Час Волков

Пусть, в этом не было смысла, но Аларра появилась за завтраком в самом блистательном наряде, который только смогла откопать в своем сундуке. Она желала вызывать восхищение, а не презрение, словно бордовая парча должна была стать ее непроницаемой броней от сотен кинжально-острых слов, вонзавшихся в спину и в грудь. Ей хотелось залить пол в трапезной кровью, а Мириам продолжала улыбаться ей также, как прежде. Серена снова беспокойно ерзала, косясь на Эйгона. Взгляд принца, напротив, не отрывался от жены, отвлеченной беседой с мрачным Эймондом, подле которого пристроилась Кассандра. Сорок пять шагов – столько отделяло Аларру от старшей Баратеон, и Старк не сомневалась, что попала бы кинжалом точно в изумруд по центру ее диадемы. Она не могла больше выносить ее лучащегося счастьем вида, не могла терпеть самодовольное рыло Борроса Баратеона, не могла улыбаться в ответ Мириам, не могла, не могла, не могла! За ее плечом вырос Кристон Коль. — Вам помочь найти свое место, леди Старк? — Благодарю, сир Кристон. Я знаю свое место, — ответила она покорно, всячески избегая взгляда Эймонда. А он смотрел на нее. Больше не вслушиваясь в бормотание сестры, не отвечая на слова Кассандры. — Вы мешаете. Уйдите с пути, — ее спины коснулась рука в латной перчатке. Аларра тотчас развернулась. Коса плетью хлестнула ее по плечу. — Не трогайте меня. — Не нравится? — Коль хмыкнул, не трудясь понизить голос. — Или для начала вас надо прокатить на драконе? Она растянула губы в ядовитой усмешке: — Все верно, сир Кристон. Приходите, когда обзаведетесь драконом. Неполалеку Рикон облился вином. Аларра прошла к столу и села между ним и Мириам. Мачеха нагнулась к ней. — Не хотела бы ты сохранить хотя бы иллюзию приличия? — Иллюзии мешают ясности мысли. Серена не преминула вставить свой медяк: — Теперь твои мысли ясны для всех, сестра. А обо мне не подумала? Придется отмывать честь кровью. — С тебя уже не сцедишь. Мириам возмущенно хлопнула ее по колену. — Думай, где и о чем говоришь! Или мне заставить тебя замолчать? Аларра вонзила нож в бок спелой тыквы – та сочно треснула. — Тогда придется похоронить меня в крипте с железным мечом в руках. На ее последних словах гнев Мириам неожиданно сменился смятением. Мачеха встревоженно огляделась по сторонам, выискивая того, кого не было в полупустом зале. Под столом Рикон незаметно ткнул носком сапога по ее туфле: "Ты чего?" Она царапнула ногтями выщербленный стол: "Я зла", – затем отклонила голову в сторону Мириам: "Из-за нее". Сапог снова пихнул ее, потом чуть придавил: "Держи себя в руках". В ответ Аларра развернула руку с зажатым в ней ножом запястьем вверх. На их языке жест означал уязвимость. Подумав, она перевернула нож лезвием к себе. "Я приму удар". Рикон ободряюще огладил синие вены на ее бледной коже, скрывая их от чужих глаз. "Я защищу тебя". Аларра не сдержала горького смешка. За их молчаливым диалогом, спрятавшись за салфеткой, украдкой наблюдала Мириам. — Рикон, — обратилась она к сыну, — почему бы тебе не пригласить на совместную прогулку леди Флорис? Они оба развернулись к ней. — Серьезно? Баратеоны? — спросила Аларра и подумала, что Мириам хочет ее немедленной смерти. — Возможно, наши семьи… — Ты создашь патовую ситуацию для нашего Дома, — перебила она. — Оленю плевать, у него теперь есть свой дракон. А что делать нам? Запугивать врагов сказками о великанах и Короле Ночи? Рикон цикнул на нее. Упоминать Короля Ночи считалось также опасно, как и Неведомого. Его имя слишком тесно переплелось с легендами, но Старки восемь тысяч лет хранили спеленутое сказками предательство против них и самой жизни – обращение лорда-командующего Ночного Дозора в бессмертную ледяную тварь. — Необходимо обзаводиться союзниками, — настаивала Мириам. — Каких союзников ты хочешь найти в месте, которое скоро станет полем битвы? Все знают о нашем решении и уже отвернулись от нас! — Если ты отвернулась от всех, то это не значит, что то же сделал Дом Старк, — отчеканила женщина. Аларру будто ударили палицей по голове. На миг она даже оглохла – шум трапезы стих для нее, обратившись гробовым молчанием. — Верно, — произнесла она, и ее голос сломался, как ломается ржавый клинок, — Дом Старк в безопасности, ведь я не Старк. Она выскочила из-за стола и побежала вон, шурша юбками. Эйгон называл себя жалким, но это она, над кем теперь смеется вся столица, и это только ее вина. Рикон дернулся следом, а Мириам удержала его на месте: — Пусть идет. Позже я поговорю с ней. С досадой отворачиваясь от матери, он напоролся взглядом на пустующее место за королевским столом. Принц исчез так быстро, что даже Кассандра, отвлекшаяся на беседу с королевой, удивленно озиралась по сторонам. Зато ему насмешливо отсалютовал Эйгон, вновь решивший надраться до поросячьего визга – слуга подносил ему уже третий кувшин с вином. Минуя людные коридоры, Аларра направилась к Чардреву. На стене у последнего поворота она заметила следы крови в цвет своего платья. В замке убили кого-то еще? Впрочем, она сразу отбросила эти мысли и прислонилась к стволу. В Богороще Винтерфелла она любила тайком забираться на толстые ветви древа и прятаться среди красных листьев сначала от возмущенного ее выходками Кригана, а позже от Серены. Даже будучи погруженной в воспоминания, она не пропустила появления постороннего. — Здесь ты вчера устроила мне истерику, — Эймонд возвышался напроив с руками за спиной. Обманчиво-открытая поза. — Любишь памятные места? — В этом мы с вами похожи, мой принц. Иначе, зачем бы вам приходить. Взгляд Эймонда стал жестче. — Понравилось играть со мной, леди Сноу? Она пожала плечами, будто бы его выпад прошел мимо цели. — Вы занятный игрок. — А вы разочаровываете. — Так идите и очаруйтесь своей невестой, — она приправила колкость щепоткой сарказма, как сочное мясо жгучим перцем. — Или дожидаетесь, пока олень замаринуется? — Предпочитаю дикое мясо, — с его тонких кривящихся губ лился яд: — дорогая сестра. Вижу, тебе не по душе я и моя семья, так почему бы не вернуться в родные пенаты, на Драконий Камень? — Вечно ты думаешь о себе, дорогой брат, — Аларра с невинным видом распушила кончик своей косы, украшенный вышитой волками лентой. — Эйгон будет скучать без меня. Вчера мы так замечательно провели время в борделе! Что-то неуловимо изменилось – будто надвигалась гроза. — Вот как? Аларра кивнула ему с милым видом. — Так что я останусь на некоторое время, развлеку его еще. — А с ним и весь двор, полагаю. Эймонд неспешно приблизился, срывая красный лист, похожий на раскрытую в мольбе ладонь. — Я читал, что северяне заключают брачные союзы под сенью Чардрев. — Он грубо смял лист. — Боги не слышат тебя, Аларра, потому что твоя мать потаскуха, и ты ушла недалеко. Кстати, где она? Неужели, прячется от позора за отчими стенами? — Она умерла от болезни очень давно, — ответила Аларра, не меняя искусственной сахарной улыбки. Извинения застряли у Эймонда в горле. — Ты не скорбишь? Она склонила голову на бок, рассматривая его с напускным изумлением. — Лучший способ почтить ее память – продолжить ее дело, верно? Внутри все горело. Меньше страдания Аларра причинила бы себе, если бы пригвоздила себя копьем к Чардреву, только Эймонд уперся в ствол лишая ее пути к бегству. — Тогда почему ты еще здесь, а не в Блошином конце? — Ты мешаешь мне, разве нет? Он демонстративно отошел и приглашающе отвел руку. Аларра хотела пройти мимо него с той же нарочитой надменностью, только не выдержала: — Объясни мне, что я такого сделала, что даже безродный рыцарь позволяет себе непристойные намеки в мой адрес? Признаю, что позволила себе лишнего с тобой, но почему все избрали грешницей именно меня? Моя собственная сестра шантажировала меня ложью обо мне и Риконе. Мы с ним близки, но не так, как вам всем нравится думать! Из-за Эйгона? — она зло рассмеялась. — Как удобно ему было использовать меня под дорнийским наркотиком! На последних словах Эймонд отмер. — Он тебя опоил? — Дурман вышел эффективнее. — Почему ты молчала? Вопрос разъярил ее еще сильнее. — Ты серьезно, Эймонд? — Аларра оттолкнулась от ствола, наступая на него. — Ты, раздери тебя Пекло, серьезно?! Не знаю, что сделало тебя таким слепым дураком, но это сработало. На его челюсти вздулись желваки. — Kesir gimi: слепым меня сделал кинжал Люцериса Стронга. А что сделало тебя избалованной истеричкой? Полагаю, мой драгоценный дядюшка? — Моя мать, — прошипела Аларра, — когда умерла и оставила меня разбираться с ним один на один. Она рискнула прошмыгнуть мимо него к выходу из каменного закутка, только Эймонд жестко удержал ее за локоть, намеренно причиняя боль. Некоторое время они стояли так молча. "Сейчас идеальный момент", — пробрался в ее голову вкрадчивый шепот Дэймона. — "Бок открыт, ведущая рука занята помехой и не успеет блокировать удар. Ты знаешь, под каким углом вонзить граненый стилет, чтобы он прошел под ребрами через печень и легкое. Смерть наступит через полминуты. Для алиби используй Эйгона, он падок на красивых женщин". Аларра отвернулась, и Эймонд выпустил ее, так и не сказав того, что собирался. "Я не хочу иметь алиби", — убегая прочь, мысленно взывала она к чему-то неведомому. — "Я хочу быть похожей на Кассандру: быть собой, быть верной и не оглядываться на тени за спиной!" Она споткнулась о длинную юбку и упала на дорожку, поранив о камни ладони. Сбоку метнулся темный силуэт, и блеснул клинок. Сталь надрывно зазвенела, вгрызаясь в сталь. Кинжал Эймонда вошел в глазницу убийце по самую рукоять, черня серебро кровью. Мужчина – уже мертвец – постоял мгновение перед тяжело дышащим принцем и завалился на Аларру, придавив ей ноги. — Боги! — только и смогла произнести она. Эймонд пинком спихнул с нее тело. — Мне неважна твоя жизнь, — бросил он небрежно и вырвал кинжал из чавкнувшего черепа. — Но я не хочу быть тем, кто развяжет войну. — Не пожалей потом! Он схватил ее за горло и потянул вверх, вынуждая подняться на ноги, затем дотащил до каменной чаши фонтана и окунул головой в воду. Аларра не успела задержать дыхание, поэтому едва не захлебнулась и в панике замолотила руками. Ей удалось попасть по предплечью Эймонда, вырываясь из захвата. Стилет появился в ее ладони сам собой и чуть не разрезал принцу щеку, рисуя вечную улыбку. Эймонд ушел в сторону, а следующий удар принял на все еще грязное лезвие. За все время они не издали ни звука: слышно было только пыхтение и глухое рычание под частый звон оружия. Оба избегали физических ударов по корпусу, хотя у Аларры было предостаточно возможностей оставить Эймонда без гипотетического потомства. Вместо этого они сосредоточились на паре коротких кинжалов – змеиных клыках, истекающих ядом. Пропустив очередной выпад мимо себя, Аларра перехватила рукоять излюбленным обратным хватом и сократила расстояние, ожидая атаки с другой стороны, но Эймонд поступил наоборот: притянул ее, не оставляя достаточно пространства для смертельного удара, и прижал кончик лезвия к основанию челюсти. Рука Аларры со стилетом оказалась сдавлена между их телами. Замах из такого положения был невозможен, и рана вышла бы неприятной, но смехотворной. Аларра смотрела в потемневший глаз Эймонда, до судороги сжимая рукоять, лишь бы не поддаться соблазну проследить, как золотые блики ластятся к его растрепавшимся волосам. Принц тоже не спешил отводить взгляд. Кинжал из валирийской стали впился в ее шею сильнее, вынуждая задрать подбородок. Эймонд склонился к часто дышащей Аларре и произнес, выжигая каждое слово на ее приоткрытых губах: — Завтра на охоте я загоню тебя в чащу, как загоняют зверье, и пристрелю из арбалета. — Только не передумай, а то я посчитаю тебя трусом. Эймонд отпихнул ее и вытер лезвие о платок, который, уходя, швырнул на лежащий посреди дороги труп. Аларра ощупала шею сзади — на пальцах осталась кровь. В пылу драки Эймонд задел ее достаточно сильно. Рану жгло при каждом движении. — Сделай мне одолжение, — она сама не знала, зачем нарывалась, — отошли мою голову Дэймону как сувенир! Пусть он порадуется, что не придется выгораживать еще одного случайного ублюдка. Едва она замолчала, как Эймонд стремительно приблизился к ней и, легко оторвав от земли, закинул в фонтан. Тучи брызг взлетели в воздух, украшая сад радугами. Когда Аларра отплевалась и выбралась из воды, принца уже не было. Остался только труп.

***

Двери зала советов маячили на другом конце коридора, когда одна из створок распахнулась, выпуская Эйгона, уже изрядно хмельного с утра пораньше. Увидев брата, Эймонд замедлил шаг, сжимая ярость до зубного скрежета. Всю дорогу от сада он сдерживался, чтобы не избить встречных лизоблюдов до полусмерти, отдавая себе отчет, что насилие не решит главной проблемы. Раньше Аларра вызывала в нем похоть, теперь – жгучий гнев. Удерживая ее под водой, он с большим трудом разжал руки. Стоило позволить убийце прикончить ее и избавиться от терзающей вторую ночь головной боли. Зачем он вообще пошел за ней, ведь Кассандра напрашивалась на уединенное свидание! Вместо того, чтобы разжигать чувства к невесте, он оттирал валирийскую сталь от чужой крови. Эйгон небрежно махнул ему нечто приветственное. — Тебя не ждут, они не в настроении… — Эймонд оттолкнул его с дороги. — А, ты тоже не в настроении! Тогда, не буду мешать, — пробормотал под нос принц и стремительно ретировался. Эймонд толкнул тяжелую дверь, стража не посмела ему помешать. — …на Ступенях, и решить, кто займет трон Дрифтмарка! — договаривал десница, поворачиваясь в его сторону. — Точно не рейнирин щенок, — внес лепту Баратеон и лишь затем якобы заметил вошедшего принца. — Эймонд, в чем дело? Мы несколько заняты, — произнесла королева. Мать выглядела усталой: вокруг ее губ и на лбу залегли явные складки, в которые набилась косметическая пудра, рот искривился в недовольстве, а в том, как она добела сжимала узловатые пальцы, сквозило напряжение. — Покушение, — отрывисто отчеканил он, — труп убийцы в саду рядом с Чардревом, — затем вышел вон и направился на поиски Кристона Коля, собираясь выместить на нем злость. В спину ему понеслись изумленные и испуганные возгласы. Красный замок внезапно сжался до размеров хижины, иначе Эймонд не мог объяснить то, что первый же человек, на которого он наткнулся на пути в оружейную, был Рикон Старк. — Ты! Где моя сестра? — угрожающе выкрикнул он. — Мне нет дела, — огрызнулся Эймонд, проходя мимо. Отныне волки долго будут сниться ему в кошмарах. — Я не могу найти ее. Эймонд остановился. — Аларра сильно повздорила с матерью за завтраком и сбежала, — признался Рикон. — Я опасаюсь, что она… Прошу, если ты видел ее, скажи! — Твоя сестра сумасшедшая, — не выдержал принц, искоса глядя на понурого Старка. Тот невесело хмыкнул. — Она просто боится, поэтому ведет себя... — Как Одичалая? Рикон вскинулся, но прикусил язык. Глядя на это, Эймонд снизошел до ответа: — С ней все в порядке. Искупается в фонтане и вернется. Что-то еще? Старк поморщился. — Тебя повсюду ищет Баратеон. Эймонд удержался от вздоха. — Какая? — Она у тебя одна, — взвился Рикон и помчался в сторону сада. Мельтешение начинало действовать Эймонду на нервы. Кассандра нашлась в его же покоях и залезла не куда-нибудь, а на постель, да еще в присутствии слуг. — Эймонд! — она расцвела подобно цветку под весенним солнцем, протягивая к нему руки, которые он проигнорировал. — Я хотела поговорить с тобой о дате нашей свадьбы и… — Вставай. От неожиданности она щелкнула зубами, но спустила ноги на пол. — Какой холодный прием! Сегодня за завтраком нам совсем не удалось поговорить по-настоящему, так, может, мы прогуляемся? Я бы хотела посмотреть на твоего дракона. — Не на что смотреть. — Ну, хорошо, — Кассандра отбросила фальшивые заигрывания и прошлась по свободной от посторонних комнате. — Мой отец желает увидеть, на что способна Вхагар, — она развернулась, упираясь руками в стол, — и на что способен ты. — Zaldrizes dohaeriros iksos daor, — четко произнес Эймонд, внимательно наблюдая за ней. Она заметно огорчилась, не сумев понять его. — Я не знаю валирийский. Так что насчет полета? — Передай своему отцу, что он узрит мощь Вхагар только, если ее пламя обрушится на него самого. — Почему ты так жесток со мной? — не на шутку испугалась Кассандра. Или то была очередная игра? В последнее время Эймонду казалось, что все играют им, как Джейхейра тряпичной куклой. — Я хочу узнать тебя, ведь мы проведем вместе остаток жизни! От этой мысли у Эймонда сильнее разболелась голова. — Тебе лучше уйти, пока слуги не надумали дурного. — Они не станут сплетничать, — заявила она с прежней уверенностью. — Мой отец теперь в совете. Эймонд заметил, что она избегает смотреть на обезображенную шрамом половину его лица. Убрать титул, кто он для нее – калека, урод? — Хочешь взглянуть? — негромко спросил он, не допуская слабости в своем голосе. — Многих гложет любопытство. Кассандра тут же уставилась на его повязку. — Под ней сапфир, верно? Эймонд вскинул бровь. Ей рассказали даже это? Помедлив, он нерешительно потянулся к повязке. — Не бойся открыться мне, — подбодрила Кассандра. — Я не такая, как Старк. Меня не пугают уродства. — Эймонд застыл. — То есть, я хотела сказать "раны"! — Действительно, не будем портить чудесный день ужасами, — произнес он, отворачиваясь от света. — Лучше выйдем на прогулку. Она попыталась извиниться, но Эймонд только отмахнулся.

***

Стаи воронов взвились над городом, вспугнутые ударами колокола. Несколько из них летели быстрее прочих, унося вести на восток и на север. Близилась королевская охота.

***

В сумерках Эймонд постучал в покои Алисенты. — Ее милость не принимает, — объявила стража, преграждая ему путь. Он предупреждающе опустил ладонь на рукоять кинжала. — Я настаиваю на аудиенции. На шум выглянула королева, от чего-то пунцовая и недовольная. Эймонд достаточно хорошо знал мать, чтобы понять: она испугана его визитом. — Сын мой, — она неохотно отворила дверь, позволяя ему войти. — Час уже поздний. Не лучше ли тебе выспаться перед охотой? Я слышала, Рикон Старк и Дамон Ланнистер заключили пари. К ним присоединились другие лорды и делают ставки на то, кто поймает больше дичи. — Каков интерес для победителя? — осведомился Эймонд, холодно рассматривая Лариса Стронга. Косолапый – подгнившее кривое дерево – опирался на неизменную трость и взирал на принца с видом мейстера, потрошащего жабу. — Официально – титул Короля охотничьих угодий. Неофициально, — Ларис пожал плечом, — леди Аларра. — Семеро! — выдохнула Алисента. — У девчонки ни стыда, ни совести. — Кто же придумал такой необычный приз, — хрипло отозвался Эймонд, которого внезапно начал душить жесткий ворот дублета. Ларис снова дернулся, словно в припадке. — Идея возникала то тут, то там и всем пришлась по вкусу. Я слышал, ради этого лорд Боррос повелел плотникам за ночь выстругать дракона размером с лошадь. Вы же слышали, что леди Аларра сообщила за завтраком? — он слышал, но Стронг любезно повторил: — "Приходите, когда обзаведетесь драконом". Эймонд обернулся к матери, а та удостоила его вымученным взглядом исподлобья. — Ты ничего не сделаешь? — А что я должна сделать? Если ей нравится, пусть! К тому же, она отвлекает гостей от наших дел, — Алисента не села – упала в кресло. — Скоро к нам прибудет Рейнира по вопросам наследования Дрифтмарка. Мне не до Старков. — А что насчет убийцы? — Виновных ищут, — Ларис прошаркал к выходу. — Я оставлю вас, моя королева. Алисента вяло пошевелила пальцами. — Эймонд, милый, я очень устала. Некоторое время принц смотрел в пляшущее в камине пламя и будто бы видел что-то за завесой огня. — Как отец? — Еще жив, — откликнулась она без единого намека на нежные чувства. — Исчерпывающе. — Визерис давно болен и борется за каждый вздох. Что еще ты хочешь услышать? — Ты когда-нибудь любила его? Алисента отняла от лица ладонь. — Что ты сказал? Эймонд развернулся к ней. — Ты любила его хоть немного? Желала кого-либо из нас: Эйгона, Хелейну, Дейрона и… меня. — Эймонд, — она серьезно посмотрела на сына, — наши союзы не про любовь, а про долг, уважение и, — она вздохнула, — выгоду. Но, да, я желала каждого из вас и до сих пор люблю всем сердцем! Она протянула к нему руку, унизанную тяжелыми кольцами, и принц принял ее, опустившись на колено. — Вы дороги мне, как ничто на свете, — Алисента убрала с его лба выбившуюся из-под шнурка прядь цвета белого золота, огладила скулу, перечеркнутую повязкой. — Когда больно вам, больно мне. Когда вы счастливы, радуюсь и я. Мой милый Эймонд! Он порывисто прижался губами к ее кисти, потом уткнулся в колени матери, чувствуя ласковую руку на своих волосах. — Я пойду на все, чтобы защитить вас, — шепнула ему Алисента, как самую страшную тайну. — Будь сильным! Ты нужен своему брату и королевству. Ты будешь его верным десницей, его разящим клинком, мудрым и справедливым. Его грудь сжало кузнечными тисками. "Если бы не было Эйгона", — хотелось закричать ему. — "Если бы я был первым сыном, ты бы…" Что? Вырезала выродку Стронгу глаз? Заколола бы Рейниру в ту ночь? Обратила бы на него внимания больше, чем на послушную тень за плечом Эйгона? "Baelatas", — всплыло в его памяти. — Baelatas, — повторил Эймонд, сжимая в кулаке тяжелую зеленую парчу. — Я не знаю валирийский, дорогой, — виновато ответила Алисента. — Скажи, чего ты хочешь? — Jorraelagon, — произнес он на выдохе. — Jaelan jorraelagon.