Час Волков

Рыцари взяли Аларру в клещи, но остерегались нападать без открытого сопротивления. Семь сверкающих мечей готовились проткнуть ее насквозь. — Леди Старк, — голос из-под шлемов звучал глухо, — прошу вас вернуться в замок. — Daor, — выдохнула она. Рыцари переглянулись. Их полированные доспехи бликовали на солнце, слепя глаза. — Леди Старк, — клещи предупреждающе сжались. — Daor! — повторила Аларра, крепче стискивая рукоять во влажной ладони. Она упрямо говорила на валирийском, будто бы знание его подтверждало легитимность ее намерений. Ее право на дракона, данное по рождению богами. И видели боги – Старые и Новые, – чтобы помешать ей, им придется ее убить. Среди скал дробным эхом разнесся стук копыт. — Стойте! Аларра изумленно опустила меч. К Логову быстро приближался принц Эйгон. Едва не затоптав ближайшего рыцаря, он скатился с лошади и с хрустом распрямился, потирая поясницу. — Именем меня, сложите оружие и дайте нам пройти, — приказал он. — Мы с леди Старк немедленно отправляемся в Винтерфелл, чтобы подавить восстание на Севере. Подготовьте Солнечного Огня, как можно скорее. — Эйгон преувеличенно бодро ухмыльнулся Аларре. — Почему ты не дождалась меня в замке? Такая нетерпеливая! Некоторое время Аларра пристально изучала его, затем вложила меч в ножны. Принц одарил ее еще одной натянутой улыбкой и с видом хозяина направился в душную тьму пещер. — Почему? — прошептала Аларра, нагнав его в подземелье. Эйгон нервно дернул плечом. — Если бы ты угнала Вхагар, мой братец повесился бы на ближайшем суку, а ему и без того досталось. Он поморщился от цепкой хватки на предплечье. — Что с Эймондом? Глядя ей в глаза, Эйгон почему-то сглотнул, затем сбросил с себя чужую руку и двинулся дальше на раскатистый рев драконов. — Кто-то одурманил его и вырвал из глазницы сапфир. Поэтому Рикон и оказался там, — шаги Аларры сбились с размеренного ритма. — Он выволок его из шатра, а Коль решил, что Старк и есть нападавший, — сказал Эйгон и в сердцах сплюнул: — тупой кусок шлюховатого дерьма. До сих пор мнит себя оскорбленной невинностью, потому что когда-то Рейнира сорвала его аленький цветочек. — Ты здесь не только из-за Эймонда, — от ее ледяного тона – и слишком близкого расстояния – у Эйгона пошли мурашки. — Ведь меня тоже заклеймили изменницей. — Какая разница, зачем я это делаю? — огрызнулся принц. Впереди показалось багровое зарево, бликами разбившееся о гладкие стены Логова. Их окутало тошнотворным облаком серы и гари. Аларра прикрыла лицо рукавом, Эйгон же уверенно пошел дальше. Близкий поворот – и их взглядам предстал Солнечный Огонь, гневно ворочавшийся в гигантском гнезде. Знаком велев Аларре ждать, Эйгон приблизился к своему дракону и негромко обратился к нему на валирийском. Тот покорно подставил голову под руки наездника и позволил ему пройти к свисавшей с бока веревочной лестнице. Обе дорожные сумки уже были приторочены к узкому седлу, и Эйгон запоздало задумался, как им устроиться там вдвоем. Солнечный Огонь зарокотал, раздувая золотые бока. — Lykiri, Perzys Vezenkon, lykiri. — Ты хочешь Север, — Аларра возникла прямо за его левым плечом, как сам Неведомый. — Хочешь стать достойным. — Как ты прошла мимо дракона? — прошипел Эйгон, пряча испуг за яростью. Солнечный Огонь уловил его реакцию на вторжение, и принцу срочно пришлось успокаивать его, чтобы тот в запале не откусил бастардке голову. Пострадавшее в схватке с Вхагар крыло успешно затянулось, и все же Эйгон не мог унять тревоги: слишком долгий предстоял полет, к тому же, в незнакомые земли. Выбора у него не оставалось. Аларра подметила верно – ему хотелось стать героем, совершившить то, чего не удалось Эйгону, первому своего имени. Подчинить гордый Север. Взмывая к комьям белых туч с Аларрой за спиной, Эйгон уже мысленно примерял на себя железную корону и представлял, как раскинет руки перед толпой, приветствующей нового короля.

***

Эймонд очнулся от прикосновения и тотчас схватил руку, что касалась его лица. Жгучая боль разрывала пустую глазницу. Эймонд разлепил слипшееся целое веко и не различил перед собой ничего кроме мутной пелены. — Lykiri, nabranna iksa, — Хелейна склонилась так низко, что одна из ее кос соскользнула с плеча и ударилась о его грудь, — zugagon daor. Эймонд приподнялся на локте, настойчиво смаргивая муть. Когда полное лицо Хелейны обрело прежнюю четкость, он задышал спокойнее. — Мне надо поговорить с матерью, — просипел он, вставая, несмотря на протесты сестры. — На меня напала женщина, из Эссоса, судя по говору. Пусть Коль начнет поиски. — Эймонд. Хелейна скорбно поджала крошечные губки. Ее пальцы беспокойно стискивали пестрый плетеный шнурок, с которым она теперь возилась вместо вышивки. Он выслушал ее, терпеливо выжидая пространные паузы и неловкие сожаления. Хелейна не умела выражать чувства словами – ее не научили, бросив в компании видений и насекомых, смирились, задвинули в тень Эйгона. Эймонд всегда считал, что в тени его брата еще более душно и тесно, чем в каменном мешке под Красным замком, но матери с вершины зеленого маяка было виднее. — Что с Мириам Старк и Сереной? — глухо спросил он, застегивая последние пуговицы охотничьего дублета. — Они с рассвета беседуют с матушкой, решают, как вернуть Эйгона. Ты голоден? Я попрошу подать обед. Эймонд? — позвала Хелейна, когда не дождалась ответа. Он вглядывался в тлеющие угли очага, как слепой в случайное воспоминание о проблеске света. — Ты назвала меня "nabranna", — произнес он. — Но для тебя я "valonqar". За спиной раздался слабый возглас сестры: — Разве я так сказала? Должно быть… Дар. Эймонд закрепил на поясе ножны с кинжалом, схватил арбалет и вышел из шатра на солнце, тотчас резанувшее глаз. Тело еще хранило остатки яда, но Эймонд не собирался ждать. На собственном опыте он выучил, что материя видений капризна, так что следует подбирать хлебные крошки быстрее, чем их склюют проворные птицы. Первым делом он направится к королеве, бросив слуге приказ седлать лошадь. Пусть Солнечный Огонь выиграл себе пол дня форы, Вхагар нагонит его к закату. — Я полечу за Эйгоном. Алисента прикрыла глаза. Лишь это и тихое "ох" дало ему понять, что мать вообще слушала. Мириам поблагодарила его глубоким поклоном. Она заметно сдала за прошедшие сутки: скорбь и тревоги не добавили ей красоты. По сравнению с ней Серена выглядела больше обозленной, чем горюющей. Старшая – теперь уже наследница – Старк остервенело грызла губы, а ее волчий взгляд полосовал Эймонда не хуже валирийской стали. Очевидно, она винила его в смерти Рикона. Он украдкой наблюдал за ней, пока Мириам объясняла ему расположение ловушек. По сравнению с Аларрой, Серена была более дикой – молодой лютоволчицей, выращенной в любви, но готовой рвать зубами глотки тех, кто посягнул на ее семью. Возможно, именно ее искренняя жажда обнаженных чувств привлекла его брата. Аларра же… больше не казалась Эймонду человеком, скорее, чудовищем из-за Стены, разбитой ледяной скульптурой, наспех собранной и вытесанной до малейшей грани: снаружи прекрасна, внутри колотое драконье стекло. Хотелось вскрыть оболочку и собрать внутренности по кускам, как витраж, чтобы она стала, наконец, целой и обрела покой. А для этого необходимо было унять ветра зимы, что раздувал мятежный Север, и отсечь руку, которая держала Аларру, как клинок. — Слушай мой приказ, Эймонд, — говорила Алисента: — верни Эйгона и Аларру до того, как они пересекут Ров Кейлин. Он кивнул, заранее зная, как поступит. — Если появится Караксес, не смей вступать с ним в бой! Мы почти потеряли Ланнистеров и не выстоим в открытом сражении с Рейнирой. Ты меня понял? Кривая усмешка разрезала его рот с той стороны, где щеку и повязку пятнала кровь. — Kessa. Nuhor lir gurenna. Она что-то сказала ему в спину, но Эймонд не обратил внимания. Он слишком долго играл в примерного сына, лишь бы похвалили и оценили. Все, чего он добился – убийства наследника Великого Дома и вздоха на месте своего имени. У самых конюшен путь ему преградила Кассандра. Старшая Баратеон повисла на его руке, и Эймонд, не глядя, сбросил ее с себя, затем залез в седло. — Старки все подстроили: Дамона Ланнистера убили кинжалом Аларры! Эймонд, послушай меня! — она вцепилась в уздечку. — Она играла твоими чувствами, чтобы убить тебя и Эйгона, расчистив путь Рейнире. У них договоренность с Деймоном, поэтому Мириам так боится… — Эймонд сжал бока лошади пятками, вынуждая ту двигаться. — Уйди прочь. — Она бастардка Лорда Десмонда Мандерли! Я подслушала, как Мириам говорила… — выкрикнула Кассандра и взвизгнула, когда Эймонд оторвал ее руки от уздечки и гривы и пришпорил коня. — Я не лгу, она чудовище! — она расплакалась, но он уже не увидел ее слез. Кассандра обняла себя за плечи и села прямо на груду мешков с овсом. Стоило признать, что она потеряла свой единственный шанс на владение Штормовым Пределом, когда не удержала Эймонда в лагере перед бурей. Не иначе, Аларра околдовала его темной магией! — Леди Кассандра, вам помочь? Она украдкой утерла нос и подняла взгляд. — Сир Тиланд? Ланнистер участливо склонил голову в намеке на поклон. — Почему бы вам не присоединиться к остальным дамам? Насколько я знаю, уже подали аперитив. В груди Кассандры, опалив щеки, разгорелась надежда. Вот он, ее шанс! Осталось убедить Лорда Джейсона Ланнистера взять ее в жены.

***

Много лет назад Белая Гавань. Дом Мандерли — Я скормлю этого подонка волкам! — Говори тише. Криган Старк опустился на колени перед своей сестрой. Лисанна отрешенно наблюдала за танцем одинокого лепестка свечного пламени. Она была бледна – бледнее, чем после недели в Дозоре – и безжизненно-отрешенна. Даже ее огненные волосы казались блеклыми в полумраке аскетичной комнаты Нового замка Мандерли. — Почему ты сразу не пошла ко мне? Оставшись без ответа, Старк порывисто вскочил и кинулся к двери, и Лисанна тут же преградила ему путь. Ее лицо исказилось от острого спазма всего на миг, но Кригану хватило и того. — Отойди, Лисанна. Я обезглавлю его за то, что он с тобой сделал! Она покачала головой, сжимая пальцы на резных косяках двери. — Он был пьян и ничего не помнит. — Так я с удовольствием напомню! — Криган, союз с Мандерли слишком важен для нас: у них серебра, как у Ланнистеров золота, а Белая Гавань – один из крупнейших портов Вестероса. Кроме того, я не имею права разрушать ваш с Мириам брак, — проговорила она тихо, — ты так сильно любишь ее. Криган отступил. Он всегда поражался сестре: она бесстрашно рвалась в бой там, где пасовали даже солдаты Дозора, в его отсутствие правила Севером твердо и мудро, а теперь без колебаний приносила себя в жертву. Видели Старые Боги, Лисанна была больше Старк, чем он сам, будучи незаконнорожденной. Воистину, благословенное создание. — Все ради семьи и Дома, Лисанна? А мне теперь мучаться с чувством вины до конца дней? Она криво усмехнулась. — Зато у тебя теперь есть рычаг давления на Десмонда Мандерли. Он не захочет, чтобы… — она прикрыла ладонью живот, — это выплыло наружу. — Боги, ты понесла от него! Криган не мог отвести взгляда от ее тонкой, почти игрушечной, кисти поверх серого платья. — Я скажусь больной, — произнесла Лисанна, — затворюсь в Винтерфелле, а потом… — в из ее улыбки сочилась горечь. — Если ты хочешь облегчить мою участь, умоляю, брат, назови это дитя Старком! Оно не заслуживает клейма бастарда. Криган заключил ее в крепкие объятья, ощутив, как вздрагивают плечи сестры. Порой он забывал, что под своей броней она лишь хрупкая женщина. — Скрыть это будет непросто. Мириам только-только освободилась от бремени. "Я понимаю", — бормотала она ему в плечо, и Криган принял два решения: он представит ребенка Лисанны, как своего и Мириам, а также расквитается с Десмондом Мандерли за насилие над его сестрой. На изломе следующей зимы в Винтерфелле в строжайшей секретности появились на свет близнецы, названные Риконом и Аларрой Старк.

***

Королевская Гавань Эймонд согнулся в седле так низко, будто желал слиться с Вхагар воедино. Старая драконица рывками поднималась выше и выше, пока красные крыши столицы не скрылись под налетом облаков. Небеса встретили его ослепительной синевой, в которой хотелось утонуть. Солнце било ему в спину жаром, пока ледяной ветер обжигал лицо. Он гнал от себя доводы Кассандры, тем не менее, под кожей недовольно ворочался здравый смысл. Аларра оставалась воспитанницей Деймона и сейчас она – вольно или невольно – вела Эйгона и Солнечного Огня, а заодно Эймонда с Вхагар, в смертельную ловушку, организованную для Деймона. Или Деймоном? "Я заставлю ее говорить", — внушал он себе, а его голову сдавливал железным обручем высотный недуг. — "Она сможет запудрить мозги Эйгону, но не мне". Тяжесть в висках сменилась эйфорией. Эймонд наполнял легкие кристальным колким воздухом и не мог надышаться.

***

Костер весело шипел всякий раз, когда в него капал жир, стекающий с жирной куропатки. Эйгон вяло крутил самодельный вертел, украдкой наблюдая за Аларрой, сосредоточенно перебиравшей стрелы. Сумерки опускались на них вместе с покрывалом туч. Эйгон и Аларра устроились на ночлег, забрав к востоку от Королевского Тракта в опасной близости от владений Арренов. Лунные горы молчаливо возвышались над ними, грозя задержать наступление рассвета. За день стремительного полета Солнечный Огонь так устал, что сразу после приземления распластался по земле, вытянув пострадавшее крыло, и сомкнул каменные веки. Эйгон бурчал некоторое время, нарезая вокруг него широкие круги, затем оставил дракона в покое. — Послушай, Сноу, — ляпнул он и врезался в предупреждающий взгляд, — я принц, а не кухарка! — Все честно, — отрезала Аларра, возвращаясь к стрелам. — Я поймала, ты готовишь. Эйгон испустил мучинический вздох. — Хочешь, чтобы мы остались без ужина? — Просто крути вертел. Если Эйгону хотелось говорить, заткнуть его могла только фляга с вином, а ее он, как раз, забыл в своих покоях. — Как ты собралась подавлять восстание Болтонов? У нас на двоих семнадцать стрел, два меча и мой дракон. — Вот и ответ, — пробормотала она, чем вызвала праведное негодование: — То есть, ты решила использовать меня? Аларра отложила колчан к остальным сумкам и пересела на гору лапника с другой стороны костра. — Я пошутила. Драконом Север не вернуть, — она задумчиво поводила ладонью над пламенем. — Наверняка, наши вассалы тоже получили вести и уже направляются к Винтерфеллу. Моя задача доказать, что Старки по-прежнему достойны быть Хранителями этих земель. — Как? — не унимался принц. — Ты не можешь просто так погрозить Рогару Болтону пальчиком и надеяться на его раскаяние! Раз он пошел против вас, то наверняка воспользуется шансом сделать из тебя козырь. Пекло! — он отдернул руку, на которую попали стрельнувшие из полена искры. — Хотя, зная тебя, он предпочтет не рисковать и отправит Старку твою голову. Аларра усмехнулась: — А ты знаешь меня? — Я умею читать людей, — мрачно заметил Эйгон. — Болтон действует очень самоуверенно и, смею предположить, он заручился поддержкой Мандерли, твои слова! — она нехотя кивнула, некстати вспоминая бордель. — Насколько я знаю карту, ближайшие ваши вассалы – Толхарты, Стауты, Рисвелы… — Рисвелы всегда поддерживали Болтонов. Эйгон поморщился, недовольный, что его перебили. — Допустим, однако, их военная мощь весьма посредственна, поэтому сомневаюсь, что они ударят в спину, находясь в окружении противников. Есть еще верные вам Слейты, Хорнвуды, Форрестеры… — К чему ты клонишь? — Армиям понадобится больше времени, чем нам, чтобы добраться до Винтерфелла, — пояснил Эйгон, внимательно глядя на нее сквозь дым. — Скорее всего, они отстанут на день-два. Слишком поздно, чтобы помочь, но в самый раз, чтобы отомстить. Ты идешь туда, чтобы умереть на их глазах. Аларра обратила все внимание на кинжал, который вертела в руках. — Следи за птицей, Эйгон. Не хочу есть угли. Дальнейший разговор не задался. Оба мрачно жевали пресное мясо, вслушиваясь в тишину. Место было достаточно диким, чтобы жители окрестных деревень не наткнулись на громадного дракона, но случайные путники и разбойники могли стать проблемой. Покончив с едой, они, не сговариваясь, принялись обустраиваться на ночлег. Ночь дышала близкой зимой, а Эйгон второпях захватил из замка только одно одеяло. — Я не собираюсь спать на голых ветках, — заявил принц и демонстративно завернулся в одеяло, загодя брошенное поверх лапника. — Ты смеешься? — опешила Аларра. — Дай мне хотя бы плащ! — Можешь придвинуться ближе к костру, — предложил он и закрыл глаза. — Не забывай вовремя переворачиваться, тогда прогреешься равномерно. — Ты изнеженный мерзавец! — Зато с одеялом. Эйгон насмешливо приоткрыл глаз, хитро поглядывая на нее снизу вверх. Существовал компромисс, и он ждал, когда Аларра попросит. — Пошел ты. Она уселась на свое место, и холод удвоил усердие, пробираясь ей под одежду. Эйгон разочарованно отвернулся. — Куда я в своей жизни только не ходил, Сноу! — Ублюдок, — пробурчала Аларра себе под нос и притянула колени к груди. Стоило ли тушить костер? Свет мог привлечь нежелательных свидетелей, хотя они же забрались в самую глухомань, разве нет? Мирно дремавший Солнечный Огонь вдруг вскинул голову к небу и подобрался. — Эйгон, — позвала Аларра, но принц и сам уже приподнялся на лежанке. — Sparos kesir? — спросил он дракона. Тот раздул бока, наполняя их пламенем. По серой утробе облаков прокатился рокот, и совсем рядом с небес обрушилась черная тень. Гигантская пасть обнажила пылающее горло, готовое низвергнуть их всех в Пекло. — Kelitas! — бичом хлестнул охрипший голос. Эйгон переменился в лице. — Только не он, — буркнул принц и попятился. — Эй! Если ты не привез мне выпивку, катись обратно в столицу! Эймонд приближался к ним неумолимо, как сошедшая с гор лавина. Его драконица грузно легла на брюхо, но не спешила опускать морду, пристально наблюдая одновременно и за наездником, и за шипящим Солнечным Огнем. Эйгон воодушевляюще хлопнул Аларру по плечу: — Полагаю, он по твою душу, — и тактически отступил под защиту своего дракона. Аларра встретила его с высоко поднятой головой, и некоторое время они взирали друг на друга с насквозь фальшивой неприязнью. Молчание тянулось, как Долгая Ночь. — Ты в порядке? — Мне жаль, — произнесли они одновременно и снова замолчали. — Пожалуйста, улетай, — попросила Аларра. Ей хотелось пригладить его спутанные ветром белоснежные волосы, выбившиеся из-под повязки. Наверняка, рана Эймонда болела: даже в скудном свете на щеке под повязкой были заметны пятна сукровицы. Однако в то же время, Аларра чувствовала, что своей слабостью предает память Рикона. Из-за Эймонда он теперь покоился на леднике, ожидая позволения Кригана Старка на упокоение. Если прежде Эймонд собирался сказать ей что-то, то теперь снова обратился каменным изваянием, и лишь теплые отблески затухающего костра оживляли его бесстрастное лицо. — У меня приказ вернуть вас обоих в Королевскую Гавань. — Я не пойду с тобой, — упрямо ответила Аларра. Предусмотрительно выдерживая дистанцию, Эйгон тут же наябедничал: — Она решила принести себя в жертву ради объединения Севера! Глаз Эймонда опасно сузился, вкупе с угольными тенями усиливая его сходство со змеей. — И утащить тебя за собой? — Что ты несешь? — опешила Аларра. — Он может оставить меня на расстоянии полета стрелы и возвращаться. Никто не успеет причинить ему вред. — Кроме смертельных драконьих ловушек вокруг Винтерфелла. Она будто бы слышала об этом впервые, только во мраке Эймонд не мог точно разобрать, ее изумление искреннее или результат искуссной игры: — Каких еще ловушек? — Против Караксеса. Эйгон громко присвистнул. — Так твоя лже-мамочка решила положить и нас, и Деймона? Умно! Тогда никто не помешает им с братцем подмять под себя власть. — При чем тут Мириам и Десмонд Мандерли? — вспылил Эймонд. Его сильно потрепало в полете: высокий лоб и виски покрывала испарила, лицо уродовали черные тени и комья желваков, а сам он напоминал натянутую до предела тетиву лука. У Аларры возникло стойкое чувство, что они втроем говорят на разных языках. — Мужчины, — позвала она, возвращая к себе внимание принцев. — Кажется, нам надо кое-что обсудить. Следующий час они собирали эту запутанную историю, как хитрую головоломку, у которой не хватало деталей. — Выходит, Мириам не поднимала восстание, — подытожил Эйгон, затем развернулся к Аларре. — А ты на нее зря наговорила. Та давно сидела, уткнувшись лбом в колени. — Почему она мне не рассказала? — ее голос сломался. — Доверяй она мне, я бы поступила иначе. Рикон остался бы жив! — Аларра взвилась и принялась шагать туда-сюда. — Я потеряла время и брата из-за ее проклятой лжи! — Еще одна причина лететь в Винтерфелл – там должны быть ответы, — заметил Эйгон, чем возбудил подозрения брата: — Зачем ты туда так рвешься? Возвращайся к матери, а я доведу дело до конца. Эйгон фыркнул: — Считаешь, она не спустит с меня шкуру за то, что оставил ее любимого сыночка вместе с дикой северянкой? — Любимого сыночка? — угрожающе переспросил Эймонд. Аларра застыла с другой стороны костра. — Дайте мне дракона, и я сама все сделаю, а после… — она осеклась, и продолжение "моей смерти" повисло в воздухе немым укором, — он вернется к вам сам. Эйгон расхохотался. — Никто из нас в здравом уме не отдаст тебе дракона! Они не безмозглые твари, чтобы выменять их на горсть мерзлой земли, Сноу. — Я не Сноу! — Простите, леди Блэкфайр. Вам стоит попросить у папочки драконье яйцо и терпеливо ждать вылупления, как все истинные Таргариены, — старший принц отвесил ей шутливый поклон и мигом получил подзатыльник, от которого чуть не полетел лицом в костер. — Сдурел, Эймонд?! — Замолчи, — процедил он. Эйгон переменился в лице: его губы разъехались в гаденькой улыбочке. Оба вспомнили одно и тоже: смердящую темноту Логова и свинью с бутафорскими крыльями. — Ах, да, — протянул Эйгон, намеренно провоцируя брата, — я и забыл, что тебе пришлось попотеть, чтобы стать достойным своего имени. Эймонд молниеносно выхватил кинжал, и Эйгон сиганул через костер, за спину Аларры, прикрываясь ею, как щитом. — Спокойно, братец, это же я! Кажется, ты сослепу перепутал меня с выблядком Рейниры. Не таращь так глаз, он у тебя один. Эймонд тонко улыбнулся, поигрывая лезвием. — Лучше не иметь одного глаза, чем обоих яиц, lekia. — Мои на месте, — ухмыльнулся Эйгон, но его веселье сменилось яростью, когда Эймонд надменно цокнул: — А ты тащишь на них всякую дрянь в постель своей жены. Бедная Хелейна! Матушка замучилась приглашать к ней мейстера. Эйгон кинулся на него с кулаками, и Эймонд тоже отбросил кинжал, уравнивая шансы. Они яростно сцепились, но сразу стало ясно, что победа останется за Эймондом: он легко ушел от прямых ударов, затем врезал брату в живот так, что тот согнулся пополам и тонко заскулил. Солнечный Огонь угрожающе пошевелился в темноте, и Эймонд отрывисто приказал ему оставаться на месте. Он усадил побагровевшего Эйгона на лежанку из лапника, затем развернулся к Аларре. — Все еще хочешь моего дракона? — Разве что вместе с наездником. Эйгон булькнул со своего места, но от комментариев воздержался. — Jemele meri sytilibas, — продолжила Аларра негромко, чуть склонив голову в намеке на поклон. — Yn… Эймонд шагнул к ней, несмотря на бросившееся под ноги пламя. — Skoros "yn"? — Bevjlan kaerignagon Jelmor, — она вскинула руку – блеснула золотом сталь, – и принц жестко перехватил ее запястье, останавливая кинжал… выставленный рукоятью вперед. Осознав это, Эймонд вырвал у нее оружие, но вместо того, чтобы отпустить Аларру, прошипел ей в лицо: — Mytty! Senaon avy! — Senao daor, — ответила она, отгораживаясь от него завесой ресниц. Эйгон, про которого все успели забыть, громко присвистнул: — По возвращении передам Кассандре, что она может ехать домой. Эймонд провернул в ладони кинжал: — Клянусь, я сейчас стану единственным старшим сыном. — Погоди, — пошел тот на попятную, — вы еще не выяснили, кто будет сверху! Аларра подавила желание хорошенько отвесить ему пинка. — Я доберусь до Севера с вами или без вас, — отрезала она. — Я не оставлю Винтерфелл. Ради Рикона и ради моей… семьи. Эймонд загнал лезвие в поясные ножны. — Прикажи Вхагар. Что угодно. Если она тебя послушает, забирай ее. Со стороны Эйгона донеслось тихое "ты спятил", на что Эймонд повторил: — Я не шучу, Сноу. Приказывай. — Ты сам предложил, — процедила Аларра и развернулась к спящему дракону. — Vhagar! — та недовольно приоткрыла глаз. — Drakarys! Ничего более умного ей не пришло в голову. Вхагар же некоторое время изучала ее, потом снова погрузилась в сон. — Все потому, что у нее есть наездник, — без прежней уверенности произнесла Аларра. В глубине души она испытала облегчение, которое поспешила спрятать за разочарованием даже от себя самой. — Она права, — заметил Эйгон. — Дракон не станет слушать постороннего. — Нет, — Эймонд прищурился. В сумерках он видел хуже. — Вхагар чувствует это, и Солнечный Огонь тоже, поэтому они попытались напасть на нее прежде. Под их перекрестными взглядами Аларра заметно стушевалась. — Это не драконья ревность, — продолжал принц, — а нечто иное, глубинное. — Страх, — подсказал Эйгон. Он начал понимать. — Страх, — повторил Эймонд и с некоторым сомнением качнул головой. — Смотришь и осознаешь: что-то не так. В ней нет нашей крови. Перед внутренним взором стояла прошлая ночь: укус паука, неожиданный озноб, нечеловеческие глаза Аларры. "Кто ты?" Что ты? — Тогда откуда это?! — она дернула наполовину белую косу. Эймонд холодно разглядывал ее, чуть повернув голову здоровой стороной. — По словам Мириам, ты дочь ее брата, Лорда Десмонда Мандерли. Поленья треснули особенно громко в опустившейся на поляну тишине. Правый рукав Аларры, оказавшийся слишком близко к костру, жадно лизнуло пламя, но она этого не заметила. Весь ее мир только что треснул по грубо сметанным швам и теперь расползался на лоскуты. Не Старк и не Таргариен. Она никто. Уже то, что она дышала одним воздухом с Эймондом и Эйгоном, оскверняло их безупречную кровь. Эйгон издал пренебрежительный смешок. — Есть ли смысл тогда лететь дальше, если она не имеет отношения к Старкам? Лорды не дадут за нее ломанного медяка, а нас поднимут на смех! Эймонд же не сводил с нее воспаленного глаза. Чего бы он ни ждал, этого не произошло. Аларра развернулась и направилась в лес.

***

Сопение Эйгона распугало всех ночных животных и птиц в округе. Страдавший приступами бессонницы Эймонд болезненно вздрагивал каждый раз, когда очередной всхрап выдергивал его из дремоты. Яд выводился слишком медленно, несмотря на лечебные настойки, которыми его накачал мейстер. Поэтому он не сразу отреагировал на ворчание Солнечного Огня, посчитав, что тот так встречает нагулявшуюся Аларру. Он бы пошел за ней, если бы не противная слабость. — Уже преисполнилась в своем одиночестве? — негромко позвал Эймонд. Не получив ответа, он приоткрыл глаз – кроны деревьев неестественно раскачивались – и повернул голову, незаметно обхватывая рукоять верного кинжала. Миг – и на него упала частая тяжелая сеть. За спиной завопил Эйгон. — Не дергайся, а то перережу глотки вам и вашей девке! — приказал рубленный черный силуэт, почти невидимый в темноте. Пойманный Эйгон тут же заверещал с перепугу, и на его зов незамедлительно откликнулся Солнечный Огонь. — Что за тварь?! — завопили разбойники, и по немногочисленной толпе прокатилась волна дикого ужаса: — Дракон! Они бросились обратно в лес, где их незамедлительно настигал огонь. Вековые сосны вспыхивали сухими щепками и разлетались в черную пыль. Эйгон орал "drakarys", пока не сорвал голос. Вхагар же равнодушно рассматривала мельтешащих людей. Время, когда она гонялась за подобной мелюзгой, давно прошло. Эймонду повезло меньше. Сразу над тугим воротом кожаного дублета его горло щекотала сталь. Воспользовавшись растерянностью противника, он точным ударом лишил его оружия и пнул по ногам, сваливая на землю. Выиграв время, принц рванул сеть, но та, как на зло, зацепилась за его наруч и помешала блокировать новый выпад. Короткий меч прошел по касательной, распоров рукав. Очередной залп огня пронесся совсем близко, и лицо Эймонда обожгло жаром. Его противник – явно тренированный воин – открылся всего на миг, которого хватило, чтобы всадить кинжал ему меж ребер по самую рукоять. Они рухнули на землю. Быстро переведя дыхание, Эймонд встряхнул его за грудки. — Что с Аларрой? Отвечай, сука! Лицо разбойника подернулось дымкой и внезапно пошло трещинами, сквозь которые пробивалось алое мерцание, будто маска, брошенная на тлеющие угли. — Morghe, — его рот был точно щель в преисподнюю, дышавшая пеплом. — Rybas, darilaros*: bosis bantis amazis, se morghor zijomy amazis. Эймонд оттолкнул безумца на землю. Его руки жгло, как будто на них надели раскаленные пыточные железные рукавицы. — Pirtir! — заорал он и ударил обезображенное экстазом чужое лицо. Эймонд бил до тех пор, пока не распорол костяшки о сломавшиеся кости и не остановился бы, не схвати его Эйгон за плечи. — Эймонд, хватит! Он уже мертв! Принц отшатнулся и упал на влажную землю, не удержавшись на ногах. Лес пылал. Эйгон испуганно таращился на него. — Пекло, что на тебя нашло? Эймонд провел окровавленной рукой по лицу, даже не заметив, как побледнел его брат. — Он сказал... — Он ничего не говорил! — воскликнул Эйгон. — Только умолял тебя остановиться. Он помог ему подняться, опасливо придержав, когда Эймонда повело. — Надо убираться. Скоро здесь будут солдаты Арренов. — Я не брошу Аларру, — упрямо произнес принц. Эйгон настойчиво потянул его к драконам. — Они забрали ее в свое логово, я выяснил! Скорее! — и он потащил Эймонда за собой. Сейчас он был готов солгать все, что угодно. *Darilaros – наследный принц (наследник престола) (вал.)