Лучшие годы

      Мариша смущённо умолкла под поднявшийся гундёж и недовольные взгляды, бросаемые однокурсниками друг на друга. — Он сказал, что участие не обязательное, только по желанию, — поспешила заверить она, и гул чуть стих. Появились откровенно скучающие взгляды, а кто-то всё ещё недовольно бубнил себе под нос. — Единственное… с финансовой точки зрения просят скинуться всем. Потому что если будут скидываться все, с первого по четвёртый курс, то выйдет совсем маленькая сумма. Кирилл насмешливо улыбнулся, откидываясь на спинку стула и вытягивая руки. — И ты так и поверила? — растягивая гласные, протянул он. — Он тебя наебать хотел, лишь бы деньги с нас вытащить, и придумал красивый предлог… — Он сегодня сам подойдёт после пар! — чудом не вспылила Мариша. Этот однокурсник её нервировал, выводя из привычной зоны комфорта, и хотелось запустить в него чем-то тяжёлым, чтобы он перестал себя вести как жеманная дамочка на светском выходе. — И, кстати говоря, он мне показывал фотоотчёт с их прошлого дня учителя. И, если вы так не верите, я могу показать и вам — он мне переслал его. «Видимо, знал, что никто не поверит», — с каким-то нарастающим отчаянием подумалось девушке, и она прикусила нижнюю губу, переводя взгляд на Нину, которая её слушала и даже немного улыбалась. — Ой, а я приму участие, интересно, — внезапно кивнула головой однокурсница, привлекая к себе внимание, — сидеть, бубнить и рассуждать про наёб на деньги могут только школьники и маменькины сыночки. Её слова тут же вызвали фурор у сидящих, но тему с приходом в кабинет Ярославы Витальевны пришлось несколько свернуть. Брюнетка быстро юркнула вглубь класса, усаживаясь рядом с Ниной и ловя заинтересованный взгляд преподавательницы сначала на себе, а потом замечая его на всех остальных однокурсниках, всё ещё также взбудоражено перешёптывающихся. Пары она просидела как на иголках, постоянно кусая губу и отвлекаясь только когда её непосредственно теребили учителя. Пришлось несколько раз прочитать предложения на немецком, а потом прочитать их ещё раз, потому что произношение «die», у неё, видите ли, было неправильным. Нужно не «ди» и не «ды», а что-то среднее между этим. Следом пролетела пара французского, за время которой у Мариши отнялся язык учиться правильно произносить все эти звуки, глухие «р» и пытаться выговорить несколько простейших фраз. За несколько минут до конца последней пары пришло сообщение Сарвара в тг. «Какой кабинет?» «2-24» «Ок Скоро буду» Преподавательница с крашенными с светлый волосами, имя которой Мариша упрямо забывала через каждые пять минут после очередного его восклицания Кристиной, не успела даже выйти, как в их крохотный душный кабинетик сначала постучались, а потом внутрь заглянул смугловатый парень. В нём Веткина сразу же узнала Сарвара, и даже немного улыбнулась, неловко махнув рукой. Он приветственно и немного степенно кивнул головой, заходя внутрь. — Простите, — он посторонился, давая преподавательнице выйти, — первый курс? — все неуверенно закивали головами, и даже звезда местного разлива Кирилл чуть стушевался, настороженно наблюдая за уверенно выглядящим незнакомцем, — Меня зовут Сарвар, я второкурсник, также, как и вы, с немецкой филологии. Вам уже рассказали про тридцатое? — Тридцатое? — недоумённо нахмурилась Кристина, в то время как Нина понимающе кивнула головой. — Сентября, да? — Да, про праздник на день учителя, — все согласно закивали головой, а от пары человек донеслись очередные полустоны и залетали недовольные взгляды. Мариша набрала побольше воздуха в лёгкие, стараясь не взорваться на тысячи маленьких Мариш тут же от витавшего в кабинете напряжения. — У нас есть определённая концепция на этот год, она уже разработана, у нас даже есть желающие принять активное участие, но мы бы очень хотели, чтобы также активное участие приняли ещё и первые курсы. Потому что — подчеркну — для вас это отличная возможность познакомиться с нашими учителями чуть ближе. В такой, неформальной обстановке. Понять, какие они на самом деле. Могу честно сказать по собственному опыту, что в дальнейшем вам это только поможет, — он улыбнулся, и несколько ребят переглянулись уже задумчивей, словно взвешивая все «за» и «против». — Мы никого, конечно, не принуждаем, но после занятий просим время от времени остаться тех, кто захочет участвовать. И, конечно же, финансовая часть. Скидываться придётся совсем немного, чем больше человек, тем, сами понимаете, дешевле выйдет. У нас есть общая группа для праздника, где мы по окончанию праздника скинем общий чек с ценами — так вы сможете сами перепроверить, куда ушли все деньги. — А на что вы их вообще собираете? — чуть нахмурился Егор. — Ах, да, забыл сказать. Делаем стол для учителей плюс небольшие памятные подарочки. Не беспокойтесь, в группе это всё тоже уже расписано, — Сарвар вновь обаятельно улыбнулся. — Так, кто хочет принять участие? Будет отлично, если минимум три человека. — Я, — вскинула руку Нина, словно только и ждала. Помедлив, Мариша подняла тоже. — И я. — Ну давайте, — пожал плечами Егор. — Интересно же. — Я подумаю, — уклончиво отозвалась на вопросительный взгляд Нины Кристина, поправляя волосы. Сарвар удовлетворённо кивнул головой. — Тогда я добавлю Марину в группу, а ты добавишь своих однокурсников, хорошо? — О’кей. *** За учёбой и подготовкой к мероприятию под кодовым названием «тридцатое», время летело со скоростью света. Предстоящему празднику, который студенты уже который год втихаря готовили и организовывали для учителей, оказались несказанно рады и родители Мариши. Мать мечтательно закатывала глаза, иногда по два-три раза за вечер напоминая, что это отличная возможность познакомиться со старшекурсниками — мужчина должен быть, по её мнению, обязательно старше своей избранницы. Отец на такие темы мрачновато молчал, но в целом идею одобрил, сказав, что хорошие отношения с учителями ещё пригодятся для получения пятёрок и красного диплома. Тут уже Мариша закатывала глаза, и отнюдь не мечтательно, вспоминая рассказы отца про его собственные студенческие годы. Учёба шла… нормально. Нет, конечно, были и проблемы — например, на фонетике в попытках запомнить Sprechapparat, как и все его составные части и для чего они нужны. Да ещё и на немецком. Мариша в принципе до универа никуда сложнее «Mein Name ist Marischa, ich bin siebzehn, mein Hobby ist тра-ля-ля, а теперь отстаньте от меня, я больше ничего не знаю» не метила, а теперь вот приходилось. И если при участии завкафедрой этот немецкий седел от страха и сливался под плинтус, то пары самого языка с Ярославой Витальевной ещё как-то тянули его обратно. С их ведущим преподавателем было уютно. Она частенько травила шуточки, порой глупые, но от этого только сильней стиралась их разница в возрасте и статусах преподаватель-студенты. Иногда рассказывала байку-две про Германию или какие-то национальные особенности. Про транспорт, про немцев, про их местную еду. Местами портил идиллию Кирилл со своими бесконечными замечаниями «а я вот считаю, что…», но Ярослава Витальевна его никогда не прерывала. Только просила сразу переходить на немецкий, и иногда Мариша немножечко злорадно улыбалась, видя, как парень от нехватки словарного запаса затыкался или растерянно пытался подобрать слова. С ещё двумя предметами было не легче. Французский был вынос мозга, и обожаемая Кристиной француженка пообещала, что со звуками они будут бороться ближайшие два месяца, прежде чем окончательно смогут перейти к полноценному изучению языка. Введение в языкознание, к счастью, было на русском, но от обилия терминов, которые ещё в школе вызывали у девушки мигрень, становилось тошно и страшно. Тошно по той же, что и в школе, причине, а страшно — потому что знать это надо было для большой и страшной сессии, грядущей в январе. К счастью, до января было далеко, а помимо этих четырёх выносящих мозги предметов были ещё расслабляющие физкультура и самостоятельная фигня, опять же, с Ярославой Витальевной, где хоть формально и требовался немецкий язык (потому что предмет вели на нём), но по факту он ими не использовался. — Э-э-э, напомни, какой был четвёртый тип? — Нина тёрла висок, пока они втроём с Егором шли в сторону кфс, где они собирались со старшекурсниками для предфинального обсуждения плана на тридцатое. — Аудитивный, визуальный, говорливый… Мариша прыснула, а однокурсник одобрительно поджал губы, покивав головой. — Говорливый, ага, Ярослава Витальевна оценит. — Эй! — возмутилась однокурсница. — Чем тебе не нравится! — Всяко лучше, чем коммуникативный, ага, — продолжал подстёбывать её парень, — а четвёртый ты как обзовёшь? Трогательный? — Да иди ты в жопу, — отвернулась от него Нина, и Мариша с Егором захохотали в голос. План на день учителя был готов. Точнее, он с самого начала был готов — макетом, без деталей. Собравшись все вместе, с первого по четвёртый курс, ребята дополняли его идеями, мелочами, выдумывали, что можно сделать, чтобы не повторяться с прошлыми годами, но в то же время чтобы приятно удивить. Одна деталь, по словам старшекурсников, оставалась неизменной — это стол. «А после мероприятия всем, участвовавшим активно, тоже будут маленькие съедобные награды. Но тсс, считайте, что я вам это не говорила, — смеялась четверокурсница Тася, а потом, прижав палец к щеке, задумчиво прибавляла, — хотя можем кстати просто вместе в кфс посидеть. Тоже, думаю, неплохой вариант.» Сейчас Тася перепроверяла в последний раз, кто из студентов на каких учителей был закреплён. — Аврора и Сарвар? — Елизавета Андреевна. — Отлично, — девушка окинула второкурсников беглым взглядом, поставив у себя галочку, — так… Марина и Нина? — Ярослава Витальевна, — отозвалась вместо спорившей в это время с Егором однокурсницы Мариша. Тася улыбнулась, ставя галочки напротив их имён. — Эх вы, первокурсники… я вот помню время, когда они ещё преподшами не были, — девушка чуть усмехнулась, отпивая колы, — Егор и Феруза? — Дария Адиловна, — отозвалась тёмненькая девочка, снова уткнувшись в телефон. Она, Веткина точно помнила, была с параллельной группы. — Прекрасно, — черкнула вновь четверокурсница. — Погоди, — невольно прокручивая её фразу в голове, тронула Мариша Тасю за руку, — в смысле не были? Не пришли ещё? — Не знаю. Пришли, или не закончили учиться, — та пожала плечами, — но я их на кафедре не помню. Единственное, про них ходят слухи, что они ровесницы, самые младшие преподаватели и им обеим даже тридцати нет. Но, честно сказать, хрен его знает, как на самом деле. У них напрямую спрашивать — такое себе развлечение, — она усмехнулась, откинув часть прядей, крашенных в розовый, назад. — Почему? — искренне удивилась Мариша, припоминая характер Ярославы Витальевны. Уж она-то точно не казалась тем человеком, который будет молчать, если зададут вопрос. Скорее, распространится долгим ответом, который может быть в итоге съедет чуточку в другую степь. — Уходить от ответа любят. Ярослава Витальевна мастерски заговаривает зубы, а Елизавета Андреевна вечно с такой улыбочкой «секретная информация, код доступа?». А ты стоишь такой, молчишь и офигеваешь, как дурак, — Веткина невольно прыснула, представив себе это. — Но, в принципе, мне кажется Ярославу Витальевну проще раскрутить на эту информацию. Та, кураторша второкурсников, непробиваемая. Мариша улыбнулась, кивнув головой и мысленно начертив квадратик в невидимом списке дел. «Узнать возраст Ярославы Витальевны.» *** Тридцатое подошло незаметно. Сначала прокралось, грозясь субботой в начале недели, а потом Мариша просто открыла глаза — и на часах семь тридцать семь, за окном встающее солнце, приправленное пушистым ёршиком облаков, а телефон упрямо показывает последний день сентября. «Да пипец, — девушка рухнула в постель обратно, — я что, уже месяц, как учусь в универе? Уже месяц?..» Перед глазами вновь закрутились множественными событиями поступление, вводная неделя, знакомство с Ниной, Кристиной, остальными однокурсниками, учителями, вечеринка, бесконечные учебные дни, «Java» с Сарваром, подготовка со старшекурсниками при неизменных сборах в кфс… А потом до неё дошло, что таких же месяцев осталось ещё на три года и кусочек этого. Большой такой кусочек. Если она не вылетит, конечно. «Всего месяц.» Юркнув в кабинет на первом этаже, Мариша во всей красе застала сборы. Там были и старшие курсы, и Егорка, и вечно молчаливая Феруза, и ещё пару пацанов с параллельной группы, которые согласились помочь в чисто организационных моментах. — Привет, — девушка улыбнулась, пожав серьёзно протянутую ей руку Егора, — Нина ещё не приехала? — Не-а. Видимо, разбирается всё ещё со своим трогательным типом. Веткина, не выдержав, захихикала, сбрасывая тонкую сумку на парту рядом и доставая телефон. Немного усилий и времени — и вот, сообщение от Нины о скором приезде не заставило себя ждать. — Так, всё, половина десятого, полная боевая готовность, — Тася замахала руками, встав в центр кабинета, — все живо поднимаемся в два-пятнадцать и готовим там кабинет. Сопровождающие, все собрались? — Нет, Нина через пять минут подъедет, — махнула рукой Мариша. Четверокурсница нахмурилась, а потом кивнула головой. Было видно, что её немного трясёт. — Хорошо, скоординируй её сразу наверх. И чтоб на глаза кафедре не попалась. Всё, потопали! Студенческая организация праздника без понуканий откуда-то сверху невольно заряжала позитивом и желанием помочь. Кинув Нине ещё пару сообщений, брюнетка помогла Егору развернуть одну из парт, пока её вежливо не отодвинул Сарвар. — Девушкам прошу воздержаться от тяжёлых вещей и передвижений. Смотри, там Тасе нужно помочь с тканью. Мариша улыбнулась, кивнув головой и поторопившись к старшекурснице. Нина влетела минут за девять до начала, отчего её тут же, не отходя от кассы, отчитали, вновь проинструктировали по всем вопросам, а потом вместе с Веткиной отправили в конец кабинета, ибо всё уже было готово к мероприятию. — Блин, у меня проблема, — зашептала однокурсница, — мы с Эдиком поссорились. Он меня достаёт каждые две минуты, и мне кажется, останавливаться не собирается. — Поставь телефон на беззвучный, — нахмурилась Мариша. Нина поморщилась. — Остановило бы это его! Он же знает, где я учусь. Ещё не дай бог припрётся сюда. — Выставим за дверь, — успокаивающе погладила её по плечу девушка, получив в ответ нервный смешок, — лучше отвлекись. Это не учителя, кстати, идут? И действительно, прошло от силы секунд пять, как в кабинет начали заходить преподаватели с их кафедры, с интересом и восторгом осматривающиеся по сторонам. На смартборде был виден значок свёрнутых страниц, намекающих на наличие там каких-то заданий, на некоторых столах были разложены перевёрнутые белой стороной вверх листы с лежащими рядом карандашами или ручками, а также на стенах висело три больших ватмана. — Ва-ай, — протянула завкафедрой, и впервые за всё время Мариша не почувствовала к ней привычного отвращения. Немолодая женщина застыла, хлопнув в ладоши и с восторгом оглядывая видоизменённый и обставленный кабинет. У неё даже глаза выглядели иначе — с каким-то невозможным блеском радости и веселья, резко сбросившими с неё лет пять-десять. Остальные учителя были впечатлены и заинтригованы не меньше. Опираясь о стол за собой, брюнетка вытянулась, пытаясь разглядеть всех преподавателей с их кафедры, ну, или хотя посчитать. Понятное дело, что в субботу обычно их много не приходит, и, наверное, в обычный день бы и не пришло, но специально сегодня все были собраны и созваны студентами. Не без помощи завкафедрой, как поделилась на сборах Тася. —…und wir möchten Ihnen einen besonderen Lehrerstag vorbereiten, den Sie jetzt selbst ansehen und anproben können. Ich bitte Sie nicht zu befürchten, die Aufgaben werden ein bisschen schwierig, aber interessant, ich verspreche es, — Тася перевела взгляд на стоящих сзади студентов и чуть видно кивнула им, — Sie müssen jetzt eine Reihe von Aufgaben lösen. Aber! Sie werden sie nicht sehen, — по аудитории, после намеренно выдержанной паузы, прокатился «ах», и учителя запереглядывались. Кто-то ощутимо смутился, кто-то выглядел недоумённым, потому что не до конца понимал, что происходит. Мариша улыбнулась, выискивая взглядом Ярославу Витальевну. — Mit jedem von Ihnen werden zwei Studenten dabei. Sie helfen Ihnen zu einem bestimmten Platz mit Aufgabe zu kommen, erklären sie und helfen zu lösen. Sie müssen heute Ihren Studenten vertrauen! Ich hoffe, es wird alles gut laufen, wenn Sie sich plötzlich schlecht fühlen, dann sagen Sie es Bescheid. Wir möchten Ihnen nur Spaß bringen! Теперь ещё больше преподавателей выглядело смущёнными, и ещё парочку озадаченными, но и тем скоро разъяснили правила игры. Студентам-сопровождающим, ожидавшим своей очереди, была дана отмашка, и они все схлынули с мест, где сидели, проходя вперёд, к учителям. — Vergessen Sie es nicht zu tragen, — хитро улыбнулась Тася, раздавая тёмные кусочки ткани, которыми предлагалось завязывать глаза. Мариша взяла один, проходя к Ярославе Витальевне следом за однокурсницей. — Мы ваши бортпроводники, ой, то есть проводники, — Нина изобразила жест а-ля «есть сэр» с прикладыванием ладони к виску, а Мариша едва удержалась, чтобы не закатить глаза. — Сопровождающие, Нина, сопровождающие. Ярослава Витальевна невольно рассмеялась, наблюдая за ними, и чуть покачала головой, вставая с места. — Ну ладно, давайте. Сопровождайте меня. — Развернитесь тогда, — чуть смутившись под внимательным взглядом серо-зелёных глаз пробормотала Мариша. Женщина, чуть помедлив и как-то странно улыбнувшись, развернулась. — Мне закрыть глаза? — Желательно. Девушка, не дыша, встала на цыпочки, завязывая повязку на глазах у преподавательницы. Рядом стояла и беззвучно ржала Нина, снимая этот процесс на телефон, на что Веткина едва сдерживалась, чтобы не показать в камеру кулаком. Ну, или ещё чем. Фигушкой, например. Или прочими фигурами из пальцев не очень приличного содержания. — Всё? — Да. У нас всего четыре задания. То, которое под номером один, может выполнять только один человек, четвёртое только три одновременно, но всё пока свободно, так что нужно быстро решать, — проговорила первокурсница, аккуратно трогая Ярославу Витальевну за руку и разворачивая её на себя, — какое… мм, выбираете? — Первое, — уверенно отозвалась женщина и послушно потопала за ними в сторону смартборда. — Ничего не знаю, первое занято, нэ, — показала язык Егору Нина, совершив конский скачок прям перед ним, сразу оказываясь на нужном месте. Мариша прыснула, оглянувшись на однокурсника и его закатанные глаза и тут же сменённую траекторию движения для Дарии Адиловны. — Отбираете у других учителей задания? — развеселилась Ярослава Витальевна, остановившись от того, что Мариша лёгонько упёрлась ладонью ей в живот, и тут же поспешно убрала, чувствуя лёгкий румянец, возникший на щеках. — Не, у Егора, он противный га… кхм, герой, — выдумала в последний момент замену изначально рвущемуся слову Нина, заставляя однокурсницу с преподавательницей захохотать. — Так, ладно, тут у нас кроссворд… Это было по-своему удивительно — просто рассказывать Ярославе Витальевне, что за задание там находится, заставляя её думать и отвечать на вопросы, даже беситься немного и порывать сорвать повязку, но тут же перехватывать ладони, не давая это сделать. Нина вписывала ответы, Мариша изо всех сил старалась подсказывать, где могла, и не прекращала с удивлением таить в мозгу мысль о том, как легко они сейчас могут обмануть их преподавательницу, а она им поверит. Поверит, просто потому что нет другого выбора. Просто потому что она уже доверилась им. И тепло внутри разливалось от того, что их женщина, их преподавательница ни разу не высказала ни капли сомнений насчёт того, что девушки пересказывали ей по заданию. Провели к другому, давая там начеркать на свободной бумажке, всё ещё с закрытыми глазами, рисунок кактуса. На тему рисунка, правда, женщина похихикала, выдав что-то вроде «для любителей острых ощущений?», заставив Нину прыснуть, едва не заржав, а Маришу, как до неё дошёл второй подтекст — густо покраснеть. Хорошо сама преподавательница хоть этого не видела. — Чёрт, — однокурсница, поминутно проверяющая телефон, расширила глаза, теперь глядя на него с ужасом, — бл… кхм, ну как же ты не вовремя… лять… — она что-то печатала, а потом под недоумённый и вопросительный взгляд Веткиной в её глазах отразился максимальный ужас, и она умоляюще взглянула на однокурсницу, — Эдик припёрся сюда… мне срочно надо… Мариша кивнула, и Нина, пользуясь общей суматохой и отсутствием внимания к своей персоне, быстренько выскользнула из кабинета. — Осталось последнее задание, — постаралась максимально жизнерадостно выдать девушка, стараясь не думать о проблемах Нины. Она привычно чуть подтолкнула кончиками пальцев преподавательницу в спину, но та внезапно вытянула руку. — Марина? — Да? — девушка отвлеклась от затягивающих мыслей, чувствуя, как самую малость краснеет. — Дайте, пожалуйста, свою руку. Кровь прилила к щекам ещё больше, но Мариша вложила ладонь в ладонь женщины, поведя её за собой и постоянно оглядываясь. — Осторожней, не ударьтесь… справа от вас парты. Аккуратней. Ещё чуть-чуть, мы дойдём… всё, уже дошли. Вот, держите, маркер, — она подхватила первый попавшийся свободный, — здесь вам нужно будет написать слово, которое вы ассоциируете со студенчеством. Вот здесь есть место, давайте руку, я вам покажу, — девушка едва ли не тараторила, чувствуя, как в отсутствии однокурсницы начинает паниковать ещё больше, — вот, сю… — Марина, — прервал её поток речи мягкий, но настойчивый голос Ярославы Витальевны, — Марина. Мариша!.. — А? — Я левша. — А, ой, — Мариша в очередной раз за этот день покраснела, чувствуя, как бешено бьётся сердце, — простите… Она смущённо перехватила вторую руку женщины, поднося к бумаге. Та быстро, но криво начеркала слово «Drama», опуская ладонь. — Последнее задание? Могу снимать повязку? — Да. Ярослава Витальевна стянула с глаз тёмную ткань, на некоторое время заморгав и замерев, прижав пальцы к уголкам, пытаясь привыкнуть к яркому освещению. Подслеповато смотрела на стушевавшуюся и глядящую немного в сторону Маришу, мысленно распекающую себя за то, что не заметила на всех предыдущих заданиях такую маленькую, но важную деталь. Левая рука. Левая, мать её, рука. Девушка вздрогнула, когда на плечо легла чужая ладонь. — Всё в порядке? — Д-да, — не поднимая взгляда, пробормотала Веткина, чувствуя, как щёки жгутся румянцем от её внимания ещё больше, — В-всё х-х-хорошо… — Ой, я так рада, что вы придумали такое! Так интересно! — Ярослава Витальевна оживилась, чуть погладив её плечо, — можно я вас обниму? Можно, да? — первокурсница неловко кивнула головой, оказавшись в тёплых объятиях, — классно придумали. И с завязыванием глаз, и с vertrauen, и с этими заданиями. Прям такая ностальгия по этим студенческим временам… Женщина ещё что-то негромко мурлыкала где-то над ухом Мариши, но та уже и не вникала, окончательно растаяв, как зефирка в горячем кофе. И только в какой-то момент сделала на четверть шажочка ближе, прижавшись и медленно, но верно сцепив ладони за её спиной.