Сказка о сломанном зеркале

«Арс, открой, я питаюсь!» Звонок нещадно бьёт по мозгам, пока Арсений, найдя свои тапки, плетётся к входным дверям, чтобы нажать на кнопку домофона. Десять утра – добрые люди в такую рань по выходным не ходят, а всем остальным открывать необязательно. Но Арс откроет, потому что ещё одной трели он не выдержит. - Вам письмо, - докладывает курьер, стоит только распахнуть дверь. - Что же в ящик не положили? – лениво интересуется, сжимая в руках конверт – так и есть, опять от Братства. Только там ещё остались любители анахронизмов вроде бумажных депеш. - Не положено, заказное, с уведомлением, распишитесь, - курьер протягивает бланк, Арсений ставит подпись и закрывает дверь. Идёт наверх, кидая письмо в вазу с такими же на столе в коридоре. «Кто?» - слишком громко приходит в голову. «Судя по всему, очередное прошение Паулы взять ученика, не волнуйся», - Арсений поднимается по ступеням, держась за перила и отсчитывая ступени: раз, два, три… двенадцать.. восемнадцать, пять шагов по коридору, поворот налево, в его спальню, и кровать. Это утро его, и пусть все идут лесом. Касается лицом подушки и закрывает глаза. Он ведь ясно выразил всем свои намерения, зачем они раз за разом присылают ему эти письма вот уже шесть лет? Арсений не возьмёт ученика, Арсений не примет участия в очередном межмировом конгрессе Светотени, Арсений не станет рассказчиком в цикле документальных историй о примирении Миров, Арсений вообще ничего не будет больше делать, как они все не поймут?! «Хоть бы для приличия вскрыл конверт, - приходит снизу, - Тебя помнят, и это уже хорошо, учитывая, как ты наплевал на них всех». «Не хочу», - Арсений считает, что вполне ёмок в своём ответе, плотнее укрываясь одеялом. Дверь его комнаты распахивается. Никола стоит в одних панталонах и наброшенной сверху рубахе: - Ты память о нём! – проходит внутрь и садится на кровать, - Сколько можно твердить: ты – связующее с ним звено, часть легенды, которая поддерживает людей в этот непростой для всех нас период! Ты мост между только-только открывшимися друг другу мирами, Арс, и только попробуй сложить руки! - Я просто не распечатал конверт, Никола, - вяло улыбается Арсений, - Я в курсе, что там. Но я дал достаточно интервью, я рассказал всё, что мог, наши с тобой лица знают в самых отдалённых уголках планеты, и я не знаю, что ещё я должен сделать, чтобы от меня отстали. Никола молча встаёт и уходит, закрывая за собой дверь. Арсений остаётся один на один со своими растревоженными никому не нужным письмом кошмарами. Они его никогда не покинут. Вид умирающего Антона, его глаза, полные боли, его вспыхнувшее под руками Арсения тело до конца жизни будет преследовать Арсения, напоминая, как он не смог защитить своего Феникса, как не уберёг, не остался рядом, зная, что Ман Джун так и не был найден… Встаёт с кровати, меряя шагами комнату. Зачем ему такая безразмерная жизнь? Теперь он не знает, что делать с ней. Теперь он потерян в этом огромном мире один, и осознание собственной бесполезности с каждым днём всё сильнее душит. Арсений больше ничего не может дать этому миру, к сожалению, а у Братства нет механизма уничтожения таких, как он, никчёмных членов общества. Теперь даже в Тени не сгинуть – зеркала создали коридор для перемещений между их мирами, и разве что школьники туда на экскурсии не ходят. А может, и ходят уже – Арсений давно не читал новостей. Он вообще давно ничем не интересуется. Так и живёт эти годы, существуя больше плотью, а не чувствами, стараясь только не упустить ни толики воспоминаний об Антоне. Это единственное, что держит его здесь, на земле. И даже вездесущий в их доме Никола и наглым образом периодически осаждающие его крепость друзья не могут пробудить в нём жизни больше, чем память, в которой он много лет нежится, кутаясь, словно в тёплое покрывало. Антон был таким нелепым в первые дни их знакомства, - улыбается, замирая у стены и прислоняясь к ней головой, - так смешно пугался, и так поразительно был храбр при этом. Он всегда был храбр, вспоминает – храбрее его мальчишки никого не было. И никого уже не будет. Добраться до кровати. Лечь. Уснуть. Арсений не видит в себе ресурсов больших, чем на каждодневное существование в замедленном режиме. Ему слишком понравилось, когда Холли после смерти Антона погрузила его в сон на два месяца. Он просил продлить тогда, но она не согласилась, заставив его жить в реальном мире. Это было актом крайней жестокости, но Арс в конце-концов смирился – спасибо и на том, что каждый год Холли ненадолго усыпляет его снова и снова. Когда закончится его бесконечная, полная тихого отчаяния жизнь, Арсений не знает, знает только, что никому такой не пожелал бы. Как иронично – он всегда считал нытиками и слабаками тех, кто не ценил данных им возможностей… На столе вибрирует в беззвучном режиме телефон – Арсений предусмотрительно выключил звук вчера вечером. И сейчас отвечать не собирается – он спит. В крайнем случае дозвонятся Николе, если тот ещё не ушёл на рынок за продуктами. Телефон смолкает на секунду и принимается жужжать снова. Кто такой настырный? Явно не Паула, и не Ваня – те знают, что Арс всегда отказывает им в их просьбах, связанных с Братством – да, оно слишком много дало, но в итоге ещё больше отняло у Арсения, чтобы чувствовать себя обязанным ему. Нет, Арс не в претензии – все они делали, что могли тогда, и, будь шанс всё повторить, Арсений ни на секунду бы не задумался, кидаясь во всё это вновь. Только остался бы рядом тогда. Дождался. Не полетел искать раненых. Не оставил бы Антона с убийцей один на один. И не смотрел бы потом, как вспыхнувшее на глазах у всех пламя беспощадно пожирает его мальчишку. Как языки огня вдруг превращаются в огромные пылающие крылья, а Антон, обернувшись птицей и продолжая освещать собой царящую вокруг темноту, поднимается вверх, исчезая в ночном небе и отнимая всё подаренное собой в одночасье… Накрывается одеялом с головой. Он мало что помнит с того дня. Ему говорили, что он помешался тогда на время – пытался залезть в огонь к Антону, изрубил мёртвого уже Ман Джуна в куски, нечеловечески выл вслед улетевшей птице… Какая теперь разница. Когда-то Арсений сказал Антону, что тот воплощение секса. Арсений никогда не откажется от этих слов - чувственность и самоотдача Антона всегда граничили с чем-то непостижимо волшебным и сводили его с ума, но… Это была не вся правда. Арсений не успел сказать главного, и теперь, по прошествии стольких лет, проведённых в компании постоянно душащей его вины, непрекращающегося самоедства и глухой тоски, корит себя ещё и за это. Телефон всё не унимается. Арсению становится неуютно – может, что стряслось? Но вылезать из-под одеяла не хочется, и начинает перебирать варианты, чтобы убедить себя, что всё в порядке. Артём на днях сдал последний экзамен. Он шёл экстерном, что неудивительно при его способностях, и вот-вот станет полноправным воином – он сам так решил, несмотря на уговоры родителей. Ничего. Он быстро дослужится до командующего легионом, а, учитывая отсутствие теперь каких-либо военных действий, бояться Марине с Николаем нечего. За Алёнку Арсений тоже спокоен – сестра под стать брату имеет живой и пытливый ум и часто ставит родителей в тупик своими рассуждениями и вопросами. Там если проблемы и будут, то только от этого. Арсений очень привязан к своей крестнице и, чего греха таить, сам иной раз подкидывает ей непростые задачки для ума. Улыбается, вспоминая лица Артёма и Алёны – они так похожи на мать, но блеск их глаз точно отцовский. Тянется всё-таки за трубкой – убедиться, что с детьми всё в порядке, но, слава богу, все звонки от Паулы. Там всё понятно, и он точно не будет перезванивать. При всей неизменной коллегиальности адептов Паула негласно стала лидером, и вот уже шесть лет осаждает Арсения просьбами стать одним из членов Совета – до сих пор толком без надзора Азия, оставленная Ман Джуном. Арсений упорно отказывает, несмотря на просьбы и Руслана – тот тоже хотел бы видеть Арсения на этом посту, и Николы – тот вообще спит и видит, как бы занять Арсения хоть чем-нибудь, и всех остальных друзей – Холли вообще в последний раз заявила, что больше не погрузит Арсения в сон, если тот не возьмёт себе многострадальный континент или хотя бы нового ученика. Телефон продолжает разрываться вибрацией. Может, всё же стоило прочесть письмо, полученное утром? Вот бы Никола принёс его – самому нет никаких сил тащиться вниз – но тот всё ещё не вернулся, и Арсению остаётся только безнадёжно смотреть в потолок и слушать сверлящее мозг дребезжание. Зачем ещё может звонить Паула? С тех пор, как Антон объявил о мире, жизнь Братства течёт спокойно и размеренно – единственной задачей стало налаживание связей и приучение держателей к мысли, что Тень больше не враг. Случаются локальные конфликты, конечно, но они не идут ни в какое сравнение с тем многолетним геноцидом и кровавой бойней, которые навсегда останутся несмываемым пятном на репутации Ордена. Но это стало наукой обоим мирам. Арсений знает, что в курс обучения молодых столпов теперь включена и новейшая история их Ордена со всем анализом ошибок и заблуждений, которые Братство признало и пытается теперь изжить. Это важный шаг, и Арсений рад, что был причастен к этому – сражался рядом и держал за руку того, кто открыл людям глаза на их настоящий мир. Подушка больше не глушит боли, и приходится резко встать. Телефон теперь молчит, и Арсений считает, что это знак. Пора в душ и на обычное прохождение квеста дня – какой-нибудь завтрак, спуск до реки с Собакой, бубнёж Николы, что не обедали оба, просмотр сериала на старом ноуте, вкусный ужин под щебетание друга на ярко освещённой кухне, спасающей от ночи за окнами, и долгожданный сон, пусть не сразу приходящий, но всё же благодатно настигающий. Но стоит ему выйти из душа в намотанном на бёдра полотенце, как дверь распахивается, и в комнату влетают сначала напуганный Никола, а следом разъярённая Паула и Холли с Русланом. Арсений, как шёл, так и замирает с рукой в мокрых волосах. - Я тебя убью, клянусь! – Холли первой вырывается вперёд и, подбежав, больно бьёт в грудь рукой, - Какого хрена не берёшь трубку?! Арсений растерянно смотрит на всех них и свой телефон, лежащий на самом краю стола – видать, доехал на виброзвонке, пока он был в душе. - Я не… - Я тебе всё утро названиваю, паразит! Лень было ответить?! – Паула добирается следующей, и вот тут у Арсения точно нет шансов. Его больно хватают за плечо и встряхивают, - Ты ведь не вскрыл конверт, который я тебе послала с курьером?! Арсений трёт больное место и растерянно качает головой. Вся надежда на Николу и Руслана, стоящих сзади, но те и не думают приходить к нему на помощь. - Я знаю, ты не следишь за новостями, но прочитать сообщение Паулы мог бы! – шипит Холли, хватая Арсения обеими руками за лицо, - Он вернулся, Арс! Наш Антон здесь! Арсений хмурит брови, глупо хлопая ресницами. О чём они говорят сейчас? В комнате внезапно становится жарко. Отступает от них всех на шаг. Рука сжата на узле полотенца. - Так, дайте мне, – Руслан вырывается вперёд и его возбуждённо блестящие глаза маячат где-то совсем близко от лица, - Арс, на пепелище одного частного дома в Швейцарии найден живой ребёнок. Он совершенно здоров и не пострадал от огня. Может, это сошло бы за обычное происшествие, каких много, но в том доме не было детей – коттедж принадлежал престарелой паре, дети в внуки которой давно живут заграницей. Старики выжили и при допросе начисто отрицали существование каких-либо младенцев у себя. Арсению становится вдруг очень холодно – он рваными движениями надевает махровый халат, висящий на спинке стула. - Ты только не волнуйся, ладно? Мы пока сами мало, что знаем, – Холли пытается обнять, но Арсений вырывается, начиная нервно ходить по комнате: - И что, там сильно всё сгорело? –хрипло спрашивает, проваливаясь в дежавю. - Подчистую, Арс, - отвечает Руслан, - Одни головёшки. И среди них – розовый младенец без малейших ожогов... - Я… мне можно… как-то, - Арсений теряется, не зная, как правильно выразить мысль. - Вот, - Паула суёт ему под нос фотографию, и Арсений, едва взглянув, бессильно опадает на колени. Всё остальное в тумане. Суетные сборы. Международный аэропорт. Встреча с представителями социальных служб Женевы. Ворох документов, о которых Арсений не имеет ни малейшего понятия – всё готовили Холли с Иваном. Какие-то встречи, подписи, рукопожатия. Арсений обещает себе стать адептом, взять бессчётное количество учеников, написать кучу учебников и методических пособий по миру Тени – сделать всё, что от него захочет Братство в уплату того, что вручают ему в конце всех его метаний. Маленький живой свёрток. Дрожащими руками принимает его, прижимая к себе, и, уже зная, что увидит, смотрит – вот они – распахнутые приглушённой зеленью глаза и точка родинки на конце пока ещё курносого носа. Выдыхает рыдание вместе со слезами, ничуть не стесняясь камер – Братство придумало для прессы и социальных служб какую-то легенду об украденном сыне успешного бизнесмена, но даже не будь её, Арсения бы мало волновали окружающие. На его руках агукает и брызжет слюной самый главный человек в его жизни, и Арсений теперь сбережёт, чего бы это ему ни стоило, обязательно сбережёт, навсегда прижав к сердцу и закрывая собой от всех опасностей своё личное чудо и подлинное воплощение любви. - Wie ist sein richtiger Name? – слышится рядом. - Антон, - смакует на губах родное имя, глядя на неотрывно смотрящего на него малыша и целуя его в лоб, - Антон, - повторяет, улыбаясь и чувствуя, как вся его жизнь, где-то замершая, буквально прервавшаяся вместе с другой шесть лет назад, находит к ним обоим дорогу.

***

- Варвара Николавна, ну дайте ему выспаться хотя бы сегодня! - Арсений не зря бдил у своих дверей, прислушиваясь к шороху шагов в коридоре, и теперь со смехом утаскивает тётю Антона на кухню, вовремя отловив перед соседней комнатой. Усаживает на стул и тут же наливает чай, какой она любит – с мятой и чабрецом. - Арсений, мальчику нужен режим, ты сам знаешь, - женщина почти не сопротивляется, зная что её попытки обречены, - он и так у нас гиперактивный, будешь потом мучиться с ним в сончас. - Да и фиг с ним, с сончасом, - на кухне появляется заспанный Никола и включает заправленную с вечера кофемашину, - у пацана в кои-то веки первый юбилей, и даже если он соберётся буянить сутки напролёт, я за ним присмотрю. - Ой, да какой там юбилей, - смеётся Варвара Николаевна, - пять лет ребёнку. В моё время первый юбилей праздновали в восемнадцать, когда паспорт получали и школу оканчивали. - Боюсь, что своё восемнадцатилетие Антон встретит не с нами, - чуть хмурясь говорит Арсений, - так что не будем себе отказывать в маленьких круглых датах пока ещё не менее маленького человека. - Ты всё-таки планируешь отправить его учиться к Марине? – тётя допивает чай и моет кружку, - Считаешь, твоего надзора не хватит? Ты ведь уже справился когда-то. - Или нет, - бурчит Арсений еле слышно, но тут же вскидывает голову и говорит громче, - Я останусь его учителем столько, сколько он сам пожелает, но я не хочу замыкать его мир на себе. Он должен видеть других, должен наравне с такими же одарёнными учениками постигать тайные знания Ордена и понимать, что не ему одному трудно становиться держателем. Ничего. Все дети когда-нибудь улетают из гнезда, просто у нас это случится раньше. Но это не разрушит нашей связи с ним, вы же знаете Антона! Варвара Николаевна вздыхает: - Спасибо за чай, родной, - целует Арсения в макушку и, обернувшись к Николе, улыбается: - Ладно, придётся смириться, что вы будете баловать его всё время, пока он дома. Когда же все соберутся? – внезапно спрашивает, - Иван Павлович хочет настроить городки на заднем дворе. - Городки??? Это ж просто праздник! – Никола хватает женщину за руки и тащит из кухни, - Возьмите меня в дело! Я много слышал про эту русскую забаву, но никогда не видел наяву! - Вы такие хитрецы оба! – смеётся Варвара Павловна, - Ладно, раз сегодня за Антошу отвечаешь ты, Арсений, мы забираем Николу. Научим его игре, чтобы потом разбить команду гостей в пух и прах! Арсений взглядом провожает уходящих, улыбаясь. Тётя, а по сути приёмная мать Антона, чудесно ужилась с ними в одном доме, как только Антон появился вновь. Женщина к тому времени была так стара и немощна, что находилась практически при смерти, но Холли сделала невозможное, убедив Орден дать той немного Жизненной силы, полагающейся исключительно столпам. Как они в неё влились, Арсений до сих пор не знает, но женщина на глазах помолодела лет на тридцать, и сейчас выглядит даже моложе до сих пор бодрящегося Ивана Павловича, который с радостью переехал с ней в дом Арсения по его приглашению – что уж там между ними, Арсений старается не вникать, но явно простым товариществом такие искренние отношения назвать нельзя. Конечно, ей пришлось всё узнать. Арсений максимально мягко преподнёс все обстоятельства жизни и смерти Антона, о которых она не знала, и, честно говоря, внутренне сжался тогда в ожидании чужой истерики. Но всё решил Никола, вовремя вынеся и переложив в её руки пахнущий молоком тёплый спелёнатый свёрток. Едва взглянув на личико, женщина прижала Антона к себе и долго тихо плакала, а потом как-то враз успокоилась и сказала, что поскольку это действительно её Антон, то и всему остальному она верит. Усмехается сам себе, вставая с нарочито грубого табурета, выпиленного Николой из недавно упавшего клёна у реки, и наливая в чашку кофе – их дом снова живой – бурлит, играет разными голосами и движением, звучит детским смехом и лаем и доверху заполнен зеленоглазым любопытством. Арсению теперь снова тридцать два, как и раньше когда-то. Словно почувствовав, что о нём думают, маленькое чудо, не осознающее пока своей власти над этим миром и Арсением в частности, сонно спускается по лестнице, крепко цепляясь за перила и то и дело спотыкаясь о зевающую рядом Собаку, которая плетётся на шаг впереди – она с момента появления Антона в этом доме спит всегда исключительно возле него. Мальчик заходит на кухню и тут же взбирается к Арсению на колени, удобнее устраиваясь головой на груди и, кажется, досыпая. Собака громко хлебает воду из миски, а затем не менее колоритно принимается хрустеть сухим кормом. В окно сквозь листву цветущей вишни пробиваются утренние лучи солнца, пуская порхающие блики на лицо Антона, и тот жмурится, пытаясь уткнуться носом куда-то в подмышку учителя. - Ты не выспался, - констатирует Арс, крепче прижимая к себе Антона и целуя спутанные светлые вихры на голове. - У меня сегодня день рождения, - тянет тот, натирая глаза ладошками, - Не хочу пропустить. - Ты не пропустишь! Ещё совсем рано, и у нас весь день впереди, - Арсений, обняв Антона, покачивается, будто баюкая его. - А ещё ты обещал дорассказать ту историю, ну, про то, как побывал в Тени, - не сдаётся мальчик, упрямо выныривая из объятий. - Там осталось не так много, - Арсений выпрямляется, садя Антона на коленях ровнее, - Оказалось, что Тень, которой всех пугали много лет, была вовсе не страшной, а все беды, которые она причиняла, были по незнанию, по неумению говорить на одном языке, по нежеланию решать проблемы открыто. Тень оказалась таким же живым миром, как и наш, и только общее недопонимание, как оказалось, мешало взаимодействию людей. - Так ты их помирил? – Антон устраивается на коленях Арсения удобнее, садясь лицом к лицу и обхватывая его за шею. Арсению смешно – теперь он видит, откуда берёт своё начало такая подкупающая всех тактильность Антона – она просто шла с детства, с таких вот доверчивых объятий. - Там постаралось много очень хороших людей, о которых я расскажу тебе в следующий раз, - резко встаёт с табурета, поднимая мальчишку в воздух – А теперь за подарками! – кружит того на вытянутых руках, заставляя радостно-испуганно визжать. Несётся с ним в свою комнату, перепрыгивая через ступени и соревнуясь в быстроте с Собакой – старушка, несмотря на возраст, вмиг догоняет обоих и успевает резво подпрыгивать, стараясь облизать их лица. Животным не отвесить Жизненной силы, и, сколько бы ни было в ней счастья и любви хозяев, им всем придётся с ней расстаться скоро, понимают. Тем значимей становится каждый прожитый с ней день. - Собака, ко мне! – Антон падает из рук Арсения к нему на кровать и ловит залетевшую следом псину, - Спокойно! Лежать! Мои подарки! – хохочет, видя, как Арсений копошится под столом. Тот достаёт большую коробку, радуясь, как ребёнок, первенству, но всё равно ощущая себя предателем. Во-первых, сначала должна была поздравлять тётя Антона, и что уж они там придумали вместе с Иваном Павловичем, никто в доме узнать до сих пор не смог, во-вторых, его подарок совместный с Николой, а того сейчас рядом нет, но Арсению уже сильно свербит подарить, и он наплюнет на всё сейчас, а в третьих… да ладно, у его мальчишки день рождения, и не всё ли равно на любые обстоятельства? - С армией в коробке сам разберёшься, - высыпает перед изумлённым ребёнком кучу солдатиков из мировых лимитированных коллекций, - Это Никола тебя удивить хотел, он будет очень рад, если тебе понравится. А вот это – моё. Точнее, наше с тобой, - протягивает Антону металлический браслет, - Это - сплав меча Феникса - легенды, о которой я тебе рассказывал – и моего Бракемара, - проводит пальцем по потемневшей от времени стали. - Ух ты! – Антон, забыв о солдатиках, тянет руку, чтобы Арсений закрепил на ней тонкий металлический браслет с раздвигающимися стержнями – на вырост. - Это две стихии, несущие в себе память о прошлых владельцах и дающие тебе свою силу и защиту. - Он горячий, но не жжётся, - сообщает Антон, аккуратно ощупывая браслет, - Я чувствую, как меня обволакивает что-то, - поднимает глаза на Арсения, - будто ты меня обнимаешь. Арсений улыбается. - Не снимай его. Это твой оберег. - Зачем он? Ты же рядом! – Антон виснет на его шее. - Если меня не окажется с тобой в трудный момент, он тебя защитит. Но, надеюсь, всё будет хорошо, и его сила тебе не понадобится, - Арсений садится на кровать и целует Антона в лоб, - Запомни, малыш, для меня нет никого важнее тебя. Я так тебя люблю и так сильно желаю счастья!.. – зарывается в кудри мальчика, расчувствовавшись, но тут же берёт себя в руки, тем более, что снизу доносятся звуки хлопающих дверей и гомон ворвавшихся в дом людей. - Ох, Антошка, мы не успели переодеться! – спохватывается и, не спуская малыша с рук, несётся вниз – хорошо, хоть Собака в этот раз не мешается под ногами – она уже внизу, придирчиво обнюхивает всех гостей на личное знакомство и, кажется, вполне удовлетворена. - Привет, крестник! – Руслан сразу же перехватывает мальчишку на свои плечи и начинает кружить по коридору. Арсений радуется, что поменял люстры на встроенные светильники, и Антон не столкнётся лбом с плафоном. Тот орёт, как резаный, заливаясь хохотом и вцепившись в подбородок Владыки мира Тени руками. - Привет, Арсик! – Холли тянется обнять Арсения. Её семимесячный живот этому ничуть не мешает, оказывается, а Арсений боялся. - Ты как? – спрашивает, обнимая подругу. - Мальчик. Рус не нарадуется, - сияет та. Ещё бы. Первый ребёнок двух миров. Сколько волнений было, сколько анализов, врачей и консультаций в обоих мирах было пройдено, прежде, чем решились. Наверняка, они не первые за всю историю Братства, кого свела судьба, но официальных свидетельств, подтверждающих подобное, не нашлось, и им поневоле пришлось стать амбассадорами, приняв на себя весь риск. - Боже, Холька, я так счастлив за вас! - А уж как я счастлив! – Руслан подбегает, снимая запыхавшегося Антона с плеч и передавая обратно Арсу, - Я за подарком, - бежит к сумкам у входа. - Вы из Тени или из Убежища? – спрашивает Арсений Холли, целующую мальчика. Те живут теперь на два дома, будучи заложниками своих социальных положений, но упорно не желая расставаться надолго. - За сегодня побывали и там, и там, и теперь вот у вас, - вздыхает Холли. - Надеюсь, здесь хотя бы на сутки задержитесь? – волнуется Арс, - Нельзя так резво скакать по мирам на твоём сроке! - Хотелось бы, я все свои дела отбила на время, но как Рус скажет, - пожимает плечами Холли. С этими двумя всё определённо ясно. Арсений счастливо обнимает подругу и спускает Антона с рук, оставляя того в полном восторге копаться в коробках, привезённых непоседливыми крёстными, когда в дверь снова звонят. - Лисицыны! Янковские! Боже, как я рад всех вас видеть! Антон, беги скорей сюда! Артём и Алёна приехали. И ещё одна девочка, - в восхищении берёт на руки трёхлетнюю дочь Ивана и Ирины Аглаю - Ты её пока не знаешь, - показывает подбежавшему мальчику большеглазую малышку, - но вы обязательно подружитесь! Антон обнимается со всеми приезжими и утягивает детей в свою комнату – там для них приготовлены подарки и развлечения. Артём из вежливости идёт вместе со всеми, но чисто проконтролировать процесс, Арсений знает. Он доверяет парню, как самому себе, и тот знает, что его всегда ждут в кругу взрослых, как только он сам устанет от малышни. Со стороны сада наконец-то появляются игроманы-домочадцы, и Арсений с облегчением оставляет на Николу и Варвару Николаевну размещение и угощение всех гостей, срываясь к очередному звонку в дверь. Это Ингрид с Григором и сладкая парочка, как привыкли называть Эда с Егором. Все, как всегда, прекрасно выглядят и абсолютно искренне счастливы – Арсению даже не требуется прибегать к своей телепатии, чтобы им верить. Это их восточно-европейский менталитет или что-то другое, он до сих пор не знает, но каждый раз восхищается этому их умению радоваться каждому дню. - Антошку из его комнаты уже не выкурить, так что идите к нему сами, - напутствует, выдавая всем очередные комплекты тапок и снимая с их плеч разномастные куртки – кто откуда мог прибыть сейчас, он понятия не имеет, поэтому наличию даже зимней одежды в апреле не удивляется, развешивая всё по плечикам в шкафу. - Все закуски на столах, пирог с брынзой из печи вынул, мясо на мангале почти подошло, - шёпотом отчитывается Иван Павлович, приближаясь, - выпускай ко мне первую партию прибывших! Арсений смеётся и посылает общий Зов – пусть бывший координатор вспоминает все свои управленческие таланты и разбирается с гостями самостоятельно – все всё равно уже почуяли запах еды и сбегутся толпой, наплевав на очередь. Не хватает последних приглашённых. «Никола, нужна помощь с поляной?» - пытается скрыть волнение. «Они все на подходе, не волнуйся, - приходит тут же, - Я их вижу». В двери звонят. Это Паула и Микаэла – обе, как всегда, выглядят восхитительно и важные по не-балуй. До первой шутки Руслана, разумеется - Арсений знает, стоит тому раскрыть рот - посыпятся вмиг, тут же сбрасывая весь налёт нарочитой серьёзности и снобизма, по привычке носимых на лицах с совершенной невозмутимостью. Теперь здесь почти все, кто нужен им с Антоном. Но не хватает кое-кого ещё - очень важного когда-то мальчику, но теперь забытому и поэтому приглашённому Арсением на своей страх и риск. - Привет, - солидный, с пробивающимися седыми волосами на голове, Дима несмело заходит в распахнутую перед ним дверь, заводя следом такую же повзрослевшую Катю, - Это вы выслали нам приглашение и билеты на день рождения моего друга?..

***

- Как же ты дальше с ним? – спрашивает Холли, лёжа с Арсением в гамаке под вечерними звёздами. Не так давно отгремели салюты и были выпущены со склона над рекой китайские фонарики – дети любят огненную красоту, и ради их восторга Арсений пошёл на все согласования шума и использования пиротехники с местными властями. - Мало что поменялось, - Арсений улыбается, закидывая руку под голову и устремляя взор в небо, - Оказывается, моя любовь к нему не несёт в себе каких –либо границ. - Тебе совсем не важна физическая отдача? – удивляется Холли. - Очень важна. И он продолжает давать мне её, понимаешь? - Не очень, - Холли тревожно приподнимается на локтях. - Я всегда нуждался в любви, Холь. В настоящей, непридуманной, такой, чтобы голову напрочь! Я искал её, сколько себя помню, спотыкаясь и падая, набивая шишки на коленях – и всё это уж точно не из-за поиска банальной разрядки, пойми! Мне нужно было что-то большее, что я, наконец, обрёл с ним. Справедливости ради, всё остальное у нас тоже превосходно получалось в своё время, но даже без всего этого сейчас, я всё равно счастлив, потому что химия – это одно, а то, что заставляет меня жить и каждодневно вдохновляет – совсем другое. И это всё он, понимаешь? Сколько бы ему ни было лет, в какой бы ипостаси он возле меня не оказался – моё чувство не претерпит существенных изменений, потому что я люблю саму его суть. Холли долго молчит, вероятно, обдумывая его слова, а может, подбирая правильнее свои. - Но ты не можешь отвечать за его чувства. Не боишься, что, живя с тобой бок о бок с детства, он рано или поздно начнёт видеть в тебе отца или, скажем, дядю, с которыми возможен только один формат отношений – родственный? - Я его учитель. Это мой официальный статус, и он принимает его. У него есть его приёмная мать, которую он любит именно такой, сыновьей любовью, и, надеюсь, он ощущает разницу между отношением к нам. К тому же я собираюсь отправить его в школу-интернат для молодых талантливых держателей через пару лет – не из-за этого, конечно, не подумай, но, надеюсь, вынужденная дистанция не даст ему шанса вписать меня в бытовую обыденность – единственное, чего я боюсь. - А ты готов принять его выбор, если он всё же будет не в пользу тебя? – Холли поворачивается к нему боком, положив голову на ладонь и пристально глядя, - Всё изменилось, Арс – в этой новой для него жизни ты не заинтригуешь его своим появлением, не станешь таинственным проводником в другую реальность, не будешь спасать от чудовищ и не станешь тем откровением, каким явился для него в прошлый раз. Ты сейчас – тёплая гавань, беззаботное детство, и твоя уникальная яркость не свалит его с ног в одночасье – он привыкнет к ней, научится принимать как должное, может, даже сделает мерилом человеческих качеств для себя - не важно. Важно то, что ты всегда будешь с ним рядом и открыт, а это, как ты понимаешь, не лучшая мотивация для азарта влюблённости… - Перестань, ну, - Арсений рвано выдыхает и резко поднимается с гамака. - Арс, прости, - Холли соскакивает следом, - я просто пытаюсь настроить тебя на возможные трудности… - Я давно настроил себя на них сам, - отвечает Арсений, прижимая прильнувшую подругу, - Но знаешь, что? Плевать! Я уже познал полноценную любовь с ним, и, чтобы ни случилось, она всегда будет греть меня изнутри! И если мне больше не светит отношений – а кроме Антона я других не приму – что ж, мне вполне хватит воспоминаний. Мироздание и так сделало мне неслыханное одолжение в виде него дважды, и, поверь, если придётся, я стану счастливейшим посажённым отцом на его свадьбе или крёстным его детей, и буду до последнего благодарить судьбу за то, что позволила просто существовать в одном времени с ним… Холли тянется и целует Арсения в щёку: - Ты удивительный, Арс! Мне очень нравятся твои мысли. Прости, но я очень устала, пойду спать, хорошо? Арсений кивает и гладит подругу по животу: - Пока, милая! Идёт на детские голоса. На заднем дворе, за кустами аккуратно подстриженных роз, мелкота возится на специально для них обустроенной площадке, в песке, а мужчины расстелили на газоне покрывало и едят первый арбуз в этом году. Где его достал Никола так рано, Арсений представления не имеет, но факт того, что большие дядьки увлечены угощением больше малышни, Арсения умиляет очень сильно. - Надеюсь, дамы не спалят нас за тем, что мы сожрём это в одиночку, - плюхается на покрывало коленями и убирает с подбородка Руслана косточку, прежде чем взять с подноса кусок, - Артёмка, дай ей фору, к возрасту нужно быть снисходительным, - смеётся, глядя, как парень катается в метре от них по траве в обнимку с Собакой. - Ладно, - Артём оказывается на земле спиной и верещит, пытаясь защититься от мокрого собачьего языка – та любит мальчишку с детства. - Они сами отказались, сказали, что Никола приготовил для них какой-то свой фирменный десерт, - Егор пытается вытереть губы руками, но ещё больше мажется в соке. - И как раз сейчас едят его на кухне – договаривает Эд, стягивая с себя футболку и проходясь ей по лицу Егора. - Холли пошла спать? – интересуется Руслан, лёжа на покрывале на боку и подпирая себя локтем. Арс кивает. - Она поговорила с тобой? - Глава мира Тени внимательно смотрит. Арсений поворачивает голову, смотрит в ответ, а потом говорит еле слышно, только для них двоих: - Хочешь, что-то покажу? – встаёт с покрывала, протягивая руку. Руслан протягивает свою и быстро поднимается на ноги. Увлекаемый Арсением, идёт за ним по освещённым фонариками дорожкам в сторону дома и неслышно, подчиняясь молчаливо прижатому к губам пальцу, поднимается на второй этаж. - Смотри, - шепчет Арсений, заводя их в комнату Антона и включая свет. - Да быть не может! – Руслан замирает перед стеной, сплошь увешанной рисунками, - Это ведь совы! – говорит одними губами. - Неясыть, - поправляет Арсений, - Везде одна и та же, пёстро-бежевая. Руслан переводит восхищённый взгляд на Арсения: - Ты хочешь сказать…? Но Арсений тянет руку выше, заставляя Руслана посмотреть на последние, недавно развешанные уже под самым потолком рисунки. Там, среди птиц, прикреплено изображение человека с широко распахнутыми белыми крыльями за спиной. - Он всех нас помнит, Рус, - отвечает на немой вопрос застывшего перед ним зеркала Арсений, - Просто пока не знает об этом.

***

Диму с Катей находит в самой дальней беседке сада. - Простите, что уделяю так мало времени вам сегодня, - подсаживается на скамью к Позову, включая щелчком пальцев плавающие в воздухе шары, - Хотя именно вы как никто другой нуждаетесь в самых подробных объяснениях. Катя восторженно охает и смотрит на кружащиеся над ними светильники: - Что это? Новая разработка? Я профессиональный дизайнер, но впервые такое вижу. Какое-то волшебство… - Волшебство, - кивает головой Арсений, - Пойдёмте, - выводит обоих из беседки и обхватывает их за талии, - Держитесь за меня крепче и не кричите громко – перепугаете всю округу и детей, - поднимается в воздух на пару метров, - Не страшно? – спрашивает, чувствуя, как напряглись прижатые к нему тела. - Блять, как вы это делаете?! – Дима вертит головой, отчаянно пытаясь разглядеть в сгустившихся сумерках то, что могло бы их поднять. - Прогуляемся? – весело спрашивает Арсений. - Кать, ты как? – спрашивает жену Дима, но она не отвечает, вцепившись в Арсения и изумлённо оглядывая открывшийся ей вид. Арсений думает, что это согласие, и медленно плывёт с ними в сторону реки. Оба дрожат, но не издают ни звука, молодцы. Приземляется возле кромки воды, аккуратно опуская их на берег. - Понимаю, что теперь у вас стало ещё больше вопросов, - отходит на шаг и садится на поваленное дерево, жестом приглашая сесть остальных, - Ты ведь не веришь, что этот мальчик - Антон, правда? – спрашивает Диму. Тот мнётся с ответом: - Я помню, каким он был в детстве - одно и то же лицо, но… Как это может быть?! Это что, какие-то необъяснимые парадоксы, а вы таинственные учёные, решившие проблему скачков во времени? – нервно усмехается. - Я рад, что ты хотя бы допускаешь подобный расклад вещей, - пожимает плечами Арсений, - Потому что так тебе – вам обоим - будет легче принять правду, - Арс собирается с духом, - Мы в самом деле тайная организация, Орден, созданный бесконечно давно и тысячелетиями объединяющий в себе людей со сверхспособностями. Целью нашего Братства всегда была борьба с Тенью – потусторонним миром, граничащим с нашим. Он есть, не удивляйтесь, и мы с Антоном были там. Только вот дело в том, что Антон сам оказался существом нездешним. Он – Феникс, являющийся раз в две тысячи лет спасти человечество от беды, и вот тут я не вправе запрещать вам проводить какие-либо аналогии с правящими нашим миром религиями, - Арсений встаёт и начинает в волнении ходить перед молчаливо сидящими на бревне супругами, - И наш спаситель сделал невозможное – помирил и сплотил два мира, так долго воевавшие. Но был коварно убит предателем из нашего же Братства, - замолкает, будто заново переживая всё то, что испытал тогда, - Невероятным чудом он переродился вновь спустя всего шесть лет, и я сам до сих пор с трудом верю в это… Простите, я слишком сумбурно всё объяснил, но, надеюсь, вы позволите рассказать подробности позже, когда все улягутся… - Не волнуйтесь, всё хорошо, - Катя смотрит на мужа, и тот еле заметно кивает, - Мы верим вам – у нас теперь нет другого выхода, - обводит руками вокруг, вмещая в этот жест и рассказ Арсения, и полёт над склоном горы, и существование маленького Антона, - Просто мы столько лет жили в неведении... - Большинство населения этой планеты живёт в неведении. Мы не могли ничего рассказать в целях вашей безопасности. Именно поэтому вы, Дмитрий, вынуждены были переехать в другую страну в своё время, - Арсений пожимает плечами, - Братство всегда пытается спасти родных и близких своих держателей. Вы бы знали, как Антон тогда волновался за вас и свою тётю, хотя сам ежедневно подвергался опасности… - Что с ним теперь будет? – подаёт, наконец, голос Дима, - Он просто другой человек? Заново родившийся? Арсений усмехается: - Думаю, не совсем. Знаете, он иногда бормочет во сне что-то, что мог знать только тот, взрослый Антон. Словно в какой-то момент передумал уходить и вернулся обратно… - Я не представляю, как ко всему этому относиться, если честно, - говорит Дима, - Моя дочь старше моего друга детства – такое, вообще, возможно? Возможно ли, чтобы нас катали по воздуху на себе? Я прагматик чистой воды, поймите, и, зайдя в ваш дом сегодня, увидел и услышал столько противоречащего здравому смыслу, что мой мозг готов взорваться. Арсений лишь молча разводит руками на это. - Поймите, я люблю Антона, мы всю жизнь дружили, но что мне делать с ним таким теперь?! – продолжает делиться наболевшим Дима. - Ничего не делать. Просто любить, как и раньше. Быть с нами на связи, принять своего друга в новом статусе, радоваться, что он жив, и в следующий раз привезти сюда Савину и Тео, - от Арсения не укрывается удивление обоих, что он знает имена их детей, - Погнали домой, холодает, - протягивает руки, приглашая, и Дима с Катей уже куда более доверчиво прижимаются к нему, позволяя утащить себя ввысь. Опускает их на дорожку в саду и отправляет в дом пить кофе, обещая себе непременно поговорить с ними позже. Может, не за раз и не сегодня, когда открытий для них и так слишком много, но он обязательно всё им расскажет про Антона и всех них. Своим вмешательством Арсений когда-то отнял у Антона его лучшего друга и сейчас он сделает всё, чтобы ему его вернуть. Замечает в одной из беседок Ингрид с Григором – вот с ними он сегодня ещё не общался. - Ну наконец-то! – приветствует его Ингрид, отвечая на объятия, - мы думали, ты никогда не почтишь нас своим вниманием! - Простите, закрутился, - смущённо бормочет Арсений. - У нас для всех новость, но прежде Ингрид хотела сказать это вам, - Григор, несмотря на многолетнее общение, упорно держит с Арсением дистанцию. Арсений выжидающе смотрит на бывшую жену, вдруг краснеющую под его взглядом. - Григор сделал мне предложение, - Ингрид часто моргает, но глаз не опускает, - Я знаю, что ты с осторожностью подходишь к таким смешанным союзам, но, поверь, за столько лет, что мы с ним вместе, Григор ни разу не дал повода усомниться в себе и своей честности, и… - Перестань! – Арсений обнимает Ингрид, - Если ты по старинке пришла за благословением, я даю тебе его, - долго смотрит на статного мужчину, стоящего рядом, - Вы отлично смотритесь вместе, и я очень рад, что союз держателя и человека может быть таким… равным. Настали другие времена – исчезли войны и необходимость хранить оружие под подушкой и, надеюсь, Григору никогда больше не придётся видеть тебя с глефой, отпуская на битву. Хотя Григор всегда был помощником нам, - переводит на него свой взгляд, - хранил нашу тайну, помогал, чем мог, в сражениях, был очень храбрым... Григор, я с радостью вручаю тебе руку моей близкой подруги и бывшей жены – ты правда достоин! – обнимает мужчину, - И давай уже на «ты», а? Сколько можно! - Давай, - Григор слегка смущается, отступая на шаг, - Но всё-таки прежде, чем о нашем решении узнают все остальные, могу я поговорить с вами - с тобой, – поправляется, - наедине? Арсений кивает, улыбаясь.