Сказка о сломанном зеркале

Ярко-оранжевая полоса на восточном горизонте уже разрослась в полноценный рассвет, и на фоне распускающихся над землёй весенних лучей солнца сотни неистово рубящих друг друга в небе воинов выглядят сюрреалистично. Антон не успевает впитать в себя весь ужас открывшейся ему картины, как на него летят двое стражников Убежища с поднятыми секирами. Антон почти бессознательно телепортируется на двести метров в сторону, чтобы тут же выставить Щит и отбить ещё троих - этих он узнал, они охранники Сяомина. А вот следом нападают незнакомые ему держатели, и Антону больше некогда классифицировать убийц и мучиться вопросами совести. Они, чёрт возьми, первые начали! Пусть и искусно запуганные Ман Джуном, эти люди всё же сами предпочли пойти на своих, убивая в итоге таких же детей, как и их собственные, ради которых и подписали сделку. Предатели заходят со всех сторон, и - ей-богу, на земле драться куда удобнее! – окружают сферой. Антон, почти не думая и применяя все заученные им до автоматизма навыки и заклинания, отбивается тем яростнее, чем ближе сжимается вокруг него кольцо врага. Отбрасывает противника ударной волной и крушит тех, кто подобрался с другой стороны. Резко опускается вниз или отклоняется в сторону, лишая замахнувшихся на него мечом ориентира и равновесия – противники сталкиваются, раня друг друга и на какое-то время создавая толчею. Пользуется этим и разбивает их, инверсируя и нападая теперь уже сам. Не жалеет огня из пальцев – он хоть короткими струями, но всё же опаляет и отталкивает слишком близко подлетевших к нему воинов. Драться не трудно, трудно убивать. Антон даже после пережитого в Запретном уровне дрожит рукой, опуская Танто на человеческие спины – лишать жизни хтонов и зеркал в своё время далось ему куда легче. Ведь он сражался с ними за человеческий род. А теперь ради той же цели вынужден кромсать своих же. Моральный оксюморон. «Антон, мы потеряли Ман Джуна!» - приходит от Паулы, и, судя по её тону, это, к сожалению, не весть о его смерти. Антон пытается пробиться сквозь окруживших его врагов. Ответа не слышит, потому что решает телепортироваться. Оказывается ближе к горе, почти у самого входа в Убежище, и тут же взмывает ввысь, пытаясь охватить картину боя целиком. Да, Ман Джуна отбили. Видит его и Сяомина в плотном окружении многочисленного войска, направляющегося в сторону Убежища. Охранники, ощерившись, кидаются на пытающихся подобраться к ним держателей, и ряды соратников редеют на глазах – слишком весомо преимущество противника. Антон, сообразив, принимается спешно накладывать заклятье на входы Убежища. Враг не должен туда попасть ни в коем случае – гора идеальная крепость и может выдерживать осаду бесконечно долго. Запечатывает все имеющиеся входы Обратным Щитом и усиливает Огненной стеной. Опоясывает гору силовым полем, облетая вокруг на предельной скорости и отмахиваясь от пытающихся задержать его столпов. «Иван, ты мне нужен», - посылает, когда дело сделано, и гора стоит неприступной. «Я рядом, вижу тебя», - приходит в ответ. «Подержишь мои заклинания? - Антон ищет глазами Янковского, - Твоих сил хватит, я знаю». Иван подлетает к нему со своими ребятами: - Они надёжны? – глазами показывает на главный вход, покрытый пламенем и поблёскивающий полем. - На первое время хватит. Спасибо, Вань! - Антон благодарно обнимает Ивана и сосредоточивается на передаче контроля над заклинаниями. Держать их тяжёлый труд, и Антон вряд ли смог бы делать это, мечась по пространству. А ему сейчас необходимо быть в гуще событий. Телепортируется на самый дальний край военных действий – там, почти у самого начала горного хребта, остатки армии противника добивают последних единомышленников, усеивая землю безжизненными телами и окропляя тёмной кровью. Антон, закусив губу, принимается отбивать у врагов ближайших сторонников, пытаясь спасти хотя бы кого-то. Огнём и мечом вырывает из окружения десятки собратьев, и те устремляются на помощь своим товарищам, чтобы затем, теми, кто остался, следовать за ним. Антон ведёт всех в направлении центра сражения - туда, где строй их союников ещё силён и способен оказать сопротивление - продвигаясь сквозь сыплющиеся на них удары рывками и стягивая вокруг себя всё больше дерущихся – следующие за ним воины помогают отбиться соратникам и усиливают строй всё новыми отступающими. Пробивая себе путь Силовой волной или Огненным ударом, думает о тех, кто такими свойствами обладать не может – молодых учениках, только-только взявших в руки оружие, искателях, специализирующихся больше на чутье и телепатии, чем на боевых навыках, и координаторах, которыми становятся обычно в силу большого опыта, но мудрого возраста и тающих сил. И понимает, что они все падут сегодня. Армия Ман Джуна, формируемая столетиями, слишком велика. А вместе с примкнувшими к ней адептами и взводами их охраны – самыми сильными из бойцов Ордена - ещё и невероятно могущественна. Антон прорывается наверх, чтобы в секундные паузы между нападениями оглядеть поле / небо битвы. Земли не видать. Кругом, куда ни кинь взгляд, раскинулись полчища поднятых в воздух воинов, складываясь у самых дальних краёв в живые точки азбуки Морзе. Антон не уверен, что солнце пробивается сейчас на землю через слои тел, спрессованные под ними. Уже подходя к Убежищу, видит, что войска противника разделились. Одни пытаются прорваться в скалу, чуть ли не с разбегу атакуя входы и раз за разом натыкаясь на препятствия, удерживаемые невидимым для них Иваном, а другие продолжают теснить в обратную сторону, давя на соратников Антона массой и заставляя их отступать в сторону школы. До Антона вдруг доходят их намерения. «Школа! - рычит, направляя Зов Пауле, - Они хотят уничтожить свидетелей!» «Шастун, вот ты гений, конечно! - приходит язвительное от адепта, - Я полчаса назад отправила к Марине ещё один отряд, но этого слишком мало. Поэтому будем стоять здесь до последнего… - и, помолчав, добавляет, - Наша гибель – вопрос лишь времени, Антон. Сейчас главное - сохранить тех, кто сможет рассказать миру об ужасах подвалов Ман Джуна». На секунду Антона накрывает отчаянием – не потому, что знает, что Паула права, и боится смерти, и даже не из-за глухой тоски по Арсению и ним самим, только-только начавшим открываться и узнавать друг друга, а потому что разум вовсю сопротивляется такой вопиющей несправедливости. Армия зомбированных фанатиков не должна взять верх и остаться у власти, разрушая саму идею Ордена и ставя крест на многовековой борьбе его братьев. Тысячи верных держателей – мудрых столпов, отдавших свои жизни служению Братству, и молодых учеников, только-только поверивших в него – не должны просто кануть в лету из-за прихоти судьбы, так угодливо почему-то подставляющей сейчас своё плечо предателю. Антон думает о его маленьком крестнике, наверняка в эту минуту бесстрашно прячущем искалеченных пленников Ман Джуна в разных концах мира, призванным такой же, как он, бесстрашной матерью, и с накатившей злостью отбивает какого-то совсем молодого мальчишку, высунувшегося против него. Тут же опускает меч, глядя, как летит вниз чужое тело. Тот тоже был чьим-то учеником. Его так же, как и Антона когда-то, растили и пестовали, стараясь сделать хорошим столпом и держателем Мира. Но пришёл Ман Джун и испахал его сознание… Антона пронимает ужасом от происходящего. Выбора нет - он убивает своих, кем бы они сами себя не считали. В посеянной в их головах ненависти они готовы идти до конца - друг против друга, брат против брата, смывая вековое родство кровью и забывая о той угрозе, против которой сплотились их далёкие предки когда-то, основав этот Орден. Но и отступить Антон сейчас не может – на кону его друзья, его самые близкие люди и соратники. Те, кто стоят сейчас насмерть за его спиной и отступать не намерены. Это пат. Что бы Антон ни сделал - везде смерть. Рубит очередных кинувшихся к нему воинов и телепортируется в сторону, давая себе секундный отдых. Всё тело болезненно гудит, а руки отказываются поднимать Танто. Антон весь в чужой крови, засыхающей на нём коркой, и дыхание сбилось давно – ему нужно время подумать, но его нет. Прямо рядом с ним сейчас бьются Ингрид с Эдом, и их силы тоже на нуле – Антон видит, как тяжелы их движения, и как много противников окружило их. - Где Егор? – кричит, врезаясь в кучу и отталкивая нападающих воинов ударной волной. - Упал, - слышит глухое от Эда. Тот пользуется моментом и устремляется вниз, рубя мечом наотмашь. - Убит? – холодея, спрашивает его наставницу, и Ингрид поднимает на него глаза: - Его сильно задели по бедру, - раскручивает в руках глефу, - Эд, как мог, держал, но на него тоже навалились, - запускает, сшибая нескольких приблизившихся к ним стражников, - И он на секунду отпустил... - Твою мать! – Антон ныряет вслед за Выграновским, утаскивая за собой бывшую жену Арсения, окружив обоих Щитом. На земле тоже месиво. Почему-то Антон не учёл, что многие из воюющих банально не умеют левитировать, и созерцает сейчас проекцию происходящего в небе на плоской поверхности. Всё, как в малобюджетном историческом фильме – арбалеты мешаются с топорами, гвизармы с эспадронами, а из подметной рогатки Антону счастливо мажет по щеке - невозможное по временной шкале соседство оружия разнообразит, сука, битву. - Эд! – орёт, отстреливаясь одной рукой огненными шарами, а второй размахивая мечом, - Егор! - Мы здесь, - слышится совсем рядом, и Антон вздрагивает, поворачивая голову. На бурой земле в двух шагах от него потомок Дракулы склонился над лежащим под ним белокурым возлюбленным и пытается закрыть его своим телом. Антон в мгновенье ока создаёт вокруг них Щит и отбивается от пытающихся приблизиться к ним стражников. - Как он? – кричит, пытаясь разглядеть друга. - Жив! – чувствует Ингрид, подбираясь к ученику ближе, - Пусти! – просит, и Антон снимает защиту, позволяя ей забраться внутрь. Посылает силовую волну, раскидывая противника, и, развернувшись, сам наконец опускается к Егору. У того неестественно подогнута рука – видимо, при падении сломал её, а из бедра ритмично бьётся кровяной фонтан. Эд уже снял, разорвал и бинтует ногу Егора собственной рубашкой, но тот бледнеет на глазах – потеря крови слишком большая. - Я телепортирую его в школу! – Антон обхватывает Булаткина, но… ничего не происходит. Он пытается ещё и ещё, и в растерянности смотрит на Ингрид. - Ты израсходовал слишком много своих магических сил, - догадывается та, - А телепортация самая энергозатратная функция. Тебе надо время восстановиться. - Как долго? – спрашивает. - Зависит от ситуации. Если бы ты мог прямо сейчас лечь и отдохнуть, - Ингрид отбивает одним ударом шесть человек за ними, - восстановился бы за пару минут, а так… - кидает глефу в очередного противника, подорвавшись ввысь и роняя бездыханными двух человек рядом с собой, - … придётся подождать. - Блять! – не сдерживается Антон, оглядываясь и понимая, что ждать им никто не даст, и если в ближайшее время не оказать Егору помощь, тот умрёт от потери крови. «Я помогу! - рядом с ними резко опускается птица, бороздя землю когтистыми лапами и укладывая шею на землю, - Меня Ваня послал». - Ира, ты? – Антон вспоминает иглохвостого стрижа, в которого превратилась ученица Арсения, когда те улетали из Убежища наутро после празднества. «Я. Привяжите его, быстрее! - торопит девушка. Над ними раздаётся птичий крик, и стриж задирает голову, - Это Катарина, мой учитель, нам надо лететь». Антон, пока Ингрид с Эдом припоясывают Егора к Ирине, пытается рассмотреть человека, лежащего на крыльях сизого голубя, зависшего над ними, и понимает, что это Ли Тайлер. Он весь в крови и тоже без сознания, как и Егор. - Донесите их! – с благодарностью целует стрижа в клюв и смотрит в удивлённые птичьи глаза, уставившиеся на него, - И передай Николаю Лисицыну о протоколе номер два! Птица кивает и взмывает вверх, уносясь вместе с учителем в сторону школы. Вслед им устремляются было охранники, но Антон формирует Барьер, разводя его пределы на километры вширь и в высоту до стратосферы, радуясь, что хоть на это его хватает. Держит, сколько может, пока последние силы не покидают его.

***

Темно. Арсений пытается сориентироваться, но начинает тошнить. Надо бы нащупать руками что-нибудь вокруг, но те, как назло, не слушаются. Ладно. Сосредоточивается на ощущениях. Он себя чувствует. Он понимает, что существует, поэтому, вероятно, жив. Хотя вряд ли он теперь вообще что-нибудь понимает про жизнь и смерть. Пытается откалибровать хоть что-нибудь в своём организме – посылает сигналы к действиям рук, ног, мимики и голоса, но тщетно: всё что он есть – это только его сознание. Надо вспомнить. Старается, воссоздавая в памяти картины произошедшего и ощущая зуд в ладонях и ступнях. Сейчас не больно, но когда-то сильно было… Странно, что из всех его воспоминаний - только липкий всепоглощающий ужас. Его кто-то зовёт, но это не Антон. Арсений не знает, стоит ли отвечать. Он сейчас очень занят собой, и, пожалуй, отвлекаться не будет. Мимоходом отмечает при этом, что с именем себя вполне ассоциирует, что уже неплохо, наверное. В какой-то момент его снова начинает заволакивать безотчётным страхом, и Арсений не может понять, чем он вызван. Призраки чего-то ощутимо кошмарного мелькают перед глазами, но он не распознаёт их и уверен, что это всего лишь сон, из которого он почему-то не может выбраться. Немного обидно, что звал не Антон. К Антону он бы вышел. Как бы Арсений не отговаривал себя, он всегда неосознанно шёл к нему, несмотря на данный себе запрет и предвзятость в отношении собственных болезненных чувств. Арсений вспоминает, как тот льнул к нему в тёмном коридоре замка Эда, и ему становится тепло. Потому что Антон тёплый, и Арсений с ним никогда больше не замёрзнет. Страх не уходит, но медленно становится фоном от приходящих воспоминаний. Арсений чувствует на губах их первый поцелуй - под стрёкот ночных сверчков и тёплый свет фонарей у дома. Оба так отчаянно трусили, но Антон оказался смелее тогда… Знай в тот момент Арс обо всём, он бы не противился, дурак, цепляясь за прошлое, которое давно надо было оставить. Но теперь ведь всё хорошо? Арсений не может вспомнить деталей, но чувствует, что уже не просто тепло, а волна чего-то горячего топит его изнутри. Плавиться в этом настолько приятно, что всё остальное на какое-то время перестаёт заботить совсем. Арсений видит на себе тонкие, с синими прожилками, руки Антона, ощущает его дыхание рядом, и тревожные мысли на секунду уступают место светлой безмятежности. Ему ничего не нужно в этом мире больше. Арсений улыбается. Антон с ним. Он его чудо, его долгожданное счастье, которого ему так не хватало и которое он так слепо отрицал поначалу... «Проснись!» Его, кажется, бьют по лицу? Ещё и несколько раз?! Стоит прийти в себя хотя бы для того, чтобы дать сдачи. Открыть глаза кажется невозможным, и потому удивляется, когда всё-таки разлепляет ресницы, и дневной свет бьёт в глаза, выдёргивая из мыслей и возвращая в события, о которых он предпочёл бы навсегда забыть. - Нет!!! – голос отказывает, и вырывается только хриплый шёпот.

***

- Вставай! Они улетели, - Ингрид рывком ставит Антона на дрожащие ноги, и тот растерянно осматривается. Видит Эда, отгоняющего от них воинов Ман Джуна, и крепче сжимает в нетвёрдых руках Танто. - Долго я валялся? – язык плохо слушается. - Пару минут. Барьер спал, но Егора успели унести, - Ингрид приближает к Антону лицо, - Что с Арсом? Только не ври. - Он без сознания. Физически в норме, но Ман Джун что-то сделал с ним… - Антон заминается, а потом просто не успевает продолжить фразу, потому что на них сыпятся противники. Оказывается, всё-таки можно привыкнуть наносить удары мечом и ничего не чувствовать при этом. Мысли Антона слишком заняты Арсением, Егором и другими близкими ему людьми, чья жизнь сейчас напрямую зависит от его способности драться, чтобы волноваться о том, что он делает. Силы восстанавливает в процессе. От вида окруживших их с Ингрид и Эдом воинов мышцы словно наливаются энергией, способной крушить врага. Антон машет мечом, не думая, пока звонкий окрик в голове не заставляет его опомниться: «Антон, собирай всех, кто остался, и двигай к нам, к школе вот-вот прорвутся!» Первая мысль об Арсе, вторая – об Артёмке с Мариной. Зовом дотягивается до всех, кого видит рядом или может нащупать, закрыв глаза – Иван, Микаэла где-то на периферии его сознания, но живы, и слышат его сигнал, а, значит, подтянут за собой личные взводы к школе. Вот только самому Антону с друзьями сейчас вряд ли удастся вырваться из окружения. Вражеские взводы плотно охватили их кольцом и, несмотря на яростную оборону, подбираются всё ближе, заставляя Антона, Эда и Ингрид биться уже буквально спиной к спине. Антон держит над ними Зонт, чтобы удары не сыпались хотя бы сверху, но его постоянно прорывают – кто-то из нападающих владеет умением сотворять камни. Эду приходится беспрерывно создавать иллюзии себя, чтобы те ловили и отбрасывали летящие в них булыжники, и это значительно ослабляет его концентрацию – ему уже пару раз прилетело скользящими ударами меча, а в ноге давно торчит стрела. Ингрид тоже ранена в плечо, но крутит глефу другой рукой, исправно распугивая лезущих к ним врагов. Самому Антону досталось по касательной – бедро и грудь кровоточат, но это не смертельно и пока терпит в отличие от их плачевной ситуации. Уже хочет было сообщить Пауле, чтобы на них не рассчитывали, и попрощаться со стоящими с ним плечом к плечу друзьями, как видит летящих к ним птиц. Они колонной заходят с востока и своим криком заранее оповещают о присутствии, заставляя противника на секунду отвлечься и начать перестраиваться для атаки. «Я Марк, помнишь? – приходит Антону, - Это мои друзья, цепляйтесь, попробуем выбраться…» Врезаются сквозь рой пущенных в них стрел в кольцо врага, сметая часть войска своими телами и попадая под град ударов остальных. Несколько птиц садятся, пока остальные раскидывают врага взмахами крыльев, и Антон закидывает на них Ингрид с Эдом, на секунды устанавливая Щит. Сам успевает схватиться за лапу третьей птицы, уже взлетающей, потому что оставаться больше нельзя – войско противника сомкнулось под ними и устремляется сейчас вслед, погребая под собой не успевших увернуться птиц и пытаясь дотянуться до уносящихся беглецов. Антон из последних сил карабкается и левитирует, перебираясь несущей его птице на спину и посылая назад ударную волну, чтобы затормозить погоню. «Марк, - чувствует, что это он, - прости, что потерял стольких друзей из-за нас!», - гладит рукой гладкие перья. «Они не первые и не последние, кого я потерял сегодня, но это не из-за вас». «Спасибо!» - Антон укладывается удобнее, пользуясь недолгой передышкой и пытаясь восстановить силы. «Рад, что спустя столько лет смог быть чем-то полезен своему кумиру», - звучит печально-иронично, но Антон знает, что это искренне. «Я хочу быть не кумиром, а другом тебе. Можно?» «Я о таком и не мечтал», - Марк наклоняет корпус, делая заход к небольшой группе внизу, последними силами удерживающей обступившего её неприятеля от прорыва. - Николай привёл в действие фугасы! Уводим всех наших с траектории! – кричит Паула, едва завидев Антона, соскользнувшего с птицы и зависшего рядом с ним. Микаэла и Иван уже здесь, слава богу. Здесь же почему-то Аарон со своим взводом и охраной. - Переметнулся на нашу сторону, увидев, чем обернулся его голос, - объясняет Паула, видя недоумённый взгляд Антона, - Я не против – люди нам нужны, и вроде как корыстью, учитывая наше положение, здесь не пахнет. Хочет умереть, как герой, пусть умирает, - заключает, поднимая руку вверх, - Внимание! – кричит Голосом, - Протокол номер два через три, две, одну – начали! Это при нападении хтонов можно было смести кучу врагов снарядами, предупредив своих известным им паролем. Нынешний же противник не только в курсе происходящего, но, возможно, и сам когда-то участвовал в битвах с этим оружием. Во всяком случае от крика Паулы большая часть войска врага бросается врассыпную с линии огня, зная, где проходит эшелон летящих капсул с напалмом. Остаются те, кто прибыл издалека, но и таких хватает – Ман Джун собирал свою армию по всему миру, и неосведомлённых о новом оружии Братства в этом Убежище почти половина. Над головой летит огненный град, и все защитники школы с замиранием сердца следят, как зазевавшихся воинов сносит горящими снарядами. Кидаются в атаку первыми, зная, что следующий залп случится через три минуты по иной траектории, и надо успеть вытолкнуть туда счастливо уклонившихся от первого… - У нас ведь без шансов, верно? – спрашивает Иван, подлетая после очередного залпа и вытирая клинок о штаны. Ответом служит молчание. - Совсем юных учеников укрыли жители деревни, - говорит, наконец, Паула, - Старшие же воспитанники отказались покидать своих преподавателей и помогают оборонять раненых. Тех, кто может передвигаться, спустили в подвал школы, а самых тяжёлых сын Марины переправил в безопасные места, - Паула качает головой и не видит, как Антон в бессилии сжимает кулаки, - мальчик достоин Ордена Бессмертия, но, боюсь, некому будет наградить его, когда всё закончится. - Не будь пессимисткой, - возражает Микаэла, - вглядываясь вдаль, - Ряды армии Ман Джуна поредели уже на треть… - И всё равно больше наших вдвое, - парирует Паула, поудобнее перехватывая копьё – на них летят оправившиеся после очередного залпа воины предателя и его приспешников, - Шансов нет, Иван, но остаётся надежда на свидетелей, что должны спастись. - Снаряды закончились, - объявляет Антон, приняв сигнал от Николая и принимая боевую стойку с поднятым Танто. - Была рада служить Ордену, - говорит Паула, оглядывая всех. Иван молча салютует, отдавая честь. - Простите. Я искуплю свою вину, - Аарон снимает со спины лук и вынимает стрелу из колчана. - Ты уже это делаешь, - Микаэла хлопает растерянного адепта по плечу и обращается ко всем, - Была рада узнать истинную цену всех вас, друзья, - улыбается. - Я не адепт, но всё равно хочу сказать, можно? – спрашивает Антон и, не дожидаясь ответа, продолжает, - Я жалею только о том, что не увижу больше тех, кого люблю, а об остальном ничуть, правда! Я нашёл в вас не только мудрых наставников и бесстрашных воинов, но и верных друзей, за которых не жалко отдать жизнь. Человечество достойно этого мира, пока в нём есть такие, как вы! Надеюсь, Братство никогда не забудет всех тех, кто принёс себя в жертву, служа ему, - поднимает Танто вверх, - И давайте как следует надерём жопы этим гадам, прежде чем пасть! - Малыш, я ровно это и хотела предложить, - Паула хищно улыбается, поудобнее перехватывая копьё, - Прошу всех адептов со своими взводами занять свои места!

***

- Нет! – Арсений резко садится, и перед глазами опасно пляшут чёрные точки. Снова провалиться в небытие он вовсе не готов, и хватается за руку сидящей радом Холли, отчаянно дыша и жмурясь. - Арс! – Холли крепко сжимает его в объятьях, и становится душно. - Погоди, - хрипит, - щас отойду немного… - дыхание совсем сбивается, и только обретшие звук слова застревают в горле. Холли ослабляет хватку и осторожно укладывает его обратно: - Ты чего так резко? Напугал прямо, - гладит по груди, убирая со лба взмокшую чёлку. - Где Антон? – опять силится сесть, но в этот раз выходит гораздо хуже. - Тише, - Холли властно прижимает его рукой к поверхности кресла, - Прекрати со мной бороться, я сама не в лучшей форме! Арсений замирает, всматриваясь в её черты, и, наконец, начинает осознавать. - Холька, - тянет к ней руки, - как ты? – обнимает и гладит по спине, когда та склоняется над ним, притянутая, - Где мы? - оглядывает пространство за ними тут же. - Мы в школе Марины, - Холли отстраняется, беря в руки ладони Арсения и поднося к своим губам, - За мной пришёл Руслан, представляешь? Он жив, с ним всё в порядке, - улыбается, целуя Арсовы костяшки, - Сказал, что я нужна вам и пора лететь… - Ты же не оправилась, - хмурится Арсений, - Что за необходимость? - Руслан бы не позвал просто так… - Холли вдруг клюёт носом, - И так оно и вышло… - бормочет, и Арсений ловит её, уже уснувшую, и укладывает на своё место, сам сползая на пол. Голову кружит, и даже стоять на коленях возле расправленного кресла получается с трудом. Внутри мешанина из снов и воспоминаний, и Арсения тащит во все стороны, пока он пытается нащупать во всём этом твёрдое дно, от которого можно оттолкнуться. - Всё-таки получилось! – в кабинет входит Марина с какими-то коробками в руках и, сразу откинув их на стол, бросается к Арсению, - Как вы? – помогает встать и усаживает в кресло, поднося стакан воды. - Где Антон? – Арсений теперь ей адресует свой вопрос, благодарно принимая воду и жадно отпивая из стакана. Марина садится возле него на корточки: - Антон защищает сейчас школу вместе с другими адептами, - и, видя совершенно непонимающий взгляд, гладит Арсения по руке, пытаясь хоть рвано, но по порядку рассказывать, - Ман Джун убил Паулу и Антона, и, очнувшись, они собрали армию держателей. Мы ворвались в Убежище, но Ман Джун с Радхой заперлись в пещерах, и тогда мы с Антоном пробрались туда через подземную реку и смогли отпереть двери Запретного уровня изнутри. Всех пленников, в том числе Микаэлу и моего Колю, освободили и разместили здесь, в школе, а вас так и не смогли привести в чувство… Ман Джун что-то сделал с вами, вы словно не желали просыпаться, хоть физически и восстановились, когда заклинание Близнецов сработало в обратную сторону… Арсений сидит, уставившись в одну точку, и пытается осмыслить всё, о чём говорит Марина. - Сколько времени прошло? – тихо спрашивает. - Два дня, - Марина встаёт, наливая ещё воды, но Арсений отказывается. Какие-то детали пытаются всплыть в памяти, но он слишком слаб и растерян, чтобы продавить сейчас воспоминания до конца. Он помнит лишь, что безысходность, вобравшая его в себя, была настолько глубокой и тёмной, что он предпочёл отключить сознание, чтобы её не чувствовать. - Ман Джун меня искалечил? – спохватывается, вспоминая слова Марины. - Да, - та пытается подобрать слова, но так и не справившись с формулировками, поднимает глаза, - Он вас распял. Арсений поднимает к лицу ладони – вот откуда эти фантомные боли в руках и ногах. Но дело не в них. - Ман Джун умеет вселять страх, - Марина словно отвечает его мыслям. - Я знаю, - Арсений встаёт с кресла, - Просто не представлял, насколько. Девушка поддерживает его, пока он делает первые полноценные шаги по кабинету, расхаживаясь. Понимает, что этот самый страх сидит в нём даже сейчас, когда он уже очнулся и вполне влился в реальность, и это тревожит его. - И как я пришёл в себя? – спрашивает. - Это всё Холли, - Марина улыбается, кивая на спящую женщину, - Знаете, я всегда знала, что она чудесный лекарь, но она оказалась самой настоящей волшебницей. Никто не мог вам помочь, правда – ни наши врачи, ни шаманы из деревни! Даже Микаэла не понимала, что с вами, а Холли, когда проснулась, посмотрела, сосредоточилась, задумалась на пару секунд, будто провалившись в вас, и стала вдруг будто бы оттягивать на себя что-то, как если бы вы были опутаны невидимой паутиной, а она её снимала. И через полчаса вы проснулись. А она вот наоборот… Арсений медленно моргает, закусывая губу и долго глядя на спящую подругу. - Где твои муж и сын? – спрашивает вдруг беспокойно, будто очнувшись. - Артём в России, а Николай запечатывает фугасы – вы бы слышали, сколько шуму они тут наделали, - Марина улыбается, но глаза её заволакивают слёзы, - Не думаю, что он придёт сюда попрощаться. Нам не выдержать, Арсений. Ман Джун столетиями вербовал столпов, и его армия в несколько раз превосходит нашу… - замолкает, и Арсений вдруг чувствует всё её напряжение, весь её самоконтроль, на котором она держится бог знает сколько времени. Обхватывает её за хрупкие плечи, легонько встряхивая: - Отставить, девочка! Ничего ещё не кончено! Разве с такими, как ты, мы можем проиграть?! – целует её в лоб и улыбается, заглядывая в блестящие от слёз глаза. Подходит к креслу, на котором спит Холли, - Как мы можем её разбудить? - У меня только нашатырь, - бормочет Марина, вытирая уголки глаз пальцами. Арсений согласно кивает и через минуту уже обнимает закашлявшуюся, завозившуюся под его руками подругу: - Холька, милая, прости! – целует в закрытые ещё веки, - Я знаю, что это ты вытащила меня, и я твой должник до конца своих дней, но сейчас мне нужна твоя помощь опять, и обещаю, когда всё закончится, сам не подпущу никого к твоей кровати, пока ты не отоспишься! Холли бормочет что-то на английском, и Арсений понимает, что та спросонья ещё не включила Безмолвный перевод. Марина вручает Арсению бутылку воды: - Ей сейчас надо много пить, как и вам, - отходит к столу, принимаясь разгружать коробки. - Холь, включи Перевод, - бубнит Арсений, пытаясь напоить подругу. - Ты жуткая задница, Попов, знаешь? – Холли, уже привычно звучащая на русском, приподнимается и забирает из его рук бутылку, - И небольшое чувство вины тебе не повредит, - жадно пьёт, запрокидывая голову, а потом долго смотрит на Арсения, - Но вообще, я сделала минимум из того, что могла, чтобы отплатить вам за моё собственное спасение, - делает хитрое лицо, - Так что проси всё, чего хочешь, только обещай не приближаться к моей кровати месяц, когда всё закончится. Вернее, если, - тут же поправляет себя с кривой усмешкой. - Холь! - Арсений не может сдержаться и обнимает её, еле удерживающую себя на разложенном кресле в сидячем положении, - Холька... Слов внезапно не оказывается в наличии, но та всё понимает: - Арс, это моё умение, и ты бы тоже пошёл ради меня на всё. Да ты и пошёл… Но Арсений всё никак не отлипает, словно крепость их объятий может что-то дать ему сейчас. - Ты всё ещё не вспомнил, да? – Холли с силой отстраняет его от себя, тревожно вглядываясь. И Арсений читает её. Его чёртова телепатия возвращает сейчас ему всё то, от чего он пытался убежать в своём беспамятстве, что пытался прикрыть чернотой ночи разума и отрицал всем своим существованием, неизменно проигрывая в неравной борьбе со здравым смыслом. - Боже! – широко раздувает ноздри, чувствуя начинающуюся истерику, - Проклятый псих всего лишь умеет внушать страхи – то, что придумывает сам, а не случится в будущем! – сжимает кулаки, - Он не ясновидящий! Таких не бывает! – голос срывается на фальцет. - Тише, Арс, тише! – Холли теперь сама притягивает Арсения к себе, - Ты видишь лишь мои эмоции, мои видения, основанные на твоих, а они могут быть необъективны. Но Арсений уже не слышит. Он подскакивает на ноги и тянет подругу за собой: - Холли, прошу, мне нужен твой Руслан!