Améthyste noire

Тишина — это самая страшная пытка для человека. Когда до мозга не доходят окружающие звуки, то ощущения обостряются. Люди начинают слышать свой организм, как бьётся сердце, перетекает кровь по венам и расширяются сосуды.

Это не демоны в голове — это ты сам.

      Пора открыть глаза и снова смотреть на мир потускневшим взглядом. Нужно в очередной раз разочароваться в собственном жалком существовании. Давай я угадаю, через сколько мгновений перед тобой все поплывет, а грудную клетку прожжет судорогой, когда тошнота подступит к горлу, и с какой процентной вероятностью ты сегодня окажешься подвешенным к дверной ручке своим же ремнем? Сколько раз ты проверял это? Пять? А может десять? Неужели это простой интерес ко времени, когда человек начинает терять сознание от удушья? Или ты сам понадеялся, что не успеешь выпрямиться и оттянуть дрожащими руками кожаный ремень?       Черные волосы были растрепаны по белым подушкам, а синие круги под глазами создавали ощущение смертельной болезни. Он дрожал всем телом после очередного кошмара. Я забыл вам представить: Акутагава Рюноске — самая жалкая пешка портовой мафии. Таких, как он, как кроликов на ферме, вопрос только в том, когда именно ему решат отрезать голову.       Давайте я скажу вам пару слов о его жизни: не весело и не скучно. Не происходит чего-то выходящего за рамки, но рутиной назвать сложно. Жаловаться ему не на что, потому что нельзя.       Философия этого человека? Что ж, картина мира подобных существ ограничена соизмерением своей силы с силой окружающих: «Люди, желающие смерти, должны умереть и уступить место более сильным». Только вот печально извещу вас — такие как он, такие как я — мы никогда не станем сильны, сколько бы усилий не прилагали и сколько бы человек не говорили нам о нашем превосходстве. Такие, как мы, не верят словам: нам нужно количество побед. Нас не интересуют человеческие потребности и желания. Да, что ж, правильным будет сказать, наверное, так: его жизнь, его философия и картина мира, была такой же, как и моя, печально погрязшая во мраке серых дней.       Думаю, вам стоит знать еще кое-что, перед тем как мы начнем: он был учеником Дазая Осаму — всем известный факт, в рамках того мира, в котором они живут. Вот только, после ухода наставника, неспокойный подросток перетащил одеяло всего мира себе на плечи и считал своим долгом что-то и кому-то доказать. И именно это его главная проблема. Проблема, которая, по его мнению, заслуживает всеобщего внимания.       Когда он открыл глаза, то все вокруг застилала темнота. Испуг сковал тело и разум, заставив закрыть и открыть глаза, в надежде увидеть солнечные лучи, которые обязаны проникнуть в комнату ровными полосками, как в любой книжке или замызганном фильме. Осознание того, что в комнате так темно из-за плотно задернутых штор, пришло уже в тот момент, когда от страха он задыхался, когда его щенячьи глаза наполнились слезами непонимания.        Ох! Как я мог забыть еще одну важную деталь? — Акутагава никогда не жалел о содеянных им убийствах, никогда не задумывался кого и зачем убивает — Это, одно из множеств доказательств того, что перед прочтением основной части вы должны думать наперед. Перед вами не ребенок, а подросток в теле двадцати однолетнего юноши. Он один из щенков улиц, жалкий человечишка, которому нет места в вашем адекватном и здоровом обществе.        Рюноске долго сидел на кровати, глядя в одну точку перед собой. Глаза уже привыкли к темноте, и он смог разглядеть собственную комнату, которую почему-то все время забывал: письменный стол, двуспальная кровать, одинокий шкаф, обычные белые стены, деревянный пол.       Мне стоит опустить дальнейшие описания его повседневной жизни. Мы тут с вами не для того собрались, чтобы изучать «Дневник мафиози»: он почистил зубы, поел, оделся, вечером поехал на задание. Но прошу вас, мои милые читатели. Не путайте здоровых людей с такими жалкими копиями.       Пора приступать к тому, с чего стоило начать — Начало всех начал. Точка невозврата и в то же самое время — точка старта. День, когда в один миг он смог различить всю яркость и разнообразие цветов в этом сером мире. Тот самый день, когда он на долю секунды смог увидеть это буйство красок реального мира.

Тот самый день, когда продирающий его червь запищал и завился в легких, отравляя организм больше обычного. День, когда слезы перестали казаться чем-то страшным и наказуемым.