Сказка о сломанном зеркале

- Какую армию, Паула! Нам надо спасать Арса и всех остальных! – вскакивает с постели Антон. - И как ты собрался спасать, скажи пожалуйста! Явишься и удивишь Ман Джуна своим живым телом настолько, что он сам побежит раскрывать перед тобой все клетки?! - Мы прибудем на Совет и его арестуют! – упрямо твердит Антон, сдвинув брови. - Ты же слышал – большинство сейчас за него, он всё рассчитал! Наш единственный выход – поднять восстание, собрать людей, рассказать им о положении дел в Совете и, если не останется другого выхода, дать бой. - Но за всеми нашими друзьями следят, а в самом Убежище военное положение – Ман Джун со своей шайкой настолько всех затравил, что никто и рта не раскроет, - возражает Антон. - Половина следящих – мои люди, я прикажу им отвлекать внимание, пока ты будешь связываться со своими, а задача всех остальных будет убедить столпов по всему миру в царящем здесь беззаконии и собрать как можно больше сторонников до заката завтрашнего дня. Больше ни Микаэла, ни Николай не выдержат, а про Арсения я вообще молчу – у него сил вполовину имеющихся. На глазах Марины выступают слёзы, но она тут же их смахивает и кивает: - У нас с Колей много друзей по всему миру – мы часто перемещались с места на место, пока не решили жить в Бункере. - Отлично, девочка, начинай слать всем Зов, пусть распространяют информацию и летят сюда. Если кому-то потребуется моё подтверждение – я всегда на связи и готова вылететь в любую точку мира! – Паула зовёт всех своих охранников, - Ребята, ставлю задачу: в ближайшие сутки собрать как можно больше воинов, готовых сражаться на моей стороне и, - смотрит на Антона, - на стороне Феникса. Ищите, где хотите – я не ограничиваю вас ни в местах, ни в способах – нам сейчас важно только время, а у нас его всё меньше с каждым часом. - Я смогу перенести Эда, Ингрид и Егора сюда прямо сейчас, - говорит Антон, - А вот Ивана и всех, кто в Убежище, мне не достать – на меня там сработают датчики. - Я позабочусь об этом, - говорит Марина и закрывает глаза. - Что ты задумала? – спрашивает Паула, но Марина отвечает только спустя пять тревожных минут: - Простите, я диктовала Артёму записку, которую он сейчас передаст Ивану. На него-то датчики не настроены. - Ты что?! – Антон трясёт девушку за плечи, - Зачем ты им так рискуешь?! Он и так сделал невозможное для своего возраста! - По-другому никак, - отвечает Марина и вновь прикрывает глаза, - Он отдал Ивану записку, тот пообещал, что всё сделает, - облегчённо выдыхает и улыбается. - Марина, - Паула берёт её за руку, - я бесконечно восхищена тобой и твоей семьёй, но сын твой больше не будет участвовать в этом. Пойми, мы сейчас делаем всё это ради таких, как он, и жертвовать нашим будущим я не позволю!

***

Антон будит в обнимку спящих Егора с Эдом и утаскивает, сонных, в дом Паулы, объясняя всё уже там. Телепортируется за Ингрид, которая, непонятным образом уловив исчезновение своего ученика, ждёт на пороге их мальчишеской комнаты, сжимая в руке глефу. Понимает всё с полуслова и просит три минуты объяснить всё Григору тремя спальнями дальше по коридору. Выходит, одетая в свой боевой костюм, и запихивает в объёмную сумку на плече одежду Егора и Эда из шкафа: - Опять поди голые валялись, - объясняет смущённо. - Я смогу собрать около сорока человек, - говорит Эд, напяливая на себя узкие джинсы и зашнуровывая на ногах высокие кеды, - Прибудут сюда завтра к обеду. - Я только десять, - виновато тянет Егор, но Выграновский обнимает его за плечи: - Сравнил, тоже мне! Поживи с моё, я посмотрю, сколько у тебя закадычных столпов появится! - Так, Антон, мне нужна твоя помощь, - Ингрид смотрит куда-то в пространство перед собой, - Тебе придётся поработать перевозчиком, иначе многие просто не успеют добраться, - Мне нужно знать, в каких местах нашей планеты ты был, чтобы создать там зоны перехода для телепортации. Вот в такие моменты понимаешь, что спустил свою молодость зря – Антон может назвать только пару-тройку мест в России и за рубежом, где когда-то бывал, и то некоторые страны, типа Греции, он посещал уже с Арсением. - Немного, но для начала хватит, - Ингрид начинает общаться с кем-то Зовом, периодически давая указания Антону, куда лететь, и тот послушно ныряет то в Созополь, то в Икалуит, в Торонто, Москву, в Софию, в Салоники, встречая и перенося десятки соратников своих друзей в дом Паулы, который становится похож на гудящий улей – все комнаты подвала заполнены до отказа, и очередные прибывающие уже толпятся наверху, в гостиной. Марина не успевает нарезать на кухне хлеб и ветчину, а у Антона порядком кружится голова от перемещений. Но стоит ему вспомнить подвешенного на цепях Арсения, как силы, подпитываемые злостью и жаждой справедливости, возвращаются вновь, и он снова срывается с места, чтобы оказаться в аэропорту Дании или на плоской вершине раздвоенной горы Асгард, чтобы поприветствовать добравшихся туда соратников, готовых вступить за них в бой. Под утро прибывает Паула и приводит с собой три десятка вооружённых до зубов столпов. - А вы хорошо постарались! – хмыкает, видя переполненный дом и немного растерянных Антона с Мариной, - Викторас, Раджив, смените их, им надо отдохнуть! Организуйте всем горячей еды и отправляйте всех новоприбывших, - задумывается на секунду, - в местную школу. У детей сейчас каникулы, и мы ненадолго арендуем спортзал, - уводит всех прилетевших с ней. - Пауле нужно отдохнуть самой, - улыбается Марина, укладывая уже ничего не соображающего Антона на диван в коридоре и выходя наружу, - Вы и так столько натерпелись…

***

Антону опять снится душащее его чудовище, и он с криком просыпается, тут же пугаясь направленных на него со всех сторон взглядов. - Так это он и есть? Он Феникс? – изумлённо спрашивает Ингрид какой-то паренёк, сидящий напротив Антона и не сводящий с него глаз. Ещё пара десятков глаз замерла, так же уставившись на него и ничего не говоря. - Он, он, не волнуйся, он такой же человек, как и ты, - Ингрид треплет Антона по волосам, видя, что он проснулся, - Он так же, как и вы все, был ужасно удивлён биению своего пробудившегося сердца и прошёл все стадии отрицания на первом этапе, проявляя при этом недюжинную выдержку и бесстрашие. - А это правда, что он был в мире Тени и вернулся непревращённым? – спрашивает девушка где-то сзади. - Ну посмотрите на него, разве он похож на духа? – смеётся Ингрид, тыкая Антону в живот пальцем. Антон дёргается, сжимаясь и беззвучно ругается, глядя в потолок. Все смеются, и Ингрид встаёт, распугивая собравшихся и подавая руку Антону: - Здесь и в спортзале уже около трёхсот человек, Паула считает, что тянуть дальше некуда, мы оставили сообщения, где нас искать, всем, кто будет прибывать после нашего отъезда. - Она поспала? – спрашивает Антон, садясь, и видит утвердительный кивок. Голова гудит, тело одеревенело от неудобного дивана, но надо приходить в себя. Наскоро умывшись, шлёт Зов Пауле, и та назначает место встречи в лесу, недалеко от её дома. Понятие леса в Лалитпуре весьма условное, конечно. Скорее, это небольшой редеющий пролесок между жилыми домами и крутым взъёмом горы. Но спрятать триста человек вполне может. Паула, Антон, Марина и Ингрид со своими мальчишками левитируют в воздухе, возвышаясь над остальными, чтобы быть видимыми всем собравшимся. Те гудят многоголосьем на разных языках. - Дорогие мои! – говорит Паула, и толпа замолкает, - Мы все горячо благодарим вас за то, что откликнулись на наш призыв! У всех вас горячие и бесстрашные сердца, и потому мы призвали вас биться против несправедливости и насилия, царящих сейчас в самом оплоте нашего Братства – Совете. - Долгие годы, если не века, среди некоторых адептов вызревали ханжество и мракобесие, не дающие смотреть вдаль и лишающие человеческих принципов, - подхватывает Марина. - И сейчас это зашло слишком далеко и приняло угрожающие нашему обществу формы, - Ингрид показывает на Паулу и Антона, - Этот член Совета и этот Феникс, в чьей избранности мы уже не сомневаемся, день назад подверглись бесчестному нападению, и без суда и следствия были безжалостно убиты в подвалах Убежища, под надзором как вы думаете кого? - нескольких адептов, высокочтимых держателей с большим стажем службы. Если бы не заклинание, которым наши друзья заблаговременно обезопасили себя, они были бы мертвы по-настоящему. - В катакомбах Ман Джуна сейчас пленены сотни людей, в том числе наши учителя и одна из адептов. Ещё одна находится в бегах, спасаясь от репрессий Братства. Как видите, Совет терпит крах, и, если мы не вмешаемся, с каждым днём будет гибнуть всё больше невинных людей… - Эд, как всегда, немногословен. - Не знаю, как вы, ребята, - выступает вперёд Егор, - но я никогда не считал себя особенно выдающимся, - отмахивается от прилетевшей от Ингрид затрещины и ойкает от тычка Эда, - Да погодите вы, дайте сказать! Я упал в обморок от вида хтона в первый раз, пока он, - указывает на Антона, - пытался меня спасти. Я до сих пор до дрожи в коленках боюсь зеркал и всё ещё не выучил заклинание Близнецов, как некоторые… Но… в общем, не важно, что я умею или не умею, если я вижу, что то, на чьей стороне я сражаюсь – правда. Освоить новые заклинания я успею и в будущем, вопрос в том, наступит ли оно, если я сейчас не поступлю так, как велит сердце… На поляне снова поднимается гул, и Антон выплывает вперёд, чувствуя, как предательски дрожит голос, но, как никогда, желая сказать, о чём думает. - Меня зовут Антон, и я – Феникс… Чёрт, будто на анонимной встрече какой-то, - теряется под смешки окружающих, - Я бы никогда так не сказал, но я действительно превращался в эту огненную птицу дважды, хотя, к сожалению, эти оба раза были не в этом мире, и из свидетелей у меня только мой близкий человек, которого сейчас держат в заточении в подвалах Убежища, и который скоро умрёт, если я не спасу его, как и остальных пленников Ман Джуна, - вытирает вдруг намокшие глаза, - Я… очень люблю моего учителя… моего бывшего учителя, если быть точным, и хочу, чтобы вы знали, что я отправился за ним в мир Тени, потому что не представлял своей жизни без него. Мы никому не хотели зла, и то, в чём нас обвиняют – ложь. Мы не стали другими, не стали злыми чудовищами и не превратились в злобных шпионов… Потому что жители мира Тени сами не такие, поверьте. Наши миры очень разные, но… их составляющая, их идея и смысл так идентичны… В общем, я хотел сказать, что не хтоны и зеркала все эти годы тайно выкрадывали и умерщвляли в своих катакомбах неугодных членов Братства, а вполне конкретные лица, являющиеся представителями верхнего звена нашего Ордена и оказавшиеся дремучими фанатиками-ксенофобами. И пока они остаются у власти, ни один держатель – мужчина, женщина, ребёнок или старик – не могут считать себя в безопасности. Я не призываю драться за меня или их, - указывает на Паулу с Мариной, – деритесь за себя, за свои семьи и будущее своих детей. Деритесь за наше Братство – то, каким оно должно быть! – поднимает руку с Танто вверх, и толпа, затихнув на секунду, взрывается криком. - Тихо, тихо! – Паула, укоризненно взглянув на Антона, взмывает выше остальных, и жестами призывает замолчать, - Я не против патетики, но давайте взглянем правде в лицо – мы можем оказаться в меньшинстве и все погибнуть. Ман Джун мастер по тёмному внушению, и вполне мог создать за нашими спинами мощную армию из не умеющих противостоять ему марионеток. Каждый из вас мой друг, друг моих друзей или их знакомый, и я хочу, чтобы вы шли за нами осознанно, понимая, чем это может обернуться. - Судя по тому, что нам рассказали, мы все на очереди в этот подземный Освенцим, - раздаётся невдалеке, - стоит ли ждать конца, если можно уничтожить угрозу… - Там были дети, - говорит кто-то с противоположного края, - я готова убивать только за это! - Лично мне неважно, против кого воевать, лишь бы за себя и свою семью, - доносится с задних рядов, - Время покажет, кто из них виновен больше, но ждать, пока тебя прикончат хтоны или безумные адепты, я не согласен! На поляне вновь поднимается гвалт, и Паула поднимает руку: - Я благодарю всех вас! Я вижу сплочённость Ордена именно здесь, в рядах простых держателей – в вашем бескорыстии и отваге, и это внушает надежду. Сейчас мои воины расскажут вам о разработанной нами тактике боя, если не удастся уладить конфликт мирным способом, и мы выдвинемся к Убежищу. Все ораторы опускаются вниз, уступая место охранникам Паулы, которые начинают рассказывать о придуманной стратегии наступления. - Ты зачем начал плести про мир Тени?! – напускается на Антона Паула, - Люди и так смущены, выдернуты из дома известием о предательстве адептов и призывом драться с ними! Им и это бы пережить, а ты тут со своими хтонами и зеркалами… - Не знаю, может, и в самом деле глупо, но, мне показалось, что пора сменить виноватых во всех бедах, - пожимает Антон плечами. - То, что Ман Джун со своими приспешниками оказался убийцей, не означает, что с мира Тени автоматически снимаются все обвинения, - шипит Паула, больно тыкая Антона в плечо. Находящиеся на поляне инверсируют и поднимаются в воздух – значит, главный телохранитель Паулы скомандовал начало полёта. Антон, следуя предварительной договорённости, обхватывает Паулу и Марину и телепортирует всех ко входу в Убежище. Там уже ждёт, затаившись в изножье горы, пара десятков служащих Пауле воинов, которые поднимаются сейчас наверх и встречают прибывших. Паула прикладывает лоб к пластине на входе, и та загорается зелёным – Ман Джун не посчитал нужным перепрограммировать устройство, считая её мертвой. - Лучше бегите, малыши, - зловеще цедит она охранникам, выпятившим на неё глаза. Проходят внутрь, и Паула, включив сирену, уверенно движется к комнате Ман Джуна. Антон с Мариной идут за ней, окружённые плотным кольцом охранников и до боли в пальцах сжимая своё оружие. Перед дверьми видят двух стражей и быстро расправляются с ними, врываясь в пустые покои. - Он засел в своих катакомбах! – кричит Паула, первой выбегая из комнаты и устремляясь к лестнице вниз. В коридорах царит оживление – сирены здесь включаются нечасто. - Наружу! Все наружу! – кричат Антон с Мариной, едва поспевая за Паулой. Протокол поведения в чрезвычайных ситуациях велит всем выйти из Убежища и держаться на расстоянии не меньше ста метров от него, желательно, левитируя. И это кстати - даст возможность всем держателям оказаться вне стен, а значит, и вне воинов Ман Джуна. - Быстрее! Главное, заставить их открыть вход! – Паула наполовину бежит, наполовину скользит по воздуху, спускаясь по каменным ступеням к запретному уровню, - Открывай немедленно, не слышишь сирены?! – поднимает в воздух за горло охранника. - Я не знаю кода, не знаю кода! – хрипит тот. - Позови того, кто знает! – Паула сжимает руки крепче. Сбоку спешат охранники: - В чём дело? - Немедленно откройте уровень! В Убежище тревога! - Уровень открывается только самим Ман Джуном, без него доступ невозможен. - Так вызовите его! - Секунду, - охранник отходит на два шага назад и достаёт из стены старинную трубку с тянущимся за ней проводом, - Алло, - дует в неё, - Алло! - Погоди, дай, я сама, - Паула уверенно отбирает трубку и, нажав на рычаг соединения, зовёт: - Ман Джун, ответь. В трубке скрежещет так, будто сдирают асфальт. - Ман Джун, тревога, в Убежище сработала сигнализация. Сквозь шум прилетает встревоженное: - Кто это? - Открой двери и выпусти охрану и пленников наружу, Ман Джун. - Я повторяю вопрос – кто это? - Паула. - Паула умерла. - У тебя многие умерли, ты запутался. Выйди, если не веришь. Я тут, снаружи, вместе с твоими шавками, - Паула подносит трубку к лицу одного из стражей, и тот истошно вопит в трубку, - Это она, господин, она! Паула даёт ему затрещину, и того оттаскивают назад её телохранители. - У тебя истерички, а не охрана, - говорит в трубку. - Всё же я воздержусь, - слышится с той стороны. Антон чувствует, как впадает в отчаяние. Арс там, в лапах этого сошедшего с ума изверга. В его руках и Николай, и Микаэла, и десятки, если не сотни, других пленников… Мысли скачут, не давая сосредоточиться на чём-то одном, пока в голову не приходит одно единственное – колодец, где их утопили. Чёрт! Ни Арса, ни Николая нет рядом, чтобы поправить его, если он будет неправ, но выхода нет – Антон чертит прямо на каменной стене схему подземелья, в котором они шли втроём совсем недавно. Отмечает точкой реку, выбивающуюся на поверхность в том красивом пещерном зале, и накладывает сверху рисунок коридоров и катакомб Убежища, который смог запомнить, когда прошёлся по тем и другим. Вроде совпадает. И по всему выходит, что от места падения жертв до места выхода реки на поверхность пещеры всего метров двести. Дорожка бассейна, ё-моё. Единственное, что смущает - эти двести метров надо будет проплыть навстречу течению реки, что удлиняет путь в полтора раза. И если он ошибся в расчётах, то придётся возвращаться назад, рискуя промахнуться с выходом... В последний момент, перед тем, как схлопнуться, чувствует руки Марины, обвившие его. - Ты с ума сошла? – вопит, понимая, что уже в пещере, - Зачем пошла со мной?! - Поняла, что что-то задумал. Не могла бросить одного. Вдруг это поможет Коле, - отвечает. Сил ругаться нет, тем более, что всё это правда – каждый сражается сейчас за своё, и глупо удерживать от безумных поступков других, если сам их совершаешь. - Видишь реку, - говорит, вставая и подавая девушке руку, - нам надо через неё добраться до шахты колодца, где Ман Джун казнит людей. Он сбрасывает их в воду, и они гибнут от удара о поверхность, а те, кто не умирают сразу, тонут – там должно быть сильное течение и сразу утягивает под скалу. Марина бледнеет: - Ты это знаешь, потому что… - Да, нас с Паулой так казнили день назад, - кивает Антон, - Спасибо ей, что схватила меня, когда падала, иначе висел бы сейчас там где-нибудь рядом с Арсом на цепях… - Боже, - Марина решительно направляется к реке, - сколько надо проплыть? - Двести метров. - Я… не уверена, что смогу продержаться столько без воздуха, но… если бы у нас была верёвка, ты бы смог подтащить меня наружу, когда выплывешь, и сделать искусственное дыхание… Чёрт, где взять верёвку? – начинает метаться Марина. Антон останавливает её и берёт за плечи: - Ты серьёзно думаешь, что я позволил бы тебе утонуть пусть даже на время? – подводит её к реке и разувается, - В мире Тени я научился кое-чему, - закрывает на секунду глаза, и Марина видит, как над его головой раздувается полупрозрачный шлем, похожий на мыльный пузырь и гидромедузу одновременно. - Это Капюшон, - говорит Антон, пробуя ногой воду, - Ай, холодная! – прыгает на второй ноге, - Я так и не выучил заклинание Теплозащиты, представляешь? - улыбается виновато. - Зато я всё ещё не забыла, хотя с тех пор применять ни разу не приходилось, - Марина улыбается, тоже разуваясь и выщёлкивая из пальцев искрящийся светом шарик, - А это помнишь? - Да, - Антон повторяет движение, - этому я сразу попросил научить меня Арсения, - хмурится, отворачиваясь, - Я растяну Капюшон на двоих, будем плыть вместе, ты, главное, не волнуйся и постарайся поддерживать тепло, ладно? - Хорошо, - Марина, морщась, забирается в ледяную воду, - Мы с тобой так и познакомились, - в воде, под землёй, спасая моего мужа, - улыбается, шлёпая рукой по поверхности, приглашая Антона спуститься к ней. Тот залезает, подвывая от холода, но Марина опускает руки в воду, и от них начинает распространяться тепло. - Я сейчас натяну Капюшон на твою голову, - говорит Антон, растягивая пузырь-медузу на двоих и обхватывая Марину рукой. Ныряет под воду, выпуская из пальцев светящиеся огоньки и утаскивая за собой девушку. Втайне радуется, что Марина отправилась с ним. Заботясь о ней, храбрясь для неё, он как будто забывает о страхе сам. Будто, внушая веру в успех другому человеку, он внушает её себе, не оставляя пути к отступлению. Антон не любит воду. В детстве он чуть не утонул, заигравшись с приятелями на карьере и неудачно нырнув. От удара головой о камни зрение на секунду размылось, он растерялся и сделал под водой вдох. Его тут же вытащили, но память о вливающейся в лёгкие чужеродной жидкости живёт в нём до сих пор, заставляя плескаться на мелководье, а то и вовсе предпочитать пляжи купанию. Сейчас страшнее. Кругом холод, тьма и неизвестность – Антон загривком ощущает дно пещеры, сомкнувшееся над ними и давящее своей массой. Света огней едва хватает, чтобы освещать путь буквально на метр – они плывут почти наощупь, отталкиваясь руками от каменного потолка над собой и следуя единственно возможному руслу. Антон прижимает Марину к себе, спасаясь больше от одиночества, чем от холода и страха, и отчаянно гребёт ногами, пытаясь вычислить, сколько они уже проплыли. Течение слишком сильное, и Антон быстро устаёт. Марина занята подогревом воды вокруг них, но успевает отталкиваться ногами, за что Антон ей очень благодарен. Всё посылает и посылает вперёд огненных светлячков, пока один из них вдруг не пропадает, уплывая вверх. Антон тут же торопится, проплывая последние метры, как потолок над ними заканчивается, и они, всплывая, выныривают в тёмном пространстве. - Получилось! – восторженно шепчет Марина, когда Антон снимает с неё Капюшон. Они на дне каменного колодца с округлыми сводами и уходящими куда-то вверх заплесневелыми стенами. Мечущиеся по холодному замкнутому пространству источники света позволяют лишь примерно оценить высоту, на которую им надо будет подняться. - Здесь метров семьдесят, не меньше, - оценивает Антон, приглядываясь к слабо освещённой огоньками шахте, - Верная смерть, если упадём. - Попробуем левитировать? Светлячки же работают, - Марина несмело выныривает из воды и поднимается вверх, протягивая Антону руку. Он взлетает за ней, не веря в удачу. Мокрая одежда неприятно холодит и тянет вниз. Они молча скользят по шахте колодца, всё ближе подбираясь к заветной двери, пока внезапно их не тормозит невидимый барьер. - Блокировка заклинаний, - Антон подтягивает к себе Марину, разглядывая пространство наверху – им не хватило метров двадцать. Двадцать метров, сука, чтобы добраться до своих любимых! - Поползём так, - Марина отыскивает выступы на скале и карабкается вручную, опасно цепляясь за камни мокрыми руками и ногами. Антон судорожно размышляет и сотворяет под ними силовое поле, которое обычно применяет для защиты. Сейчас это позволит им не упасть, если сорвутся. Ползёт следом за Мариной. Светлячки взлететь не могут, но их света снизу хватает, чтобы видеть очертания двери. Сквозит сыростью – в трубе колодца ходят тягучие сквозняки, смешивая запахи подземелья с пристывшей к камням влагой, конденсатом осевшей на стены. Пальцы постоянно соскальзывают, заставляя тело каждый раз тревожно замирать, но, цепляясь в последний момент за выщербленную поверхность рядом, удерживаются оба на стене и продолжать карабкаться. - Здесь не за что взяться! – Марина загнанно дышит, добравшись. Дверь изнутри гладкая, без ручек и выступов. Антон тоже пытается отдышаться, зацепившись за каменный порог. Достаёт из ножен Танто и пытается поддеть им стык двери, но та закрыта плотно – меч не пролезает даже на миллиметр. Марина, достав свой нож, пытается кромсать саму дверь, но оставляет на железной поверхности лишь царапины. - Так ты его затупишь, - говорит Антон, убирая меч в ножны. - Что же делать? – в отчаянии шепчет Марина. - Давай стучать, – Антон сам не верит в то, что предлагает, но надо перепробовать всё, прежде, чем сдаться. Марина стучит. Антон к ней присоединяется, и долбят оба, пока с той стороны двери не слышатся шаги. - Мне же не показалось? – раздаётся голос стражника. - Нет, я тоже слышал. - Открывайте немедленно! Мы с тайной депешей к Ман Джуну! – рычит Антон грозно. Пальцы уже онемели, и он цепляется за уступ из последних сил. - Как вы добрались через Колодец смерти? – интересуется второй голос. - Если немедленно не откроешь дверь, я покажу тебе, как! – Антон орёт, уже не сдерживаясь. - Снаружи засада, вдруг у господина есть чёрный ход? – слышится неуверенное за дверью, и раздаётся скрежет. Дверь открывается. - Давай! – кричит Антон, подкидывая Марину руками и опрокидываясь вниз сам. Падать неприятно. Без возможности что-либо сделать, Антон ощущает себя гуттаперчевой куклой, бессмысленно машущей в воздухе руками и болезненно ожидая удара. К счастью, поле срабатывает, и его амортизирует так, что он снова летит к стене, пытаясь зацепиться, но лишь скоблит по камням руками и коленями, сползая. Падает снова на невидимую пружинящую поверхность и, подвывая от боли, карабкается по стене вновь, слыша наверху звуки борьбы. Это подстёгивает и заставляет включиться все мышцы, аккумулируя силы для подъёма. Когда подбирается к открытой двери, видит сцепившихся с Мариной охранников, и это пробуждает в нём второе дыхание. Выбирается в тёмный коридор и ползёт в кучу врагов, пытаясь отбить подругу. - Открывай двери нашим! – кричит, выдирая её из клубка тел. Марина, прихрамывая, убегает в сторону выхода, а Антон с рёвом поднимается на ноги и начинает кромсать охрану направо и налево, заливая кровью коридор. Танто не подводит, и Антон не обращает внимание на мелкие порезы, оставляемые сейчас на его теле мечами других. Его рука не дрожит, занося клинок над очередным приспешником Ман Джуна – он помнит ту камеру с костями детей, он помнит, что где-то рядом заточены ещё живые пленники кровожадного убийцы, что его друзья здесь, что здесь его Арс… - Всё в порядке, Антон, мы рядом, - слышит вдруг и поворачивается корпусом, вскинув по инерции меч. Видит глаза Паулы и замирает. Медленно опускает Танто. - Знатное крошево! – тянет Андреас, присвистывая, и Антон словно впервые видит своё поле боя – сваленные друг на друга окровавленные тела врагов, часть из которых ещё пытается уползти, и понимает, как же чудовищно он устал. И что сейчас его вырвет. Падает на колени и отползает к стене, пытаясь выдавить из себя что-то, но выходит только вода вперемешку с желчью – к этому Антон уже начинает привыкать. - Вы с Мариной совершили невозможное, - Паула гладит его по голове, - Мальчик, оставь их нам, - кивает на подбирающихся из боковых коридоров стражников, - Ищи своего учителя. Антон молча кивает, поднимается и бредёт по коридору к камерам, где заточили всех близких ему людей. Вот и Марина - вытащила уже Николая из цепей и баюкает, сидя на полу и заливаясь слезами. Антон проверяет пульс на его шее – бьётся. Гладит Марину по голове и открывает соседнюю камеру. Пусто. Будто ледяной водой окатили – чувства сразу обостряются, бежит к соседней камере и снимает с цепей Микаэлу. Та в сознании, но пока не понимает, что произошло – бормочет что-то… - Марина! – кричит, подтаскивая Микаэлу к ней, - Пригляди! Я иду за Арсением! Марина кивает, выползая из-под начинающего шевелиться Николая и укладывая голову Микаэлы на свои ноги. А Антон несётся по коридорам, скидывая замки и распахивая двери камер. Испуганные заключённые жмутся друг к другу и прикрывают глаза руками – после кромешной тьмы камер даже скудное пламя факелов в коридорах их слепит. Антон продолжает звать, но в каждой камере ему отрицательно машут головами – Арсения нет среди них. Антон бежит всё дальше, минуя и сражающихся товарищей, и толпу испуганно вжавшихся в стены стражников за ними – они не пытаются его остановить. Подбегает к залу Ман Джуна и размётывает остатки охраны, ещё дежурящей у входа. Ногой распахивает двери и врывается внутрь. Ман Джун жмётся у противоположной стороны, за диванами, окружив себя тремя телохранителями и выставив перед собой саблю. Антон диким взглядом смотрит на предателя и делает шаг вперёд. В этот момент сбоку к нему несётся кто-то с диким криком, и Антон, не глядя, всаживает в него свой меч, продолжая медленно приближаться к противнику. По глазам Ман Джуна понимает, кого убил, и медленно поворачивается – так и есть. Радха, роняя секиру и зажимая смертельную рану в боку, хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и валится на пол, закатив глаза. Антон снова поворачивается к Ман Джуну, исподлобья оглядывая его и его охранников: - Сдаться не предлагаю, - закрывает двери за своей спиной и встаёт в боевую стойку, поднимая Танто. - Вперёд! Убейте его! – визжит Ман Джун, отталкивая от себя телохранителей, и те, замявшись, по одному начинают подходить к Антону. Антон совсем не боится – он вряд ли о чём-то вообще думает сейчас. Внутри него кипят протуберанцы лавы, готовые вот-вот вырваться вперёд и покарать виновных. Перед ним – враг, тот самый, единственный, на котором лежит ответственность за всё зло, происходящее сейчас в мире. Тот, что прикрываясь Тенью, веками творил беззаконие, ввергая мир в хаос, а сердца верящих Братству держателей – в сомнения, рождая в них непонимание и злость. Тот, что стравливал всё это время их миры и почти уничтожил крупицу веры. Тот, что почти лишил их Землю надежды… Наносит удар первым, видя, как близко подобрался один из охранников. Тот отбивает, но тут же падает на пол, подбитый подножкой. Антон делает обманный удар и подрезает сбоку, вонзая меч в шею противника. Следом на него нападают с противоположных сторон ещё двое, и машет мечом, крутясь между ними, забыв об усталости. Руки ноют, сердце вот-вот выскочит из груди, но в голове, не останавливаясь, токает мысль об Арсении, о Николае с Микаэлой, обо всех живых и убитых пленниках, и силы откуда-то берутся вновь, заставляя руки поднимать меч и рубить, рубить, рубить… Краем глаза видит, как Ман Джун скрывается за шторой в углу зала, и, делая последний взмах над затихающим телохранителем, бежит за ним, настигая того у входа в какой-то потайной коридор, открывшийся в стене. - Нет, собака! Ты не уйдёшь! – хватает Ман Джуна за шкирку и вытаскивает наружу, выбивая из его рук ятаган, - Ты предстанешь перед Высшим судом и ответишь за всё, что творил всю свою жизнь, дрянь! - Тебе от этого легче не станет, щенок! – вопит Ман Джун, пытаясь вырваться. - Где Арсений? – Антон подтягивает Ман Джуна к своему лицу, впиваясь глазами. - Он отдыхает, - мерзко склабится кореец. - Веди! – у Антона перехватывает дыхание от ужасных предчувствий, и тем сильнее он сжимает горло Ман Джуна. Тот задыхаясь, тычет пальцем в сторону потайной двери. Антон волочёт корейца в тёмный проход, прихватив со стола лампаду. Она почти не даёт света, но Антону он и не нужен – он чувствует близость Арсения нутром, поворот за поворотом притягиваясь к нему, как магнит, и преодолевая последние метры почти бегом. - Вам не победить меня! – хрипит Ман Джун, блестя глазами, пока Антон пытается вскрыть единственную здесь камеру, поставив лампаду на пол. Слышит сзади топот ног, и чувствует, как из его захвата осторожно тянут полузадушенного уже корейца Викторас с Радживом. - Всё-всё, Антон, отпусти, - спокойно говорит Викторас, ослабляя кисть Антона на горле Ман Джуна, - Теперь подонку никуда не деться. - Вы что же, полагаете, я не воспользовался своим умением внушать людям страх и не создал себе защиту? Считаете, я все эти годы просиживал штаны в Совете и сгнаивал в Запретных уровнях недовольных? Да вы больные на голову ублюдки, если думаете, что за меня не встанут тысячи убеждённых мной столпов!.. Раджив молча бьёт Ман Джуна в лицо локтем, и тот затихает, безвольно повиснув между держащими его людьми. - Надоел, - пожав плечами, комментирует индус. Антон благодарно кивает ему и отпирает, наконец, дверь.