Час Волков

Рев – громче всех драконов на свете. Должно быть, его слышно за пределами Вестероса, в землях Старой Валирии. Солнце разбивается вдребезги о железную корону, и кажется, будто сам Эйгон Завоеватель, раскинув руки, стоит перед тьмой беснующегося народа. Нет. Это Эймонд Таргариен, Первый своего имени. Да здравствует король. Да будет его правление мудрым, справедливым, вечным. Да принесет оно мир и процветание в Семь Королевств. Король выхватывает меч и возносит его над восторженной толпой. Лезвие отражает пламя. На него падает снег. Аларра скользнула ладонью по холодной постели. Едва забрезжил рассвет – Эймонд снова встал ни свет ни заря. Прошел почти месяц с его коронации, а он уже взял под свой контроль все, что только мог: сельское хозяйство, торговлю, налоги, армию, флот, Цитадель, Железный банк; он дотянулся даже до Летних островов на юге и Браавоса на востоке, а также послал отряд попавших в немилость рыцарей в помощь Ночному Дозору. Короля видели везде и, казалось, одновременно. Алисента ворчала, что он только что поля не вспахивал. Тайные ходы в замке были опечатаны, кроме самых малоизвестных, охрану которых Эймонд поручил верным людям. Во всех концах Семи Королевств он поставил лояльных наместников или наладил отношения с домами. Земли севернее Рва Кайлин в железном кулаке держал Криган Старк, Западными землями и Простором управляли Ланнистеры, ждавшие появления наследника, и Тиреллы. Речные земли во главе с Талли без возражений присягнули новому королю. Безмолвными оставались Дорн и Долина. Аррены ничего не ответили на послания с воронами, а для возвращения гонцов требовалось время. Несмотря на ярые протесты матери, пару дней назад Хелейна улетела на юг на встречу с Мароном Мартеллом. Однако Аларру беспокоили вовсе не Мартеллы и Аррены, а Баратеоны. Боррос быстро забрал дочерей из столицы, и она не успела отрезать Флорис язык. Еще Веларионы. Рейнис была у Аларры в руках, когда Корлис Морской Змей внезапно воскрес из мертвых и поддержал Рейниру от имени своего Дома. Ее мысли прервал стук. — Ваше величество, король просит вас немедленно, — с поклоном сообщила служанка. Аларра откинула тяжелое одеяло и села, наблюдая за суетящимися слугами. Если Эймонд звал ее так рано, значит, произошло нечто серьезное. В королевской приемной ее внезапно встретила Кассандра в мужском охотничьем костюме. На шее у нее висел темный платок, за которым она прятала лицо, а голову покрывал капюшон. Подле Баратеон стоял неприметный мужчина в похожем одеянии. Оба заметно устали с дороги. Эймонд появился будто из ниоткуда и под руку провел Аларру к столу, где усадил в мягкое кресло. — Прости, что разбудил, но тебе нужно это услышать, — шепнул он, а затем его лицо стало жестким и непроницаемым. — Леди Кассандра, повторите то, что сказали мне. Баратеон горбилась и постоянно дергала плечами – очевидно сказывались часы верховой езды. — Мой отец испугался, что вы возненавидели его за преступления Флорис, и решил присягнуть Рейнире. — Что?! — не сдержалась Аларра. — Мы же приняли его присягу! Когда он это сделал? — Позавчера. Я уехала в тот же вечер, — ответила Кассандра. — Соврала, что отправляюсь к тетке в Золотой Стог. — Тебя уже хватились! Та мотнула головой. — Свита сира Уолтера меня не выдаст, — она обернулась к мужчине, и ее тон смягчился. — Если я могу кому-то доверять в этом мире, то ему. Мужчина улыбнулся. Он почти не сводил взгляда со своей спутницы. — Уолтер Браунхилл, — отчеканил он. — Рыцарский дом Штормовых земель. Мы с леди Кассандрой загнали четырех лошадей, чтобы как можно скорее доставить к вам вести. Штормовые земли: армия, продовольствие, влияние! Их предательство больно ударит по силам союзников, ведь Баратеоны были ближе всего к Королевской Гавани, и в случае нападения, столице пришлось бы воевать на два фронта. — Позвольте мне предложить решение, Ваше величество, — сказала Кассандра. — С вашей поддержкой я сама возглавлю Дом Баратеон и не откажусь от моей клятвы вам. — Вассалы тебя не поддержат, — ответил Эймонд. — Будь ты мужчиной, все стало бы проще. Кассандра сжала руки в кулаки. — Что с того, что я женщина? Я не способна ясно мыслить? Раздавать приказы? Вести армию? Смею заметить, что Ее милость чтят на Севере как ни одного мужчину! — На Севере иные порядки, — с сожалением произнесла Аларра, затем обратилась к Эймонду. — Если ее связать узами брака с уважаемым вассалом? Мы поддержим союз, как и верные нам дома. Сир Уолтер с поклоном вышел из темного угла. — Я готов взять леди Кассандру в жены, если на то будет ее воля. У Баратеон натурально отпала челюсть. Пока она хватала ртом воздух, Эймонд решил: — Тогда вы обязаны пожениться немедленно. Действовать необходимо быстро. Как ты, Кассандра, поступишь со своим отцом? Баратеон в смятении кусала губы. Ответив согласием на предложение Браунхилла, она произнесла: — Мой отец совершил измену. Это преступление карается смертью. — Что с Флорис? — спросила Аларра. Этот вопрос занимал ее куда больше смерти Борроса. Стоило пойти слухам, ее ребенку не жить спокойно. — Не беспокойтесь, Ваша милость. Она никому ничего не рассказала. "Ты знаешь!" — думала Аларра и во взгляде Кассандры читала: "Знаю". — Через час мы вылетим на Вхагар, — приказал Эймонд. — Леди Кассандра, готовьтесь. Сир Браунхилл, следуйте за нами по земле. Ваша верность будет вознаграждена. Они откланялись и покинули комнату. — Ты полетишь с ней? — Больше некому. — Эймонд запрокинул голову на спинку кресла и закрыл воспаленный глаз. — Мы не можем дожидаться возвращения Хелейны. Ей не вынести два долгих полета – она слишком редко за эти года поддерживала с драконом связь. Боюсь, как бы Пламенная Мечта не ослушалась ее в небе. Сейчас я единственный свободный наездник. Он ощутил холодные ладони на своих плечах. — Вдруг это ловушка? — Значит, я выжгу все до тла, — Эймонд из-под ресниц взглянул на пламя в камине. — Zalan valar. — Ты спал сегодня? Он улыбнулся. — Нет, слушал, как ты сопишь. Словно ежик. Аларра стукнула его по плечу. — Неправда. — Северный ежик, — продолжал Эймонд, — настороженный и колючий. Она коснулась его лба. — Кажется, ты бредишь. Эймонд поймал ее ладонь и поцеловал. — Когда я вернусь, хочу провести с тобой весь вечер. Отужинаем в саду, полетаем над бухтой. Дозорные башни сейчас сияют ярче маяков. А потом ляжем спать в натопленных покоях. Аларра убрала с его лица волосы, затем нагнулась и поцеловала в лоб, в щеку, в сухие губы. — Ты только возвращайся, — шепнула она. Провожая Вхагар, Аларра не могла отделаться от дурного предчувствия, будто скоро грянет буря.

***

Приземлившись рядом со Штормовым Пределом, Эймонд заметил крошечного дракона, который заверещал при приближении Вхагар. — Кто это? — прокричала ему на ухо продрогшая Кассандра. Ветер крепчал – начиналась буря. — Арракс, — выплюнул Эймонд. — У твоего папочки гости. Они спешились и бросились в замок, пока Люцерис Веларион не сбежал с решением Борроса Баратеона. Поначалу стража не хотела впускать их в зал, но быстро пала – на колени или замертво – от гнева Эймонда. — Дорогой племянник! — его радостный оклик больше походил на рычание. — В прошлый раз нам не удалось как следует поговорить. Люцерис – совсем мальчишка – испуганно застыл у трона Баратеона. Боррос, будучи далеко не дураком, сразу понял, что из этого бутылочного горлышка выбраться ему не удасться. — Кассандра! — взревел он. — Ты где шлялась? Она решительно пошла к нему навстречу. — Милостью короля, отец, я связала себя священными узами брака с сиром Уолтером Браунхиллом. — Браунхилл? — тот сделал вид, что задумался. — Знал его дядьку. Доблестный воин, а главное, верный. — Баратеон зыркал по сторонам. — Верность в наше время – редкое явление. — Забавно, — Эймонд склонил голову на бок, — что именно ты заговорил об этом, вассал. Боррос покраснел и вскочил с трона: — Стража, схватите его! Скрюченный палец указывал на Эймонда. Король предвкушающе оскалился. Он предполагал такой исход. — Vhagar! За стенами замка раздался рокот, словно скалы обрушивались в морскую пучину. Поначалу людям показалось, что всему виной гром, а громадная тень за окнами – игра воображения. Люцерис со всех ног кинулся прочь. Заметив это, рыцари с отчаянными криками набросились на Эймонда. Он отбил несколько ударов, выигрывая себе время и закричал: — Vhagar, zalas valar! Drakarys! Окна лопнули от неудержимого пламени. Каменные стены Штормового Предела трескались и взрывались от жара, осыпая рабегающихся людей раскаленными осколками. Если существовал ад, то он разверзся здесь. Безымянный рыцарь напал на Эймонда до спины, но сам пал почти сразу. Вхагар просунула внутрь страшную морду, вновь выдыхая пламя. — Kelitas! — громко приказал Эймонд. Он направлялся к Баратеону, катавшемуся по полу от боли. — Baratheon, dohaeras. Aohon valar dohaeris. Dohaeriros ksa. Я король. Тот со злым бессилием смотрел на Эймонда снизу вверх. — Ваше величество, — хрипло позвала Кассандра. Ее плечо заливала кровь. — Предоставьте его мне. В знак моей верности. Эймонд кивнул и поспешил наружу, чтобы догнать сбежавшего Люцериса. Он нашел его среди моря черных туч и ледяного дождя, прячущегося от собственной тени. — Племянник! Даже с такого большого расстояния в сильнейший шторм Эймонд с наслаждением разглядел на лице Люцериса настоящий ужас. — Ты мне кое-что должен, племянник! Как твой король, приказываю спуститься на землю! Мальчишка подстегнул Арракса и ушел в бок – в узкую расщелину между скалами, куда Вхагар бы не пробралась. — Вылезай, или я залью эти скалы огнем! Эймонд не понимал, кричит он на валирийском или на всеобщем. Ветер бил ему в лицо. В небе не осталось королевских обязательств, только само небо. — Неподчинение – измена, племянник! — он заметил, как маленький дракон юркнул в тучи. — А измена – смерть! Вхагар щелкнула пастью и заревела. Изнутри нее шел гул, чешуя накалилась, а Эймонд продолжал смеяться, загоняя мальчишку. — Интересно, придет ли за тобой Деймон? Очень надеюсь! — орал он. — Тогда я выпотрошу его тушу его же собственным мечом за то, что он убил моего брата! За то, что пытал мою жену! За то, что заставил плакать моих мать и сестру! Вхагар разразилась столбом пламени. — Я убью его! И уничтожу все, что ему дорого! Сверху на него спикировал Арракс. Струя огня прошла совсем близко, обдав Эймонда жаром. — Решил напасть на меня? Искреннее изумление сменялось яростью. Как этот выблядок посмел! Арракс вынырнул из облаков уже с другой стороны, и до Эймонда донеслось отчаянное "daor" от мальчишки. Приказ наездника не возымел действия: Арракс вновь полил Вхагар огнем и унесся в тучи. — Вот, что значит дурная кровь, племянник! — смеялся Эймонд. — Собственный дракон… Он осекся – почувствовал, что Вхагар устремилась вверх вопреки поводьям. Эймонд натянул их, но старая драконица дернула шеей, и один из канатов вырвался из хватки короля, оставив на ладони жгучий багровый след. — Kelitas! — заорал Эймонд. — Vhagar, dohaeras! Очередным рывком дракон вознес его над штормом, окунув в бескрайний простор едва тронутых золотым закатом небес. Разреженный воздух наполнил легкие Эймонда, и он уже решил, что все закончилось, как вдруг Вхагар метнулась в бок – наперерез крошечному собрату и перекусила его пополам в одно мгновение. — Нет! Люцерис! — крикнул Эймонд, ответом ему стал оглушительный рев Вхагар. Окровавленные останки Арракса рухнули в океан. Вхагар стряхнула с себя капли дождя, едва не сбросив наездника, и развернулась на север, в Королевскую Гавань.

***

В Штормовом Пределе Кассандра подобрала с пола меч. — Что стоишь, сукина дочь? — вопил Боррос. Его ногу придавило камнем. — Позови мейстеров и принеси мне одеяло! А потом убирайся в свою комнату, я позже вправлю тебе мозги. Стража! Выжившие – рыцари, слуги, приближенные – корчились на полу и стонали от боли. Кто-то смог подняться, кто-то едва шевелился. Из коридоров приближался топот. — "Знай свое место", — произнесла Кассандра. — "Делай, что велят", "улыбайся", "будь как Флорис". — Она подошла к распростертому на полу отцу. — Я не буду. Тебе. Подчиняться. Именем короля Эймонда, — Кассандра занесла меч, — я приговариваю тебя к смерти за измену! — Ополоумела, девка? — взревел Баратеон. — Я твой… Она воткнула меч ему в грудь. Лезвие врезалось в ребра, соскользнуло, разрывая внутренности. — Ты мне не отец. Ты – чумное пятно на истории нашего дома! Он схватился за меч, силясь вытащить его, а на деле только причиняя себе больше страданий. Прибежавшие рыцари стали свидетелями этой сцены. Все больше людей появлялось в разрушенном зале. Кассандра выпрямилась, глядя на них с вызовом: — Эймонд Таргариен, законный король Семи Королевств, даровал мне титул Главы Дома Баратеон и связал узами брака с сиром Уолтером Браунхиллом. Кто-то осмелится оспорить мое право? Рыцари один за другим приклонили перед ней колено. Кассандра понимала, что ей предстоит выгрызать у них уважение, но перед ее глазами стояла Аларра, проклятая бастардка, кого северяне прославляли наравле с Богами. Ее милость, королева Семи Королевств. Получилось у нее, получится и у Кассандры. У ее ног Боррос Баратеон испустил последний вздох.

***

Несколько часов спустя она сидела в малой трапезной, низко склонившись над тарелкой. Напротив, ее сверлила взглядом Флорис, жадно пожирая при этом все, до чего могла дотянуться. От девушки несло потом и гнилью подземелий, где она провела первые дни после приезда в замок. Затем ее заперли в вычещеных до голых стен покоях. Боррос не хотел ни излишне мучать дочь, ни гневать раньше времени короля. Его желание усидеть сразу на всех стульях сыграло злую шутку. За столом также присутствовали влиятельные вассалы Баратеонов, пока что настроенные к Кассандре скептически. Первый страх прошел, и теперь каждый из них размышлял о собственной выгоде. — Ты предала меня, сестра, — произнесла Кассандра. — Отравила моим же ядом, замаскированным под снотворное. — Флорис скривилась от досады. — Ты не продумала два момента: дозировку и митридатизм. Я невосприимчива к ядам, потому что принимаю их сама по капле много лет. Надеюсь, ужин тебе по душе? Флорис уронила ложку в суп, забрызгав стол. — Что же ты? — притворно удивилась Кассандра. — Ешь! Вассалы негромко зашумели. Те, кто хотел что-то возразить, предпочли пока промолчать. — Сестра, — взмолилась Флорис, — я осознала свои ошибки! Отныне я буду только на твоей стороне! — Я знаю, — Кассандра взяла кувшин с вином и обошла каждого за столом, пропустив только Флорис. — Знаю, дорогая сестра, что ты не предашь меня больше никогда. Она села на свое место во главе. — Еда отравлена. В кубках противоядие. Выпейте в знак вашей верности или покиньте этот мир с честью. Вассалы опешили на миг и тут же похватали кубки. — Где мой? — взвизгнула Флорис. Она беспомощно смотрела, как чаши пустеют одна за другой. Только сир Рован виновато обратился к ней, прежде чем осушить свою: — Простите, миледи. Предательство – тягчайший грех. Флорис расплакалась – не показушно, как делала обычно, а некрасиво морща лицо и надрывно всхлипывая. — Я похороню тебя в семейной крипте, — пообещала Кассандра и подняла свой кубок. — Дом Баратеон выстоит, несмотря ни на что. По заветам моих предков я клянусь преумножать богатства, уничтожать врагов, держать слово. Нам ярость! "Нам ярость!" — хором откликнулись ее вассалы. Кассандра пригубила вино. Худое тело ее сестры невесомо свалилось на пол.

***

Эймонд загнал Вхагар в Логово. Стоило ему слезть, дракон раздул исполинские бока и выпустил в потолок струю раскаленного дыма. Эймонда накрыло удушающим смрадом. Он кинулся из пещеры, прикрывая голову, и остановился у самого выхода. На нем не было короны. Он оставил ее в Красном замке или потерял в море? Его окликнули взволнованные загонщики, которых он отослал прочь. Его сердце колотилось так сильно, будто хотело разломать грудную клетку. Эймонда объял страх, какого он не испытывал с первого полета. Шершавый камень под пальцами – горячий и черный от сажи – помог ему вернуть самообладание. Эймонд решился и направился назад, к своему дракону.

***

Аларра проснулась посреди ночи от постороннего движения в спальне. — Эймонд? — позвала она. — Ты вернулся? От него пахло копотью, потом и кровью. Он медленно раздевался при свете луны. — Я убил Люцериса Велариона. Она нахмурилась, решив, что ослышалась. — Мы столкнулись в небе над заливом Разбитых кораблей, — продолжал Эймонд. — Я хотел напугать его, может, взять в плен. Наши драконы вдруг… — он замолчал и поднял с красного сукна корону. Лунный свет скользнул по острым граням. — Вхагар ослушалась меня: напала на Арракса и разорвала на части. Я нашел в ее пасти кисть Люцериса с частью поводьев. Его силуэт сдвинулся, закрывая собой небо. — Я начал войну. — Иди ко мне, — Аларра протянула к нему руки. — Войну начали Деймон с Рейнирой задолго до этого. Это они первые убили Эйгона. Он встал рядом с кроватью, трепетно держа самые кончики ее пальцев. — Эймонд? — От меня несет драконом, — ответил он. — В Пекло! — Аларра потянула его на постель. — Тебе нужно поспать. Устроив его голову на своей груди, она перебирала его грязные волосы, почти черные от копоти. Эймонд опустил ладонь на ее живот – сквозь тонкий лен его пальцы ощутимо дрожали. — Чтобы ни случилось завтра, — прошептала Аларра в темноту, — это не изменит ни тебя, ни нас, ни твое право на Железный трон. В произошедшем нет твоей вины. Вхагар всегда будет служить тебе. В тот миг… что-то, возможно, заставило ее воспринять угрозу всерьез, и она защитила тебя, как умеет. — Это не было похоже на защиту, Аларра, — Эймонд медленно выдохнул, тщетно заставляя себя успокоиться. — Я потерял контроль. Что, если это повторится, когда тебе будет грозить опасность? Что, если в решающий момент… — Тише, — она коснулась его губ и поцеловала острую скулу – куда дотянулась. Эймонд приподнялся, оказываясь рядом. — Этого не случится. Я почти неуязвима. — А наш ребенок? — Все будет хорошо, — пообещала Аларра. Она потянулась за поцелуем, встретила его губы – горячие и соленые. — Я скучала по тебе. Эймонд неторопливо спускался вниз по ее шее, распускал завязки на ночном платье. — Avy jorraelan, — шептал он. — Kostobiri. У Аларры на языке вертелся вопрос про исход Баратеонов, но она подозревала, что в этом случае ее языку найдут иное применение. Так что она просто позволила себе забрать эту ночь без остатка.