Час Волков

Запирая на замок двери своих покоев, Аларра намеревалась просидеть в них до самого вечера, только совсем скоро к ней настойчиво постучался Сир Кристон с приказом немедленно отправиться к королеве. Видеть Алисенту не было никаких сил, и Аларра сбежала через потайной ход, которым пользовалась чаще, чем внутренними коридорами дворца. Она направилась в город в надежде, что прогулка поможет проветрить мысли, но Королевская Гавань гудела рассказами об ужасных драконах и учиненных ими разрушениях. Часами бесцельно бродя по грязным улицам, она не могла не наткнуться на еще одного беглеца, топившего королевское горе в кружке с брагой, пока на нем висла полуголая девица. Аларра отвела взгляд. Нигде прежде она не видела столько разврата – и не предавалась ему сама, – кроме как в столице. Что бы сказала Серена, если бы обнаружила героя своих фантазий в столь разнузданном виде? Поначалу она хотела пройти мимо, но невольно замедлила шаг, и этого хватило, чтобы Эйгон заметил ее и кинулся следом, отпихнув девицу. — Леди Старк, — тяжелая рука обрушилась на ее плечо, — братец уже выпустил вас из своих загребущих лап? — Полегче, принц, — Аларра вывернулась из его хватки, — мои раны еще не до конца зажили, и еще от вас разит. Эйгон ничуть не смутился и потащил ее в заведение, из которого только что вышел сам. — Мое общество того стоит, миледи. Я расскажу вам страшную тайну. Она опасливо шагнула в дымный полумрак, остро пахнущий застарелой кислятиной. Принц ловко пробрался между крошечными столами и потащил ее вверх по лестнице. Они поднялись на два пролета, прежде чем миновали длинный коридор и вновь спустились вниз, на этот раз оказавшись в уютном затененном помещении. Душный смрад сменился тонким ароматом дорнийских масел и сладких благовоний, тончайшими дымными струйками вплетавшихся в пестрые паласы и покровы. Их встретила худая темноволосая женщина с узким лицом, выдававшим в ней уроженку южного Эссоса. — Чего желает мой принц? — ее акцент с упором на шипящие делал ее похожей на кошку, загоняющую наивную мышь. — Комнату и какой-нибудь еды, — Эйгон помахал ладонью перед Аларрой, которая с изумлением увидела, как та двоится. — И выпивки для меня. Моей спутнице уже хватит. — Что происходит? — промямлила Аларра. Ей стало одновременно и легко, и жарко. Женщина усмехнулась и поманила их за собой. — Это, мой Лисенок, — мурлыкнул Эйгон ей на ухо, — легкий дорнийский наркотик, чтобы расслабиться. С непривычки может сильно дать в голову. Заведение Пиявки – лучшее в городе. Радуйся, прежде я не водил сюда посторонних. Пушистые ковры глушили их шаги, от чего Аларре казалось, что она плывет по воздуху. — Если ты притронешься ко мне, — предупреждающе начала она, но Эйгон перебил ее, прошептав в шею: — Только, когда ты сама попросишь. Пиявка остановилась напротив неприметной двери. — Фрукты и напитки уже ждут, мой принц, — женщина поклонилась и растворилась в дыму, будто по волшебству. Аларра не смогла по достоинству оценить убранство: перед глазами плыло. Ее усадили на нечто низкое и мягкое, затем повалили на спину. Множество подушек – все пестрые и бархатные. Под потолком покачивались мерцающие лампы с цветными стеклами. Окно – прямоугольник золотистого света – было задрапировано легкой тканью. — Открой рот, — нечто продолговатое мягко толкнулось ей в губы, и Аларра разомкнула их, ведомая призывным шепотом. На язык брызнула сладость. Вторую ягоду она приняла с большей охотой, за третьей, маняще мазнувшей по кончику языка, потянулась сама, внезапно встречая чужие напористые губы. Дышать становилось все тяжелее, на объятом жаром теле хаотично раскрывались цветы наслаждения, порой оттеняемые легкой будоражащей болью. Они спускались все ниже, пока не накрыли Аларру целиком. В какой-то миг что-то изменилось. Голодный напор сменился гибким бархатным изяществом: чересчур пухлыми губами и нежными высокими стонами, оседавшими на коже Аларры, глубоким изгибом талии и мягкостью упругой груди, трущейся о ее собственную грудь. Восхитительная нега, достигнув пика, опадала волнами вместе с дурманом. Вскоре Аларра пришла в себя достаточно, чтобы подставить лицо под струю свежего воздуха. Отголоски удовольствия еще бродили внутри, и она огладила себя, частично скрытая прохладным шелковым отрезом. Глубоко вздохнув, она подняла тяжелые веки и встретилась взглядом с Эйгоном, сыто развалившемся на тахте непротив. Заметно посвежевший принц лукаво подмигнул ей, затем отпил из кубка. — Как ощущения, Лисенок? — Не называй меня так, — прошептала Аларра, прижимая к себе тонкое покрывало. — Ты… ты! Она с ужасом сунула руку между ног под громкий смех Эйгона. — Я не покусился на твою честь, золотце. Меня развлекла другая умелица. Кстати, она осталась от тебя в восторге. Аларра недоуменно моргнула. "Умелица?" И тут ее сознание начало проясняться. Вспыхнув как мак, Аларра вскочила с тахты, намереваясь дать Эйгону по скалящейся роже, но ее попытка закончилась тем, что она вяло рухнула обратно. — Погоди немного, ты еще не отошла, — любезно пояснил принц. — Между прочим, специально для тебя я попросил Пиявку проветрить комнату. Цени мою заботу! Кстати, забавные игрушки, — он поднял со стола платок. В неровном свете влажно блестели три стилета. Эйгон взвесил ближайший на ладони, оценивая баланс. — Мне пришлось потрудиться, выуживая их из самых разных мест. На Севере настолько небезопасно? — Верни. Эйгон проигнорировал ее руку. — Отбрось покрывало, и верну, — он демонстративно поигрался с лезвием. — Ты же уже видел меня, — процедила Аларра, крепче стискивая шелк. — Это не то, — притворно поморщился Эйгон. — Одно дело, когда ты не сображаешь, а другое, когда соглашаешься добровольно. Так что, мне поинтересоваться у Коля, зачем бы леди Старк могло понадобиться оружие в замке? Аларра отшвырнула покрывало, демонстративно не пытаясь скрыться. — Доволен? Эйгон ощупал ее неторопливым взглядом. — Вполне, — он задержался на ее напряженных бедрах и довольно облизнулся. — Да, следы останутся. В добавок к тем, что, полагаю, оставил Эймонд, — теперь он изучал ее шею. — У вас с ним нездоровая любовь к укусам, — буркнула Аларра, выискивая свою одежду. Эйгон хохотнул и взялся за шнуровку на рубашке. — Показать, что ты сделала со мной, Волчица? — Не надо! — выпалила она, спешно облачаясь в платье. — Не думай, что я забуду это! Принц передал ей ножны. — Когда будешь с братцем, вспоминай обо мне. Представляю, как его перекосит, если ты назовешь его моим именем! — Не мечтай. — Не злись, Аларра, я не злодей, — он пожевал собственные слова и пожал плечами, — ну, или честный злодей. Я обещал тебе тайну, помнишь? Она спрятала последний кинжал и набросилась на блюдо с фруктами. — Что такого ты можешь знать? — пробурчала она с набитым ртом. — Как убили твою служанку, — она поперхнулась. — В ту ночь я как раз возвращался из борделя и заметил, как вы, голубки, скачете на моем любимом Черном Ветре, — веселость Эйгона как рукой сняло. — За его смерть я обязательно спрошу с Эймонда. — Он залпом осушил кубок. — После приезда твоей семейки потайные ходы стали проходным двором, там постоянно кто-то шастает. Я видел два женских силуэта: в платье прислуги и в плаще, – и быстрое движение. Горло перерезали чисто. Затем в передник твоей служанке засунули что-то. — Записку, — поняла Аларра и тихо выругалась, прикрыв лицо ладонью. — Кто-то хотел подставить меня. — Я тоже так подумал. Тело бросили там, где его точно заметит утренний караул. Аларра благодарно кивнула и хотела уже уходить, как вдруг Эйгон пересел к ней и уперся ладонью в стену позади нее, отрезая путь к отступлению. — Кое-что еще. Хочешь услышать? — И что же? — Поцелуй меня, — нагло попросил он. — Ты, кажется, достаточно меня целовал, — разозлилась Аларра, пихая его в грудь. Он и бровью не повел. — Хочу понять, стоишь ли ты моей помощи, милая. Решай! — Твою мать, — выплюнула Аларра и впилась в его губы. Эйгон воспользовался ее краткой слабостью и снова повалил на подушки, жестко подминая под себя. — Сука! — он оторвался от нее ощупывая языком кровоточащую губу. — А можно было понежнее? За то, что я тебе расскажу, ты должна была бы как минимум сосать у меня до конца празднеств, так что я еще безмерно благороден! — Засунь свое благо… — Пока ты бегала ублажать страдальца Эймонда, я поимел твою сестру, — перебил он. — И она с радостью призналась мне, что ты, солнышко, бастардка Дэймона. Что, таращишь таргариеновские глазки? От ужаса Аларра, действительно, могла лишь хлопать ресницами. — Эйгон, я не… — она осеклась. — "Я не…" — передразнил он и красноречиво двинул бедрами. — Можешь приступать. — Королева велела нам приехать, мы вообще не собирались в Королевскую Гавань и… — на ее лице проступило понимание. Вопреки приказу Дэймона, Аларра не настаивала на поездке столь рьяно, как это делала Серена. Она вспомнила, что сестра буквально помешалась на предстоящем путешествии в столицу. Тогда Аларре казалось, что это она ловко направила мысли Серены в нужное русло, но теперь начала сомневаться. — Она отдалась тебе… — На второй день, — ухмыльнулся он. У Аларры перехватило дыхание. — Серена импульсивна, но осмотрительна. Она понимает, что Север сейчас беззащитен. Если Болтоны узнают, нас просто уничтожат! Эйгон слез с нее и даже подал руку, помогая подняться. — А я думал, только моя семейка грызет друг другу глотки. — Ты не понимаешь! — Аларра схватила его за ворот рубашки. — От Старков хотят избавиться навсегда: если Болтоны займут Винтерфелл, наши преданные вассалы не примкнут к ним, и Север будет разобщен. Его станет легко завоевать, но кто обладает достаточной армией, чтобы… — на ум ей приходил только один Дом, давно обозленный на несправедливую потерю земель в Просторе. Мандерли. Объединить знамена в карательном походе против предателей-захватчиков, пообещав праведную месть, и объявить себя хозяевами Севера – слишком выгодный расклад. Мириам не провернула бы это одна. — Эйгон, ты должен мне помочь, — взмолилась Аларра. Тот сразу же отодрал от себя ее руки. — Нет уж, золотце! Большая политика не про меня. — Тогда зачем вообще были угрозы? Он раздосадованно скривился: — Чтобы ты ублажала меня, — и получил звонкую пощечину. — Ты самый жалкий человек, которого я видела, — презрительно процедила Аларра. — Тебе дана такая власть, а ты тратишь себя на пьянство, шлюх и дешевый шантаж. Упасите нас боги от такого короля. Она обогнула его и вышла, хлопнув дверью. Эйгон потер саднящую щеку, затем взял кувшин с вином и, облившись, хлебнул из горла. Политикой всегда занимались мать с дедом, иногда вмешивался Эймонд. Эйгон бы стал королем только в том случае, если бы на него надели корону, а потом любезно подсказывали, что делать. Так же лучше, чем отдавать трон Рейнире и ее бастардам?

***

Пока Аларра ловила приход в борделе, наступили сумерки. Она снова пропустила королевский ужин, но даже порадовалась тому, что не придется маячить перед Алисентой. От благовоний потяжелела голова, и даже ветер с залива не мог до конца развеять приторную муть. Кроя Эйгона последними словами, она мчалась к замку. О дорнийских наркотиках не писали в ученых трактатах, знания об их изготовлении и действии передавались от мастера к мастеру. К счастью, у Аларры был близкий знакомый, знаток удовольствий и Принц Блошиного конца. Скудных сведений хватало, чтобы не беспокоиться за свою жизнь: к утру от тумана и остатков возбуждения не останется ни следа. Чтобы расслабиться, Аларре будет достаточно горячей ванны и теплой постели, которые она попросит немедленно. "Рикон!" — собразила она и припомнила пару красочных выражений, подслушанных у дозорных Стены. — "Почему все летит в Пекло?" По словам Урсы, брат еще не заходил, и Аларра наскоро сполоснулась прямо в холодной воде, смывая с себя сладкий душок. Что бы Эйгон с ней не делал – она не хотела вспоминать, – постарался он на славу: ноги, грудь и шея Аларры выглядели, словно она побывала на оргии. — Мерзкий урод, — прошипела она, рассматривая себя в высоком зеркале. — Спасибо, не изнасиловал. Урса постучалась в дверь ванной комнаты. — Госпожа, я принесла ваше ночное платье. — Оставь на кровати, и можешь быть свободна до завтра, — распорядилась Аларра и, услышав хлопок, проворно забежала в спальню, затем мигом влезла в костюм для верховой езды, а горло сверху еще прикрыла шейным платком. Рикон появился через пару часов с корзинкой для еды. — Мы с Дамоном ограбили кухню, — похвастался он. — Я захватил для тебя молока. Аларра пропустила его внутрь и закрыла двери на щеколды. — А сам будешь вино? Рикон покачал головой. — Мне хватит, я немного перебрал на ужине. Они устроились на ковре у камина. Ворс неприятно кололся, в отличие от мягких шкур в Винтерфелле. Аларра вдруг ощутила острую тоску по дому. — Где ты была? — между делом спросил Рикон. — Гуляла в городе, потеряла счет времени. — Аларра, — позвал он, мигом уличая ее во лжи, и она не стала юлить. — Давай сначала поедим, а то мне кусок в горло не полезет. Пока, скажи, я ничего не пропустила? Она ждала и боялась новостей от королевы или, возможно, очередной выходки Серены. — Эймонд объявил Кассандру Баратеон своей невестой. Кусок кабанятины встал Аларре поперек горла. — Касс… — она закашлялась. — Эту сук… Кассандру Баратеон?! Не Флорис? — Флорис не расстроилась, — Рикон озадаченно взглянул на ломоть молочного сыра, раздумывая, есть ли его. — Она сразу взялась за Дамона. Разумно: Ланнистеры тоже хорошая партия. Аларра уставилась в пылающий камин, куда нестерпимо захотелось засунуть голову выскочки-Баратеон. Насквозь фальшивой выскочки. — Ты злишься. — С чего ты взял?! — Ты кусаешь щеку, когда злишься, — тихо ответил Рикон и заткнул себя куском сыра. Аларра почувствовала себя одиноко. Ей хотелось обнять Рикона, уютно устроиться у него под боком, как в детстве, чтобы меж ними не было всей этой звенящей недосказанности, которую они же сами себе придумали. Сохрани Криган секрет, они бы так и остались близнецами Старк, самыми близкими на свете. Рикон бы перерос свои чувства, как это сделала Аларра. Точнее, Дэймон вытравил их из нее быстро и беспощадно – она даже не успела понять. — Дело в Серене, — Аларра обхватила согнутые колени. — Она припомнила мне то, что случилось на башне. — А что случилось на башне? — Когда ты меня затащил обратно, мы упали, и ты ударился головой о камни. — Было неприятно, — криво улыбнулся Рикон. — В этот момент она увидела нас, — Аларра замялась, не зная, стоило ли сеять еще больший раздор, но Рикон накрыл ее руку своей в молчаливой поддержке. — Она долго шантажировала меня тем, что наплетет Кригану и Мириам небылиц. Якобы видела нас… — она прерывисто вздохнула, — целующимися или хуже. — Этого никогда не было, — едва слышно шепнул Рикон, каменея. — Почему ты не сказала мне? Аларра вздрогнула – он обнял ее за плечи. — Мне легче было найти ей лошадь или по мелочи выполнять прихоти, чем раскалывать семью. — Я поговорю с ней завтра. — Это не все. Она рассказала ему о встречах Серены и Эйгона, умолчав о том, что принц сделал с ней самой. Рикон хмурился все сильнее. — Мириам незачем поступать так, — произнес он, взвешивая каждое слово. — Я, ее сын, Старк, лорд Винтерфелла. Возвысить имя Мандерли можно только через мою смерть. — Значит, есть кто-то еще! — Или Криган солгал нам. — Снова, — произнесли они вместе. Отражения друг друга. Такие одинаковые, что легенда о близнецах не вызвала сомнений. Брат и сестра Старк, непохожие на мать, но по духу близкие отцу. Рикон уставился в огонь, избегая взгляда Аларры. — Хуже всего, что ответы мы найдем лишь в Винтерфелле, а он на другом конце Вестероса. Аларра и сама понимала это. Прежде она полностью доверяла Кригану и не усомнилась, когда он поведал, кто она на самом деле. Его правда оказалась слишком запутаной и тревожной, чтобы быть изощренной выдумкой. — Порой я жалею, что начала задавать вопросы о своих глазах. Дэймон не любил мою мать. Если бы не Криган, я жила бы с клеймом Сноу. Бастардка. — Она пошевелила в камине кочергой, вырвав из почерневших поленьев сноп алых искр. — Любила ли меня Лисанна, или я своим рождением сломала ей жизнь? — Конечно, любила, Лисенок! Аларру едва заметно переделнуло, стоило вспомнить, как ее называл Эйгон. Она помотала головой, выгоняя дневные события из памяти. Рикон принял ее поведение на свой счет. — Прости, — он принялся собирать пустые тарелки в корзину. — Я помню, что тебе не по душе наше… — Рикон, — прервала она, — меж нами нет кровного родства, но даже возьмись мы доказывать это, пришлось бы не только сражаться с пресудами, а еще открыть тайну рождения Лисанны Старк. Гловерам не понравится, если мы во всеуслышанье объявим, что наша бабка, их леди, вошла в Дом Старков уже будучи беременной от неизвестного! Они наши важнейшие знаменосцы. — Знаю. Отец вбил это в меня вместе с ремнем. — Рикон со стуком отставил корзинку в сторону и свел лопатки, будто бы ощущая давно забытую боль. — Я послежу за Сереной и матушкой. — Молчание оказалось слишком тяжким, и он перевел тему, за что Аларра была ему несказанно благодарна. — Послезавтра назначена королевская охота. Дамон с нетерпением ждет ее. — Я сделаю вас в два счета, — улыбнулась она и кивнула Рикону на кровать. — Будешь храпеть, отправишься вон. — Это было один раз! — возмутился тот и завалился поверх покрывала. — Почему твоя перина мягче? Она зашла за ширму, меняя костюм на ночное платье, не забыв накинуть сверху теплую накидку. — Потому что я леди, а ты должен привыкать спать на камнях. В походах не держат слуг с перинами наготове. Она забралась под одеяло и тут же закопалась в подушки. Рикон притянул ее к себе под бок, укрывая поверх плотным покрывалом, на котором лежал сам. — Как в детстве, — пробубнил он ей в макушку. — Пекло, я так боюсь за тебя! "Я за тебя тоже", — подумала Аларра, проваливаясь в сон. — "Только побег нас не спасет".

***

Рикон еще долго изучал сизый провал окна на фоне темных стен, осторожно, чтобы не разбудить, перебирая волосы Аларры. Он знал, что она не видела в нем никого, кроме брата. Прежде чувство было взаимным, до тех пор, пока Криган не рассказал о Лисанне, своей сводной старшей сестре, и об ублюдке Дэймоне Таргариене. Тогда Рикон возненавидел Таргариенов за их высокомерие, право брать, что хотят, и непоколебимую уверенность в то, что солнце светит лишь для них одних. В то время, как Старки столетиями завоевывали Север кровью и железом, богоподобным Таргариенам хватило спуститься с небес на огнедышащих крылатых монстрах, достававшихся им по праву рождения. Аларра заворочалась во сне, и Рикон обнял ее крепче, защищая от стылой ночи. Она была бесконечно права, объясняя, что их доказательства только подорвут авторитет Старков, особенно на пороге войны. Рикон сделает все ради чести семьи, даже когда придется задушить собственные желания. Он лишь один из камней в основании Стены. Камень должен быть непоколебимым, чтобы Стена продолжала защищать мир от Зимы. Если Серена и мать на самом деле замыслили предательство, какой бы чудовищной ни была боль, он их не пощадит.

***

Луна подобралась к зениту, а Эйгон не мог сомкнуть глаз. Ради мнимого приличия он остался в покоях Хелейны, которая едва ли заметила присутствие мужа, так что его поползновения остались без ответа. Оскорбленный и непривычно трезвый, Эйгон ворочался на постели, путаясь в одеяле и тихо бранясь сквозь зубы. Не выдержав, он вскочил, натянул на себя штаны с рубахой и сбежал через потайной ход. Из всех вариантов, как урвать кусок душевного спокойствия и отвлечься от грызущих заживо проблем, он выбрал самый идиотский: подоводить Эймонда. За ужином храбрящийся братец выглядел как ничтожество, выдавая гримасу за улыбку счастливого жениха. Жаль, этого не видела Аларра. При мысли о ней Эйгон остановился посреди прохода. Следовало что-то делать, как-то проявить себя. Отпрыск Дэймона свободно разгуливал по замку и мог прирезать его или Эймонда в любую минуту. С другой стороны, – он развернулся и сделал пару шагов – можно было бы наведаться к Серене, которая единственная не смотрела на него, как на дерьмо. Даже мать, двинувшаяся на почве веры, при его появлении первым делом вынюхивала перегар, а потом сжимала губы в куриную жопку. А, может, расскажи он ей, она бы посмотрела на него иначе? Без сожаления? Эйгон прыснул от столь идиотского предположения. Никогда такому не бывать! Он навсегда останется для нее занозой, которая хотя бы не гниет, потому что пропиталась вином. — Да пошли вы! — он в сердцах сплюнул. — Разбирайтесь с черными, как хотите. Пусть ваш идеальный Эймонд запрягает свою старуху и летит на ней в самое Пекло вместе с Рейнирой и ее подонками. Да пусть хоть вас всех прирежут одного за другим! Мне насрать! "Насрать-срать-рать", — покатилось эхо. Сглотнув ком в горле, Эйгон бросился в противоположную сторону, только ошибся потайной дверью – та привела его не к Серене, а к Аларре, которая не страдала от одиночества. В темноте Эйгон не узнал мужчину, но сразу понял, что это не Эймонд. Парочка мирно спала, тесно прижавшись друг к другу. "Стоило все же поиметь тебя, золотце!" — подумал принц с нервным весельем. — "А сколько было воплей о чести". Отступая, он задел ногой корзинку с посудой, и та с грохотом упала на пол. Эйгон кинулся обратно в потайной ход, но недостаточно быстро – полетевший следом кинжал разрезал надвое хрящ на его ухе. Не замечая боли, принц нырнул в ближайший тоннель, петляя, как можно сильнее. Не заметив лестницу, он кубарем покатился по ступеням и распластался на полу, изрыгая скулеж пополам с проклятьями.

***

Аларра подобрала кинжал и вернулась в покои, где Рикон успел запались свечу. — Ты его достала? Она покачала головой и стерла с лезвия кровь. — Это точно не убийца. — Почему? Аларра указала на перевернутую корзину. — Наемник бы так глупо не подставился. Посмотрим, кто завтра появится со свежей раной.

***

Еще один ворон затерялся среди ночных облаков. Мириам крутила в пальцах цепочку с колким трезубцем – гербом Мандерли. Наконечники трезубца царапали кожу, но она упрямо носила его под платьями уже многие годы. На столе перед ней лежала записка, сделанная наспех на клочке бумаги, переданная через девочку-посыльную, замаскированную под носильщицу овощей. Почерк был косым и местами неразборчивым, выдавая в отправителе иностранца. Точнее, иностранку. Потайная дверь отворилась почти неслышно. — Миледи, — позади нее склонилась Дара, служанка Серены. — Он ожидает вас. Мириам схватила записку и поспешила за провожатой. Никогда еще она не посещала кабинет Лариса Стронга при свете дня. Поприветствовав ее, он жестом велел служанке уйти, а сам пригласил Мириам присесть. — Леди Мандерли, рад, что сегодня вас также мучает бессонница. Какие у нас новости? Она расправила плечи, придавая себе большей мнимой значимости. — Я отправила письмо Болтонам, как мы договаривались. Только как это поможет избавиться от Дэймона и Караксеса? — Всему свое время, — пробормотал лорд Стронг. — Доверьтесь мне, и Север будет принадлежать вам. Что-нибудь новенькое? О вашей дочери? Или о падчерице? Мириам положила перед ним записку, на которую Ларис бросил мимолетный взгляд. — Пиявка считает вас союзницей Дэймона, пусть так и остается. — Аларра была с Эйгоном, — Мириам подалась вперед. — Вы не боитесь, что она сделает ход? — Еще слишком рано. — Может, стоит рассказать Алисенте? — Я сам, — вскинул ладонь Ларис, весомо подчеркивая свои слова, — поведаю ей, когда будет необходимо. Не предпринимайте необдуманных шагов, иначе я не смогу помочь вам. Дождавшись недовольного кивка, он произнес: — Доброй ночи, леди Мандерли. Не тревожьтесь понапрасну. Она поднялась, с достоинством оправляя несуществующие складки на юбке и скрылась за потайной дверью, где ее дожидалась Дара. Стронг неторопливо убрал записку в неприметный шкафчик и через смежный ход вернулся в свои покои, застав Флорис за перебиранием его книг. Талию леди Баратеон обхватывал корсет, а ноги до колен скрывала тонкая нижняя юбка. Больше на ней не было никакой одежды. — Кажется, когда я уходил, вы выглядели более целомудренно, — заметил Ларис. Флорис откинула на спину распущенные волосы. — Я совершила ошибку, — она виновато закусила кончик ногтя, чуть краснея от смущения. — Вы просили сблизиться со Старками и примирить Алисенту с Аларрой, но, кажется, стало только хуже. — Время еще есть. — Ларис со стоном сел на кровать. — Отправляйтесь отдыхать, леди Баратеон. Она покраснела еще сильнее и, накинув неприметный плащ, сбежала из его покоев.