им дана жизнь и их умения. Мы учим их ценить их дар и применять свои способности только для благих целей, и, поверьте, мой сын – не исключение из правил. - Марин… - Арсений подходит и опускается перед ней на колени, обнимая её за талию. То же самое делает Антон, просто подползая: - Тебе суждено стать кем-то большим, - говорит, утыкаясь лицом ей в живот. - Возможно, - смеётся та, - Возможно, мамой уже двоих детей. Вскоре, - подносит указательный палец к губам и смешно жмурится. - Да ладно! Серьёзно?! А муж в курсе? – обнимает её уже по-настоящему Антон, соскакивая с колен и восторженно жмурясь. - Нет, пока не говорила, - смеётся Марина, когда её перехватывает в объятия Арсений, - Всё как-то некогда было… Только и вы молчите! – пугается вдруг, но Антон с Арсением дружно заверяют её, что зуб дают, и продолжают тискать, по очереди целуя в макушку. - Ладно, я пойду принесу вам что-нибудь из столовой и позову сына, вы сидите тихо, - говорит Марина, собирая стаканы и кружки на поднос и закрывая за собой дверь на ключ. - Не понимаю, за что нам такие друзья, Арс, - садится на пол Антон – слабость всё ещё никуда не делась. Арсений опускается рядом, обнимая его: - Это может значить только одно, Антон. Мы на верном пути. Не замечают, как оба начинают дремать, склонив головы друг на друга, когда дверь распахивается, и тонкий голосок разрывает вечернюю тишину: - Антон! Антон мгновенно просыпается и падает на пол, сваленный напрыгнувшим на него мальчишкой. - Артёмка! – обнимает его, улыбаясь и зажмуривая глаза от удовольствия. Его крестник - его слабость все эти годы. Любознательный, непоседливый, вдумчивый и явно отличающийся от сверстников эмоциональным интеллектом ребёнок влюблял Антона в себя с каждым годом всё больше, и он счастлив, что согласился когда-то стать его крёстным. - Я поеду к бабушке с дедушкой! – гордо сообщает мальчуган, восседая на его груди, - Отвезу одну вашу подругу и сразу вернусь обратно. Ты меня дождёшься? – спрашивает, - Я давно тебя не видел. - Дождусь, Артём! Извини, я в этот раз без подарков, - Антон поднимается, ссаживая мальчика на колени. - Ничего, мама сказала, что тебе было жутко некогда! Потом привезёшь! – доверительно сообщает тот. Арс откровенно смеётся, обращая внимание мальчика на себя. - Артём, это очень близкий мой друг и учитель в прошлом - до твоего папы. Его зовут Арсений. Твои родители с ним знакомы очень давно, даже раньше меня, просто он жил в другом месте, поэтому всё никак не мог повидаться с тобой, - говорит Антон. - Привет, Артём! Ты классный! Я очень рад, наконец, познакомиться с тобой! Твой крёстный все уши мне про тебя прожужжал! – Арсений протягивает руку, и мальчик с готовностью её пожимает, вкладывая в рукопожатие все свои силы. - Значит, он тебя очень любит, раз рассказал обо мне, - ошарашивает обоих, слезая с Антона и вставая на ноги, - Это ваша подруга? – спрашивает, глядя на спящую Холли, - Мам, ты написала записку бабушке с дедушкой? - Да, родной, - Марина засовывает в карман шорт Артёму конверт с письмом, - Запомни, только туда и обратно. - Но ты написала, чтобы они дали мне с собой шоколад или мороженое? - Да, конечно, но у них и так припасено для тебя всегда – они знают, что ты у нас особенный мальчик, и можешь прибыть к ним совершенно неожиданно... Антон разворачивает мальчишку к себе: - Ты очень смелый, Тёмыч, и сейчас главное, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым. Даёшь честное пацанское? - Даю! – Артём подходит к Марине и целует её в щёку: - Мам, не волнуйся. Я повидаюсь с бабушкой и дедушкой и передам им привет от вас. Жалко, что даже чаю попить нельзя будет, ну и ладно, в другой раз, - подходит к Холли и обнимает её, привалившись к груди. В следующую секунду исчезают оба, а через три минуты напряжённого ожидания Артём появляется перед ними вновь – весь в следах губной помады и свёртком сладостей в руках. - Бабушка тебе написала, - передаёт Марине записку, пока лезет в свёрток с конфетами. Та читает, прижав к себе сына и облегчённо выдыхает: - Всё хорошо, они спрячут Холли у соседей, которые уехали к детям в другую страну и оставили им для присмотра квартиру. Мама Коли знает, как ухаживать за больными, да и рекомендации я ей дала, так что не волнуйтесь, всё будет хорошо. - Марин, ты чудо! – говорит Арсений, прижимая девушку к груди и ловя на себе встревоженный взгляд Артёма. - Тём, это наш друг, ему можно, - успокаивает сына Марина, улыбаясь. Антон кивает, подтверждая её слова, когда взгляд мальчишки перемещается на него, и только тогда тот снова начинает хрустеть конфетами.

***

- Летите домой, ваше отсутствие может вызвать подозрения, - Арсений откладывает тарелку и поднимается с места – сил значительно прибавилось. - Давайте, я постелю вам в моём кабинете, - Марина устало обнимает сына. - Нам лучше телепортироваться туда, откуда мы прибыли, - Арсений проводит по щеке девушки пальцами, - ты и так сделала всё от тебя зависящее и даже рискнула сыном, и мы не смеем тебя больше тревожить. - Для меня это было честью. Надеюсь, я ещё чем-нибудь смогу помочь вам в борьбе с этой нечистью – странно, раньше мы так называли существ мира Тени, - говорит Марина, грустно улыбаясь. Артёмка почти спит, когда она, взяв его на руки, левитирует, поднимаясь с земли и медленно уплывая в сторону Убежища. - Ну что, ты готов? – Арсений обнимает сонного Антона – чем он отличается от Артёмки, ей-богу – и тот, делая над собой последнее усилие, перемещает их в остывший садовый дом на окраине Воронежа. Арсений закидывает в печь заранее приготовленные дрова – даже на улицу выходить не надо – и ложится рядом с начинающим дрожать Антоном. - Ты такой мерзляка, - шепчет, укутывая их обоих всеми возможными покрывалами и опутывая Антона собой.

***

Антону во сне душно. Он мечется, сбрасывая с себя одеяла и раскидывая поверх руки и ноги. Тут же пытается забраться под них вновь, чувствуя холод, и вспахивает собой постель, беспрестанно ворочаясь. - Арс, - стонет, видя возле себя родное лицо, - Началось? Ответа не следует. Его губы молча берут в плен, всасывая и буквально поглощая в себя. Чужие ладони шарят по телу, задирая на нём футболку и начиная исследовать его грудь сантиметр за сантиметром. Антон не знал, что у него такие чувствительные соски, пока их не лобызают языком и зубами, чередуя ласку с болью и вырывая из него закусами крики. Руки закидывают вверх, обездвиживая снятой с груди футболкой. - Может, ты отпустишь меня в баню? – выстанывает из последних сил, когда в пупок влезает острый язык. Тут же замолкает, сдаваясь, когда объятьями сжимают бёдра, а жаркий рот накрывает болезненно стоящий член под мгновенно спущенными штанами и бельём. «Арс, я кончаю», - хочет выкрикнуть от ощущения насадившегося на него горла, но собственную глотку в этот момент тоже перехватывает спазмом, и всё, что Антон может, это попытаться вынуть дрожащий член из охотливого рта, не дав Арсению захлебнуться. Но тела не всегда подвластны хозяевам. Руки, стянутые футболкой, не слушаются, бёдра вообще живут своей жизнью, и Антон вынужден постигать своё фиаско, громко скуля и двигая ими в такт изливающейся в глотку Арсению сперме. Замолкает на вершине кульминации, выгнувшись и застыв на секунду, чтобы со стоном упасть вниз и нервно втягивать в себя низ живота ещё какое-то время. - Арс… Это пиздец. Прости, пожалуйста… - Антон пытается нащупать руку Арсения, но не находит. Полежав ещё минуты две, Антон приподнимается и видит распластанного на его животе Арсения, который, кажется, без сознания. Пугается и садится, пытаясь подтянуть его наверх – что, если тот и в самом деле подавился, или Антон невзначай что-нибудь ему там травмировал, когда в самом конце бился слишком сильно? Но Арсений тихо стонет и пытается найти губами Антона, не открывая глаз, а Антон чувствует, что вся постель под их ногами мокрая и склизкая. - Арс, когда ты успел кончить? – не понимает, укладывая Арсения на спину и благодарно целуя, - Ты же был так занят мной… - Сам не понимаю, но, думал, сдохну, - шепчет Арсений, - меня прострелило до позвоночника, а я всего-то случайно задел им простынь, - открывает глаза, - Антон, потрогай его, пожалуйста, мне кажется, у меня не спадает. Антон спускает руку вниз и нащупывает твёрдый, как рукоять его меча, член. Он весь мокрый, измазанный в сперме, и Антон безотчётно пользуется этим, начиная скользить ладонью по всей длине. - Тебе не кажется, - говорит, поднимаясь на локте и ловя задушенный стон Арсения ртом, - Ты совсем скоро кончишь снова, - теребит натянутую уздечку указательным пальцем и слегка прикусывает шею взвывшего учителя, - Не кричи, мой хороший, я слишком люблю твои стоны, и могу захотеть растянуть твоё наслаждение, - пробегает пальцами по поджавшимся яйцам и вкруговую массирует чувствительное место под ними. - Антон… - шумно задыхается Арсений ему в ухо, - мне уже... уже... Антон моментально берётся за член и несколько раз быстро проводит ладонью по всей длине, крепче сжимая на головке. Спускается ртом до сосков и, зажав один осторожно зубами, мелко-мелко водит по нему кончиком языка. Тремя пальцами обхватывает головку и трёт, чувствуя, как та становится каменной. Каменным становится и Арсений, замирая наверху и не дыша, когда Антон касается указательным пальцем его уретры и одновременно начинает вновь теребить уздечку большим. Раздаётся резкий вздох и мычание, и Антона на чужой груди подбрасывает вверх – Арсений выгибается и сжимает пальцы рук и ног, когда в ладонь Антона ударяет горячая струя спермы. Антон помнил, что обещал не мучить Арсения, но не может удержаться, чтобы не провести мокрой рукой по члену ещё несколько быстрых раз, заставляя Арсения скулить и дёргаться. Целует в щёку на запрокинутой голове с зажмуренными глазами: - Ты жив, мой хороший? Арсений медленно сглатывает и отрицательно мотает головой. А Антон чувствует острую необходимость сделать что-то с собой, глядя на такого расхристанного перед ним учителя. Смазывает руку в сперме с живота Арсения и кладёт на собственный член, уже подрагивающий от возбуждения. Начинает медленно водить, падая на спину и тяжело дыша, чувствуя, как внутри приятно тянет - знает, что сдерживаться он сейчас не будет и совсем скоро перейдёт на бешенный темп. - Что ты делаешь? – хрипло звучит над ухом, и Антон удивлённо останавливается, - Я имею в виду, почему ты это делаешь без меня? – Арсений тянет Антона за руку, - Встань надо мной. Я хочу тебя видеть. Антон, не без труда поднявшись, перемахивает через бёдра Арсения свою ногу, и, стоя над ним на коленях, принимается дрочить снова. Только теперь всё чувствуется гораздо острее из-за жадных глаз напротив, то блуждающих по всему телу Антона, то цепко следящих за его движениями. Антону совсем скоро станет хорошо, он чувствует – он уже ощущает, как от ног наверх поднимается тёплая волна. Но его вдруг останавливают: - Повернись ко мне спиной, - низко говорит Арсений. Антон послушно разворачивается на коленях. - Нет. Опустись на локти и прогнись, - слышится сзади. - Арс… - лицо Антона заливает краской, но в темноте этого не видно. - Делай, как сказал, - по заднице прилетает лёгким шлепком, и Антон подчиняется, укладываясь локтями между Арсовых коленей и ощущая вместе со стыдом новый прилив возбуждения. Дёргается, когда его ануса касаются пальцами. - Чш, не бойся, я просто смажу тебя собой, - Арсений обводит мокрыми пальцами вход по кругу и слегка толкается внутрь, - Не больно? Антон, закусив губу, отрицательно машет головой, но, вспомнив, что единственный источник света у них – только лунный свет с улицы, шепчет «нет» и подаётся назад. Ему вдруг остро хочется почувствовать в себе эти пальцы, хочется почувствовать в себе Арсения. Тот понимает и осторожно проталкивает палец до второй фаланги. Антон непроизвольно сжимается и стонет. - Боже, Антошка, ты бы слышал себя, - приговаривает Арсений, заводит палец глубже и слегка шевелит внутри, - Ты такой красивый, что слюнки текут… Одна только твоя попка чего стоит. Я бы всё отдал, чтобы вылизывать её или вот так насаживать тебя на мои пальцы. Или на мой член… Антон выгибается сильнее, потому что Арсений внутри массирует набухшую простату, и сил никаких терпеть это нет. - Арс… - шепчет, умоляя, задевая своим напрягшимся членом член Арсения. - Подожди, Антош, - Арсений добавляет второй палец, - я не хочу сделать тебе больно. Я слишком люблю твою дырочку, и хочу растянуть её нежно, - громко шлёпает Антона по ягодице, и тот дёргается от неожиданности. - Ай! – утыкается лбом в собственные руки, комкая пальцами простынь, когда по второй ягодице тоже прилетает удар. Перед глазами от возбуждения мелькают яркие точки – задница горит от шлепков, а уши – от грязных словечек Арсения, которые Антона смущают и заводят одинаково сильно, Арсений уже тремя пальцами жмёт на простату, а их члены всё больше соприкасаются, марая друг друга выступившей смазкой. - Садись на меня, - Арсений вынимает пальцы и тянет Антона на себя за поясницу, вынуждая его подняться с локтей. Антон чувствует у своего входа твёрдую головку и слегка приподнимается на коленях, чтобы медленно осесть на члене вниз. Сдержать крик не может – он ощущает стенками весь рельеф Арса, и того кажется сначала слишком много. Но Арсений удерживает Антона за бёдра, не давая пошевелиться, чтобы тот привык, и Антон расслабляется. Арсений начинает двигаться сам, согнув ноги в коленях и плавно поднимая и опуская таз. Антон запрокидывает голову вверх и сосредотачивается на своих ощущениях, жмурясь от удовольствия, когда головка задевает чувствительное место внутри. Чувствуя, как обостряется возбуждение, начинает насаживаться сам, пытаясь найти наиболее удобную позу. Наконец, понимает, как надо и, откинувшись на вытянутые руки назад, начинает быстро двигаться, чувствуя, как член бьёт аккурат по простате. Этого становится предостаточно, и Антона начинает трясти. Воздуха не хватает, и он дышит так исступлённо, что сил стонать нет. Руки под ним предательски трясутся, и Антон уже думает, что на весь оргазм его не хватит, но Арсений неожиданно подхватывает его за талию и, удерживая на весу, дотрахивает сам. Антона сильно бьёт в судорогах, а когда отпускает, он, мгновенно обмякая в руках Арсения, падает спиной ему на грудь, раскидав руки и ноги и громко дыша. Внизу живота болезненно-приятно токает, и Антон, вяло шевеля рукой, размазывает по животу выстрелившую сперму. Его руку накрывает рука Арсения: - Прости, малыш, но я ещё не кончил, а ты уже всё знаешь про двойной оргазм благодаря Близнецам, - рука берётся за член Антона, и того подбрасывает: - Нет, Арс, пожалуйста, он слишком чувствительный сейчас, - стонет и пытается снять чужую руку. - Это быстро пройдёт, - шепчет Арсений на ухо, - возьмись обеими руками за дужку кровати и не мешай мне. Антон послушно обхватывает железную спинку ладонями и сильно сжимает, когда чувствует, как по его члену начинает быстро скользить рука. Ощущения не совсем приятные – Антону больно и щекотно одновременно, и он не понимает, как от всего этого он сможет прийти к оргазму снова. Но Арсений вместе с быстрыми движениями рук начинает покусывать Антона в чувствительную шею и одновременно насаживает его на себя, двигая тазом. Антон скулит и выгибается, слишком остро ощущая попадания по разбухшей простате, но Арсений свободной рукой крепко держит его на себе, не давая отстраниться. В какой момент Антона накрывает новым возбуждением, он не понимает. Болезненность постепенно сменяется сладким томлением, а острота переживаний лишь быстрее гонит вперёд. Антон, сцепив пальцы на дужке, скулит почти без перерыва, а рвущееся к удовольствию тело отдаётся движениям вовсю, ловя ритм и помогая взмахами бёдер. Ощущения внутри и снаружи сливаются для Антона в один яркий тугой ком предчувствия, член на секунду немеет и Антон начинает медленно выгибаться, задерживая дыхание и мелко дрожа. Чувствует, как Арсений вбивается в него всё сильнее, кусая за основание шеи и рыча, и резко, теряя в лёгких остатки воздуха, до болезненного сладко сжимается на его члене, когда чувствует, как тот делает последний, самый сильный толчок и замирает, всхлипывая и прижимая к себе Антона особенно сильно.

***

- Арс… - М. - Я больше не хочу использовать заклинание Близнецов. - Антош… - Я просто не выдержу, – Антон поднимает голову с живота Арсения и, на секунду встретившись с ним взглядом, опускается обратно, - Девять раз, - дует на дёрнувшийся член, - У меня столько не было за всю мою жизнь до встречи с тобой. Арсений гладит Антона по голове и усмехается: - Думаешь, мне легко? Не дуй, пожалуйста, он только успокоился… - Мы почти сутки не вылезаем из постели, не едим, не моемся, на постельном белье нет живого места, а на нас уже коросты от засохшей спермы, - перечисляет Антон, переворачиваясь на спину и лёжа теперь перпендикулярно Арсению, раскинув руки ему на грудь и ноги. - Пометка: использовать больше минетов, чтобы не умереть с голоду, - выводит в воображаемом блокноте Арсений. - На том и держимся, спасибо, - ворчит Антон, - Ну что, попытаемся дойти до бани или продолжим и дальше возиться здесь, в телесных жидкостях, как грязные животные? - Поосторожнее с выбором слов, - замечает Арсений, и Антон, в ужасе повернув голову, видит у своего лица почти эрегированный член. - Арс, спокойно, я без подтекста и нечаянно, - Антон в момент перекатывается с живота учителя на постель и подползает к его лицу, - Давай думать о том, что нам делать дальше. - Давай, - Арсений резко садится в кровати, - Давай, я сейчас натаскаю и подогрею воду в бане, а ты подкинешь дров в дом, здесь уже порядком похолодало за день, - первым выбирается из кровати и сгоняет с неё Антона, - Постельное предлагаю сжечь - его уже не спасти. Антон стоит рядом голый и растерянно хлопает глазами. - Нет, ну это невозможно, - Арсений накидывает на него плед и старается не смотреть, - Мне надо бежать немедленно, - влезает в штаны и прямо в тапках выбегает из домика, несясь к колодцу и громко радуясь морозу. Антон медленно одевается. Голова гудит от почти бессонных суток и голода, в руках и ногах тремор от постоянного стояния на четвереньках или цепляния за дужку кровати, а член опять болезненно наливается кровью, подсказывая, что ничего ещё не кончилось. Антону хочется упасть и разреветься от осознания беспомощности перед собственным телом - оно властвует над ним, издевается, выдаивая все силы и возможности и заставляя постоянно гнаться за плотским удовольствием, не давая возможности проявить чувственность. А он хочет любить Арсения нежно, медленно, зацеловывая каждую клеточку его тела и признаваясь в любви. Хочет томить и доводить его ласками до самых вершин наслаждения постепенно, запоминая каждый его вздох и неразборчивый лепет. Хочет наслаждаться его хвойным запахом до головокружения. И до одури кричать и прогибаться под ним лишь тогда, когда станет совсем невмоготу... - Арс, мы не успели, - обречённо сообщает удивлённому Арсению, врываясь в холодную баню с только начавшими потрескивать в топке поленьями и опрокидывая того на лавку.

***

- Не смей ко мне врываться! – грозно кричит Арсений появившейся в проёме голове Шастуна. Та в ту же секунду исчезает за дверью и сменяется голосом: - Ты слишком долго моешься! Я уже нагрел дом и стащил еду у дачников с соседней улицы – представляешь, сидят себе в такой холод, на гитаре у костра играют, про мясо забыли совсем… - Тебя не заметили? – Арсений в последний раз окатывает себя ледяной водой из таза и начинает вытираться. - Нет, говорю же, они у костра сидели, а мангал почти остывший был, в тени, я стащил несколько шампуров и прихватил тарелку с салатом. Хлеба, жалко не было… Арсений впервые за долгое время чувствует зверский голод, и с удовольствием отмечает, что это чувство сейчас в нём доминирует даже над желанием снова раздеть чистенького Антошку и сотворить с ним на заправленной свежим бельём постели что-нибудь невыносимо грязное… Чёрт! «Думаем о шашлыках, думаем о шашлыках…» - повторяет про себя, как мантру, пока бежит, зябко ёжась в одной футболке и штанах к дому, немного удивляясь, что Антон не дождался его в предбаннике, развлекая разговорами, и надеясь, что тот ушёл, чтобы разогревать сейчас мясо на сковороде… Но Антон не разогревает мясо. Он вообще ничего не делает – лежит только на том самом свежем белье и, связанный невидимыми путами, испуганно и виновато хлопает глазами. - Заходи, заходи, Арсений, не стесняйся, - сидящая в центре комнаты Паула делает знак рукой, и Арсения с двух сторон сцепляют железной хваткой руки её охранников, - Если будешь пытаться орать, лишу голоса, как и его, - кивает на Антона.