Сказка о сломанном зеркале

- Ребята, заканчиваем, нас вот-вот атакуют, - Руслан касается Антона, заставляя его вздрогнуть и отстраниться от Арсения. Прийти в себя получается не сразу - расфокусированный взгляд какое-то время продолжает тонуть в прозрачной синеве напротив, а губы и язык саднит горько-сладким. Воздуха кажется мало, и Антон тяжело дышит, раскрыв рот. Но слышит крики и, повернув голову, видит стремительно надвигающегося врага. Это мгновенно отрезвляет - Арс теперь с ним, на поле боя, и от действий Антона зависит его жизнь. На короткий миг снова сжимает Арсения в объятьях и устремляется вперёд. Становится во главе войска и поднимает руку вверх, призывая лучников приготовиться. И как только видит сигнал к атаке на противоположной стороне, командует «огонь». Сражение на стрелах почти бесполезное – почти все столпы владеют заклинанием Зонта, и под прицел попадают либо совсем зелёные ученики, либо зазевавшиеся от усталости держатели, не успевшие себя прикрыть. Тем не менее, жертвы есть, и Антон оттормаживает пару минут, прежде чем пустить в бой основной состав с мечами и похожим вооружением. Следом действует Руслан, давая команду своим зеркалам. Антон никогда не видел их в открытом противостоянии, если честно. На его памяти зеркала всегда действовали исподтишка, появляясь из ниоткуда и уволакивая жертв в никуда. Он до сих пор не наделял их качествами воинов, и теперь смотрит, раскрыв рот, как те искусно выводят противника из строя, подлетая в свойственной им манере незамеченными и накрывая собой – вот так, без кровопролития и лишней возни, заставляя исчезнуть. Собственно, ничего нового, но в рамках ситуации это выглядит, как откровенное читерство, взлом кодов битвы. Тех же, кого роняют земные мечи и стрелы союзников, на земле поджидают хтоны. Когда-нибудь Антон спросит Руслана с Николой, что же ожидает их в Тени после смерти. Но не сегодня. Танто мелькает меж тел врагов серебряными вспышками, отражаясь в последних лучах заходящего солнца яркими бликами. Блики пускают и другие мечи, но Антон точно знает, который из них Бракемара – он не выпускает из поля зрения сражающегося в паре метров от него Арсения. Движения того отточены, в каждом взмахе натренированных рук чувствуется сила, и Антон ненароком засматривается, впрочем, тут же одёргивая себя. Он следит и за остальными. Ингрид на правом фланге размахивает глефой, не давая противнику подобраться, и Ирина с очнувшимся Аароном по очереди стреляют из лука и арбалета, пользуясь её защитой. Микаэла прицельно бьёт камнями из своей пращи, и, кажется, Ёзефу прилетело в правое плечо. Во всяком случае, его оттащили вглубь войска и выставили кого-то другого. Рядом с Микаэлой Антон видит Тамирис – ту маленькую девочку из Северной Осетии, что вовремя вернула ему слух – она неуловимо быстрыми движениями достаёт из заплечного мешка камни и, мгновенно вложив в рогатину, бьёт по врагам, почти не целясь. Антон уверен, и не надо – прилети такой камушек в любую часть тела, перелом будет обеспечен. Катарина Стоянович мелькает то тут, то там, инверсируя и нанося по врагу точечные удары. Противник пытается делать то же самое, но курс защиты от инверсии неприятеля, найденный в закромах Секретной библиотеки и прочитанный Иваном желающим обитателям Убежища буквально месяц назад, блокирует попытки сторонников Ман Джуна просочиться в войско Антона – те вдруг становятся видимыми и тут же подвергаются атаке. Слева отчаянно сражается вернувшийся из школы Эд, и Антон искренне сочувствует его врагам – Выграновский сам по себе тот ещё хищник, а после ранения Егора стал совсем невменяемым – крошит без устали направо и налево, изредка срываясь на крик или нечленораздельные звуки. Нет, от такого белоголового орлана лучше держаться сейчас подальше… Янковский, наоборот, сражается аккуратно и продуманно, вымеряя каждый свой взмах и искусно уклоняясь от встречных ударов. Антон в коротких промежутках между собственными ударами откровенно любуется, как тот отточенными жестами швыряет противника вниз, лишая сил и отдавая во власть поджидающих на земле хтонов. Руслан. Антону сложно представить, каким образом Арсению удалось убедить того выступить на их стороне открыто, да ещё и с армией Тени. Руслан и так достаточно огрёб из-за них. Странно, что его вообще отпустили сюда после всего случившегося. Но факт остаётся фактом – Руслан здесь, и сейчас рывками перемещается по полю боя, руководя зеркалами. «Рус, я вряд ли когда-нибудь смогу расплатиться с тобой», - искренне шлёт, расправляясь с очередным противником и выныривая из окружившей его кучи вражеских тел. «Естественно. С тебя и взять-то теперь нечего», - нарочито-тягостный вздох слышится Антону даже через Зов. Антон улыбается - совершенно ни к месту, но ничего не может с собой поделать. «Прекратите флиртовать оба, немедленно!» Блять. Арс всё слышит благодаря своей телепатии! Антон отбивает очередного нападающего и нашкодившим мальчишкой подлетает к отчаянно дерущемуся со здоровенным столпом Арсению. Тот запыхался уже – здоровяк нападает с дубиной и, учитывая габариты, втрое превосходит Арса по массе. Антон плашмя бьёт мечом бугая по голове и удивлённо таращит глаза, когда тот хватает его за загривок и заносит руку для удара. Антон зажмуривает глаза, готовясь к боли, но удара не чувствует. Раскрывает глаза и видит, что верзила замер, скованный заклинанием Времени – Арс его заморозил, и сейчас по одному вынимает пальцы того из вихров Антона, чтобы затем сбросить грузное тело вниз. - Прости – кричит, глядя на Антона, - Я не хотел подслушивать. Но и сдержаться тоже не мог. - Мне всё нравится! - Антон притягивает Арсения к себе и жадно прижимается к его губам, - Ты так доверяешь мне сейчас! – шепчет еле слышно, отрываясь, и снова целует. Вдруг в последний раз? Потому что, несмотря на поддержку армии Тени, войско противника медленно, но верно теснит их к школе.

***

Хтонов и зеркал много, но первое, чему учат столпов, пришедших в Орден - не бояться их. И навыки преодоления собственных страхов, отработанные годами, дают о себе знать – противник методично расправляется с войском Тени, используя вымуштрованные до автоматизма заклинания и технику боя. А армия Паулы и Антона сильно проредела за день и дерётся из последних сил. Антон сейчас бы был несказанно рад присутствию рядом Паулы, но понимает, что и она вряд ли бы смогла изменить ситуацию. «Прости, Антон, я не могу дать тебе больше воинов, - приходит от Руслана, - Мои полномочия до официального вердикта Ареопага ограничены». «Какого вердикта? - Антон в волнении начинает искать Руслана глазами, - Во что ты опять ввязался?» «А, я ж не сказал, - Руслан виновато вздыхает, - Я новый глава мира Тени, Шастун». «Что? - Антон опускает меч и едва успевает увернуться от удара противника, - Арс, ты слышишь???» «Что с Николой?» - Арсений реагирует немедленно. «С ним всё хорошо, - поспешно заверяет Руслан, - Просто… он пошёл на нечто, не согласующееся с протоколами наших миров, и, зная, к чему это приведёт, заранее сложил с себя полномочия. А поскольку я его ученик, то первым претендовал на пост…» «Что он сделал?» - пытает Арс. «Он сам расскажет, он скоро будет здесь», - Руслан замолкает. Антона бьёт растерянностью, смешанной с отрицанием и восторгом. Значит, за них прямо сейчас и вполне открыто бьётся не просто их друг, рискнувший собой и тайно призвавший на помощь преданных им с Николой воинов, а глава враждебного мира вместе со своей армией, вполне официально направленной защищать веками враждующих с ними столпов! А их общими противниками являются бывшие соратники и братья по Ордену??? Это сюр, но, если подумать вполне состыкуется со сказанным Николой тогда, в саду – войну придумала не Тень, и что, как не это является прямым доказательством! Будто только сейчас до Антона начинает доходить, что, если задуматься, междоусобица в их Ордене Руслану как почти принявшему пост главы мира Тени не только не сдалась, но и должна быть на руку. Но происходящее прямо сейчас, на его глазах, переворачивает с ног на голову все представления о смысле слова «вражда», а вся тысячелетняя история конфликта их миров кажется огромным, никому не нужным фарсом, заблуждением, вселенской ошибкой, которую теперь, с приходом к власти Руслана, есть шанс исправить. «Рус…– уворачивается от ударов чьих-то клинков и в ответ бьёт Танто, - И как тебе – ну, что стал самым главным?» «Если честно, сомнительное удовольствие, особенно теперь, - хмыкает Руслан, - Но я счастлив, что снова могу быть здесь, с Холли и тобой». «Спасибо, что сражаешься за нас! - доносится от Арсения, - Если я кого и хотел бы видеть восседающим на железном троне вместо Николы, то только тебя!» «У нас нет железных тронов, - фыркает Руслан, - мы в принципе не используем металлы для производства мебели, у нас и мебели-то как таковой нет - всё, что вы видели и ощущали, было преломлено через призму вашего узкого восприятия мира, но кому я это говорю, господи – вы ведь оба до сих пор верите, что под вами несколько суток там была кровать…» Антону невыносимо жарко - он чувствует, как мгновенно краснеет, и глупо моргает, пытаясь сосредоточиться на битве. «Спокойно, Антон, - тут же слышит Арсения, - Не обращай внимания на этого завистника. Хотя он и сам довольно неплох, судя по эмоциям Холли, которые я первое время с тревогой отслеживал…» «Блять, Арсений!» - Руслан в кои-то веки растерял свою смешливость. «А как ты хотел?! Она моя давняя подруга! Не мог же я ей позволить связывать свою жизнь абы с кем!» «Я не абы с кем!» - если бы это был голос, он был бы фальцет, Антон уверен. «Знаю, прости. Но тогда я должен был убедиться. Прости ещё раз. И напоминаю, не я один умею подсматривать». Антон сгибается пополам, упираясь руками в колени и едва сдерживая рвущиеся наружу всхлипы смеха. Это истерика, наверное, но ему всё равно. Набросившийся в этот момент на него столп промахивается и валится вниз, сдобренный запоздавшим ударом сверху. «Вот вы попали! – задорно кричит обоим, - Холли наверняка будет интересно узнать, в чём вы соревновались всё это время!» «Предлагаю забыть», - приходит краткое от Арсения. «Поддерживаю», - ответствует Руслан. Антон закатывает глаза и отбивает очередного воина, жалея, что пререкательствам конец. - Привет, - становится рядом с ним Николай. - Ты жив! – Антон столбенеет на секунду, а потом кидается другу на плечи, крепко сжимая. Всё веселье мгновенно уходит, уступая место каким-то другим чувствам. Ему так много хочется сказать ему - и про то, что без помощи его, Марины и Тёмки у них сейчас ничего не получилось бы, и про то, что без Николая в своё время ничего не получилось бы у самого Антона… Но только зарывается носом в складки ворота на чужой одежде и сопит. - Тише, тише, - успокаивает его Николай, похлопывая по спине. Оторвавшись, Антон ещё долго смотрит ему в глаза, понимая, что карий цвет, хоть его совсем не привлекает, всё же очень красивый. Вокруг Антона и внутри него сейчас вообще слишком много прекрасного. Рядом с ним его Арс и самые близкие и верные друзья, и, кажется, одно только это может удерживать его в состоянии вечной эйфории. Но жизнь так любит Антона, что дала ему в избытке и всё остальное – их с тётей прекрасную маленькую семью, в которой Антон всегда чувствовал себя нужным и значимым, тёплое беззаботное детство и школьные годы, наполненные яркими моментами и незабываемыми впечатлениями, лучшего друга, с которым даже если и не получается всегда быть рядом, всё равно свой в доску и всегда готов его принять любым. До кучи Антону посчастливилось добиться и профессионального успеха – и сейчас, оглядываясь на свою прошлую жизнь, Антон понимает, что понятие азарта в работе было толикой ему предназначенного везения. Антон смотрит на долину и горы вокруг. Вот оно – то самое благословение, о котором простой смертный вроде него и мечтать не мог. Чудо, которое не вписывается ни в одни каноны человеческой жизни - Антон летит! Он смотрит на землю с высоты птичьего полёта, и, чёрт возьми, как же она прекрасна! Антон ощущает безграничную свободу – он волен выбирать любое направление, он может невидимым облететь планету, он может рождать в своих ладонях огненные шары и отдавать энергию нуждающимся. Он много, что может теперь, но осознаёт и огромную ответственность за свои силы, и понимание, для чего ему всё это было дано. Антон ощущает нерушимую связь с Братством. Оно – его новая семья, подарившая ему мудрых наставников и верных друзей. Открывшая ему новые горизонты и поддерживающая на каждом этапе его становления. Николай словно последним недостающим пазлом примыкает к картине его мира – мира, за который они сейчас так отчаянно сражаются, где у Антона пока живы все, кто ему дорог, и есть всё для счастья. И эта красота, внезапно разрастаясь, в какой-то момент приобретает совершенно новую, фантастическую форму, становясь откровением. В последнем мелькнувшем луче заходящего солнца Антон видит существующие на Земле миры единым целым – общей живой сущностью, разумной энергией, частицами которой они все являются и незримо дополняют друг друга, даже обитая в разных её измерениях. Они все накрепко связаны между собой – люди и существа мира Тени, камни Нижнего мира и ветра Верхнего. Только вместе они составляют начало их планеты и дают ей жизнь. Только сомкнув руки и замыкая единый круг, они дают шанс их мирам на существование. Антон нутром ощущает всю силу духа стоящих сейчас насмерть держателей и воинов Тени, чувствует дрожь их тел и чистоту помыслов, перекрывающих страх. И те и другие такие разные, но так едины сейчас в своём порыве. Их жертва когда-нибудь будет воспета, но не ради славы и почестей они дерутся. В груди стремительно разрастается острое чувство благодарности и любви - может, они все давно знают то, что он пытается понять столько времени?.. Огонь внутри разгорается так стремительно, что немеют кончики пальцев. Жжёт в глазах и под рёбрами – Антон знает, сейчас его радужка становится ярко-оранжевой, а из под растущих по телу перьев пробиваются своим свечением наружу яркие лучи. Руки непроизвольно распахиваются в стороны широкими крыльями, а тяжёлые ботинки разрывает мощью четырёхпалых когтистых лап. Антон задирает голову на удлинившейся пушистой шее вверх и издаёт протяжный горловой клич, ещё долго отражающийся эхом от окружающих их гор. Сражение останавливается. Антон, зависнув в самом его эпицентре, неторопливо оглядывает затихшее поле боя, изредка моргая третьим веком и клацая острым клювом. В сгустившихся вечерних сумерках он единственный источник света сейчас. От редких взмахов огненных крыльев по сторонам рассыпаются золотые искры, и кто-то боязливо уворачивается от них, а кто-то жадно ловит в ладони. Люди и зеркала в молчании приближаются, опуская оружие и окружая Феникса со всех сторон. Они будто забыли, что минутой назад испепеляли друг друга взглядами, занося в руках мечи, топоры и луки. Антон в волнении ищет и находит Арсения. В глазах того плещутся тёплой волной восхищение и любовь. Он парит совсем рядом, совершенно не боясь обжечься, и улыбается – он верит в Антона. На секунду прикрывает глаза и кивает, давая знак. Антон штопором уходит вверх, вырываясь из кольца окруживших его воинов и вращаясь вокруг своей оси. Ложится на крыло и летит над долиной, освещая замерших в восхищении столпов и существ мира Тени. Хтоны сползаются под ним на земле, поднимая свои щупальца и отпуская пойманных ими людей, а те, вместо того, чтобы убегать, лишь стоят и смотрят, задрав головы вверх. Они верят тоже. Антон понимает, что в Феникса верят все, кто опустили оружие при виде него – неважно, из какого они мира. Огненная птица чем-то важна созданиям обоих миров. Антон мучительно думает, как ему использовать всеобщее замешательство. Любой огонь рано или поздно гаснет, и, пока есть время, нужно найти способ остановить бой. А может, именно доказательства веры достаточно? Люди веками вплетали свои надежды и мольбы в незримую ткань Связи, уходящей дорожкой к чему-то высшему, стоящему за гранью их понимания, но наделённой обязательно добротой и справедливостью, чтобы придавать смысл всему происходящему. И единственной опорой для них сейчас может явиться только понимание того, что они верили не зря. Феникс – олицетворение их надежд, их стремления к высокому и смысла жизни всего существующего на земле – парит над ними, даря свой свет каждому и леча давно захромавшую веру. Легенды должны оживать. Правда едина. И все они – дети одной планеты, одинаково достойные этого света… Под крыло прилетает стрела. Это довольно больно, потому что там нет оперения – только мягкий пух. А ещё потому, что не ожидал. Какой же глупый. Антон барахтается в воздухе, пытаясь достать наконечник клювом, но не получается, и вынужден приземлиться, неловко махая одним крылом. Видит приближающихся хтонов и пытается сгруппироваться, по привычке высчитывая шансы. Но хтоны, окружив, не трогают. Лишь один перебирает к нему своими ногами-щупальцами, осторожно притормозив за пару метров. Антон не шевелится. Хтон делает ещё пару перебросов своего уродливого тела и, аккуратно приподняв крыло, кусает под ним. Антон в испуге дёргается – слишком сильны воспоминания, пусть тем уже и пять лет – но тут же чувствует, как боль под крылом отпускает – действует хтонья анестезия. Часть бока и крыла вскоре совсем перестаёт ощущаться, и хтон начинает возиться со стрелой, опутывая её своими щупальцами и постепенно выкручивая из тела. Как всё заканчивается, Антон понять не успевает. Стрела с окровавленным наконечником отлетает в сторону, а вылечивший его хтон внезапно падает наземь, пригвождённый точно такой же стрелой, прилетевшей сверху. Антон взвывает и тут же устремляется вверх, находя в тёмном небе виновника – это Сяомин, злобно усмехающийся и пытающийся в эту самую секунду зарядить в свой арбалет очередной снаряд. Антон видит за ним ряд таких же гадких лиц с занесёнными мечами и расправляет крылья, ложась грудью на невидимую плоскость и раскрывая клюв. Кипящая лава поднимается по горлу кипящим фонтаном и выплёскивается наружу со всей ненавистью, которую испытывает сейчас Антон. Сяомина и стоящих за ним последователей смывает в одну секунду, и их обугленные корчащиеся тела падают на землю, оказываясь погребёнными под кучей хтонов, набежавших вмиг. Антон опускается вниз и находит убитого стрелой лекаря. Клювом аккуратно вынимает стрелу, прижав бездыханное тело лапой, и издаёт тоскливый клич. Он помнит, как выглядят хтоны в их родном мире – нежные полупрозрачные создания, которые могут жить практически бесконечно - и искренне не понимает, что заставляет их сейчас отдавать свои жизни за настолько кратковременно существующие биологические формы, как люди. Сверху начинают падать тела убитых птиц, и в одном из них, особенно исклёванном и окровавленном, Антон с ужасом узнаёт Марка. Как в замедленной сьёмке видит несущуюся вниз мёртвую птицу и вздрагивает от фантомной боли, когда та с размаху бьётся о камни рядом с ним. Кидается вперёд, но, подлетев, видит только остекленевший взгляд человеческих глаз на превращённом теле – после смерти все птицы зачем-то возвращаются в исходную ипостась, хотя наверняка многие хотели бы умереть теми, кем застала их смерть... Щупает пульс, склонясь шеей, а после медленно закрывает ему веки клювом – Марка больше нет. Антон помнит его несмелую улыбку. Мальчишка всегда испытывал к нему необъяснимую симпатию, которую Антон предпочитал списывать на свою общую популярность в Убежище. Но, кажется, Марк был очарован им самим, а не его статусом Феникса. И отважно ринулся в бой в числе первых, желая защитить не только своих друзей, но и Антона, упорно не замечавшего его привязанности. И защитил – спас, дрался, вёл за собой птиц - делал всё, от него зависящее, чтобы не дать тёмной силе одержать верх. Лежит вот теперь здесь, трепетно нагой, бескорыстно отдавший свою только начавшуюся жизнь за Братство. И за Антона… Антон впервые за всю битву, чувствует потерю так остро, что воет, задрав голову в небо. Стоит ли Феникс смерти Марка? Стоит ли он вообще смерти таких, как Марк, что оставшимися бьются с предавшими их адептами сейчас? Может ли он сделать для них что-то большее, чем просто сражаться? Как он может защитить их? - Антон, ты как? – запыхавшийся Арсений подлетает и тревожно всматривается в глаза. Антон качает головой – не сейчас. Снова взлетает и замирает в чёрном небе. Наказать виновных. Отыскать прячущихся трусов. Покончить с предателями. «Бейся в ночи, дабы день светлым оставить». Закрывает глаза. Расправляет крылья в воздухе и ощущает внезапную связь с незнакомой высшей силой, существующей, оказывается, всё это время вокруг. Это Борей, Антон знает – он научил чувствовать и он поможет, он знает, как. Копит силы, ощущая энергию севера и внутренне собираясь. Перед глазами сотни убитых сторонников и Марк, по-детски смеющийся и восхищённо смотрящий на Антона. Поле огня резким шквалом устремляется вперёд, разделяясь на отдельные вспышки и точечно сметая затаившихся врагов. Антон плывёт в этом жаре, контролируя силу удара и распределяя потоки плазмы по вспыхивающим в голове координатам –действует почти неосознанно, доверяясь информации, приходящей извне. От него требуется только мощь огня, и он с радостью делится ей. Парит над раскинутым под ним пространством, глухо крича и осматривая нетронутых защитников – от его острого взора не уйдёт сейчас ни один предатель. Светит в глаза и плюётся огнём, прореживая ряды неприятеля. Кто успел, скрылся, но это не беда – Антон найдёт их позже. Он очистит Орден от лжи и накажет виновных в смерти Марка. В смерти всех невинных жертв.

***

Внезапно наступившая тишина больно давит на уши. Антон понимает, что давно не слышит звона мечей, свиста стрел и криков умирающих воинов. Всё будто замерло вокруг. Оглядывается, собирая крыльями воздух и останавливая свой разрушительный полёт. В небе, сколько он видит, горстками жмутся друг к другу держатели – и с той, и с другой стороны. Земля сплошь усеяна тлеющими телами и догорающей травой. На каменных уступах оснований гор сиротливо жмутся хтоны – это единственное место, где можно было спастись, уходя от расползающегося на земле пожара. Все напуганы. Феникса считали добрым. Но он до последнего оставлял противнику шанс, давая возможность опомниться и начать исправлять ошибки самостоятельно. Но раз нет – не обессудьте. Справедливым быть труднее, но Антон, пожалуй, всё же рискнёт взять на себя эту ответственность. Поднимается ввысь. От войска Ман Джуна почти ничего не осталось – воины разбитой армии подавлены физически и морально. Наверняка предатель-адепт отрицал перед ними Феникса до последнего, и, увидев сейчас птицу, те были уничтожены не сколько внешней силой, сколько собственной аберрацией, осознанием заблуждения, в котором пребывали много лет. А это всегда притупляет остроту разума и мечей. Облетает округу, сгоняя интуитивно подчиняющихся нагоняемому горячим ветром его огненных крыльев врагов в единую кучу, и жмёт их к земле, заставляя опуститься. Садится рядом сам – уже в окружении Арсения, Руслана и Микаэлы – Иван с Аароном где-то рядом раздают команды о взятии противника в плен. Не замечает, как исчезают в воздухе золотые перья, обнажая кожу. Чувствует лишь, как на него набрасывают мягкую накидку. Это Марина – и она отходит тут же, улыбаясь, но Антон успевает коснуться её руки. «Ты как?» - спрашивает больше глазами, чем Зовом, и получает тёплый взмах ресниц в ответ: «Мы в порядке, Антон, не волнуйся! Коля собирает раненых на флангах, Артём у моих родителей». «А сама?» - продолжает выпытывать, радуясь, что для подруги он всё тот же. «Прямо сейчас я ощущаю жизнь внутри себя, так что счастлива», - улыбается Марина. Антон выдыхает. Лисицыны его сила и слабость одновременно. Но не такая, как Арс. Тот обнимает уже, отдавая своим сильно бьющимся сердцем в рёбра Антона. - Ты так прекрасен в своей огненной ипостаси, - дышит куда-то в висок, - что мне немного стыдно, что я выбираю всё же твою человеческую… - Когда-нибудь я научусь превращаться в Феникса по своему желанию и буду катать тебя на своей спине, как ты всегда делал это! – вдохновенно сообщает Антон, потираясь своей щекой о чужую. Арсений невесомо целует его в уголок губ и вдруг напрягается. Антон прослеживает глазами его взгляд и видит приближающихся к ним двух людей. Точнее, одного. И это Рамона Кортес. В сопровождении не принадлежащего их миру Николы. На секунду в изумлении застывают не только они. Всё войско защитников, кажется, перестаёт дышать, устремляя свои взоры на исчезнувшего адепта и рядом идущего представителя Тени – а в том, что Никола им является, ни у кого нет теперь сомнений – даже в мутном свете огненных шаров, парящих в воздухе, видно как его кожа мерцает, высвечивая моментами, словно на старой выцветшей киноплёнке, длинные хтоньи щупальца. Арсений первым бросается к своему учителю. Никола обвивает его руками и - Антон точно видит - всеми остальными своими конечностями. - Местен, - шепчет тот, оглаживая притянутую к себе голову Арса, - Извинете, че ви накарах да чакате. - Как же так, Никола! – Арсений отрывается и пристально смотрит в глаза. Они оба понимают, о чём он сейчас. - Я хотел помочь, малыш, - Никола кивает на рядом стоящую женщину, и Арсений переводит взгляд на Рамону, - Я знал, что она настроена против вас, и решил устранить её на время для того, чтобы повлиять на результаты голосования… - Которые в итоге никому не сдались, - задумчиво вставляет Арсений, хмуря брови. - Может и не сдались, - соглашается Никола, - но численное преимущество в расчёте дали. - В моём подчинении пятьсот воинов, - вступает в разговор Рамона, - И если бы я поддержала сторону Ман Джуна, вы бы не продержались и двух часов. - Как же он убедил вас? – поднимает брови Арсений, глядя на бразильянку. Та пожимает плечами: - Просто дал возможность увидеть всё со стороны… - Ты спас нас, Никола! – Антон, устав молчаливо стоять рядом, обнимает его, - Рамона, вы теперь в курсе, я рад, - протягивает руку женщине, и та, выдержав паузу, пожимает её: - Я многого не знала, Феникс. Слишком полагалась на мнение некоторых своих коллег, но впредь буду умнее и стану прежде всего составлять собственное. Пока вы мне нравитесь. - Знаете, я по-прежнему Антон и, надеюсь, не разочарую, - улыбка, если она действительно искренняя, всегда пробивает лёд настороженности. - Хорошо, Антон. Я тоже надеюсь, - в ответ улыбается адепт, - Что с Паулой? Я слышала, она сильно пострадала. - Пойдём со мной, скептик ты наш, - Микаэла подхватывает Рамону под локоть и выразительно смотрит на Антона, - Покажу ей и Паулу, и всех остальных, - говорит и снова обращается к Рамоне, - Если не боишься крови, конечно. Кортес кому-то кивает, и исчезают обе. Антон оборачивается к Николе. - Всё, что ты делал, делаешь и сделаешь когда-либо, правильно, момче. Я всегда знал, что Арсений найдёт своего самого главного человека в жизни, и очень рад за него сейчас! Ты чудесный малыш, и, надеюсь, бремя ответственности тебя не испортит. Я по-прежнему твой друг, и всегда буду ждать вас обоих дома, в Болгарии. Арсений, ты ведь не против, чтобы я оставался хранителем нашего семейного очага? – хитро щурится, улыбаясь. - Я буду счастлив, ты же знаешь, - Арсений тянется обнять учителя, - Не представляю, как бы я справлялся со всем без тебя! - Ну, теперь, когда я оставил все дела на своего преемника, у меня будет гораздо больше времени заняться домом и теми непослушными кустами роз… - Он ведь не про то, Никола! – с детским прямодушием выпаливает Антон. Но Никола смешливо улыбается, переводя взгляд на Арсения и снова возвращаясь к Антону: - Я знаю. Арсений тебя не оставит теперь, но приезжайте, как сможете, ладно? Я и Собака будем вас ждать, - целует по очереди обоих в лоб и растворяется в ночном воздухе. Антон, наверное, глупо смотрится сейчас - стоя полуголым с налитыми влагой глазами. Но рядом тёплое плечо Арса, а выступившие вперёд военачальники Рамоны ждут его указаний. Резко вскидывает голову: - Организовать защищённый коридор для пленных. Заключить их в подземные уровни скалы. Усилить поиски Ман Джуна и Ёзефа, - Антон чеканит, словно машина, ощущая внезапно нахлынувшую уверенность, - Под руководством адептов необходимо оказать раненым медицинскую помощь. Нужно разместить всех прибывших защитников, включая воинов Тени, в жилых отсеках Убежища и, если не хватит места, школе и деревне. Обеспечить всех питанием и доставить как можно больше врачей со всей округи. Только не забывайте потом отправлять несведущих к Холли на очистку памяти, - устало добавляет и смотрит вниз, на усеянные трупами подножия гор и долину, - Нужно опознать и похоронить всех убитых держателей. Думаю, Владыка Тени заберёт тела своих воинов домой, - оборачивается к зависшим невдалеке зеркалам и спустившимся с каменных утёсов хтонам. Что ж, время пришло. Запахивает на себе накидку поплотнее и поднимается на пару метров в воздух, чтобы быть виднее. - Воины Тени! – оглядывает их, насторожившихся, - Я не пытаюсь обезличить тысячелетия противостояния наших миров. Наши братья и сёстры искренне умирали за веру и желание защитить своё племя, и история поколений будет до конца помнить каждое из имён. Но время не стоит на месте, и вот мы с вами рядом - бок о бок сражаемся за что-то, что важнее распрей, что важнее всего, что разделяет нас. Я не буду называть это – оно у каждого в сердце. Давайте бороться за это и дальше. Я готов биться за ваш мир так же, как вы бились сегодня за нас. И, мне кажется, пора признать – после того, как вы выступили с нами и за нас, у Братства нет иного пути, кроме единственно верного – общего для нас всех. Правда, Рус? – приобнимает подлетевшего к нему Руслана. - Правда. Нашему миру чужден формализм, - Белый чуть усмехается, отстраняясь и оглядывая собственное войско, - Мы не кривим душой и воспринимаем всё начисто. Хотите мира? Давайте. Только честно и без бюрократии. По-другому никак. - Даю слово, - Антон протягивает руку, - Чем ещё доказать? - Тебе-то я как раз верю, мальчик, - щурится Руслан, - Но как с остальными? - Остальные здесь, - протягивает руку Иван, внезапно очутившийся радом, - Клянусь в выбранном мире. - Клянусь в выбранном мире тоже, - подхватывает Аарон, подплывая следом. Руслан обменивается с каждым рукопожатием, внимательно глядя в глаза. - Вот моя рука и печать доверия Паулы! – внезапно появляется Холли, - Она делегировала мне свои полномочия, - обнимает, осыпая лицо Руслана поцелуями, - Разве тебе не достаточно? – улыбается. - Почти, - не сдаётся Руслан, отвечая, однако, на поцелуи с большой готовностью, - не хватает ещё. - Плюсуй наши с Рамоной,- Микаэла появляется неожиданно, как всегда, - Она сейчас слегка растеряна и занята ранеными, но велела передать её голос. - Теперь достаёт? – интересуется Антон, улыбаясь. - Да, вполне. Я верю вам, - Руслан смаргивает и на секунду смотрит на Антона глазами своей крылатой сущности, и Антон тушуется, - Я верю тебе, Феникс, - рука ангела касается его щеки. - Завтра все необходимые документы будут подготовлены для подписи, - начинает было Янковский, но Антон с Русланом синхронно отмахиваются: «Уймись, Вань!», и тот, закатив глаза и цокая, отплывает в объятия добравшейся до него с фланга Ирины. - Что-то подсказывает мне, что наши миры поладят, - взгляд Руслана впервые не насмешлив, - Шастун, ты хоть представляешь, что натворил? - Знаю, - смеётся тот, без стеснения затаскивая Белого в объятия, - Нашёл возможность открыто обнимать теперь всех своих лучших друзей без исключения. - Как хотите, а я забираю его у тебя, - Холли тащит Руслана прямо из рук, и Антон оборачивается, находя глазами Арса. Тот вместе с Эдом и Ингрид молча смотрит на него с земли. Антону так хочется сейчас спуститься к ним вниз, но его со всех сторон обступают адепты и командующие войсками. Кто-то радостно обнимает, кто-то хлопает по плечу, тут же рапортуют о количестве пленных и что Ёзефа обнаружили мёртвым на одном из горных уступов. Что из ближайших посёлков уже доставлены пятнадцать медицинских бригад во главе с врачами, и все силы армий Света и Тени сейчас брошены на прочёсывание местности в поисках раненых. Иван и один из командующих Руслана взялись за списки убитых, а Микаэла руководит доставкой раненых в госпитали школы и Убежища. Аарон размещает воинов на отдых, освобождая один корпус школы для хтонов, до сих пор пугающих людей своим видом. С зеркалами проще, но они сами предпочитают держаться своих, поэтому изъявляют желание остаться с хтонами, пусть всем и придётся потесниться. Антон всё понимает. После многовековой вражды решение о мире не приживётся враз, и это ещё одна проблема, на которую нельзя закрывать глаза – сменятся поколения, пока нетерпимость между мирами будет забыта, стёрта из рефлексов. И до тех пор им всем придётся быть начеку и день и ночь защищать это хрупкое перемирие, наступившее сегодня. Но сейчас главное – обоюдное желание двух миров прекратить эту глупую вражду. И они с Русланом готовы сильно постараться, он уверен. Голова идёт кругом. Антону нужна передышка. И не мешало бы одеться, если честно. Вырывается из плотного кольца окруживших его воинов и опускается на выжженную траву долины. Где-то здесь был Арсений недавно, но сейчас всё в суетливом движении – люди и хтоны перемещаются взад и вперёд, выискивая своих и крича что-то, ветер доносит до слуха раздающиеся на разных языках слова, кто-то рыдает невдалеке, склонясь над убитыми. Антон ищет глазами Марка – он лежал где-то здесь, но уже унесли, видимо. Садится на первый подвернувшийся камень, на секунду прикрывая глаза и посылая Арсению Зов: «Больше всего на свете я хочу оказаться сейчас с тобой в своей комнате в Убежище». «А я – в твоей комнате в нашем доме в Болгарии», - приходит в ответ. «Где ты?» - Антон трёт ладонями лицо, пытаясь привести себя в тонус и поддёргивая на себе сползающее покрывало. «Помогаю искать раненых. Я тебе нужен? Мне вернуться?» «Ты мне всегда нужен, Арс, но не отвлекайся от дел, я подожду», - Антон встаёт с камня, чувствуя на себе чей-то взгляд. Оборачивается и застывает, видя Ман Джуна, проявляющегося в воздухе с занесённой саблей. - Думал переиграть меня, щенок? – взмах рукой, и что-то липкое сочится с шеи на грудь, орошая красным. Покрывало валится с плеч, и Антон растерянно хватает ртом воздух, вдруг невыносимо быстро заканчивающийся. «Нет!!! Нет, Антон!» - раздаётся в голове, но всё тут же сливается в один тревожный звук на высокой ноте. Голову сильно кружит. Антон больше не чувствует опоры под ногами. Что-то больно ударяет по спине, и понимает, что это сухая поверхность земли, на которой он уже лежит. Видит склонённый над ним силуэт человека, а поверх него, где-то в небе – фигуры резко снижающихся к нему людей и зеркал – теперь он почему-то различает их большие белые крылья, раскинувшиеся за спинами. Переводит взгляд на Ман Джуна. Тот садится Антону на бёдра, откладывает саблю и вынимает из-за пазухи длинный острый нож. «Антон, борись! Борись с ним до последнего! Я уже близко!» - Я всю жизнь не для того радел за чистоту Братства, чтобы позволить какому-то новоявленному столпу спутать мои карты, - Ман Джун поднимает руки вверх, и Антон видит устремлённое в собственную грудь блестящее отточенное лезвие. «Антон!!!» Тело абсолютно не слушается. Так странно – ведь он всегда проявлял находчивость в самых патовых ситуациях, так почему же сейчас, перед лицом собственной смерти, Шастун абсолютно бессилен? Он пытается выставить вперёд руки, но они безвольно лежат на земле, будто придавленные чем-то невидимым. Ноги и бёдра тоже онемели, и всё, что Антону сейчас подвластно – это его глаза, следящие за неотвратимо опускающимся, словно в замедленной съёмке, клинком. Наверное, никто не воспринимает собственную смерть всерьёз до последнего. Это остаётся чем-то за гранью осмысления, не касающимся лично – так, на уровне редких страшных снов или историй о смерти других, не более. Понять, что тебя самого может вот-вот не стать, почти нереально – сознание будет до последнего цепляться за глупую надежду, вместо того, чтобы приготовиться и принять. Боль от вонзающегося в грудь острия невыносима. Она разрывает не только тело – Антона будто расщепляет на куски внутренним взрывом, и всё земное утопает в кроваво-красном свете, заливающем горло. Ничто кроме боли не имеет сейчас значения – Антон чувствует, как его затапливает жаром, тянущимся от ступней к голове и поджигающим каждый сантиметр его тела. Рассветное голубое небо над ним меркнет, уступая место цветам гораздо более мрачным – что-то коричнево-алое распахивает Антону свои объятья. Оно поглощает, сжирает Антона без спроса, и это страшнее всего сейчас. Но что-то другое происходит вокруг. Остатками залитых кровью глаз Антон наблюдает, как голова Ман Джуна валится с плеч, подрубленная Бракемаром , и Арсений, оттолкнув ногой обезглавленное тело предателя, склоняется над Антоном, ощупывая и пытаясь что-то сказать. Но звуков Антон уже не слышит. Тело охватывает пламенем – Антон ощущает, как оно, расползаясь и пожирая кожу и внутренности, очищает всё приставше-налипшее, делая Антона тем, кто он есть на самом деле – свободной душой золотой птицы, пришедшей в этот мир с единственной важной миссией, которую ему впервые за все воплощения удалось, наконец, выполнить. На него кто-то пристально смотрит сверху, и Антон интуитивно тянется за ним, пытаясь избавиться от последней фантомной боли, терзающей его несчастное тело – он уже не чувствует его, превращённое в пепел. Не слышит больше криков друзей и Зова любимого, возносясь сейчас к таким ждущим его бескрайним ветрам севера и тонущему в бесконечном пространстве родного ему мира голосу, отчаянно зовущему. Антон знает, это голос его отца.