Сказка о сломанном зеркале

Если и есть в жизни картины страшнее, то не для Антона. Посреди маленькой душной камеры, освещённой горящими по углам свечами, стоит железный стол. Арсений лежит, высоко задрав голову, как бывает, когда тебе особенно больно. Он распят в позе Христа, и через его окровавленные ладони и лодыжки в стол ввинчены толстые шурупы. У Антона на секунду темнеет в глазах и он хватается за стену, чувствуя внезапную слабость во всём теле. Его простреливает скручивающей все внутренности болью, начиная от запястьев и лодыжек и заканчивая чем-то глухим внутри, и только когда тело немеет, понимает, что эта боль - фантомная, не его. К горлу подкатывает тугой комок, мешающий дышать. Антон на ватных ногах приближается к столу. Перед глазами всё плывёт, и дрожащая рука несмело касается холодной кожи, покрытой каплями испарины: - Арс… Из одежды на Арсении остались лишь лохмотья штанов, а на голой груди выжжено что-то – Антон силится прочесть, но из-за слёз ничего не различает. - Это на арамейском, «Осталось недолго», - как в тумане слышит голос Паулы, неслышно подошедшей сзади, - Не мучай его. Твой меч – в твоих руках. Антон постепенно, как в замедленной съёмке, возвращается в действительность. Делает настоящий вдох впервые, как зашёл, и заставляет себя посмотреть на измученное лицо Арсения. Бессильно падает на колени, шепча: - Я не смогу. Цепляется за обескровленные, похолодевшие пальцы Арсения и ждёт, когда от Паулы прилетит окрик, затрещина – что угодно, что заставит его встать, достать Танто и совершить нечто совершенно дикое и невозможное для него даже в мыслях. Но Паула, тяжело вздохнув, обходит стол и, распоров под воротом своей блузы шов, достаёт миниатюрный флакон с тёмной жидкостью. - Для себя берегла, между прочим, - откупоривает зубами и, подняв голову Арсения, вливает жидкость ему в рот. Антон, тут же поднимаясь, видит, как глаза учителя на секунду распахиваются в ужасе, а потом его тело начинает неестественно выгибаться. Антон наваливается сверху и пытается сдержать спазмы, но спустя пару секунд агония прекращается, и Арсений под его руками сначала тихо опадает, а потом мгновенно растворяется в воздухе. - Не благодари, - ухмыляется Паула, выбрасывая пустой бутылёк в угол, - Беги, встречай любимого, ты ему нужен. Антон, вытирая слёзы, целует Пауле руку: - Я быстро, я знаю, что нужен здесь больше. - Я пошлю к тебе кого-нибудь из своих парней, - Паула хлопает Антона по плечу, и тот исчезает с тихим хлопком.

***

Дом Паулы встречает тишиной, и Антону поначалу кажется это диким после всех, криков, стонов и лязга оружия, которые он слышал в Убежище и от которых до сих пор звенит голова. Он бежит вниз из гостиной, в которую почему-то телепортировался, запинаясь, с трудом цепляясь за деревянные перила, но всё-таки удерживая себя на ногах. Арсений - живой, с целыми руками и ногами и наверняка без клейма на груди – просто под джемпером не видно - лежит на кровати, и его грудь ровно вздымается от дыхания. Антону бы сойти с ума от счастья - он и хочет, подбегая к кровати и с размаху накрывая учителя своим телом, целуя и обнимая так неистово, что тому бы уже начать сопротивляться такой экспансии – но внезапно понимает, что что-то не так. Арсений не приходит в себя. Он жив, и повреждений на нём больше нет, но сознание к нему так и не вернулось. Антон трёт его щёки и ладони, растирает пальцами грудь и даже легонько кусает за шею – она у Арса чувствительная очень – но всё без толку. Учитель лежит, ни на что не реагируя, бледный, с синяками под глазами, хотя тёплый и с таким же, как обычно, громко бьющимся сердцем. - Арс, ну открой глаза, пожалуйста! – Антон держит его за лицо ладонями, зависнув над ним на коленях и, кажется, опять плача. Злится на себя за свою беспомощность и сползает с кровати, посылая Зов Пауле: "Арс не очнулся. Что делать?" "Антон, погоди, у нас тут беспокойно, находись возле него, я послала помощь, больше не могу говорить", - Паула прерывает Зов. Антон несётся на кухню и возвращается с поильной кружкой. Приподнимает Арсения, как учила Марина, и вливает ему воду в рот. Тот рефлексивно глотает, но просыпаться по-прежнему не хочет. - Арс, ну что с тобой такое? – в отчаянии шепчет Антон, целуя того в мокрые губы и чувствуя на них соль от собственных слёз. Тут же торопливо вытирает рукой себя и учителя - становится стыдно собственной слабости. Ведь, если подумать, видеть Арсения сейчас живым и без тех ужасных увечий, сродни чуду. Паула могла не поверить им и сдать Совету, они могли пренебречь заклинанием Близнецов и сунуться в Убежище самими собой, Ман Джун мог запереть их в камерах, обрекая на долгие мучения – почти все варианты вели их к смерти, но они интуитивно выбрали единственно правильный, и Арсений сейчас здесь, в безопасности, с Антоном, а все пленники освобождены из заточения. И Антон надеется, что Совет, узнав обо всём произошедшем, обязательно примет единственное верное в их обстоятельствах решение. Встаёт и идёт на кухню – на этот раз, чтобы разогреть своему спящему красавцу куриный бульон из морозилки.

***

- Это Ман Джун, - говорит Раджив, осматривая Арса. - Что Ман Джун? – Антон задремал, обнимая Арсения и дожидаясь присланную Паулой помощь, и сейчас слегка обалдевше смотрит на стоящих перед ним индуса-телохранителя и молоденькую учительницу естествознания из Марининой школы – а на кого он, собственно, надеялся? Весь медперсонал Убежища с потрохами принадлежит Сяомину, и надо сказать спасибо Пауле, что выделила одного из самых смышлёных своих телохранителей и кого-то, кто сможет толково поухаживать за Арсением. - Ман Джун на него так действует, - терпеливо повторяет индус, - Ты ведь знаешь, что он умеет внушать? - Паула говорила что-то, да и разговоры среди учеников ходили… - Антон садится, потягиваясь, - сколько времени? - Пять утра. Ты не понимаешь. Физические увечья исчезают, когда заканчивается действие Близнецов, но тут, - Раджив стучит себя по лбу, - всё остаётся. В дополнение к ужасной боли, которую испытал твой учитель, и которую он вряд ли сможет вычеркнуть из своих воспоминаний до конца жизни, Ман Джун внушил ему что-то такое, из-за чего он не желает, не может прийти в себя. - Что же он внушил ему? И что делать? – Антон растерянно смотрит, всё ещё толком не проснувшись. - Его надо показать лекарям Ордена, возможно, они найдут какой-то способ. А может, кто-то из адептов сможет помочь, - Раджив пожимает плечами, - Но позже. Сейчас ты нужен нашей Пауле, там всё нехорошо, мы присмотрим и, если нужно, защитим твоего друга, обещаю. Лети к ним. - Нет, - Антон думает секунду, - Ты хороший воин и должен быть сейчас со своей предводительницей, а нашим больным и раненым не помешают ещё одни умелые руки, да, Фиона? – улыбается девушке, и та серьёзно кивает, - Я перенесу Арсения в школу, и тогда никому не придётся его здесь сторожить, - забирается с ногами на кровать и перекладывает к себе на колени Арсения. Аккуратно кладёт его голову на изгиб локтя и склоняется над ним, пытаясь обхватить всего в кокон. В последний момент вспоминает и поднимает голову, - Вернусь за вами через десять минут, - говорит Радживу с Фионой и телепортируется.

***

Марина испуганно вскрикивает и успевает вынуть свой длинный нож, когда Антон с Арсением появляются в её кабинете. В нём сейчас беспорядок - все шкафы сдвинуты к окнам, на полу расставлены какие-то коробки с медикаментами, а шторы порваны на тряпки и аккуратными кучами сложены на Маринином столе. Сама Марина склонилась над лежащим на диване Николаем, а в открытые двери доносится негромкий, но несмолкаемый шум тихих уговоров, стонов, скрежета кроватей и бряцанья чего-то металлического. - Господи, это вы! – Марина кидается Антону на шею, - Прости, я сейчас, - убирает оружие в ножны, - Что с ним? – смотрит на Арсения. - Он не пришёл в себя после заклинания Близнецов, - говорит Антон, с трудом поднимаясь с пола и поудобнее перехватывая учителя в руках. - О, боже,- Марина суетится, раскладывая стоящее в углу кресло-кровать, - клади скорей. Антон бережно укладывает Арсения и садится в его ногах, переводя дух. - А мы распределили бывших затворников Ман Джуна - тех, кто держится молодцом - в спальнях соседнего корпуса, среди учеников, а для совсем плохих часть кроватей перенесли сюда. Мы делаем, что можем, но нам не хватает медикаментов и людей… Словно в подтверждение её слов в кабинет вбегают одна из педагогов и молодая ученица лет шестнадцати: - Марина Александровна, у нас заканчиваются бинты и не хватает питьевой воды – в столовой пусто, в местном магазине тоже, - говорит учительница, забирая со стола коробку и делая знак ученице взять другую. - Хорошо, Сара, я что-нибудь придумаю, - Марина выглядит настолько уставшей, что Антон встаёт и закрывает за ушедшими дверь на ключ: - Тебе нужна передышка. Потом подходит к дивану. Садится на колени и гладит Николая по густым волнистым волосам, испытывая прилив невероятной нежности – этот человек стал ему всем, когда рядом не было Арсения, и все эти годы Антон чувствовал себя нужным ему, знал, что о нём позаботятся, обучат, отточат практические навыки – и жизни тоже. А ещё – что любят как родного и не бросят одного… - Как он? – спрашивает, не поднимая на Марину глаз. - Он пришёл в себя, но снова уснул – слишком слаб. Ман Джун морил их с Микаэлой голодом и жаждой, избивал и, судя по всему, подвергал всяким кошмарам, вторгаясь в их мысли… - Что? Ты тоже знаешь про его эту способность внушать ужас? – вскидывается Антон, - Но ведь Микаэла была в сознании, когда мы её спасли, и Николай тоже пришёл в себя, почему же Арс до сих пор в отключке??? - Я не знаю, Антон, - Марина подсаживается к Арсению и кладёт руку ему сначала на лоб, а потом на токающую венку на шее, - Он в коме, пощупай его пульс. Антон садится возле учителя на корточки и кладёт руку ему на грудь. Только что горячо бившееся в доме Паулы сердце будто сбавляет обороты. Теперь оно совсем, как у обычных людей во время фазы глубокого сна – отдаёт под рёбрами медленно и негромко. - Мне очень жаль, - Марина обнимает Антона и внезапно отрывается от него, блестя глазами, - Но мы ведь не сдадимся, правда? – смотрит с надеждой. - Не сдадимся, - Антон решительно встаёт и легко поднимает её к себе в объятия, - Я позабочусь, чтобы у вас были лекарства и всё самое необходимое. Мне надо идти, а ты хоть иногда отдыхай, ладно? – целует девушку в лоб и склоняется над Арсением, - Потерпи, мой хороший, я разыщу того, кто знает, как вытащить тебя оттуда. Я больше не оставлю тебя одного. Я вернусь, Арс, слышишь? – на секунду приникает к его губам, болезненно зажмурившись, и, не оборачиваясь, выходит из кабинета.

***

Где находится Микаэла, определить не трудно – возле её кровати толпы молодых поклонниц. Шутка ли - одна из самых талантливых адептов Ордена - ещё и одна из самых добрейших женщин в Совете! Антон настойчиво, хоть и с большими извинениями, расталкивает девушек и садится на кровать, беря руки Микаэлы в свои и ловя её ответную улыбку: - Как ты, мальчик мой? - Простите, что подвёл вас! – Антон целует сухие запястья, боясь поднять взгляд. - Брось! Даже, когда я думала, что мне конец, я не переставала радоваться, что обвинена не напрасно! Мы ведь действительно увели Холли у них всех перед носом, - Микаэла смеётся и дёргает руками, заставляя Антона посмотреть на неё, - Вы все такие смелые! Я счастлива, что живу в одно время с вами, - гладит Антона по лицу, - Ты уже был у Николая? И как Арсений? - Микаэла, - Антон мнётся, не зная, как правильнее задать вопрос и отчасти смущаясь обступивших их воспитанниц, - Вы подвергались какому-либо гипнотическому влиянию Ман Джуна, когда были в плену? Микаэла молчит какое-то время, а потом смотрит Антону в глаза: - Об этом не принято трепаться, но заключённых по подозрению в измене всегда подвергали этой пытке. Все адепты знали об этом, но, видимо, большинство, как я, считали, что это уместная степень воздействия на психику, чтобы выявить предателей. Ведь именно борцом с врагами позиционировал себя Ман Джун все эти столетия… - Но вы выдержали? – слишком нетерпеливо спрашивает Антон. - Почему ты спрашиваешь? – Микаэла сжимает его кисть, - Поверь, я не знала обо всех ужасах, происходящих в застенках Запретного уровня! И не представляла масштаб этого бедствия! - Микаэла, я верю! – Антон мягко высвобождает свои руки из её и гладит по запястьям, - Я про другое. Вы проснулись, Николай тоже, а Арс не просыпается… Микаэла встревоженно смотрит на Антона, сдвинув брови: - Как, совсем? - Да. Его пытали больше остальных, но тело сейчас в порядке. Боюсь, что дело в каком-то особом воздействии на психику, и я хотел попросить вас, как только вам станет лучше… - Антон… - Микаэла приподнимается на подушках, - ты, видно, не понимаешь. Я телепат и транслятор, не более. Оттого, что я увижу, что творится в голове у твоего несчастного учителя, ничего не изменится. Нужен лекарь – тот, кто сможет это вытравить. Если найдёшь такого, я приползу сканировать голову твоего Арсения хоть на коленях. - Ладно, - Антон растерянно моргает, - хорошо, спасибо, Микаэла, я найду такого лекаря! – встаёт, целует женщину в лоб, - Выздоравливайте! Мы все любим вас! - Я тоже, - отзывается адепт, но Антон уже обнимает в далёком подвале Раджива с Фионой и телепортируется к подножию горы.

***

Предрассветное небо постепенно меняет спектральный окрас с чёрного на фиолетово-синий, но в остальном время будто замерло - начиная от фигур совсем рядом и заканчивая далёкими точками на горизонте - всё обозримое пространство над землёй усеяно замершими на разной высоте держателями. В воздухе звенит тишина – не слышно ни птиц, ни ветра. Антон, оставаясь невидимым, мгновенно находит Паулу и подплывает к ней, вздрогнувшей от его прикосновения к плечу. - Как Арсений? – спрашивает та, бегло взглянув на деинверсировавшего перед ней Антона и снова вглядываясь в огромные ряды висящих перед ними членов Братства. - Так же, - Антон, как и она, не сводит с полчищ противника глаз. - Я знала, что нас ждёт, прости, - говорит вдруг Паула. - Ты о чём? – Антон удивлённо всматривается в её лицо. - Я знала, что мы идём на смерть, и потому не позволила тогда Янковскому сопровождать нас, - Паула молчит какое-то время, - Ирина, сообщившая после собрания, что Николая Лисицына тайно взяли под стражу и спустили в подвал днём ранее, подтвердила мои опасения, что вопрос, когда схватят нас, оставался лишь делом времени. Правда, я надеялась, что нас убьют быстро, и никто не будет мучиться… - Каким образом Кузнецова оказалась твоими глазами в Убежище? – недоумевает Антон. - Они с Катариной переехали сюда месяца три назад, и Ирина сама пришла ко мне предложить свои услуги. - Интересно, - Антон поднимает бровь, - Что её с учителем сподвигло? - Поверь, от мнения Стоянович здесь мало что зависело. - Как это? - Я, если честно, думала, ты знаешь. У Кузнецовой с Янковским последние полгода роман едва ли не громче вашего, разумеется, так же при этом тщательно скрываемый, - усмехается, - и упрямая девчонка просто вынудила своего учителя перевезти её к возлюбленному. Со всеми вытекающими, но я и не против – нам пара лишних рук, а точнее, глаз, не помешает. А она молодец, очень старается. У Антона из всей услышанной информации получается загрузить в свою оперативку только лишь факт того, что все про них с Арсением, выходит, знают. - Можно спросить? – Антону кажется, что удобнее момента просто не наступит, - Ты про наш сад от Ивана узнала? Паула усмехается: - Он сам рассказал мне, когда пришёл просить, чтобы я нашла вас первой. Знал уже, что так будет лучше. - Это правда, - Антон на секунду представляет, что было бы, схвати их приспешники Ман Джуна. Тут же встряхивается, приходя в себя, - Откуда они взялись? – кивает головой на окружившее их войско. - Не знаю. Стоило нам вывести пленников из Запретного уровня, как они налетели со всех сторон. Мы едва успели переправить несчастных в здание школы – большинство не могут стоять и даже говорить, все истощены, многие больны и искалечены, да что я говорю, ты и сам знаешь… - Паула трёт лицо руками, - Спасибо Ивану, он вывел на нашу сторону всех учителей Убежища со своими подопечными, остановив волну… Но среди них дети, Антон, многим нет и восемнадцати - как я могу вести их в бой?! - А что члены Совета? – спрашивает Антон, разглядывая зависших в стороне адептов. - Молчат, - Паула с ненавистью смотрит, - Самоустранились и что-то решают, взяли паузу, и все остальные будто тоже. - Где Ман Джун с его ордой? - Пока в наших руках. Мои ребята его удерживают, но если подчинившиеся ему столпы будут прибывать, мы не выдержим. - А где наше войско? Неужели всё, что мы смогли собрать, здесь? – Антон оглядывает небольшое скопление держателей, сгрудившихся возле Паулы и пытающихся держать кольцо вокруг Ман Джуна с его приспешниками. - Весомую часть своей охраны я отдала на защиту школы, - говорит Паула, - здесь все оставшиеся, включая телохранителей Микаэлы и Холли, и тех, кто прибыл и продолжает прибывать по нашему Зову. - Ладно, - говорит Антон, выступая вперёд и поднимая руку. На него обращают внимание разве что рядом находящиеся. Тогда Антон читает про себя заклинание Голоса и в следующую же секунду рычит на всё обозримое пространство: - Члены Совета и все, кто находятся сейчас здесь! Я – тот самый Феникс, которого все так долго ждали! И я обвиняю Ман Джуна, адепта Ордена, в предательстве, попытке захвата власти и убийствах невиновных мужчин, женщин и детей! По рядам поднявшихся идёт волна, и Антон, не давая ей возможности разрастись, продолжает: - Долгие годы своего членства в Совете он взращивал внутри Братства теневую структуру, подвластную только ему. Используя свою способность к внушению страхов, вербовал сотни столпов служить ему и участвовать в его бесчинствах. Он создал свою систему репрессий, уничтожая без разбирательств и суда неугодных ему людей целыми семьями, - Антон останавливается и оглядывает окружающих, - Количество его жертв за всё это время исчисляется десятками тысяч и не идёт ни в какое сравнение с потерями от провозглашённого Орденом врага. - Почему мы должны вам верить? – спрашивает Ёзеф, тоже подключая Голос. - Оглянись вокруг, мальчик, - Паула обводит рукой пространство вокруг них, - Ты видишь это огромное войско, направившее на нас своё оружие? Оно – уже не Братства, оно лично его. - Спуститесь в его подвалы,- подхватывает Антон, - там вы найдёте доказательства, - Исследуйте подвалы всех прошлых убежищ Ордена – я уверен, там до сих пор хранятся кости его жертв. - А что, если это инсценировка? – Сяомин бросает на Паулу цепкий взгляд и делает несколько шагов вперёд, поворачиваясь к остальным адептам, - Феникс с его бывшим учителем так и не доказали нам свою чистоту, и вполне могли совершить на Ман Джуна нападение, пользуясь своими потусторонними силами… - Ты в своём уме, Сяомин?! – Паула пышет гневом, - У нас сотни живых свидетелей, включая меня, которые чудом остались живы, но скоро смогут свидетельствовать и подтвердят все наши слова! - Ман Джун казнил нас с Паулой, - снова берёт слово Антон, - и если бы не заклинание, которым мы заранее себя обезопасили, вы до сих пор не знали бы правды. Воцаряется долгое молчание. Небо уже стало тёмно-синим, и ночное виденье у Антона постепенно ослабевает, давая возможность разглядеть всех невооружённым взглядом. - Чего вы конкретно хотите? – спрашивает Аарон. - Остановить армию Ман Джуна и судить его и всех, кто знал или как-то был связан с его преступлениями, - отвечает Антон, пристально глядя на Сяомина. - А так же переизбрать Совет, - говорит Паула, - Ни у кого больше нет к нам доверия, и держатели должны сами решить, кому они готовы вручить свою судьбу на этот раз. - Но если мы покинем наши посты, кто будет руководить Орденом в это нелёгкое время? – возмущается Ёзеф. - На правах инициаторов Антон с Паулой могут создать временную группу, которая займётся насущными проблемами и отбором кандидатов в новый Совет, - замечает Иван. - Звучит, как захват власти, не находите? – конечно же, это принципиальный Ли Тайлер. - У тебя есть какие-то другие предложения? – поднимает бровь Паула, - Заметь, я такой же действующий член Совета, как и ты, и теряю столько же. Ли Тайлер пожимает плечами: - Не уверен. Я вообще ни в чём не уверен. Нас подняли по тревоге, заставили покинуть Убежище, а сейчас я вижу удерживаемого вами Ман Джуна, красноречивые рассказы о его зверствах и призывы к смене действующего положения. Антон моментально с хлопком возникает возле него и протягивает руку: - Если не ссышь, берись. Он не знает, способен ли переводчик транслировать его посыл правильно, но, видимо, наличие русскоязычного населения с годами внесло-таки коррективы в общие настройки, поэтому африканец, усмехнувшись, обхватывает его ладонь, и они исчезают. Для того, чтобы осмотреть временную больницу в школе, уходит минут пять, а вот в катакомбах приходится задержаться на подольше – коридоры между камерами приходится мерить пешком, а в темнице с именами убитых Ли Тайлер просит задержаться сам, тревожно вчитываясь в таблички. Но вот они снова висят над скалами в почти определившемся голубом цвете утра, и Ли угрюмо молчит, раздувая и без того широкие ноздри. - Ещё кому-нибудь нужна экскурсия? – интересуется Антон, прежде, чем перелететь на свой край дислокации. Все отрицательно мотают головами, глядя на африканца. - Молодец, - шепчет Паула, когда Антон появляется рядом с ней, - Ну, так что решим? – кричит Совету. - Я напоминаю, что если нет вотума недоверия, Совет должен принять решение голосованием, - произносит Иван. - У нас отсутствуют четверо адептов, - замечает Сяомин. - Кворум имеется, так что можем продолжать, - спорит Иван. - Кстати, а где Радха? – спрашивает вдруг Ёзеф. - Она умерла, - отвечает Антон прежде, чем Паула стискивает его руку. - И как же? – глаза членов Совета устремлены на него. - Я убил её, когда она пыталась зарезать меня в покоях Ман Джуна в Запретном уровне, - Антон чувствует, как всё вокруг меняется во взглядах, жестах, дыхании. - И что же, есть свидетели? – спрашивает Сяомин, прищуриваясь. - Только Ман Джун, - Антон понимает, что очень сильно ошибся. - То есть, обвиняемый вами член Совета, который сейчас лишён голоса и заключён в оковы – единственный, кто может подтвердить твою самозащиту? – нарочито вежливо уточняет Сяомин. - Да, - Антон беспомощно оборачивается к Пауле, но та только шепчет «шит» и задирает нос: - Заставите нас оправдываться за то, что защищали свои жизни и жизни тех, кого вызволили из катакомб этого чудовища? – указывает на корейца. - Убийство члена Совета требует отдельной процедуры рассмотрения, - начинает было Сяомин. - Тогда начнём с меня! – прерывает его Паула, - Меня он убил тоже. Но не в попытке защититься, в отличие от Антона, а хладнокровно. Ещё и изувечив перед этим. Адепты переглядываются и шепчутся о чём-то. Антон не выдерживает: - Сейчас не время и не место тонуть в бюрократических дрязгах. Оглянитесь – мы на пороге сражения со своими товарищами по Братству! Не пора ли принять решение и прекратить это никому не нужное противостояние? Вы же понимаете, что войско Ман Джуна – это подвергшиеся гипнозу держатели, которых он годами собирал по всему миру, заманивал в свои липкие сети, лишая их воли и запугивая! Подумайте, это с ними нам предстоит драться, если Совет не вынесет вердикт прямо сейчас. Братья и сёстры Ордена начнут убивать друг друга из-за одного гнилого властолюбивого отщепенца, возомнившего себя выше других. Стоит наш мир такого? Готово ли Братство лишиться сейчас лучших своих людей?! – и, видя смущение на лицах многих, повышает голос, - Как Феникс и свободный член нашего Ордена я объявляю голосование. Кто за то, чтобы признать действия Ман Джуна противозаконными, лишить его членства в Совете и предать суду? Иван поднимает руку и отходит в сторону. Паула срывается с места и подлетает к нему, поднимая ладонь тоже. Остальные стоят, не шевелясь. - Двое. Это всё? – Антон буравит взглядом адептов, но ему не отвечают, старательно пряча глаза. - Кто против? Руки поднимают Сяомин и Ман Джун – на последнего Антону указывает Паула, заставляя обернуться. «Какого хрена он голосует?!» – возмущается Антон Зовом. «Пока его официально не отстранили, он как адепт имеет право голоса, - Паула пожимает плечами, будто извиняясь, - Правила не менялись со времён Средневековья»… - Это пиздец! – Антон трёт лоб, пытаясь смириться, когда руку несмело поднимает Аарон. - Без детального расследования принять какое-либо решение невозможно, - объясняет, - Я согласен вынести Ман Джуну, скажем, вотум недоверия, но в заявленной Фениксом формулировке предпочту занять именно такую позицию, - придвигается к Сяомину. - Мы не собираемся предавать Ман Джуна суду Линча! – возмущается Янковский, - Наше голосование призвано сплотить ряды Совета и не допустить кровопролитного сражения! - А оно несомненно наступит, - говорит Ёзеф, подходя к Аарону и Сяомину и поднимая для формальности руку, - если мы не придём к разумному выходу из ситуации. - Ли, по-моему, здесь всё очевидно, нет? – спрашивает Сяомин, сверля глазами всё ещё стоящего в стороне африканца, - Исход вполне очевидный - четверо против двух, и как бы ты ни проголосовал, твоё решение ничего не изменит. - Изменит, - Ли Тайлер перемещается к Ивану и Пауле, - Все будут знать, что я изменил собственное, увидев то, что показал мне Феникс, - поднимает руку. - Всё равно – четыре-три, а если бы здесь была ещё и убиенная им Радха, - Сяомин тычет пальцем в сторону Антона, - мы бы одержали беспрецендентную победу! - Если бы здесь была Радха, она стояла бы сейчас возле Ман Джуна соучастницей, - шипит Паула, - По-хорошему, надо бы и тебя проверить, - замечает, глядя на Сяомина, сразу же начавшего багроветь от её слов. - А мы и проверим, - к Пауле, выбираясь из толпы, подлетает Микаэла в сопровождении Фионы. Бледная, с взлохмаченными волосами и надетой взамен своей чьей-то одежде с чужого плеча – в том, что Марина озаботится труднодоступным в их ситуации комфортом для раненых Антон не сомневался. Паула с Иваном по очереди обнимают её и хлопают по плечам. - Я говорила, что ей нельзя лететь, нужно отлежаться… - оправдывается Фиона, но Паула ласково останавливает девушку жестом. - Мы и проверим, - повторяет, пристально вглядываясь в Сяомина, - И вычислим всех, кто представляет угрозу Братству! Я лично прочту каждого из вас, - оглядывает стоящих рядом с Сяомином адептов, и Антон видит, как неуютно им становится под её взглядом. - Тебя арестовали за организацию побега Холли! – возмущается Сяомин, - Ты не имеешь права находиться здесь! - Холли не была заключённой, так что вопрос, почему её удерживали силой, я ещё подниму, - обещает Микаэла, сощурив глаза, - Так же, как и вопрос о законности моего ареста, - добавляет. - Напоминаю, что в данном голосовании воздержавшихся быть не может, - говорит Антон, улыбаясь. - Ах да, статуса адепта никто с меня не снимал, - деланно спохватывается Микаэла, поднимая руку и присоединяясь к Ивану, Пауле и Ли. Четыре на четыре. - А где Рамона? – вдруг спрашивает Аарон, - Неужели до неё не дошла информация о происходящем? Паула пожимает плечами: - Я специально посылала за ней людей, но её нигде не нашли. - Или не захотели? – поднимает бровь Сяомин, - Её голос, вероятно, сейчас представляет угрозу для вас… - Ты на что намекаешь?! – грозно сдвинув брови, подаётся вперёд Паула, но её крепко держит за руку Янковский. - Я не намекаю, а говорю открытым текстом: все ваши доказательства притянуты за уши, тогда как факты откровенно не в вашу пользу: один адепт вами убит, другой пропал без вести, третьего вы арестовали и пытаетесь заклеймить позором… Если наш уважаемый, но так и не доказавший свою истинную сущность Феникс закончил со своими псевдообвинительными речами, я бы хотел прекратить всю эту бессмыслицу, - Сяомин обводит рукой заполненное столпами пространство вокруг них, - Вы же понимаете, что ничья даёт нам право привлечь для установления истины наших последователей, и их у нас несомненно больше. - Не торопитесь! – Антон вздрагивает от знакомого голоса и, как и все рядом с ним, вскидывает голову на звук. Видит, как из чёрного, схлопывающегося за её спиной облака, появляется Холли, направляясь к ним. - Руслан… – Антон не может поверить собственным глазам. Руслан здесь? Тень его отпустила? Губы расходятся в улыбке, а в сердце вновь зарождается потухшая было надежда. - Я действующий член Совета, - Холли подплывает к Сяомину и его сторонникам, скользя по всем взглядом, - И я голосую за арест Ман Джуна, - поднимает руку и вдруг стремительно бледнеет. Антон мгновенно оказывается рядом, подхватывает Холли и оттаскивает к своим. - Спасибо! – целует, ослабевшую, в лоб и поудобнее укладывает на руках – Холли на глазах проваливается в сон и норовит выскользнуть из его объятий. Её восстановление после Принудительного сна ещё в процессе, и как она смогла уговорить Руслана принести её сюда – загадка. - Большинство голосующих членов Совета поддерживает Феникса в его обвинении, - говорит Иван, выступая вперёд, - Ман Джун признаётся преступником и лишается статуса члена Совета пожизненно. Он заключается в камеру Запретного уровня, и дальнейшую его судьбу определит Высший суд Ордена. Виновными также провозглашаются его охранники и все совершающие по его приказу тяжкие преступления против людей, а к подозреваемым до вынесения окончательного приговора относятся Радха, обвинённая в нападении на Феникса, и вся её свита. Прошу сопроводить заключённых в подвалы! – делает знак охранникам Паулы, и те стягивают обвинённых в строй, чтобы увести, как Ман Джун вдруг начинает неистово рваться из сдерживающих его невидимых пут и мотать головой, будто у него приступ. Среди окружающих столпов нарастает шум, расходясь волной в дальние концы, и Антон в волнении поворачивается к Пауле – что делать? - Голос! – решает та, ведя рукой и возвращая Ман Джуну способность изъясняться словами, - Если ему плохо и он сейчас сдохнет у всех на глазах, популярности нам это не добавит, - шепчет Антону. Но Ман Джун, едва почувствовав вербальные способности, тут же неистово голосит: - Разве вы не видите?! Они все заколдованы Тенью! Одна из адептов только что вышла из чёрного облака владеющего ей зеркала! Не поддавайтесь злой силе! Не дайте чудовищам отобрать у вас вашу землю, жён и детей!.. Удар по голове не даёт ему продолжить – сориентировался один из охранников Паулы – но теперь Сяомин всплывает вверх и кричит своим фальцетом: - Это заговор! Все они, - указывает на стоящих напротив, - продались Тени за возможность сохранить свою жизнь, отдавая взамен наши! Не дадим свершиться проклятию! К бою! - О, чёрт, - произносит Паула, снимая из-за плеча своё метательное копьё и нагнетая в другой руке энергетический сгусток, - Антон, уноси Холли отсюда, Микаэла, тебе бы тоже удалиться, ты слаба, - говорит, не глядя, сосредоточиваясь на стоящих напротив соперниках. Антон переваливает Холли через плечо и собирается обхватить Микаэлу, но та выставляет вперёд руки: - Только попробуй, Шастун! Я не уйду, когда моих друзей кромсают предатели! – материализует в руках пращу и пояс с увесистыми камнями - странно, но Антон никогда не задавался вопросом, кто из адептов каким оружием владеет, а между тем попадаются вот такие вот архаизмы, - Спрячь Холли и возвращайся. Феникс нам всем сейчас нужен, как никогда! – встаёт на изготовку. Антон телепортируется в кабинет Марины и обнаруживает Николая уже сидящим на диване – очнулся! - Клади сюда, быстро!- Марина ориентируется, как всегда, первой, укладывая Холли на место мужа и сгоняя того на стул, - Откуда она взялась? - Её принесло Зеркало, и я надеюсь, это Руслана отпустили, а не какое-то подговорённое Николой, - Антон, уложив Холли, кидается к Николаю, - Я так рад, что ты очнулся! - Как у вас там? – хрипло интересуется Лисицын, обнимая в ответ. - Нормально, - Антон честно смотрит в глаза, - Сбереги их тут всех, ладно? Воинов Паулы на школу может не хватить… Марин, - оборачивается, - Когда Холли проснётся, попроси от моего имени помочь Арсу. Пожалуйста. Я знаю, что если у кого и получится, то только у неё, - позволяет себе взглянуть на Арсения ровно на мгновенье. - Конечно, Антон, конечно, - Марина обнимает, - Спасибо за воду и лекарства, нам всё уже везут! - Пока, ребята! – Антон кладёт руку на плечо Николая и вкладывает в улыбку всю возможную безмятежность, стараясь запомнить морщинки у глаз обоих, прежде чем исчезнуть…